Апелляционное определение № 33-1168/2026 33-555/2026 от 31 марта 2026 г.

47RS0006-01-2025-000877-96

Дело № 33-555/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Санкт-Петербург 1 апреля 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда в составе:

председательствующего Заплоховой И.Е.,

судей Алексеевой Е.Д., Герман М.В.,

при секретаре ФИО5,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-586/2025 по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора купли-продажи и расписки о передаче денежных средств недействительными, применении последствий недействительности сделки,

по апелляционным жалобам ФИО1, ФИО2 на решение Кировского городского суда Ленинградской области от 3 сентября 2025 года,

Заслушав доклад судьи Ленинградского областного суда Заплоховой И.Е., объяснения истца ФИО1, ее представителей адвокатов ФИО8 и ФИО9, ответчика ФИО2 и ее представителя адвоката ФИО6, судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда,

установила:

ФИО1 обратилась в Кировский городской суд Ленинградской области с иском к ФИО2 о признании недействительными договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, кадастровый №, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между истцом и ответчиком, расписку о передаче денежных средств в размере 1 200 000 рублей, уплаченных в качестве аванса по вышеуказанному договору, применении последствий недействительности сделки путем восстановления права собственности ФИО1 на спорное жилое помещение и прекращении права собственности ФИО2

В обоснование исковых требований указала, что ФИО1 являлась собственником квартиры. В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ неустановленное лицо, представившееся сотрудником Росфинмониторинга, в ходе телефонных переговоров посредством мессенджера «WhatsAPP» под предлогом предотвращения мошеннических действий вынудило истца посредством использования банковских терминалов перевести принадлежащие ей денежные средства в размере 290 000 рублей на банковские счета иных лиц. В дальнейшем, находясь под воздействием обмана и давления со стороны ответчика и ее мужа, истец заключила договор купли-продажи принадлежащей ей квартиры, а вырученные денежные средства в размере 4 000 000 рублей и личные сбережения в сумме 695 000 рублей передала неустановленному лицу. По данному факту возбуждено уголовное дело. Совершая спорную сделку, не понимала значение своих действий и не могла руководить ими, не имела намерения отчуждать единственное жилье, не получала от покупателя денежных средств в размере 1 200 000 рублей, указанных в расписке от ДД.ММ.ГГГГ.

Представители ответчика ФИО2 исковые требования не признали, поскольку их доверитель при заключении оспариваемого договора действовала разумно и добросовестно, исключительно в рамках действующего законодательства, тогда как доводы об обмане или введении истца в заблуждение не подтверждены какими-либо доказательствами. Жилое помещение продано по рыночной стоимости, оплата произведена в полном объеме, при этом часть денежных средств в размере 1 200 000 рублей передана продавцу наличными, что подтверждается соответствующей распиской, а оставшаяся часть в размере 4 000 000 рублей в безналичном порядке посредством аккредитива, открытого в ПАО «Сбербанк России». Кроме того, перед заключением сделки ФИО1 снялась с регистрационного учета по месту жительства и представила справку о том, что она не состоит на диспансерном наблюдении у врача-психиатра и не обращалась за психиатрической помощью. Причастность ФИО2 к совершению преступления в отношении истца не установлена, а доводы последней о передаче денежных средств, вырученных от продажи недвижимости, третьим лицам носят голословный характер. При этом ответчик не имела возможности определить наличие каких-либо расстройств у ФИО1 в момент заключения сделки. ФИО2 является добросовестным приобретателем спорного жилого помещения, которое не подлежит истребованию из ее владения. Критически оценивали заключение судебной психолого-психиатрической экспертизы ссылаясь на нарушения, допущенные, по их мнению, при ее проведении.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Управления Росреестра по Ленинградской области в судебное заседание не явился, о времени и месте слушания дела извещен.

Решением Кировского городского суда Ленинградской области от 3 сентября 2025 года исковые требования удовлетворены частично. Признан недействительным договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, кадастровый №, заключенный ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и ФИО2. Применены последствия недействительности указанной сделки: возвращена в собственность ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки <адрес>, гражданки Российской Федерации, паспорт №, выдан ТП № Отдела УФМС России по Санкт-Петербургу и <адрес> в <адрес> ДД.ММ.ГГГГ, код подразделения №, квартира, расположенная по адресу: <адрес>, кадастровый №. С ФИО1 (паспорт №, выдан ТП № Отдела УФМС России по Санкт-Петербургу и <адрес> в <адрес> ДД.ММ.ГГГГ) в пользу ФИО2 (паспорт №, выдан ТП № Отдела УФМС России по Санкт-Петербургу и <адрес> в <адрес> ДД.ММ.ГГГГ) взысканы денежные средства в размере 4 000 000 рублей. Суд указал, что решение является основанием для погашения в Едином государственном реестре недвижимости записи о государственной регистрации права собственности ФИО2 на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, кадастровый №, и восстановлении записи о государственной регистрации права собственности ФИО1. В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

Истец ФИО1 просила отменить решение в части применения последствия недействительности сделки в виде взыскания с нее в пользу ФИО2 денежных средств в размере 4 000 00 рублей, как принятое в этой части в связи с неправильным применением норм материального права и норм процессуального права. В обоснование жалобы ссылалась на доводы, аналогичные доводам искового заявления.

Ответчик ФИО2 в апелляционной жалобе просила решение отменить как незаконное и необоснованное. В обоснование жалобы ссылалась на доводы, аналогичные доводам возражений на исковые требования. Настаивала, что не обманывала и не вводила истца заблуждение при заключении сделки, что стоимость квартиры составила 5 200 000 рублей, которые оплачены продавцу квартиры наличными денежными средствами в размере 1 200 000 рублей, через банковский аккредитив. Не согласилась с выводами комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, эксперты не предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 УК РФ, отсутствуют сведения о специальной медицинской подготовке экспертов, заключение составлено не по форме №.

Истец ФИО1 и ее представители в судебном заседании поддержали доводы апелляционной жалобы истца, просили отклонить апелляционную жалобу ответчика, представили письменные возражения на апелляционную жалобу ФИО2

Ответчик ФИО2 и ее представитель поддержали доводы апелляционной жалобы ответчика, просили отклонить апелляционную жалобу истца, представили возражения на апелляционную жалобу ФИО1

С учетом имеющихся в материалах дела сведений о надлежащем извещении о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы по правилам статей 113-116 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия постановила определение о рассмотрении дела в отсутствие не явившихся участников процесса.

Проверив дело, выслушав лиц, участвующих в деле, обсудив доводы жалобы, судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда приходит к следующему.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Как установлено судом, и следует из материалов дела, ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключен договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, кадастровый №.

В соответствии с п.п. 3, 4 данного договора стороны оценили стоимость отчуждаемого имущества в размере 5 200 000 рублей, при этом продавец получил 1 200 000 рублей в качестве аванса до подписания сделки, а оставшаяся часть в размере 4 000 000 рублей подлежала передаче с использованием аккредитива, открытого в ПАО «Сбербанк», в течение 3 дней после государственной регистрации перехода права собственности.

Пунктом 5 договора предусмотрено, что по соглашению сторон он одновременно является актом приема-передачи квартиры.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 снялась с регистрационного учета по месту жительства в спорном жилом помещении.

В ходе рассмотрения дела по существу ответчиком представлена расписка от ДД.ММ.ГГГГ в подтверждении передачи истцу денежных средств в размере 1 200 000 рублей.

ДД.ММ.ГГГГ произведена государственная регистрация перехода права собственности на спорную квартиру за ФИО2

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 получила в ПАО «Сбербанк» выплату по аккредитиву № от ДД.ММ.ГГГГ в размере 4 000 000 рублей.

Из материалов уголовного дела №, возбужденного в отношении неустановленного лица по ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации по заявлению ФИО1, следует, что в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ неустановленное лицо, находясь в неустановленном месте, в ходе телефонных звонков в мессенджере «WhatsAPP», представившись специалистом Росфинмониторнига, под предлогом предотвращения мошеннических действий в отношении истца, ввело последнюю в заблуждение относительно своих истинных намерений, создав условия и обстоятельства при которых она под воздействием обмана осуществила перевод денежных средств в сумме 290 000 рублей через терминал приема платежей на банковские реквизиты, указанные неустановленным лицом. Далее под воздействием обмана продала принадлежащую ей квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, и вырученные от продажи деньги в сумме 4 000 000 рублей и личные сбережения в сумме 695 000 рублей, передала из рук в руки неустановленному лицу.

В ходе производства по уголовному делу в отношении ФИО1 проведена амбулаторная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, по результатам которой комиссия экспертов пришла к выводу, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ психическое состояние истца в динамике изменялось и ухудшалось вплоть до развития у нее психотического расстройства – острого психогенного параноида (шифр по МКБ-10 F23.31). В интересующий следствие период времени ФИО1 по своему психическому состоянию не могла понимать характер и значение совершенных в отношении нее действий и оказывать сопротивление, поскольку восприятие их было искажено имевшимися у нее бредовыми идеями преследования. В период с ДД.ММ.ГГГГ и на протяжении примерно 6 дней ФИО1 могла понимать, правильно воспринимать лишь внешнюю сторону обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, а понимание внутренний их стороны было искажено под влиянием третьих лиц и ситуацией выраженного эмоционального напряжения. С момента же развития у нее психотического расстройства (примерно с 14 августа по ДД.ММ.ГГГГ) она в силу выраженности нарушений психики, искажения восприятия имевшимися у нее бредовыми идеями преследования с бредовой дереализацией не могла правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значения для уголовного дела и давать о них показания. После ДД.ММ.ГГГГ психогенное психотическое расстройство самостоятельно постепенно редуцировалось соответственно законам течения таких расстройств. У ФИО1 сформировалось критическое отношение к произошедшему, частично восстановились воспоминания, поэтому после ДД.ММ.ГГГГ она могла правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значения для уголовного дела. Признаков паталогического фантазирования у ФИО1 не выявлено. Объективная оценка сделкоспособности ФИО1 в рамках данного исследования не проводилась.

С целью разрешения спора судом назначена и проведена судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

По результатам исследования эксперты Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Ленинградский областной центр психического здоровья» (далее - ГБУЗ «ЛЦПЗ») в заключении от ДД.ММ.ГГГГ № пришли к аналогичным выводам о психическом состоянии ФИО1 в период с 8 августа по ДД.ММ.ГГГГ, а также о развитии у нее психотического расстройства – острого психогенного параноида (шифр по МКБ-10 F23.31). При этом установлено, что в силу выраженности нарушений психи и искажения восприятия истец не могла правильно воспринимать происходившее с ней, не могла понимать значение своих действий и руководить ими в момент заключения договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку имеющееся у нее психотическое расстройство искажало ее представление о существе сделки и мотиве ее заключения. После ДД.ММ.ГГГГ психогенное психотическое расстройство у истца самостоятельно постепенно редуцировалось, однако после восстановления критико-прогностических способностей и осознания полученного ущерба развилось иное психическое расстройство – пролонгированная депрессивная реакция, обусловленная расстройством адаптации (шифр по МКБ-10 F43.21).

Разрешая исковые требования, суд оценил представленные доказательства, установил обстоятельства дела, пришел к выводу, что на момент совершении оспариваемой сделки ФИО1 в силу развившегося у нее психического расстройства не была способна понимать значения своих действий и руководить ими. Суд признал договор купли-продажи квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО1 и ФИО2, недействительным, применил последствия недействительности сделки в виде двусторонней реституции, возвратил в собственность ФИО1 спорное жилое помещение, взыскал с истца в пользу ответчика денежные средства, полученные по договору купли-продажи в размере 4 000 000 рублей.

Факт получения истцом указанной суммы объективно подтверждается справкой о платеже по аккредитиву, а также не оспаривался самой ФИО1 ни при обращении в правоохранительные органы с заявлением о возбуждении уголовного дела, ни в ходе рассмотрения настоящего гражданского дела по существу. Во всех своих объяснениях истец указывала, что вырученные от продажи квартиры деньги в сумме 4 000 000 рублей и личные сбережения в сумме 695 000 рублей, она передала из рук в руки неустановленному лицу.

