Решение № 2-3971/2020 2-3971/2020~М-2958/2020 М-2958/2020 от 22 сентября 2020 г. по делу № 2-3971/2020

66RS0001-01-2020-003319-46 Мотивированное
решение изготовлено

2-3971/2020 22.09.2020

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

17.09.2020

Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга в составе:

председательствующего судьи Огородниковой Е. Г.,

при секретаре Тимофеевой Е. О.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Дильшнайдера <ФИО>7 к ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области, ФСИН России о взыскании компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области, просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб.

В обоснование исковых требований ФИО1 указал, что с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а также с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ он будучи осужденный к пожизненному лишению свободы содержался в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области.

В период нахождения истца в вышеназванном учреждении, к нему при передвижении по территории СИЗО-1 и при каждом выводе из камеры применялись спецсредства (наручники) без предусмотренных законом оснований.

Как указывает истец, вышеуказанным ему был причинен моральный вред, выраженный в физических и нравственных страданиях.

В ходе рассмотрения дела в качестве соответчика был привлечен ФСИН России.

В судебном заседании, проведенном с использованием системы видеоконференц-связи, истец исковые требования поддержал, просил иск удовлетворить, дал пояснения аналогичные вышеизложенному.

Представители ответчиков, представитель 3 лица с исковыми требованиями истца не согласились, просили в иске истцу отказать.

Заслушав пояснения участников процесса, свидетелей, изучив материалы дела, приходит к следующему выводу.

Согласно ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав, законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Исходя из положений ст. ст. 151, 1069, 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации для наступления деликтной ответственности казны Российской Федерации по настоящему спору должно быть доказано наличие следующих обстоятельств - наступление вреда, противоправность причинителя вреда, причинная связь между двумя первыми элементами, а также вина причинителя. Отсутствие одного из названных элементов является основанием для отказа в иске.

Судом установлено и не оспорено сторонами, что истец с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ содержался в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области (л.д. 33).

Как указывает в своем исковом заявлении истец, в указанный период к нему при передвижении по территории ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области (далее СИЗО-1) и при каждом выводе из камеры применялись спецсредства (наручники) без предусмотренных законом оснований.

По изложенным истцом доводам, суд приходит к следующему.

Согласно ст. 30 Закона Российской Федерации «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» сотрудник уголовно-исполнительной системы имеет право лично или в составе подразделения (группы) применять специальные средства в следующих случаях:

1) для отражения нападения на работников уголовно-исполнительной системы, осужденных, лиц, заключенных под стражу, и иных лиц;

2) для пресечения преступлений;

3) для пресечения физического сопротивления, оказываемого осужденным или лицом, заключенным под стражу, сотруднику уголовно-исполнительной системы;

4) для пресечения неповиновения или противодействия законным требованиям сотрудника уголовно-исполнительной системы, связанных с угрозой применения насилия, опасного для жизни или здоровья;

5) для пресечения массовых беспорядков в учреждении, исполняющем наказания, следственном изоляторе, на объектах, находящихся под охраной и надзором сотрудников уголовно-исполнительной системы;

6) для пресечения групповых нарушений, дезорганизующих деятельность учреждения, исполняющего наказания, следственного изолятора;

7) для освобождения насильственно удерживаемых лиц, захваченных зданий, сооружений, помещений и транспортных средств;

8) при конвоировании, охране или сопровождении осужденных и лиц, заключенных под стражу, осуществлении надзора за осужденными, отбывающими наказание в колониях-поселениях, если они своим поведением дают основание полагать, что намерены совершить побег либо причинить вред окружающим или себе;

9) при попытке насильственного освобождения осужденных и лиц, заключенных под стражу, из-под охраны при конвоировании;

10) для задержания осужденных, лиц, заключенных под стражу, и иных лиц при наличии достаточных оснований полагать, что они могут оказать вооруженное сопротивление;

11) для задержания осужденных и лиц, заключенных под стражу, совершивших побег из-под стражи или из учреждения, исполняющего наказания, а также для пресечения побега;

12) для защиты охраняемых объектов уголовно-исполнительной системы, блокирования движения групп граждан, совершающих противоправные действия на территориях учреждений, исполняющих наказания, следственных изоляторов, прилегающих к ним территориях, на которых установлены режимные требования

Сотрудник уголовно-исполнительной системы имеет право применять в том числе наручники и иные средства ограничения подвижности - в случаях, предусмотренных пунктами 2 - 6 и 8 - 11 части первой настоящей статьи. При отсутствии средств ограничения подвижности сотрудник уголовно-исполнительной системы вправе использовать подручные средства связывания.

В соответствии с п. 13 приказа Минюста России от 11.07.2006 № 250 «Об утверждении Инструкции о приеме, регистрации и проверке в учреждениях и органах Уголовно-исполнительной системы сообщений о преступлениях и происшествиях» сообщения о преступлениях регистрируются в книге регистрации сообщений о преступлениях, а информация о происшествиях - в журнале регистрации информации о происшествиях (приложение 3).

Согласно справки ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области от 18.06.2020, предоставить информацию за вышеуказанные истцом периоды по применению специальных средств в отношении ФИО1, предоставить невозможно, так как книги регистрации сообщений о преступлениях, журналы регистрации информации о происшествиях, содержащие данную информацию уничтожены в установленном порядке по истечению сроков их хранения (5 лет, пп. «в, я» п. 1277, п. 1282, пп. «к» п. 1290 перечня документов, образующихся в деятельности Федеральной службы исполнения наказаний, органов, учреждений и предприятий уголовно-исполнительной системы, утвержденного Приказом ФСИН от 21.07.2014 № 373). Факт уничтожения вышеназванных книг, журналов подтверждается и представленными стороной ответчика актами об уничтожении журналов (л.д. 40-47).

На основании ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Исходя из содержания и смысла указанной нормы, в том числе на истца возложена обязанность представить суду доказательства, подтверждающие доводы о нарушении его прав.

Вместе с тем, истец не представил суду доказательств, подтверждающих его доводы о незаконном применении спецсредств, а потому судом данные доводы отклоняются как необоснованные.

Показания свидетелей <ФИО>4, <ФИО>5, <ФИО>6, допрошенных по ходатайству истца, подтвердивших факт необоснованного применения к ФИО1 спецсредств (наручников) в течение соответствующего срока пребывания в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области, суд отклоняет, поскольку данные свидетели заинтересованы в положительном для истца исходе дела, так как длительное время отбывают наказание вместе с истцом в одном исправительном учреждении.

Кроме того, как следует из представленных ответчиком справок по карточке формы № на указанных лиц, <ФИО>4 в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ не находился/не содержался в СИЗО-1; <ФИО>5 в период его содержания в СИЗО-1 с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ не содержался с истцом в одной камере, в связи с чем, по убеждению суда, непосредственным очевидцем каких-либо действий являться не мог. Как пояснил представитель ответчика передвижение по территории (вывод на прогулки, помывки) осуществляется покамерно; <ФИО>6 не смог указать существенные для настоящего обстоятельства, а именно период нарушения прав истца.

Кроме того, суд отмечает, что п. 3 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплена презумпция разумности и добросовестности действий субъектов гражданского права. В случае установления факта злоупотребления правом суд с учетом характера и последствий допущенного нарушения отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Именно не обращение ФИО1 в суд за защитой нарушенных прав в течение столь длительного периода (с декабря 2009 года по май 2020 года, более 10 лет и с декабря 2011 года по май 2020 года, более 8 лет) привело к невозможности исследования судом юридически значимых обстоятельств и доказательств, вследствие уничтожения необходимых документов по истечению срока их хранения.

Более того, как установлено судом и не опровергнуто истцом, ФИО1 не обращался с жалобами на условия содержания в камерах ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области в заявленный им в иске период к руководителю/сотрудникам ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области, к прокурору в сфере надзора за исполнением законов администрациями органов и учреждений, исполняющих наказание, к Уполномоченному по правам человека, не обжаловал в судебном порядке действия (бездействие) должностных лиц или органов государства, если полагал нарушенными его права и свободы. Иного судом не установлено.

В отсутствие доказательств, подтверждающих незаконное применение спецсредств в отношении ФИО1 в заявленный им период в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области, суд приходит к выводу о том, что вышеизложенные доводы истца о незаконном применении спецсредств в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области своего подтверждения не нашли.

Учитывая, что с момента нахождения ФИО1 в СИЗО-1, прошло более 8 лет и 10 лет соответственно, а необходимые для подтверждения или опровержения заявленных требований истца достаточные, относимые и допустимые доказательства уничтожены в связи с истечением сроков их хранения, а представленные доказательства, как в совокупности, так и по отдельности не свидетельствуют о допущенных со стороны ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области нарушениях, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения заявленных исковых требований ФИО1

Кроме того, суд отмечает, что длительное необращение истца в суд с требованиями о компенсации морального вреда по указанным им в исковом заявлении обстоятельствам, свидетельствует о его процессуальной незаинтересованности, что также подтверждает выводы суда об отсутствии оснований для удовлетворения требований истца, не представившего доказательства в обоснование своей позиции в нарушение ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст.ст. 56, 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении искового требования Дильшнайдера <ФИО>8 к ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области, ФСИН России о взыскании компенсации морального вреда, отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме через Верх-Исетский районный суд г.Екатеринбурга.

Судья: