Решение № 2-117/2019 от 16 мая 2019 г. по делу № 2-117/2019

Дело № 2-117/2019


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

17 мая 2019 года поселок Ракитное Белгородской области

Ракитянский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Белашовой Л.П.,

при секретаре Мармузовой С.П.,

с участием представителя ответчика-истца по встречному иску ФИО1,

в отсутствие представителя истца-ответчика по встречному иску ООО «Нерис», ответчика – истца по встречному иску ФИО2, представителя третьего лица-ответчика по встречному иску ПАО «Сбербанк России»,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ООО «Нерис» к ФИО2 о взыскании денежных средств по кредитному договору, по встречному иску ФИО2 к ООО «Нерис», ПАО «Сбербанк России» о признании частично недействительным договора цессии,

у с т а н о в и л:

16 октября 2012 года между ПАО (ОАО) «Сбербанк России» и ФИО2 был заключен кредитный договор № о предоставлении потребительского кредита в сумме 27000 руб., сроком на 60 месяцев, под 21,9% годовых. По условиям договора заемщик обязался своевременно возвратить кредит, уплатить проценты, погашая задолженность ежемесячно согласно графику платежей.

Банк исполнил условия договора, перечислил указанную денежную сумму ФИО2. Мальцев допускал просрочку платежа, кредитные обязательства исполнял ненадлежащим образом.

20 августа 2014 года Банк направил в адрес ФИО2 требование о досрочном возврате суммы кредита, процентов за пользование кредитом, уплате неустойки и расторжении договора. В связи с ненадлежащим исполнением обязательств по договору банк потребовал у заемщика возврата всей суммы займа в общем размере 31001,40 рублей. Указав, что досрочный возврат должен быть осуществлен не позднее 19 сентября 2014 года.

Банк признал задолженность по кредиту «безнадежной» к взысканию и 16 сентября 2014 года списал задолженность с баланса кредитной организации на внебалансный счет. 26.01.2015г. банк направил ФИО2 уведомление о возникновении по итогам 2014г. налогооблагаемого дохода в виде экономической выгоды и наличия задолженности по уплате налога на доходы физических лиц. ФИО2 подал налоговую декларацию и уплатил налог.

30 сентября 2015 года между Банком и ООО «Нерис» был заключен договор уступки прав (требований) №Б3, согласно которому банк передал права требования к ФИО2 по указанному договору ООО «Нерис».

Дело инициировано иском ООО «Нерис». Истец просит взыскать с ФИО2 в его пользу задолженность по кредитному договору № от 16 октября 2012 года в пользу ООО «Нерис», согласно уточненному акту приемки передачи права (требований) в размере 23028,57 руб. – задолженность по основному долгу, 3785,04 рублей – проценты за пользование денежными средствами за период с 16 октября 2012 года по 22 октября 2015 года, а также 6209,56 рублей – проценты за пользование денежными средствами по основному долгу за период с 23 октября 2015 года по 18 декабря 2018 года в соответствии со ст.395 ГК РФ, а всего взыскать по кредитному договору № от 16 октября 2012 года задолженность в размере 33023,17 рублей. Взыскать с ФИО2 сумму уплаченной государственной пошлины в размере 1190,70 рублей.

Ответчик ФИО2 обратился в суд со встречным иском к ООО «Нерис» и ПАО «Сбербанк России» о признании недействительным договора цессии №Б3 от 30.09.2015г. в части передачи прав (требований) по его кредитному договору ввиду не уведомления его о состоявшейся переуступке прав и списании банком задолженности по кредиту, то есть был передан несуществующий долг. Кроме того, заявил о пропуске истцом срока исковой давности для обращения в суд с данным иском.