Суд пришел к выводу, что денежные средства в размере 1 200 000 рублей, которые по утверждению ответчика были переданы истцу наличными до заключения оспариваемого договора, в подтверждении чего представлена соответствующая расписка, взысканию не подлежат, так как в ходе рассмотрения дела по существу истец и его представители последовательно отрицали факт передачи указанных денежных средств. С учетом психического состояния истицы невозможно принять указанную расписку в качестве достаточного и допустимого доказательства получения денежных средств по договору, учитывая, что расписка, как и сам договор, составлена ДД.ММ.ГГГГ, то есть в тот момент, когда ФИО1 находилась в состоянии, в котором не могла понимать значение своих действий и руководить. Пункт 4 договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ о том, что ответчица передала истице денежную сумму в размере 1 200 000 в качестве аванса, также является недействительным, равно как и весь договор в целом, тогда как иных доказательств, подтверждающих факт передачи ФИО1 денежных средств в указанном размере, материалы дела не содержат.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции.

Полагая свои права нарушенными, ФИО1 обратилась в суд за их защитой с иском, в котором просила признать заключенные между ней и ФИО2 договор купли-продажи квартиры недействительной сделкой.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Разъясняя эту правовую норму, Пленум Верховного Суда Российской Федерации указывает, что по смыслу данной статьи при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (пункт 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

В связи с этим в качестве элемента, имеющего ключевое значение для признания того или иного юридически значимого акта сделкой, закон и судебная практика принимают не столько истинную волю лица, составляющую внутреннюю, субъективную сторону, сколько внешнее проявление воли лица - волеизъявление, непосредственно порождающее определенные гражданско-правовые последствия.

Вопросы об истинной воле лица, о ее отличии от волеизъявления, равно как и о свободном характере ее формирования возникают только в строго определенных законом случаях, являющихся основаниями для признания заключенной лицом сделки недействительной в связи с теми или иными пороками воли или волеизъявления (недееспособность стороны, совершение сделки под влиянием заблуждения, обмана, насилия или угрозы либо неблагоприятных обстоятельств и прочее).

При этом в большинстве приведенных в законе случаев указанные пороки являются основанием не ничтожности, а оспоримости совершенных сделок, то есть эти пороки таковы, что законодатель допускает их оспаривание только ограниченным кругом лиц (стороной такой сделки или иным лицом, поименованным в законе) в исковом порядке в течение ограниченного срока исковой давности (статья 166, пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Более того, в определенных случаях возможность оспаривания таких сделок законодатель связывает с необходимостью оценки поведения другой стороны сделки, допуская признание ее недействительной, только если контрагент знал или должен был знать о порочности (например, пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также позволяет сохранить сделку и даже в исключительных случаях признать ничтожную сделку действительной, если устранение обстоятельств порочности является возможным (пункт 4 статьи 178, пункт 2 статьи 171 и пункт 2 статьи 172 Гражданского кодекса Российской Федерации соответственно).

В настоящем деле ФИО1 в качестве оснований исковых требований о признании сделки недействительной ссылалась на совершение ее под влиянием заблуждения, обмана, гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена под влиянием заблуждения, обеспечивает статья 178 Гражданского кодекса Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22 апреля 2014 г. N 751-О, от 28 февраля 2019 г. N 338-О и др.).

В соответствии с пунктом 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Таким образом, не всякое заблуждение признается пороком сделки, а лишь существенное, то есть при отсутствии которого сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку вовсе.

Раскрывая понятие существенности заблуждения, законодатель в пункте 2 данной статьи приводит неисчерпывающий (открытый) перечень обстоятельств, заблуждение относительно которых полагает существенным, заслуживающим при наличии прочих предпосылок являться основанием для признания сделки оспоримой (недействительной), а в пункте 3 статьи устанавливает, что заблуждение относительно мотивов сделки (обстоятельств, характеризующих ее основной мотив) таким основанием не считает.

Конституционный Суд Российской Федерации в названных выше определениях именует эти положения Гражданского кодекса Российской Федерации ориентирами, которым должны следовать суды при определении того, являлось ли заблуждение, под влиянием которого была совершена сделка, настолько существенным, чтобы его рассматривать в качестве основания для признания сделки недействительной.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным, подлежит исследованию в каждом конкретном деле.

При этом оценке со стороны судов подлежит также то обстоятельство, проявил ли истец требовавшуюся в таких обстоятельствах осмотрительность при совершении оспариваемой им сделки.

Заблуждение относительно правовых последствий сделки, наравне с заблуждением относительно ее мотивов, не является основанием для признания ее недействительной по статье 178 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Заблуждение ФИО1 относительно мотивов (обстоятельств, характеризующих основной мотив сделки), полагавшей, что она заключает оспариваемый договор для пресечения совершаемых в отношении нее мошеннических действий, равно как и ее заблуждение относительно последствий, то есть в том, что право собственности на квартиру за ней будет сохранено, в данном случае основанием для признания совершенной ею сделки купли-продажи недействительной являться не может.

Из доводов искового заявления, представленных в материалы дела копий документов из уголовного дела следует, что истец желала совершить именно оспариваемую ею сделку купли-продажи недвижимости и наступления соответствующих правовых последствий, которые вместе с тем, обеспечивали защиту ее права собственности на квартиру.

Особенность оспариваемого истцом вида сделки - купли-продажи недвижимости, сущность которого и порождаемых им гражданско-правовых последствий (переход права собственности на недвижимое имущество) является общеизвестной.

Другими данными законодателем ориентирами разрешения вопроса о наличии оснований для оспаривания сделки в соответствии с положениями статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации являются закрепленные в ее пункте 5 условия распознаваемости такого заблуждения и учета поведения (добросовестности) другой стороны сделки.

Согласно данной норме суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

Указанное положение имеет существенное значение для применения статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, которое нельзя недооценивать - оспаривание сделок по мотивам заблуждения создает серьезные риски для другой стороны, которая могла положиться на факт совершения сделки, в том числе осуществить в связи с ее исполнением определенные инвестиции.

Исходя из положений названной статьи и в ее взаимосвязи с основными положениями гражданского законодательства, оспаривание сделки при безупречном поведении (объективной и субъективной добросовестности) по общему правилу по мотиву заблуждения не допускается.

Указание же в данной норме на право, а не обязанность суда принять во внимание наличие возможности у добросовестного контрагента распознать заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, призвано предоставить суду возможность учета особенных обстоятельств в рамках конкретного гражданского дела, таких как: наличие обоюдной ошибки, пусть невиновное но введение в заблуждение истца непосредственно действиями контрагента и прочее.

Кроме того, при разрешении споров, подобных рассматриваемому, об оспаривании сделок, совершенных гражданином под влиянием заблуждения, сформированного третьими лицами при совершении в отношении такого гражданина имущественного преступления, предоставлять другой стороне сделки меньший объем защиты, чем предоставлено законом контрагенту при оспаривании договора по мотивам ее заключения под влиянием обмана (абзац третий пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, в силу которого сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона знала или должны была знать об обмане), являлось бы неверным.

В силу пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Из разъяснений, изложенных в пункте 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", следует, что сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 2 статьи 179 ГК РФ). Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки. Следует учитывать, что закон не связывает оспаривание сделки на основании пунктов 1 и 2 статьи 179 ГК РФ с наличием уголовного производства по фактам применения насилия, угрозы или обмана. Обстоятельства применения насилия, угрозы или обмана могут подтверждаться по общим правилам о доказывании.

Между тем, стороной истца в ходе рассмотрения настоящего дела не представлены доказательства вышеприведенных юридически значимых обстоятельств, которые бы подпадали под понятие обмана по смыслу положений пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений по его применению.

При рассмотрении настоящего дела недобросовестного поведения ФИО2 при заключении оспариваемых сделок судом установлено не было.

Другим пороком воли закон определяет совершение сделки гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Так, для признания сделки, совершенной гражданином, недействительной по правилам пункта 1 указанной статьи этому гражданину (либо иному лицу, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате совершения сделки) необходимо доказать только то, что в момент ее совершения он находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Бремя доказывания соответствующих обстоятельств, однако, в соответствии с общими правилами доказывания в гражданском процессе возлагается на истца (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

При этом особенным средством доказывания в таких делах выступает заключение судебной экспертизы.

В апелляционной жалобе ответчик по сути выражает несогласие с экспертным заключением, положенным в основу решения суда.

Как следует из материалов дела заключение экспертов выполнено в соответствии с требованиями статьи 86 ГПК РФ, не доверять представленному заключению оснований не имеется, заключение получено с соблюдением требований закона, экспертами, имеющими необходимую квалификацию, профильное образование, длительный стаж работы по соответствующей экспертной специальности, предупрежденным по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, экспертами даны ответы на все поставленные вопросы. Выводы и пояснения по результатам исследования эксперты обосновали конкретными материалами дела, медицинскими документами, общедоступными сведениями. Предоставленных в материалы дела доказательств для ответов на вопросы было достаточно.

Также судебная коллегия учитывает, что судебная экспертиза проведена с соблюдением требований ст. 84 - 86 ГПК РФ, Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации".

Оснований для назначения и проведения повторной комплексной психолого-психиатрической экспертизы у суда первой инстанции и у судебной коллегии не имеется. Истцом для проведения экспертизы были представлены имеющиеся медицинские документы об ее состоянии здоровья, в том числе и в юридически значимый период.

Эксперты в полном объеме исследовали материалы гражданского дела, содержащие, в том числе письменные доказательства, объяснения лиц, участвующих в деле, медицинские документы, ими сделан однозначный и мотивированный вывод о том, что на момент совершения оспариваемой сделки не могла правильно воспринимать происходившее с ней и не могла понимать значение своих действий и руководить ими в момент заключения договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ. В ходе исследования экспертами были применены клинический метод (сбор и анализ анамнеза, катамнеза), клинико-психологический метод (описание психического состояния и неврологического состояния, анализ психопатологических расстройств), в сочетании с клинической оценкой соматического и неврологического состояния, анализ данных экспериментально-психологических методов исследования, что позволило экспертам дать ответ на поставленные вопросы. Эксперты вправе выбирать методы исследования и определять достаточность материалов. Судом перед экспертами был поставлен вопрос, связанный с исследованием как психического, так и психологического состояния ФИО1, в состав комиссии входил медицинский психолог.

В соответствии с частью 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены, в том числе из письменных доказательств.

Согласно части 1 статьи 71 названного кодекса письменными доказательствами являются содержащие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела, акты, договоры, справки, деловая корреспонденция, иные документы и материалы, выполненные в форме цифровой, графической записи, в том числе полученные посредством факсимильной, электронной или другой связи, с использованием информационно-телекоммуникационной сети "Интернет", документы, подписанные электронной подписью в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, либо выполненные иным позволяющим установить достоверность документа способом. К письменным доказательствам относятся приговоры и решения суда, иные судебные постановления, протоколы совершения процессуальных действий, протоколы судебных заседаний, приложения к протоколам совершения процессуальных действий (схемы, карты, планы, чертежи).

Представленное ответчиком заключение специалиста Межрегионального центра экспертизы и оценки не может быть отнесено к надлежащим доказательствам, так как вопрос о соответствии судебной экспертизы требованиям действующего законодательства относится к компетенции суда, который в силу положений статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оценивает относимость, допустимость и достоверность каждого доказательства в отдельности и их взаимную связь в их совокупности.

Представленное заключение специалиста правильности заключения судебной экспертизы не опровергает. Кроме того, само заключение выполнено по заказу ответчика, мнение другого специалиста, отличное от заключения эксперта, является субъективным мнением этого специалиста, направленным на собственную оценку указанного заключения судебного эксперта, составивший заключение специалист не был предупрежден об уголовной ответственности.

Предметом оценки и исследования специалиста являлось заключение судебной экспертизы, а не исследование подписей, выполненных от имени ответчика, в то время как при проведении судебной экспертизы такое исследование проводилось. По мнению судебной коллегии, содержащаяся в заключение специалиста информация не свидетельствует о недостоверности и незаконности заключения судебной экспертизы.

Несогласие ответчика с заключением экспертов не свидетельствует о необоснованности их выводов, поскольку сам истец специальными познаниями в области психиатрической медицины не обладает, письменных доказательств ошибочности судебного экспертного заключения не представил, равно как и не представил мотивированных доводов неправильности выводов судебной экспертизы.

Разрешая требования о применении последствий недействительности сделки судом учтено, что при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Судебная коллегия считает необходимым изменить решение в части применения последствий недействительности сделки.

Вопрос о приведении сторон в первоначальное положение должен быть разрешен судом одновременно с признанием сделки недействительной.

Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость.

Приводя стороны в первоначальное положение, судебная коллегия учитывает, что истцу возвращается право собственности на квартиру, а ответчику – денежные средства, которые она оплатила продавцу. С учетом баланса интересов каждой стороны сделки, возврат в собственность ФИО1 квартиры возможен после выплаты 4 000 000 рублей ФИО2 Погашение в Едином государственном реестре недвижимости записи о государственной регистрации права собственности ФИО2 на квартиру возможен только после получения от ФИО1 4 000 000 рублей и восстановлении записи о государственной регистрации права собственности ФИО1 - после выплаты 4 000 000 рублей ФИО2

Данные выводы судебной коллегии позволят обеспечить исполнение решения обоими сторонами.

Получение ФИО1 от ФИО2 денежных средств в размере 4 000 000 рублей подтверждается справкой ПАО Сбербанк о платеже по аккредитиву с назначением платежа – оплата по договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ по приобретению объекта –квартира.

В тоже время получение истцом от ответчика денежных средств в размере 1 200 000 рублей подтверждаются объяснениями ответчика, рукописной распиской от имени ФИО1 и договором купли-продажи. И договор, и расписка были составлены ДД.ММ.ГГГГ, то есть в тот период, когда ФИО1 не могла правильно воспринимать происходившее с ней и не могла понимать значение своих действий и руководить ими. В связи с этим оснований для возврата указанной суммы ФИО2 не имеется.

Сами по себе доводы апелляционных жалоб по существу сводятся к изложению обстоятельств, являвшихся предметом исследования и оценки суда, не опровергают правильности выводов суда первой инстанции, с которыми согласился суд апелляционной инстанции, а лишь выражают несогласие с оценкой судом исследованных по делу доказательств, которым судом дан надлежащий анализ и правильная оценка по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а потому не могут быть приняты во внимание судебной коллегией.

Правовых оснований, влекущих в пределах действия ст. 330 ГПК РФ отмену постановленного по делу решения, судебной коллегией при рассмотрении жалобы не установлено, в связи с чем апелляционные жалобы удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь частью статьями 327.1, 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Ленинградского областного суда,

определила:

решение Кировского городского суда Ленинградской области от 3 сентября 2025 года изменить в части применения последствий недействительности сделки.

Третий, четвертый, пятый абзацы резолютивной части решения изложить в следующей редакции.

Применить последствия недействительности указанной сделки:

Взыскать с ФИО1 (паспорт №, выдан <данные изъяты>) в пользу ФИО2 (<данные изъяты>) денежные средства в размере 4 000 000 (четыре миллиона) рублей.

Возвратить в собственность ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки <адрес>, гражданки Российской Федерации, паспорт №, <данные изъяты>, квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, кадастровый №, после выплаты 4 000 000 (четырех миллионов) рублей ФИО2.

Настоящее решение является основанием для погашения в Едином государственном реестре недвижимости записи о государственной регистрации права собственности ФИО2 на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, кадастровый №, после получения от ФИО1 4 000 000 (четырех миллионов) рублей и восстановлении записи о государственной регистрации права собственности ФИО1 после выплаты 4 000 000 (четырех миллионов) рублей ФИО2.

В остальной части решение Кировского городского суда Ленинградской области от 3 сентября 2025 года оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО1, ФИО2 – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи