Решение № 2-11/2019 2-11/2019(2-60/2018;2-1386/2017;)~М-573/2017 2-1386/2017 2-60/2018 М-573/2017 от 14 января 2019 г. по делу № 2-11/2019

Гражданское дело № 2-11/19

публиковать


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Ижевск 14 января 2019 года

Первомайский районный суд г. Ижевска, Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Дергачевой Н.В.,

при секретаре Шергиной В.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФКУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по УР» о признании незаконными решений от 21.09.2016 и от 20.10.2016 в части установления диагноза, а также об отказе в установлении степени утраты профессиональной трудоспособности,

УСТАНОВИЛ:

В суд обратилась истец ФИО1 с «административным» исковым заявлением к ответчику о признании незаконными протокола и акта освидетельствования Бюро МСЭ №2 ФКУ «ГБ МСЭ по УР» от 21.09.2016г. №1419.18/2016 в части установления диагноза «профессиональный аллергический дерматит кистей, ремиссия», возложении обязанности принять решение об установлении ФИО1 степени утраты профессиональной трудоспособности. В обоснование административных исковых требований указала, что в период с 03.11.1997 по 11.05.1999 г.г. работала на Горьковской железной дороге в должности аккумуляторщика по зарядке ручных фонарей 2, 3 разряда. В период работы получила профессиональное заболевание «контактный дерматит кистей рук», поскольку была установлена повышенная чувствительность к солям никеля. Считает, что утратила профессиональную трудоспособность, ответчик необоснованно отказал в установлении процента утраты профессиональной трудоспособности. Просила: признать незаконным решение административного ответчика ФКУ «ГБ МСЭ по УР» Минтруда России в части выставленного в протоколе проведения медико-социальной экспертизы гражданина в федеральном государственном учреждении медико-социальной экспертизы №612.10.Э.18/2016 от 20.10.2016 «профессиональный аллергический дерматит кистей, ремиссия», обязать административного ответчика ФКУ «ГБ МСЭ по УР» Минтруда России принять решение об утрате ФИО1 профессиональной трудоспособности и установить степень ее утраты.

По смыслу части 4 статьи 1 Кодекса административного судопроизводства (далее - КАС РФ) и части 1 статьи 22 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), а также с учетом того, что гражданские права и обязанности возникают, в частности, из актов государственных органов и органов местного самоуправления (статья 8 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), споры о признании таких актов недействительными (незаконными), если их исполнение привело к возникновению, изменению или прекращению гражданских прав и обязанностей, не подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном КАС РФ. В том числе, не подлежат рассмотрению по правилам КАС РФ дела, связанные с реализацией гражданами социальных прав, в том числе, об оспаривании заключений врачебных комиссий об отказе в признании лица инвалидом, установлении процента утраты трудоспособности и т.п.

Правильное определение вида судопроизводства, в котором подлежат защите нарушенные права, является обязанностью суда и не зависит от избранной гражданином формы обращении в суд для защиты нарушенных или оспариваемых прав (иск или административный иск). С учетом того, что заявленный спор подведомствен и подсуден Первомайскому районному суду г.Ижевска УР, суд, при решении вопроса о принятии заявления ФИО1 к производству, установив наличие спора о материальном праве на получение дополнительных социальных гарантий, возникающих в связи с установлением лицу утраты профессиональной трудоспособности, который фактически заявила истец, принял заявление к производству в порядке, предусмотренном ГПК РФ, возбудив гражданское дело.

В ходе рассмотрения дела истец в порядке ст.39 ГПК РФ исковые требования изменила. Просит:

- признать незаконным решения ответчика ФКУ «ГБ МСЭ по УР» Минтруда России в части выставленного ФИО1 в протоколах №1419.18/2016 от 21.09.2016, №612.102.Э.18/2016 от 20.10.2016 диагноза «профессиональный аллергический дерматит кистей, ремиссия»;

- признать незаконным решения ответчика ФКУ «ГБ МСЭ по УР» в части выставленного в актах №1419.18/2016 от 21.09.2016, №612.102.Э.18/2016 от 20.10.2016 заключения о видах и степени выраженности стойких нарушений функций организма человека, обусловленного заболеваниями, а именно, отсутствие у ФИО1 нарушения функций кожи и связанных с ней систем, а также установления ФИО1 степени утраты профессиональной трудоспособности.

В судебном заседании истец ФИО1 и ее представитель адвокат Козлова И.М. заявленные исковые требования поддержали по указанным в иске и дополнительных пояснениях основаниям. Истец суду пояснила, что страдает аллергическим контактным дерматитом, связанным с чувствительностью к солям никеля с 1999 года. Считает, что ответчик незаконно указал, что на момент освидетельствования заболевание находилось в стадии ремиссии, это противоречит медицинским документам, заключению НИИ медицины труда РАМН от 26.11.1999, которым было установлено профзаболевание, диагнозу, установленному БУЗ УР «Республиканский кожно-венерологический диспансер» при направлении на МСЭ 23 августа 2016 года, заключению врачебной комиссии от 08.06.2016 №150. Изменять диагноз при наличии профессионального заболевания вправе только специализированные лечебно-профилактические учреждения. Истец в период с 1999 по 2012 годы ежегодно проходила стационарное лечение в центре профпатологии НИИ МТ РАМН, где ей неоднократно устанавливался диагноз «Профессиональный аллергический дерматит кистей, а также в стадии обострения» и сопутствующие заболевания. Республиканский профпатологический центр Министерства здравоохранения УР 09.09.2011 и 10.10.2011 подтверждал наличие профессионального заболевания «профессиональный аллергический дерматит, умеренное обострение». ФГБНУ «НИИ МТ» с 1999 по 2016 гг выдавало медицинские рекомендации о направлении ее на МСЭ для определения степени утраты профессиональной трудоспособности и нуждаемости в санаторно-курортном лечении и лекарственных средствах. Всегда устанавливался диагноз дерматит в стадии обострения. Данные обстоятельства подтверждают, что никакой стойкой ремиссии не наступило. Решением Индустриального районного суда г.Ижевска от 21.03.2005 был отменен акт освидетельствования ГБ МСЭ по УР №32 от 26.04.-23.05.2002, в решении суд указал, что диагноз ФИО2 изменен и указан, как «профессиональный дерматит в стадии ремиссии» без подтверждения такого изменения данными медицинских обследований и отмены диагноза профцентра. Суд обязал ответчика переосвидетельствовать ФИО1, исходя из профессии аккумуляторщика по зарядке ручных фонарей, однако решение суда до сих пор не исполнено. В соответствии со ст.61 ГПК РФ, данное решение имеет для суда преюдициальное значение. Также были допущены нарушения порядка освидетельствования по МСЭ. В нарушение п.13 «Об утверждении правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», утвержденных Постановлением Правительства РФ от 16.10.2000 №789, экспертное решение о степени утраты профессиональной трудоспособности 21.09.2016 и 20.10.2016 принималось в отсутствие истца. В составе экспертных комиссий отсутствовал специалист по социальной работе. Обязательное участие специалиста по социальной работе предусмотрено решением Индустриального районного суда г.Ижевска от 21.03.2005. Более того, врач-терапевт ФИО3 1-го состава ГБ МСЭ по УР принимала участие в освидетельствовании во 2-м составе. Врач-стажер ФИО4 принимала участие во 2 составе, однако есть сомнения в том, имеет ли она диплом о высшем медицинском образовании. Ответчик документы о наличии образования у врачей, проводивших экспертизу, не представил. Также не согласна с заключением судебной медико-социальной экспертизы, проведенной ФКУ «Главное бюро МСЭ по городу Москве» Минтруда России от 19.09.2018, поскольку оно не содержит сведений об участии в проведении экспертизы специалиста по медико-социальной работе, психолога (медицинского психолога), как это установлено определением Первомайского районного суда г.Ижевска. Также вместо очной проведена заочная экспертиза. Выводы экспертов противоречат материалам дела. Так экспертами 19.09.2018 установлен диагноз: «профессиональный аллергический дерматит кистей, ремиссия». В данном диагнозе отсутствует слово «контактный». В заключении экспертов от 19.09.2018 отсутствует ссылка на сведения лабораторных исследований ФГБНУ «НИИ МТ» от 24.05.2016 и от 25.05.2016, согласно которым выявлена повышенная чувствительность к солям никеля. Данный документ имеется в деле освидетельствования (т.3). Заключение противоречит Закону №125-ФЗ и ст.1083 ГК РФ, согласно которым отказ в возмещении вреда здоровью гражданина не допускается. Степень утраты профессиональной трудоспособности должна определяться от способности пострадавшего выполнять не любую профессиональную деятельностью, а только профессиональную деятельность, которую он фактически осуществлял до наступления страхового случая по трудовому договору. Акт о случае профессионального заболевания подтверждает право пострадавшего на установление инвалидности по профессиональному заболеванию и установление степени утраты профессиональной трудоспособности. Просит признать экспертное решение ответчика ФКУ «ГБ МСЭ по Удмуртской Республике Минтруда России», выставленное в актах освидетельствования от 21.09.2016 и 20.10.2016 об отказе в установлении степени утраты профессиональной трудоспособности в процентах, незаконным. Обязать ответчика установить стойкую утрату профессиональной трудоспособности в процентах, а также нуждаемость в дополнительных видах помощи: санаторно-курортном лечении и лекарственных средствах.

Представитель истца адвокат Козлова И.М., действующая на основании ордера, исковые требования поддержала по вышеизложенным доводам. Указала, что суд без законных оснований изменил вид судопроизводства и перевел административный иск в гражданский. Также указала, что заключение судебной медико-социальной экспертизы от 19.09.2018 ФКУ «ГБ МСЭ по г.Москве» является несостоятельным, не соответствует требованиям, предъявляемым к заключению судебной экспертизы, поскольку эксперты не предупреждены судом об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст.307 УК РФ, экспертное учреждение заменено произвольно, без вынесения определения. Судом экспертам права и обязанности не разъяснялись, об ответственности за дачу заведомо ложного заключения они не предупреждались.

Представитель ответчика ФКУ «ГБ МСЭ по УР» ФИО5, действующий на основании доверенности, исковые требования не признал. Суду пояснил, что оспариваемые заключения, которыми ФИО1 отказано в установлении процента утраты профессиональной трудоспособности являются законными и обоснованными. Процедура принятия решений об отказе в установлении процента утраты профессиональной трудоспособности в отношении истца, предусмотренная Правилами, не нарушена. Состав экспертных комиссий, проводивших освидетельствование истца, соответствует требованиям п.4 Порядка организации и деятельности федеральных государственных учреждений медико-социальной экспертизы (утв.Приказом Минтруда РФ №310н) в редакции на дату освидетельствования, специалист по социальной работе вводится в состав экспертной комиссии только в случае необходимости и не является обязательным. Также указал, что ФИО1 впервые освидетельствована на предмет установления степени утраты профессиональной трудоспособности в 2000 году. Далее в период с 2000 по 2012 ежегодно неоднократно проходила освидетельствование на предмет установления степени утраты профессиональной трудоспособности, в установлении степени утраты профессиональной трудоспособности ей отказано. Решения Бюро проходили все этапы обжалования и в порядке ведомственного контроля и в судебном порядке, вывод об отказе в установлении степени утраты профессиональной трудоспособности неоднократно подтвержден всеми инстанциями. Так, в ФГБУ МСЭ Минтруда России проводилось очное освидетельствование в порядке обжалования 07.06.2012, решение Бюро подтверждено. С декабря 2012 по сентябрь 2016 в учреждения МСЭ не обращалась. Судебной медико-социальной экспертизой подтверждена правильность оспариваемых заключений ГБ МСЭ по УР. Ссылка истца на Закон №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» несостоятельна, поскольку данный закон не устанавливает порядок установления степени утраты профессиональной трудоспособности, а определяет лишь порядок возмещения вреда при наступлении профессионального заболевания или несчастного случая на производстве. Сам по себе акт об установлении случая профессионального заболевания не является основанием для установления утраты профессиональной трудоспособности. Просит в удовлетворении исковых требований отказать.

Выслушав участников процесса, исследовав материалы гражданского дела, подлинные материалы дела освидетельствования МСЭ ФИО1 (том №2 и том №2), амбулаторную карту ФИО1 БУЗ УР «РФВД МЗ УР», суд установил следующее.

В период времени с 03.11.1997 по 11.05.1999 ФИО1 работала в должности аккумуляторщика по зарядке ручных фонарей 2, 3 разряда в Ижевской дирекции по обслуживанию пассажиров Горьковской железной дороги.

Согласно извещению клиники НИИ медицины труда РАМН о хроническом профессиональном заболевании (отравлении) от 26.11.1999 ФИО1 установлено профессиональное заболевание, связанное с повышенной чувствительностью к солям никеля – установлен диагноз основной «профессиональный аллергический дерматит кистей».

Согласно Акту о случае профессионального заболевания от 27.11.2011, составленному по результатам ретроспективного расследования, ФИО1 установлен заключительный диагноз «профессиональный аллергический дерматит кистей».

В период времени с 2000 по 2016 гг ФИО1 неоднократно находилась на стационарном лечении в клинике НИИ медицины труда РАМН с основным диагнозом «профессиональный аллергический дерматит», как с указанием на «стадию обострения» (2008, 2009,2011, 2012, 2014, 2016 г.г.), на «стадию нестойкой ремиссии» (2002 год март, 2002 год ноябрь-декабрь), так и без указания стадии (2005, 2007 г.г.), выписывалась с улучшением в удовлетворительном состоянии.

В период времени с 2000 года по 2012 год ФИО1 неоднократно освидетельствована экспертными составами Бюро МСЭ по УР в порядке первичного освидетельствования, а также в ФКУ «ГБ МСЭ по УР», ФГБУ МСЭ Минтруда России в порядке обжалования на предмет установления степени утраты профессиональной трудоспособности. Степень утраты профессиональной трудоспособности в процентах не установлена.

23 августа 2016 года ФИО1 БУЗ УР «РКВД МЗ УР» выдано направление на первичную медико-социальную экспертизу на предмет установления степени утраты профессиональной трудоспособности в процентах по основному заболеванию «профессиональный аллергический контактный дерматит кистей с обострениями средней частоты».

Согласно акту от 21.09.2016 №1419.2.18/2016 медико-социальной экспертизы гражданина Бюро №2 – филиала ФКУ «ГБ МСЭ по Удмуртской Республике» (дата освидетельствования 15.09.2016), степень утраты профессиональной трудоспособности в процентах в связи с профессиональным заболеванием ФИО1 не установлена.

Не согласившись с указанным заключением, ФИО1 21.09.2016 обратилась с заявлением о переосвидетельствовании в ФКУ «ГБ МСЭ по Удмуртской Республике».

Согласно Акту от 20.10.2016 №612.102.Э.18/2016 Экспертного состава №2 ФКУ «ГБ МСЭ по Удмуртской Республике» степень утраты профессиональной трудоспособности в процентах в связи с профессиональным заболеванием ФИО1 не установлена.

Указанные обстоятельства подтверждаются материалами гражданского дела, дела освидетельствования МСЭ ФИО1, фактически сторонами не оспариваются.

Проанализировав заявленные требования с учетом установленных обстоятельств, суд приходит к выводу об отказе в их удовлетворении в связи со следующим.

В соответствии со ст.39 Конституции РФ, каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом.

Федеральным законом от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» (далее Закон №125-ФЗ) установлены правовые, экономические и организационные гарантии работников в области социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.

Факт произошедшего с истцом случая профессионального заболевания, никем не оспорен, установлен, а потому к данным правоотношениям должен быть применен Закон №125-ФЗ в соответствии со ст. 3 указанного закона. Данным законом определяется также и порядок возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору.

Согласно абзацам 17 и 18 ст. 3 Закона № 125-ФЗ, под профессиональной трудоспособностью понимается способность человека к выполнению работы определенной квалификации, объема и качества, а под степенью утраты профессиональной трудоспособности – выраженное в процентах стойкое снижение способности застрахованного осуществлять профессиональную деятельность до наступления страхового случая.

Порядок установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний определяется Правилами установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных Постановлением Правительства РФ № 789 от 16.10.2000 года.

В соответствии с п. 2 параграфа 1 Постановления Правительства РФ от 16.10.2000 года № 789 «Об утверждении Правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» степень утраты профессиональной трудоспособности устанавливается в процентах на момент освидетельствования пострадавшего, исходя из оценки потери способности осуществлять профессиональную деятельность вследствие несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, в соответствии с критериями определения степени утраты профессиональной трудоспособности, утверждаемыми Министерством труда и социальной защиты Российской Федерации по согласованию с Министерством здравоохранения Российской Федерации.

Постановлением Министерства труда и социального развития РФ от 18.07.2001 № 56 утверждены «Временные критерии, определения степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний..» (далее – Временные критерии), используемые при осуществлении медико-социальной экспертизы.

В соответствии с п.1 Временных критериев, степень утраты профессиональной трудоспособности определяется исходя из последствий повреждения здоровья вследствие несчастного случая на производстве с учетом имеющихся у пострадавшего профессиональных способностей, психофизиологических возможностей и профессионально значимых качеств, позволяющих продолжать выполнять профессиональную деятельность, предшествующую несчастному случаю на производстве и профессиональному заболеванию, того же содержания и в том же объеме либо с учетом снижения квалификации, уменьшения объема выполняемой работы и тяжести труда в обычных, специально созданных производственных или иных условиях; выражается в процентах и устанавливается в пределах от 10 до 100 процентов.

В соответствии с п.4 Временных критериев, при определении степени утраты профессиональной трудоспособности учитывается выраженность нарушений функций организма пострадавшего, приводящих к ограничению способности к трудовой деятельности, и других категорий жизнедеятельности.

В соответствии с разделом III Временных критериев, степень утраты профессиональной трудоспособности зависит от выраженности нарушений функций организма пострадавшего и определяется:

- в размере 100% при наличии значительно выраженных нарушениях функций организма;

- в размере от 90 до 70% при наличии выраженных нарушений функций организма;

- в размере от 40 до 60% при наличии умеренных нарушений функций организма;

- в размере от 10 до 30% при наличии незначительных нарушений функций организма, если при этом пострадавший может в обычных производственных условиях выполнять профессиональный труд с умеренным или незначительным снижением квалификации, либо с уменьшением объема выполняемой работы, либо при изменении условий труда, влекущих снижение заработка пострадавшего, или если выполнение его профессиональной деятельности требует большего напряжения, чем прежде.

При этом, из буквального содержания ст.12 Закона №125-ФЗ, следует, что определение степени утраты профессиональной трудоспособности пострадавшего в результате профессионального заболевания необходимо для исчисления размера ежемесячной страховой выплаты, которая компенсирует потерпевшему утраченный в результате профессионального заболевания заработок.

Из материалов дела и оспариваемых протоколов проведения медико-социальной экспертизы от 15.09.2016 и от 20.10.2016 в отношении ФИО1 следует, что она освидетельствована на предмет утраты профессиональной трудоспособности по основной профессии «аккумуляторщик 3 разряда».

Из содержания иска ФИО1 и ее объяснений суду следует, что она претендует на установление степени утраты профессиональной трудоспособности в связи с нарушением функции кожи, вызванным наличием профессионального заболевания «аллергический контактный дерматит», возникшего в связи с чувствительностью к солям никеля.

Вместе с тем, из копии представленной суду трудовой книжки ФИО1 следует, что на момент приобретения профессионального заболевания ФИО1 имела среднее специальное образование, на работу аккумуляторщиком была переведена в связи с сокращением штатов, до этого работала в должности инженера по труду и заработной плате, после выявления профессионального заболевания продолжила трудовую деятельность в той же организации в должности инженера по ГО и ЧС, затем инженера по охране труда. Судом также установлено, что ФИО1 имеет высшее образование по специальности «инженер железнодорожного транспорта». То есть после выявления контактного дерматита, ФИО1 была освобождена от работы с раздражающими веществами, продолжила трудовую деятельность в условиях отсутствия контакта с аллергеном. Вместе с тем, в материалах дела отсутствуют сведения о том, что в связи с переводом на другую должность (в связи с изменением условий труда) из-за профессионального заболевания у истицы снизился заработок.

Из протоколов проведения медико-социальной экспертизы от 15.09.2016 и от 20.10.2016 в отношении ФИО1 следует, что медико-социальная экспертиза, вопреки утверждению истца была проведена очно, то есть, с непосредственным осмотром ФИО1, при этом, нарушений функции кожи и связанных с ней систем, в том числе, незначительных, не установлено. Установлено, что ФИО1 работает по другой профессии (не по той, по которой освидетельствована) без снижения квалификации и объема трудовой деятельности, продолжительность временной нетрудоспособности по профессиональному заболеванию до 4-х месяцев. Также установлено, что в 2016 году ФИО1 проходила реабилитационные мероприятия: по поводу обострения дерматита обращалась к дерматовенерологу, проходила амбулаторное лечение в апреле, мае, июне 2016 года, с 23.05.2016 по 10.06.2016 проходила стационарное лечение в дерматологическом отделении клиники ФГБНУ «НИИ МТ» г.Москва с диагнозом «профессиональный аллергический контактный дерматит кистей в стадии обострения» проведено консервативное лечение, выписана в удовлетворительном состоянии. Указанные сведения о состоянии здоровья истца не противоречат материалам дела, а также представленным истцом медицинским документам.

В протоколах проведения медико-социальной экспертизы от 15.09.2016 и от 20.10.2016 ФИО1 установлен клинико-функциональный диагноз по основному заболеванию код по МКБ-10 – L23.0 «профессиональный аллергический контактный дерматит, ремиссия». Истец оспаривает данный диагноз, указывая, что заболевание находилось не в стадии ремиссии, а в стадии обострения. Вместе с тем, данный довод суд не принимает, поскольку он материалами дела не подтверждается. Диагноз, выставленный при освидетельствовании ФИО1, является клинико-функциональным, а не клиническим. Наименование профессионального заболевания, а также его классификация по МКБ-10 полностью соответствуют указанным в Извещении о случае профессионального заболевания от 26.11.1999, Акте о случае профессионального заболевания от 27.06.2011 и в направлении ЛПУ от 23.08.2016. Также из материалов дела и медицинских документов, представленных истцом, следует, что заболевание ФИО1 носит хронический характер и протекает с периодическим обострениями, что подтверждается также и диагнозом, установленным в направлении ЛПУ от 23.08.2016 (основное заболевание: «профессиональный аллергический контактный дерматит кистей с обострениями средней частоты»), из этого следует, что заболевание не может постоянно находиться в стадии обострения. После получения лечения наступает улучшение состояния, т.е. ремиссия. Из амбулаторной карты ФИО1 следует, что до освидетельствования МСЭ от 15.09.2016 она обращалась к дерматовенерологу 25.08.2016 по поводу зуда кистей и отечности, установлено обострение профессионального аллергического дерматита, назначено и проведено лечение.

Кроме того, суд отмечает, что сам по себе клинико-функциональный диагноз, выставленный ответчиком при проведении медико-социальной экспертизы в протоколе ее проведения, не нарушает прав истца, поскольку не является основанием для установления либо отказа в установлении процента утраты профессиональной трудоспособности. Основанием для установления процента утраты профессиональной трудоспособности является установленное наличие нарушений функций организма в зависимости от их выраженности.

Поскольку суд не обладает специальными познаниями в рассматриваемой области, судом по ходатайству истца была назначена судебная медико-социальная экспертиза (повторная), проведение которой после замены экспертного учреждения по ходатайству истца поручено ФКУ «ГБ МСЭ по городу Москве» Минтруда России.

Согласно заключению судебной медико-социальной экспертизы от 19.09.2018 ФКУ «ГБ МСЭ по городу Москве» Минтруда России, по данным анализа представленных медицинских, медико-экспертных документов ФИО1 специалистами Главного бюро установлен диагноз: Профессиональный аллергический контактный дерматит кистей, ремиссия. Сопутствующее заболевание: Начальная катаракта обоих глаз, Гипертоническая болезнь 2 стадии, артериальная гипертензия 2 степени, риск 4.

Наличие стойкой ремиссии профессионального заболевания подтверждено данными листками временной нетрудоспособности: 23.05.2016-10.06.2016 – 19 дней с диагнозом: Профессиональный аллергический контактный дерматит кистей в стадии обострения (получала симптоматическую терапию – антигистаминные препараты и местное лечение – мазевые аппликации на кожные покровы).

По данным анализа трудовой книжки установлено, что в течение 1 г. 6 мес. (с 03.11.1997г.-05.1999г.) ФИО1 выполняла труд аккумуляторщика 2,3 разряда, затем уволилась. С 18.04.2004 принята на должность инженера по охране труда, с марта 2013 г. ведущий инженер по охране труда. За 16 лет (с2002-2018 г.г.) контакт с вредными и неблагоприятными факторами производственной среды и трудового процесса отсутствует, повысила свою квалификацию (получила высшее образование) и по настоящее время работает в должности ведущего инженера по охране труда.

Таким образом, на основании комплексного анализа представленных медицинских, медико-экспертных документов, отсутствия функциональных нарушений, вследствие профессионального заболевания на момент освидетельствования от 15.09.2016 и 20.10.2016 у ФИО1 вследствие длительного отсутствия контакта с аллергеном (с 1999г.) и в соответствии с пунктом 2 раздела I и пункта 12 раздела II постановления Правительства РФ от 16.10.2000 №789 «Об утверждении Правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», пункта 1 раздела 1 постановления Министерства труда и социального развития РФ от 18.07.2001 №56 «Об утверждении Временных критериев определения степени УПТ в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, формы программы реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессиональных заболеваний» - основания для установления процентов утраты профессиональной трудоспособности отсутствуют.

По данным представленных медицинских и медико-экспертных документов, имеющиеся у ФИО1 нарушение здоровья в результате профессионального заболевания, без стойкого нарушения функций организма, вследствие длительного отсутствия контакта с вредными неблагоприятными факторами производственной среды и трудового процесса не имело оснований для установления процентов утраты профессиональной трудоспособности.

Согласно анализу медицинской карты амбулаторного больного №10544, длительность временной нетрудоспособности за 2016 год по профессиональному аллергическому дерматиту кистей составила 19 дней (с 23.05.2016-10.06.2016г.), в связи с чем, имелись основания для установления ФИО1 диагноза «профессиональный аллергический дерматит кистей, ремиссия» по состоянию на даты освидетельствования 15.09.2016 и 20.10.2016 (в порядке контроля).

Указанное заключение экспертизы является полным, даны ответы на поставленные судом вопросы, выводы экспертов основаны на исследовании материалов гражданского дела, подлинного дела освидетельствования ФИО1, представленного ФКУ «ГБ МСЭ по УР», подлинной медицинской карты, представленной истцом. Доводы истца о том, что экспертами не приняты во внимание результаты исследования общего анализа крови от 25.05.2016, которым вновь выявлено превышение специфических показателей по чувствительности к никелю, опровергается исследовательской частью заключения экспертизы (стр.14), где данный анализ исследован. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст.307 УК РФ, дана подписка, что следует из содержания стр.1 заключения, вопреки доводам представителя истца об обратном.

Суд отмечает, что первоначально определением от 01.02.2018 проведение судебной медико-социальной экспертизы было поручено ФКУ «ГБ МСЭ по Нижегородской области». Однако в дальнейшем, по ходатайству истца, разрешенному в судебном заседании 18.05.2018, дело было отозвано из указанного экспертного учреждения, протокольным определением от 18.05.2018 произведена замена экспертного учреждения на ФКУ «ГБ МСЭ по городу Москве». При этом, экспертиза проведена на основании определения суда о назначении экспертизы от 01.02.2018, согласно которому экспертам разъяснена ст.307 УК РФ об ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Суд также отмечает, что состав комиссии экспертов соответствует обязательным требованиям, предусмотренным п.4 Приказа Минтруда России от 11.10.2012 №310н «Об утверждении порядка организации и деятельности федеральных государственных учреждений медико-социальной экспертизы», в соответствии с которым, обязательным условием формирования состава бюро (экспертного состава главного бюро, экспертного состава Федерального бюро) является наличие не менее 1 врача по медико-социальной экспертизе. С учетом буквального толкования данного пункта, остальные специалисты вводятся в состав экспертной комиссии при необходимости. Из рассматриваемого заключения ФКУ «ГБ МСЭ по городу Москве» от 19.09.2018 следует, что комиссия экспертов состояла из 4-х врачей по медико-социальной экспертизе экспертного состава №12 Главного бюро – ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9

Также необоснованным является довод истца о несоответствии заключения установленным требованиям в связи с тем, что исследование проведено без осмотра истицы. Согласно определению о назначении судебной медико-социальной экспертизы осмотр истицы предлагалось провести лишь в случае необходимости, то есть данный вопрос оставлялся на усмотрение комиссии экспертов.

Таким образом, заключение экспертизы соответствует ст.86 ГПК РФ, и судом принимается в качестве доказательства при разрешении настоящего дела.

Суд также отмечает, что состав комиссий экспертов Бюро №2 Филиала ФКУ «ГБ МСЭ по УР» и Экспертного состава №2 ФКУ «ГБ МСЭ по УР», которые проводили освидетельствование ФИО1 на предмет установления степени утраты профессиональной трудоспособности 15.09.2016 и 20.10.2016, также соответствует требованиям п.4 Приказа Минтруда России от 11.10.2012 №310н «Об утверждении порядка организации и деятельности федеральных государственных учреждений медико-социальной экспертизы». Комиссии в своем составе имели врачей по медико-социальной работе, специалистов по реабилитации, психологов. Как указано судом выше, отсутствие специалиста по социальной работе нарушением п.4 не является. Указанные факты подтверждаются материалами дела и представленными ответчиком документами – все специалисты, проводившие освидетельствование ФИО1 обладают необходимой квалификацией, являются на даты освидетельствования штатными сотрудниками ФКУ «ГБ МСЭ по УР». Основания сомневаться в этом у суда отсутствуют, так как доказательства обратного стороной истца суду не представлено. Наличие в составе комиссии экспертов врача-стажера не является нарушением требований Приказа Минтруда России от 11.10.2012 №310н «Об утверждении порядка организации и деятельности федеральных государственных учреждений медико-социальной экспертизы», поскольку запрета на включение врача-стажера в состав комиссии экспертов указанный нормативный документ не содержит.

С учетом изложенного, на основании исследованных судом материалов дела, представленных сторонами доказательств, суд приходит к выводу, что в нарушение ст.56 ГПК РФ, суду истцом не представлено доказательств наличия у истца таких нарушений функций организма, возникших вследствие профессионального заболевания, которые являются основанием для установления ФИО1 по состоянию на даты освидетельствования 15.09.2016 и 20.10.2016 процента утраты профессиональной трудоспособности, заявленные ФИО1 исковые требования удовлетворению не подлежат.

Суд отмечает, что оценка правильности заключения медико-социальной экспертизы об отсутствии оснований к установлению процента утраты профессиональной трудоспособности ФИО1, осуществлялась исключительно по состоянию на даты освидетельствования 15.09.2016 и 20.10.2016 (в порядке обжалования) на основании направления ЛПУ на освидетельствование от 23.08.2016, поэтому доводы истца об ухудшении состояния ее здоровья после этой даты, о прогрессировании заболевания в дальнейшем, представленные более поздними датами врачебные заключения и медицинские документы судом во внимание приняты быть не могут, поскольку выходят за рамки предмета исковых требований. При этом, ФИО1 не лишена возможности вновь обратиться для освидетельствования ее на предмет установления степени утраты профессиональной трудоспособности в дальнейшем с учетом вновь полученных медицинских и иных данных.

Поскольку судебное решение состоялось в пользу ответчика, понесенные сторонами судебные расходы относятся на истца.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 к ФКУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по УР» о признании незаконными решений от 21.09.2016 и от 20.10.2016 в части установления диагноза, а также об отказе в установлении степени утраты профессиональной трудоспособности – оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Удмуртской Республики в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме через Первомайский районный суд г. Ижевска, УР.

Мотивированное решение изготовлено 19 января 2019 года.

Судья: Н.В.Дергачева