В судебном заседании представитель ответчика – истца по встречному иску ФИО1 встречный иск поддержал, иск ООО «Нерис» не признал, просил применить последствия пропуска срока исковой давности. По существу предъявленного иска ООО «Нерис» суду пояснил, что 20 августа 2014 года кредитор направил в адрес заемщика требование, в котором потребовал досрочного возврата всей оставшейся суммы кредита в срок не позднее 19 сентября 2014 года с одновременным уведомлением о расторжении кредитного договора. 26 января 2015 года Банк направил заемщику уведомление о том, что по итогам 2014 года у него возник налогооблагаемый доход в виде экономической выгоды и образовалась задолженность по уплате НДФЛ. 30 сентября 2015 года Банк и истец заключили договор уступки прав (требования) в котором составной частью включен и кредитный договор 16 сентября 2012 года. Если считать договор цессии действительным, то поскольку новому кредитору переходят в том же объеме и на тех условиях, а задолженность была списана, то есть фактически прощена банком, то иск не подлежит удовлетворению. Также иск не подлежит удовлетворению в связи с пропуском срока исковой давности. По смыслу ч.2 ст.811 ГК РФ предъявление займодавцем требования о досрочном возврате суммы займа, изменяет срок и порядок исполнения основного обязательства. Таким образом, направляя требование о досрочном взыскании суммы долга до 19 сентября 2014 года, банк изменил срок и порядок исполнения договора. Договор перестал быть договором с условием об оплате по частям, а стал кредитным договором с указанием определенного срока исполнения обязательств в полном объеме. В этой связи срок исковой давности начинает течь с 20 сентября 2014 года, и истек 20 сентября 2017 года, исковое заявление о взыскании задолженности ООО «Нерис» подано более чем через 01 год после истечения срока давности. Что касается встречного иска, то при уступке цедентом должны быть соблюдены следующие условия: уступаемое требование должно существовать на момент уступки ( то есть должно быть действительным). Фактически по договору уступки прав (требований) в части кредитного договора №, Цедент уступил, а Цессионарий принял не существующее право требования по вышеуказанному кредитному договору, по этим основаниям договор подлежит признанию недействительным в части.

В судебное заседание представитель истца- ответчика по встречному иску не явился. Ходатайствовал о рассмотрении дела в его отсутствие, исковые требования поддержал. Направил в адрес суда отзыв на встречное исковое заявление, полагал, что заключенный договор цессии полностью соответствует требования ч.1, ч.2 ст.388, ч.1 ст.389 ГК РФ. Предмет договора цессии является согласованным сторонами, стороны предусмотрели возмездный характер своих отношений. Таким образом, заключенный договор цессии не может считаться ничтожным и недействительным. Считает, что у Банка было право на заключение договора цессии. Кроме того, ФИО2 не указал какие именно требования закона или иного правового акта были нарушены при заключении договора уступки прав ( требования), а также какие интересы при этом нарушены. Если ответчик не производит погашение задолженности. Исходя из смысла п.2 ст.388 ГК РФ, Должник должен доказать в чем именно для него заключается разница в условиях исполнения своих обязательств ПАО «Сбербанк» либо ООО «Нерис», однако доказательств в обоснование своей позиции суду не представлено. ООО «Нерис» ни разу с момента перехода прав требований с момента заключения цессии, не предпринимало действий, направленных на ухудшение положения должника. Также указал, что ООО «Нерис» 02 ноября 2015 года было направлено уведомление о переуступке прав требований (цессии) по кредитному договору ФИО2. Кроме того, представленные документы о начислении ФИО2 и уплате налога на доходы физических лиц на возникшую в 2014 году экономическую выгоду никаким образом не освобождают должника от погашения задолженности по кредитному договору. Просит в удовлетворении встречного искового заявления отказать.

Представитель третьего лица – ответчика по встречному иску ПАО «Сбербанк России» в судебное заседание не явился. В возражениях считает доводы истца о прощении долга по кредитному договору не состоятельными. У заемщика – физического лица может возникнуть доход в размере суммы задолженности, списанной банком с баланса, только в том случае, если, списав задолженность, банк простил должнику его долг. При списании кредитными организациями задолженности физических лиц по кредитам не во всех случаях имеет место прощение кредиторами долгов своим должникам. Банки продолжают предпринимать попытки для взыскания задолженности, в том числе в судебном порядке, принимают исполнением по договорам, а также уступают списанную задолженность по договорам уступки прав (требований) третьим лицам. Обязательства должников не прекращаются, они по прежнему остаются должны кредитной организации или цессионарию и, следовательно, у них не возникает права на распоряжение денежными средствами, которые они не возвратили кредитору. В соответствии с договором уступки прав ( требований) №БЗ от «30» сентября 2015 года, Банк уступил право (требования) к Должнику, вытекающее из кредитного договора № от 16 октября 2012 года, Цессионарию – ООО «Нерис». Уступка прав произведена с соблюдением положений гражданского законодательства. Оплата по договору уступки произведена Цессионарием полностью. Договор уступки права (требований) №БЗ от 30 сентября 2015 года не может быть признан недействительным, в связи с чем просит в удовлетворении требований ФИО2 отказать.

Суд, исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным сторонами доказательствам, приходит к следующим выводам.

Согласно п.1 ст.819 ГК РФ по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее.

Кредитным договором с графиком платежей подтверждается, что 16 октября 2012 года между ОАО «Сбербанк России» (ныне ПАО) и ответчиком был заключен договор № о предоставлении потребительского кредита в сумме 27000 руб., сроком на 60 месяцев, под 21,90% годовых (л.д.8-9).

По условиям договора ответчик (заемщик) обязуется возвратить кредит и уплатить проценты за пользование им, возвращая кредит ежемесячно, 16 числа каждого месяца, аннуитетными платежами согласно графику.

По заявлению заемщика сумма кредита зачислена ему на счет. ( л.д. 11).

Историей операций по договору подтверждается, что банк выполнил условия кредитного договора и предоставил заемщику 16.10.2012г. кредит в указанной сумме, а ответчик нарушил взятые на себя обязательства, допускал просрочку платежей, а с марта 2014 года прекратил погашать задолженность ( л.д. 38-41).

В соответствии с требованиями ст.309, ст.310 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона. Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускается.

Из пункта 4.2.3 кредитного договора следует, что Кредитор имеет право потребовать от Заемщика досрочно возвратить всю сумму кредита и уплатить причитающиеся проценты за пользование кредитом, неустойку, предусмотренную условиями Договора, в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения ( в том числе однократного) заемщиком его обязательств по погашению кредита и/или уплате процентов за пользование кредитом по Договору.

20 августа 2014 года Банк направил в адрес Заемщика Требование о досрочном возврате суммы кредита, процентов за пользование кредитом и уплате неустойки и расторжении договора. В требовании указано, что по состоянию на 20 августа 2014 года обязательства Заемщиком исполнены не в полном объеме, допущена просроченная задолженность в сумме 9409,02 рублей. Банк требует досрочного возврата всей оставшейся суммы кредита вместе с причитающимися процентами и предлагает расторгнуть Кредитный договор. Досрочный возврат должен быть осуществлен в срок не позднее «19» сентября 2014 года, общая сумма задолженности составила 31001,40 рублей, из них 23028,57 рублей – основной долг, 3725,67 рублей – проценты за пользование кредитом, 4247,16 рублей – проценты. ( л.д. 42).

30 сентября 2015 года между Банком и ООО «Нерис» был заключен договор уступки прав (требований) №Б3, согласно которому банк передал права требования к ФИО2 по указанному договору ООО «Нерис» в общей сумме 26813,61 руб..( л.д. 15-16, 17-18)

Согласно п.1 ст.382 ГК РФ право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования).

В силу положений п.1 ст.384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

Представителем истца – ответчика по встречному иску заявлено о применении последствий срока исковой давности по требованиям о взыскании задолженности по указанному кредитному договору.

Изучив доводы представителя ответчика, суд приходит к выводу, что истцом пропущен срок исковой давности.

Согласно пункту 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 названного кодекса.

В силу пункта 1 статьи 200 указанного выше кодекса, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

При этом в соответствии с пунктом 6 постановления Пленума Верховного суда РФ №43 от 29.09.2015 года «О некоторых вопросах, связанных с применением норм гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» по смыслу статьи 201 ГК РФ переход прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица, переход права собственности на вещь, уступка права требования и пр.), а также передача полномочий одного органа публично-правового образования другому органу не влияют на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления.

В этом случае срок исковой давности начинает течь в порядке, установленном статьей 200 ГК РФ, со дня, когда первоначальный обладатель права узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В соответствии с пунктом 2 статьи 811 Гражданского кодекса Российской Федерации, если договором займа предусмотрено возвращение займа по частям (в рассрочку), то при нарушении заемщиком срока, установленного для возврата очередной части займа, заимодавец вправе потребовать досрочного возврата всей оставшейся суммы займа вместе с причитающимися процентами.

По смыслу приведенной нормы закона, предъявление кредитором требования о досрочном возврате суммы займа (кредита) изменяет срок исполнения обязательства по возврату суммы долга (кредита).

Как установлено судом, 20 августа 2014 года Банк в соответствии с указанным выше пунктом договора направил ФИО2 требование о досрочном погашении в срок до 19 сентября 2014 года всей суммы задолженности по кредиту в размере 31001,40 рублей, включающей в себя сумму основного долга, проценты, начисленные на эту сумму, и неустойку, начисленную на сумму просроченных платежей.

Таким образом, Банк воспользовался своим правом и потребовал досрочного погашения всей суммы задолженности по кредитному договору, тем самым изменив срок исполнения заемщиком обязательства по возврату основного долга и уплате процентов за пользование кредитом.

При таких обстоятельствах срок исковой давности по требованиям о взыскании основной суммы долга следует исчислять с момента неисполнения требования банка о досрочном возврате всей суммы кредита, то есть с 20 сентября 2014 года.

При этом указанный иск ООО «Нерис» был направлен в адрес суда 21 января 2019 года, то есть по истечении срока исковой давности.

Из материалов дела 2-1048/2018 года по заявлению ООО «Нерис» к ФИО2 о вынесении судебного приказа о взыскании суммы долга, следует, что первоначально с указанным заявлением истец обратился также за пределами срока исковой давности - 16 августа 2018года.

Таким образом, на дату обращения как с иском в суд, так и с заявлением о выдаче судебного приказа о взыскании задолженности по кредитному договору сроки исковой давности истекли, при этом истцом не представлено доказательств прерывания срока исковой давности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 207 Гражданского кодекса Российской Федерации с истечением срока исковой давности по главному требованию считается истекшим срок исковой давности и по дополнительным требованиям (проценты, неустойка, залог, поручительство и т.п.), в том числе возникшим после истечения срока исковой давности по главному требованию.

Таким образом, с момента истечения срока давности по требованию о возврате всей суммы основного долга истекает срок исковой давности и по дополнительным требованиям, включая проценты, неустойку.

Вместе с тем, если стороны договора займа (кредита) установили в договоре, что проценты, подлежащие уплате заемщиком на сумму займа в размере и в порядке, определяемых пунктом 1 статьи 809 Гражданского кодекса Российской Федерации, уплачиваются позднее срока возврата основной суммы займа (кредита), срок исковой давности по требованию об уплате суммы таких процентов, начисленных до наступления срока возврата займа (кредита), исчисляется отдельно по этому обязательству и не зависит от истечения срока исковой давности по требованию о возврате основной суммы займа (кредита).

Поскольку судом установлен факт досрочного востребования банком всей суммы кредита, но не установлено обстоятельств прерывания и приостановления срока исковой давности по главному требованию о возврате суммы кредита, а также того, что проценты подлежали уплате позднее срока возврата основной суммы займа (кредита), то суд приходит к выводу о том, что истцом пропущен срок исковой давности по всем требованиям истца.

Изложенное согласуется с правовой позицией Верховного суда РФ, отраженной в Определении №14-КГ18-62 от 12 марта 2019 года.

Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

При таких обстоятельствах, в удовлетворении иска ООО «Нерис» к ФИО2 о взыскании задолженности необходимо отказать в связи с пропуском срока исковой давности.

Что касается требований истца по встречному иску о признании договора уступки права ( требований) недействительным, то суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с разъяснениями, данными в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 года №17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», разрешая дела по спорам об уступке требований, вытекающих из кредитных договоров с потребителями (физическими лицами), суд должен иметь в виду, что Законом о защите прав потребителей не предусмотрено право банка, иной кредитной организации передавать право требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, если иное не установлено законом или договором, содержащим данное условие, которое было согласовано сторонами при его заключении.

Как следует из материалов дела, п.4.2.4 кредитного договора № от 16 октября 2012 года, предусмотрено право банка полностью или частично переуступить свои права по договору другому лицу без согласия заемщика.

Подобная формулировка условия кредитного договора с потребителем представляет собой указание на возможность уступки требования третьему лицу, в том числе лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности.

Согласно ст. 388 ГК РФ уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону.

Не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

Установленное законодателем ограничение не распространяется на уступку денежного требования, поскольку при исполнении заемщиком обязанности по уплате денежных средств личность кредитора не имеет существенного значения для должника.

При рассмотрении настоящего дела ФИО2 не доказал недействительность договора цессии, а также тот факт, что оспариваемой сделкой нарушены его права и законные интересы и в результате удовлетворения заявленных требований они будут восстановлены.

Доказательств того, что личность кредитора в целях исполнения обязательства по возврату денежных средств имеет для ФИО2 существенное значение, суду представлено не было, а замена кредитора при указанных выше обстоятельствах не влечет нарушение его прав.

Утверждение истца по встречному иску о том, что банком было передано несуществующее требование, основаны на ошибочном толковании норм права.

16.09.2014 года банк списал задолженность по указанному кредиту как безнадежную с баланса банка на внебалансовый счет, что следует из истории операций по договору.

При этом, списание непогашенной задолженности по кредиту с баланса банка не является ее аннулированием, задолженность отражается за балансом банка в целях наблюдения за возможностью ее взыскания. Указанная задолженность может быть передана по договору цессии другому лицу.

Из направленного банком 20 августа 2014 года ФИО2 требования следует, что банк не аннулировал задолженность, а требует досрочного возврата всей суммы кредита с причитающимися процентами в срок до 19 сентября 2014 года. Информируя о возможной уступке прав требования другому лицу.

ПАО «Сбербанк Росии», списав задолженность на внебалансовые счета, во исполнение своей обязанности как налогового агента, с суммы дохода ФИО2, полученного в 2014 году, исчислил к уплате сумму НДФЛ по ставке 13%, о чем сообщил ответчику, ФИО2 предлагалось представить в налоговый орган налоговую декларацию и уплатить налог.

При этом банк в дополнительном разъяснении сообщил ФИО2, что в случае погашения им ссудной задолженности сумма дохода будет скорректирована банком с учетом поступившего платежа.

О состоявшейся переуступке прав требований ФИО2 был уведомлен истцом заказным письмом от 02.11.2015г. с указанием размера задолженности по кредиту и реквизитов, на которые следует вносить задолженность по кредиту, что подтверждается уведомлением, реестром почтовых отправлений со штампом почтового отделения.

Отсутствие информации о вручении, либо о возвращении письма ( в связи с невозможность вручения) с уведомлением отправителю не свидетельствует о недействительности договора уступки прав.

Замена кредитора не могла повлечь нарушений прав ответчика, поскольку уступка права требования не влияет на объем прав и обязанностей должника по кредитному договору. Для ответчика не должно иметь значение, в чью пользу необходимо перечислять денежные средства с целью прекращения своего обязательства по кредитному договору.

Учитывая изложенное, договор цессии соответствует требованиям закона и оснований для его признания недействительным не имеется.

Таким образом, ввиду не установления признаков нарушения обществом прав и законных интересов ФИО2, как потребителя, оценив установленные по делу доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу, что его встречные исковые требования являются необоснованными и удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд,

р е ш и л:

В удовлетворении иска ООО «Нерис» к ФИО2 о взыскании денежных средств по кредитному договору, отказать.

В удовлетворении встречного иска ФИО2 к ООО «Нерис», ПАО «Сбербанк России» о признании частично недействительным договора цессии, отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме с подачей апелляционной жалобы через Ракитянский районный суд.

Судья Л.П. Белашова

.
.

.