Решение № 2-915/2020 2-915/2020~М-4026/2019 М-4026/2019 от 15 июля 2020 г. по делу № 2-915/2020

Дело № 2-915/2020

Поступило в суд 16.12.2019

54RS0001-01-2019-008912-41


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

16 июля 2020 года город Новосибирск

Дзержинский районный суд г. Новосибирска в составе:

Председательствующего судьи Катющик И.Ю.,

при секретаре Матвеевой Ю.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению финансового управляющего ФИО1 ФИО2 к ФИО3 об истребовании имущества из чужого незаконного владения,

У С Т А Н О В И Л :

Финансовый управляющий ФИО1 – ФИО2 обратился в суд с вышеуказанным иском, указав в обоснование требований, что решением Арбитражного суда от 20 октября 2017 года ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО2 Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 15 апреля 2019 по делу № ... были признаны недействительными сделки купли-продажи недвижимого имущества, заключенные между ФИО4 и ФИО5. Постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 22 июля 2019 года вышеназванное определение оставлено без изменения, апелляционная жалоба ФИО4 без удовлетворения.

Истцом указано, что вышеперечисленными судебными актами установлено, что между ФИО1 и ФИО4 был заключен договор дарения от 01 марта 2016 года, по которому в собственность ФИО4 перешло следующее имущество: ...

11 февраля 2017 года ФИО4 в лице ФИО6, действующей от имени ФИО4 по нотариальной доверенности, подарила вышеуказанное имущество ФИО5 по договорам дарения.

Далее между ФИО5 и ФИО3 был заключены договоры займа № 02-17-Б от 02 марта 2017 года, № 01-17-Б от 02 марта 2020 года и № 03-17-Б от 02 марта 2020 года, обеспеченные залогом, по которым спорное имущество предоставлено в качестве залога.

Определениями Октябрьского районного суда г. Новосибирска от 29 июня 2017 года между ФИО5 и ФИО3 были утверждены мировые соглашения по взысканию задолженности по вышеуказанным договорам займа, которыми в качестве отступного ФИО3 перешло в собственность вышеперечисленное имущество.

Истец полагает, что указанные сделки обладают признаки ничтожных и подозрительных, как заключенные со злоупотреблением права, являются притворными сделками, недействительны в связи с безвозмездностью передаваемого имущества, совершены с целью причинения вреда кредиторам, направлены на сокрытие принадлежащего ФИО1 имущества от обращения взыскания.

Предъявление финансовым управляющим настоящего иска о виндикации направлено на возврат спорного имущества в конкурсную массу должника ФИО1 с целью удовлетворения требований его кредиторов.

Истец финансовый управляющий ФИО1 – ФИО2 в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом, направил ходатайство о рассмотрении дела в свое отсутствие. Также представил возражения на заявления о пропуске срока исковой давности, указав, что срок исковой давности начинает исчисляться с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии специальных оснований для оспаривания сделки. Более того, право на обращение с иском в суд приобретено им с даты своего утверждения. Поскольку срок исковой давности не течет со дня обращения в суд в установленном порядке за защитой нарушенного права и на протяжении всего времени, пока осуществляется защита нарушенного права, период с 20 ноября 2017 года по 22 июля 2019 года течение срока исковой давности было приостановлено (т. 1 л.д. 154-199).

Ответчик ФИО3 в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом, согласно письменному заявлению просил о рассмотрении дела в его отсутствие, обеспечил явку представителей.

Представители ответчика ФИО7 и ФИО8 возражали относительно заявленных требований, поскольку собственник достоверно и объективно был осведомлен о выбытии из его владения и переходе права собственности на спорный объект иному лицу; ФИО3 на законных основаниях приобрел спорное имущество. Кроме того, недействительность сделки сама по себе не дает оснований для вывода о выбытии имущества, переданного во исполнение этого договора, из владения продавца помимо его воли (т. 1 л.д. 135-139). Также в отзыве указано, что предъявленный иск не относится к категории негаторных, соответственно, для него применим общий срок исковой давности в три года, в связи с этим, стороной ответчика заявлено ходатайство в порядке ст. 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о пропуске срока истцом для обращения с иском в суд с указанием на то, что срок исковой давности истек в сентябре 2019 года в дату, следующей за датой регистрации перехода прав на имущество от ФИО1 к ФИО4; исчисление срока исковой давности с момента назначения финансового управляющего либо с даты, когда ему стало известно о совершенных сделках, которые впоследствии были признаны недействительными, не установлено законодательством в силу того, что положения Гражданского кодекса Российской Федерации не изменяют момент начала течения срока (т. 1 л.д. 134).

Третье лицо ФИО4 в судебное заседание не явилась, о времени и месте судебного заседания извещена надлежащим образом. Ранее в судебном заседании представитель ФИО4 – ФИО9 указал на обоснованность требований истца, поскольку на всем протяжении времени имущество передавалось безвозмездно (дарение) или по формально заниженной рыночной стоимости (при отсутствии оплаты) в короткий промежуток времени. Таким образом, передача имущества от ФИО10 к ФИО3 свидетельствует о намеренных согласованных действиях указанных лиц по заключению безденежных (мнимых) договоров займа для последующего обращения в суд и утверждения мировых соглашений (т. 1 л.д. 249-255).

Третье лицо ФИО5 в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом, согласно письменному заявлению просил о рассмотрении дела в его отсутствие, обеспечил явку представителя ФИО11, который против удовлетворения требования возражал, изложив правовую позицию в отзыве, указав, что на момент совершения сделки между ФИО10 и ФИО4 запретов или особого порядка распоряжения имущества не было; свобода сторон при заключении договоров не была ограничена, все условия договоров были определены добровольно. Кроме того, в рамках указанного спора сделка между ФИО10 и ФИО4 не была признана недействительной по основаниям оспоримости и ничтожности, как и сделка между ФИО10 и ФИО3 (т. 1 л.д. 245-248).

Третье лицо ФИО6 в судебное заседание не явилась, о времени и месте судебного заседания извещена надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщила.

Выслушав объяснения представителей ответчика и третьего лица, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

Действующее законодательство допускает защиту конкурсной массы как путем предъявления финансовым управляющим иска о признании недействительной первой сделки об отчуждении имущества должника и применении последствий ее недействительности в виде взыскания стоимости отчужденного имущества с первого приобретателя (статьи 61.1, 61.6 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»), так и путем предъявления иска об истребовании этого же имущества из незаконного владения конечного приобретателя (статьи 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 16 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 года N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», если право на вещь, отчужденную должником по сделке, после совершения этой сделки было передано другой стороной сделки иному лицу по следующей сделке (например, по договору купли-продажи), то заявление об оспаривании первой сделки предъявляется по правилам статьи 61.8 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» к другой ее стороне. Если первая сделка будет признана недействительной, должник вправе истребовать спорную вещь у ее второго приобретателя только посредством предъявления к нему виндикационного иска вне рамок дела о банкротстве по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Принятие судом в деле о банкротстве судебного акта о применении последствий недействительности первой сделки путем взыскания с другой стороны сделки стоимости вещи не препятствует удовлетворению иска о ее виндикации. Однако, если к моменту рассмотрения виндикационного иска стоимость вещи будет уже фактически полностью уплачена должнику стороной первой сделки, то суд отказывает в виндикационном иске.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты.

Согласно абзацу 1 пункта 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Действующее законодательство не связывает возможность применения статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации и истребования имущества от добросовестного приобретателя с действительностью договора (сделки), во исполнение которого передано имущество.

Соответствующее разъяснение содержится в абзаце 2 пункта 39 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», согласно которому, недействительность сделки, во исполнение которой передано имущество, сама по себе не свидетельствует о его выбытии из владения передавшего это имущество лица помимо его воли. Судам необходимо устанавливать, была ли воля собственника на передачу владения иному лицу.

Согласно статье 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Если имущество приобретено безвозмездно от лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе истребовать имущество во всех случаях.

Исходя из смысла вышеприведенной нормы права (пункт 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации) и разъяснений Пленума ВС РФ, для правильного разрешения спора необходимо установление факта выбытия имущества из владения собственника по воле или помимо его воли, возмездность (безвозмездность) приобретения имущества, а также осведомленность приобретателя о неправомерности отчуждения имущества лицом, у которого оно было приобретено.

При этом следует учитывать, что выбытие имущества из владения того или иного лица является следствием конкретных фактических обстоятельств. Владение может быть утрачено в результате действий самого владельца, направленных на передачу имущества, или действий иных лиц, осуществляющих передачу по его просьбе или с его ведома. В подобных случаях имущество считается выбывшим из владения лица по его воле. Если же имущество выбывает из владения лица в результате похищения, утери, действия сил природы, закон говорит о выбытии имущества из владения помимо воли владельца. Именно такие фактические обстоятельства, повлекшие выбытие имущества из владения лица, и должны учитываться при разрешении вопроса о возможности удовлетворения виндикационного иска против ответчика, являющегося добросовестным приобретателем имущества по возмездной сделке.

Как следует из материалов дела и установлено судом, 01 марта 2016 года между ФИО1 и ФИО4 был заключен договор дарения, по которому спорное имущество, принадлежащее на праве собственности ФИО1, было безвозмездно подарено ФИО4 (т. 1 л.д. 24-27). Регистрация перехода права собственности осуществлена 16 сентября 2016 года.

11 февраля 2017 года между ФИО4 в лице ФИО6 и ФИО10 заключены договоры дарения, согласно которым имущество: ... перешло в собственность ФИО10 (т.1 л.д. 28-33). Государственная регистрация перехода права собственности осуществлена Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии Новосибирской области 17 февраля 2017 года.

02 марта 2017 года между ФИО10 и ФИО3 были заключены договоры займа со сроком возврата до 02 апреля 2017 года под 120% годовых:

№ 02-17-Б, по условиям которого ФИО3 передает в собственность заемщику наличные денежные средства в размере 110.000 рублей с обеспечением залога: ... (л.д. т. 1 л.д. 54-57). Определением Октябрьского районного суда г. Новосибирска от 29 мая 2017 года между ФИО10 и ФИО3 было утверждено мировое соглашение по гражданскому делу 2-2796/2017, по которому в качестве отступного ФИО10 передано ФИО3 недвижимое имущество: ... (т. 1 л.д. 42-45). Также из материалов дела следует, что решением Арбитражного суда Новосибирской области от 20 октября 2017 года ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина сроком на пять месяцев, утвержден финансовый управляющим ФИО12 (т. 1 л.д. 10-13). Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 13 декабря 2017 года ФИО12 от исполнения обязанностей финансового управляющего ФИО1 освобожден, утвержден новый финансовый управляющий ФИО2 (т. 1 л.д. 14-15). Определением Арбитражного суда Новосибирской области от 15 апреля 2019 года признаны недействительными договоры дарения 01 марта 2016 года, заключенные между ФИО1 и ФИО4, по основаниям, предусмотренным ст. 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 года N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» как совершенные в преддверии банкротства и отвечающие признакам подозрительной сделки (т. 1 л.д. 16-23). В качестве последствий признания недействительными сделок финансовый управляющий просил обязать ФИО4 вернуть в конкурсную массу стоимость полученного по сделкам в размере 91.180.000 рублей, одновременно истребовав имущество в пользу ФИО1 от конечных приобретателей. Рассматривая заявленное требование, Арбитражного суда Новосибирской области, приняв во внимание разъяснения, изложенные в пункте 29.4 постановления Пленума ВАС РФ от 23 декабря 2010 года N 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», взыскал с ФИО4 в конкурсную массу 6.119.855 рублей 83 копейки, отказав в удовлетворении требований об истребовании спорного имущества. Поскольку о нарушении прав истцу стало известно после принятия Арбитражным судом Новосибирской области судебного акта, которым договоры дарения спорного имущества признаны недействительными, обжалованного в апелляционном порядке и постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 22 июля 2019 года оставленным без изменения (том 1 л.д. 183-188), следовательно, к моменту обращения в суд с иском 16 декабря 2019 года об истребовании имущества из чужого незаконного владения срок исковой давности не истек. Давая оценку обстоятельствам выбытия спорного имущества по воле собственника или помимо этой воли, применительно к требованиям п. 1 ст. 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает во внимание, что в данном случае ФИО1, как собственник спорных нежилых помещений, выразил свою волю на отчуждение данного имущества. Право собственности ФИО4 на спорные объекты было зарегистрировано в установленном законом порядке в ЕГРП 16 сентября 2016 года. Впоследствии ФИО4, как собственник спорного жилого помещения также выразила свою волю на отчуждение имущества, оформив доверенность на имя ФИО6 для исполнения поручения, в лице которой заключила с ФИО10 договоры дарения. В ходе судебного разбирательства установлено, что существенные условия договоров дарения сторонами исполнены, право собственности на спорное имущество зарегистрировано в установленном законом порядке 17 февраля 2017 года, что также подтверждает волеизъявление ФИО4 и ее реальные намерения заключить и исполнить договоры дарения. Доказательств того, что у ФИО4 не было намерений заключить указанные договоры, истцом не представлено, как и не представлено доказательств того, что в момент заключения сделки воля сторон не была направлена на возникновение, изменение, прекращение соответствующих прав и обязанностей, а также того, что подлинная воля участников сделки не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении договора дарения. Данные сделки были совершены до признания договоров дарения арбитражным судом недействительным. Следовательно, ФИО10 не знал и не мог знать о том, что продавец не имеет право отчуждать имущество. Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце втором пункта 37 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», для целей применения пунктов 1 и 2 статьи 302 ГК Российской Федерации приобретатель не считается получившим имущество возмездно, если отчуждатель не получил в полном объеме плату или иное встречное предоставление за передачу спорного имущества к тому моменту, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неправомерности отчуждения. В соответствии с пунктом 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», запись в ЕГРП о праве собственности отчуждателя не является бесспорным доказательством добросовестности приобретателя. В то же время возмездность приобретения сама по себе не свидетельствует о добросовестности приобретателя. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 22 июня 2017 года N 16-П, вытекающий из Конституции Российской Федерации, ее статей 1, 15 (части 1 и 2), 17 (части 1 и 3), 18, 21 (часть 1) и 49, принцип добросовестности участников правоотношений нашел закрепление и в гражданском законодательстве. Так, предписывая пределы осуществления гражданских прав, ст. 10 ГК РФ устанавливает, что добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5), а используемое в пункте 1 его статьи 302 оценочное понятие «добросовестный приобретатель» определено в самой норме - это приобретатель, который не знал и не мог знать, что лицо, у которого приобретено имущество, не имело права его отчуждать. Добросовестным приобретателем применительно к недвижимому имуществу в контексте п. 1 ст. 302 Гражданского кодекса Российской Федерации в его конституционно-правовом смысле в правовой системе Российской Федерации является приобретатель недвижимого имущества, право на которое подлежит государственной регистрации в порядке, установленном законом, если только из установленных судом обстоятельств дела с очевидностью не следует, что это лицо знало об отсутствии у отчуждателя права распоряжаться данным имуществом или, исходя из конкретных обстоятельств дела, не проявило должной разумной осторожности и осмотрительности, при которых могло узнать об отсутствии у отчуждателя такого права. Не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации (п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»). Вместе с тем, из материалов настоящего гражданского дела с очевидной достоверностью следует, что в последующем между ФИО10 и ФИО3 возникли правоотношения, основанные на возмездных сделках - договорах займа, с обязательством возврата денежных средств, обеспеченные при этом залогом. Взамен исполнения обязательств по договорам ФИО10 предоставил ФИО3 отступное в порядке и на условиях мировых соглашений, утвержденных Октябрьским районным судом г. Новосибирска 20 июля 2017 года. Таким образом, ФИО3 спорные нежилые помещения приобретены в собственность добросовестно, возмездно у надлежащего собственника, который имел право отчуждать спорные нежилые помещения. Добросовестность ответчика как лица, возмездно приобретшего спорные жилые помещения, истцом под сомнение не поставлена, доказательств их недобросовестности истцом не представлено, как и судом не установлено фактов, свидетельствующих о недобросовестности конечного приобретателя. Кроме того в деле отсутствуют доказательства как фактической осведомленности ФИО3, так и наличия у него возможности узнать о цене предыдущих сделок в отношении данного имущества, вопреки утверждению истца о недействительности перехода имущества в качестве отступного в связи с заниженной стоимостью передаваемого имущества. Признание недействительными договоров дарения по себе не свидетельствует об отсутствии воли ФИО1 на их заключение, а действующее законодательство не предусматривает возможности истребования имущества от добросовестного приобретателя с действительностью договора (сделки), во исполнение которого передано имущество. Суд также учитывает и то обстоятельство, что заявление о признании ФИО1 банкротом было удовлетворено 20 октября 2017 года, процедура реструктуризации долгов введена определением суда от 20 октября 2017 года, в то время как право собственности на недвижимое имущество зарегистрировано за ответчиком 11 августа 2017 года. Соответственно, проявляя должную осмотрительность при совершении сделки, ФИО3 не мог и должен был узнать о неблагополучном финансовом состоянии первого собственника имущества ФИО1 в момент совершения сделки. Факт его осведомленности об этом из других источников истцом не доказан. Кроме того, возврат нежилых помещений, стоимость которых определена истцом оценочной компанией ООО «Аддендум» в 15.380.000 рублей, в конкурсную массу должника при размере требований кредиторов, не превышающих 35.000.000 рублей, приведет к возникновению неосновательного обогащения со стороны последнего.

При таких обстоятельствах, учитывая, отсутствие бесспорных доказательств, подтверждающих, что ответчик ФИО3, приобретая в счет отступного спорное недвижимое имущество, ранее принадлежащее ФИО1, осуществлял гражданские права исключительно с намерением причинить вред имущественным правам кредиторов либо содействовал выведению имущества из конкурсной массы последнего, совершил действия в обход закона с противоправной целью, или иным образом злоупотребил своими правами, а также принимая во внимание, что ФИО1 на момент предъявления иска собственником спорного имущества не является, суд приходит к выводу об отсутствии законных оснований для истребования спорного нежилых помещений у ответчика ФИО3 в порядке ст. 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

Иск финансового управляющего ФИО1 ФИО2 к ФИО3 об истребовании имущества из чужого незаконного владения оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Новосибирский областной суд в течение месяца дней со дня изготовления решения в окончательной форме, через Дзержинский районный суд г. Новосибирска.

Решение в окончательной форме изготовлено 23 июля 2020 года

Судья (подпись) И.Ю. Катющик

Верно

Судья И.Ю. Катющик

Подлинник документа находится в гражданском деле №2-913/2020 Дзержинского районного суда г. Новосибирска.