Решение № 2-3295/2017 2-3295/2017~М-2658/2017 М-2658/2017 от 24 августа 2017 г. по делу № 2-3295/2017

Дело №2-3295/2017 г.


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

25 августа 2017 года г. Калининград

Центральный районный суд г. Калининграда в составе:

председательствующего судьи Сергеевой Н.Н..,

при секретаре Сухановой А.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Шириной Ю.В. к Министерству финансов РФ, УФК по Калининградской области о взыскании компенсации морального вреда в порядке реабилитации,

У С Т А Н О В И Л :

Ширина Ю.В. обратилась в суд с иском о взыскании в свою пользу с Министерства Финансов Российской Федерации за счет Казны Российской Федерации компенсации морального вреда в сумме 1 000 000 рублей.

В обоснование иска указала, что является вдовой ФИО1, с которым с 2007 года проживала в фактических брачных отношениях по адресу: < адрес >, где он был зарегистрирован по месту пребывания. Они поддерживали тесные семейные отношения, вели общее хозяйство, проживали вместе с её, истицы, тяжело больной матерью Г.Т.Н.,, инвалидом 1 группы, и совершеннолетними детьми. Ш.А.П. и ФИО7, к которым ФИО1 относился тепло и о которых заботился.

28 октября 2009 года перед входом в дом < адрес > ФИО1 был задержан и обвинен в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30, ч. 2 ст. 228-1 УК РФ. Постановлением Ленинградского районного суда г. Калининграда в отношении ФИО1 была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Она, истица, приняла на себя защиту ФИО1 в качестве адвоката. На протяжении всего производства по уголовному делу позиция защиты состояла в том, что действия ФИО1 не являются преступлением, так как совершены в результате провокации со стороны сотрудников полиции.

Приговором Ленинградского районного суда г. Калининграда от 05 мая 2010 года ФИО1 был осужден по вышеизложенному обвинению к 6-ти годам лишения свободы с отбыванием наказания в ИК строгого режима.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Калининградского Областного суда от 13 июля 2010 года действия ФИО1 переквалифицированы на ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 228-1 УК РФ, наказание снижено до 4-х лет 6-ти месяцев лишения свободы.

12 августа 2010 года в помещении следственного кабинета СИЗО-1 истица с ФИО1 заключили брак.

Кассационные жалобы во все возможные внутригосударственные инстанции были оставлены без удовлетворения.

В декабре 2010 года она обратилась с жалобой в интересах ФИО1 в Европейский суд по правам человека.

03 июня 2011 года по Постановлению Багратионовского районного суда Калининградской области ФИО1 был переведен для дальнейшего отбывания наказания на участок колонии-поселения ФКУ ИК-13. Практически сразу после этого истица сняла квартиру в < адрес >, где стала проживать совместно с мужем.

По Постановлению Багратионовского районного суда Калининградской области от 02 марта 2012 года ФИО1 был освобожден от дальнейшего отбывания наказания условно-досрочно 13 марта 2012 года.

В отношении ФИО1 был установлен административный надзор.

06 апреля 2015 года ФИО1 покончил жизнь самоубийством. В предсмертной записке он написал: «Я обещал дождаться «Европы», но нет, не могу»...

Истица обратилась в Европейский суд по правам человека с просьбой разрешить ей продолжить дело вместо умершего ФИО1, и такое разрешение было дано.

Постановлением Европейского суда по правам человека от 22 марта 2016 года в отношении ФИО1 признано нарушение прав человека.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации Постановлением от 21 сентября 2016 года отменил все состоявшиеся по делу судебные решения ввиду новых обстоятельств и передал дело на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства.

Постановлением Ленинградского районного суда г. Калининграда от 02 февраля 2017 года уголовное дело в отношении ФИО1 прекращено в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. 228 УК РФ, за родственниками ФИО1 признано право на реабилитацию.

Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Калининградского Областного суда от 27 апреля 2017 года постановление изменено, в резолютивной части указано на прекращение уголовного дела в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения за отсутствием состава преступления, в остальной части Постановление оставлено без изменения.

Указывает, что незаконный характер уголовного преследования её мужа ФИО1 установлен вступившим в законную силу постановлением суда, поэтому не требует доказывания в рамках данного гражданского дела.

Утверждает, что незаконное уголовное преследование её мужа ФИО1 привело к нарушению её, истицы, личных неимущественных благ, охраняемых законом и Конвенцией о защите прав человека и основных свобод, в том числе права на личную и семейную жизнь. Из-за незаконного заключения под стражу и дальнейшего незаконного лишения свободы ФИО1 она, как супруга, была лишена возможности общения с мужем и получения заботы и внимания от него, проживания с ним единой семьей. Кроме того, это незаконное преследование причинило ей самостоятельные нравственные и физические переживания и умалило её собственные честь и достоинство, поскольку она с детства проживала в < адрес >, её хорошо знают все соседи не только по дому, но и по двору. Задержание ФИО1 происходило прямо перед домом, днем, на глазах у соседей и прохожих. В обществе создалось негативное представления об истице, как о супруге человека, совершившего особо тяжкое преступление и содержащегося под стражей, супруге социально-опасной личности, торговца наркотиками. В результате этого ей пришлось поменять место жительства и продать квартиру. Она испытывала беспокойство за состояние здоровья мужа, который был вынужден испытывать лишения и неудобства, не получать необходимого питания и медицинской помощи, показанной ему по состоянию здоровья.

Указывает, что в период нахождения ФИО1 в ФКУ ИК-13 УФСИН России по Калининградской области она неоднократно приезжала к нему на длительные свидания, в связи с чем, подвергалась унизительным личным (в том числе интимным) досмотрам, возила на автобусе 20-килограммовые сумки с передачами в колонию, находящуюся за 30 км от Калининграда.

Также в период нахождения ФИО1 в колонии-поселении и под административным надзором сотрудники полиции в рамках проводимых проверок неоднократно приходили в занимаемое семьей жилое помещение в ночное время, нарушая её право на отдых и на неприкосновенность частной жизни.

Незаконное привлечение к уголовной ответственности необратимо подорвало веру ФИО1 в справедливость. Он имел высшее юридическое образование, однако с судимостью за преступление, связанное с незаконным оборотом наркотиков, не мог устроиться на любую официальную работу, не говоря о работе по специальности. За время нахождения в колонии у него ухудшилось состояние здоровья, и он не мог выполнять неквалифицированную физическую работу. В конце концов он впал в депрессию. Все его надежды были связаны с реабилитацией. Однако время шло, а решения ЕСПЧ все не было. Потеряв надежду, ФИО1 покончил с собой.

Утверждает, что между незаконным привлечением к уголовной ответственностью и суицидом ФИО1 имеется прямая причинная связь. Незаконное вмешательство в мою личную жизнь со стороны публичных властей повлекло для меня непоправимые последствия в виде утраты близкого человека.

Ссылаясь на положения ст. 21 и 53 Конституции Российской Федерации, ст. 12 Всеобщей декларации прав человека, ст. 8 и 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, указывая, что законодатель, закрепив в статье 151 ГК РФ общий принцип компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении оснований такой компенсации, а согласно п. 2 ст. 150 ГК РФ нематериальные блага защищаются в соответствии с ГК РФ и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения, утверждает, что органами государственной власти Российской Федерации в лице органов следствия, прокуратуры и суда необратимо нарушено её право на семейную жизнь, в результате незаконного уголовного преследования её мужа ФИО1 ей причинен моральный вред - физические и нравственные страдания, которые должны быть возмещены ей за счет казны Российской Федерации. Исходя из требований разумности и справедливости, учитывая фундаментальный характер своего нарушенного права и необратимость наступивших последствий в виде смерти мужа, причиненный ей моральный вред оценивает в 1000000 (один миллион) рублей.

В судебном заседании Ширина Ю.В. требования иска поддержала в полном объеме по вышеизложенным основаниям и представленным доказательствам.

Представитель Министерства финансов Российской Федерации по доверенностям ФИО2, возражала против удовлетворения иска по доводам, изложенным в письменных возражениях, основанных на отсутствии правовых оснований для компенсации морального вреда истице в порядке реабилитации, а также на отсутствии судебной практики разрешения аналогичных споров.

Выслушав доводы сторон, показания свидетеля Г.Т.П., исследовав материалы дела, оценив в совокупности по правилам ст.ст. 12, 56 и 67 ГПК РФ собранные по делу доказательства, заслушав заключения прокурора Зыриной Д.А., полагавшей наличие правовых оснований для компенсации истцу морального вреда с правильно привлеченного на стороне ответчика финансового органа, но принимая во внимание все обстоятельства дела и представленные им доказательства, считавшей заявленный размер компенсации завышенным и не отвечающим принципам разумности и справедливости, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 21 Конституции Российской Федерации достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием его умаления.

Статьей 53 Конституции РФ закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Статья 151 ГК РФ устанавливает, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Статьей 12 Всеобщей декларации прав человека провозглашено, что никто не может подвергаться произвольному вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным посягательствам на неприкосновенность его жилища, тайну его корреспонденции или на его честь и репутацию. Каждый человек имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких посягательств.

Согласно ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

В соответствии со ст. 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.

Цель приведенных норм Конвенции - защита индивида от произвольного вмешательства органов государственной власти в его личную и семейную жизнь. В связи с этим на публичные власти возлагается обязанность воздерживаться от действий, направленных на вмешательство в осуществление каждым человеком права на уважение частной и семейной жизни, то есть препятствующих свободному (от вмешательства государства) существованию семьи и построению взаимоотношений ее членов по их добровольному волеизъявлению.

Семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками. Понятие "семейная жизнь" не относится исключительно к основанным на браке отношениям и может включать другие семейные связи, в том числе связь между родителями и совершеннолетними детьми.

Статьей 7 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются в соответствии с Конституцией Российской Федерации составной частью правовой системы Российской Федерации

Законодатель, закрепив в статье 151 ГК РФ общий принцип компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении оснований такой компенсации. При этом согласно п. 2 ст. 150 ГК РФ нематериальные блага защищаются в соответствии с ГК РФ и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

Ширина Ю.В. в исковом заявлении и при рассмотрении дела в суде указывала на то, что поддерживала близкие семейные отношения со своим мужем ФИО1, они с 2007 года и до момента его смерти, за исключением времени содержания под стражей, вели общее хозяйство, проживали вместе с её, истицы, тяжело больной матерью Г.Т.Н.,, инвалидом 1 группы, и совершеннолетними детьми. Ш.А.П. и ФИО7, к которым ФИО1 относился тепло и о которых заботился. Однако, из-за незаконного заключения ФИО1 под стражу и дальнейшего его незаконного осуждения к лишению свободы она и дальнейшего незаконного лишения свободы ФИО1 она, как супруга, была лишена возможности общения с мужем и получения заботы и внимания от него, проживания с ним единой семьей.

Согласно ч. 2 ст. 56 ГПК РФ суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

По данному делу юридически значимым и подлежащим установлению с учетом правового обоснования Шириной Ю.В. заявленных исковых требований положениями ст. 8, 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практикой Европейского Суда по правам человека является выяснение обстоятельств, касающихся наличия семейных связей, семейных отношений между истцом и её супругом ФИО1, а также установление того, было ли нарушено право истца на уважение её семейной и частной жизни.

При разрешении требований иска, судом принято во внимание, что Европейский суд по делу «ФИО3 и другие против России», рассмотрев, в том числе, по жалобе ФИО1 на вступивший в законную силу приговор Ленинградского районного суда г. Калининграда от 05 мая 2010 года, в постановлении от 22 мая 2016 года, признал право обращения вдовы ФИО1 - Шириной в Европейский суд и её участие в судебном разбирательстве, а в результате признал в отношении ФИО1 нарушение прав человека, с присуждением суммы компенсации.

С учетом названного постановления ЕСПЧ Президиум Верховного суда Российской Федерации Постановлением от 21 сентября 2016 года отменил все состоявшиеся по делу судебные решения ввиду новых обстоятельств и передал дело на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства.

Постановлением Ленинградского районного суда г. Калининграда от 02 февраля 2017 года уголовное дело в отношении ФИО1 прекращено в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. 228 УК РФ, за родственниками ФИО1 признано право на реабилитацию.

Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Калининградского Областного суда от 27 апреля 2017 года постановление изменено, в резолютивной части указано на прекращение уголовного дела в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения за отсутствием состава преступления, в остальной части Постановление оставлено без изменения.

Согласно ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Основанием для возникновения у лица права на реабилитацию является постановленный в отношении него оправдательный приговор или вынесенное постановление (определение) о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) по основаниям, указанным в части 2 статьи 133 УПК РФ (пункт 8).

В силу положений ст.ст. 133-136 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя и право на компенсацию морального вреда. Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Факт признания за Шириной Ю.В. права на реабилитацию позволяет ей обратиться в суд с самостоятельным требованием о компенсации ей морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием её мужа.

Вопреки доводам письменного отзыва и пояснений в суде представителя Министерства Финансов Российской Федерации надлежащим ответчиком в данном случае следует считать Казну Российской Федерации, применительно к положениям ст.1070 ГК РФ. При этом моральный вред подлежит компенсации независимо от вины конкретного органа правоохранительной и судебной системы, как то предусмотрено положениями ст. 1100 ГК РФ.

Из представленных суду доказательств очевидно, что незаконное преследование мужа причинило Шириной Ю.В. самостоятельные нравственные и физические переживания и умалило её нематериальные блага - собственные честь и достоинство, поскольку она с детства проживала в < адрес > в г. Калининграде, её хорошо знают все соседи не только по дому, но и по двору. Задержание ФИО1 происходило прямо перед домом, днем, на глазах у соседей и прохожих. В обществе создалось негативное представления об истице, как о супруге человека, совершившего особо тяжкое преступление и содержащегося под стражей, супруге социально-опасной личности, торговца наркотиками. В результате этого ей пришлось поменять место жительства и продать квартиру. Она испытывала беспокойство за состояние здоровья мужа, который был вынужден испытывать лишения и неудобства, не получать необходимого питания и медицинской помощи, показанной ему по состоянию здоровья.

Принятие Шириной Ю.В. на себя, как профессионального адвоката, функции защитника ФИО1 в уголовном процессе, факт регистрации брака, с целью получения дополнительных свиданий, смена ею места жительства для совместного проживания в условиях назначенного супругу наказания в колонии поселении, длительные свидания, сопряженные с обстоятельствами обязательного личного детального досмотра, проводимые сотрудниками полиции проверки, в том числе, в ночное время, занимаемого помещения в период нахождения мужа под административным надзором, безусловно, были сопряжены с нравственными потрясениями из-за нарушения права истицы на отдых и неприкосновенность частной жизни, на семейную жизнь.

Определяя размер компенсации морального вреда, принимая во внимание длительность нарушения прав истицы с октября 2009 года, реальное нахождение ФИО1 под стражей с 29.10.2009 года до 03.06.2011 года – даты перевода в колонию поселение, условно-досрочное освобождение 13.03.2012 года под административный надзор до погашения судимости на 6 лет до 13.03.2018 года, необратимость последствий и обстоятельства смерти ФИО1, имевшей место 06.04.2015 года в результате самостоятельно принятого последним решения о суициде, суд, с учетом принципа разумности и справедливости, полагает заявленную сумму в размере 1 000 000 рублей не в полной мере отвечающей названным принципам, в связи с чем, снижает её до 350 000 рублей.

Названная сумма компенсации морального вреда, причинённого вследствие нарушения органами государственной власти Российской Федерации права Шириной Ю.В. на семейную жизнь, в результате незаконного уголовного преследования её мужа ФИО1, подлежит возмещению с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования Шириной Ю.В. удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу Шириной Ю.В. компенсацию морального вреда в размере 350 000 (триста пятьдесят тысяч) рублей.

В удовлетворении требований в остальной части суммы иска отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Калининградского областного суда через Центральный районный суд г. Калининграда в течение месяца со дня составления мотивированного решения в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 30 августа 2017 года.

Судья: подпись