Апелляционное определение № 33-2053/2025 33-94/2026 от 28 января 2026 г.

УИД 13RS0019-01-2025-000851-44

Судья Чугунова Л.М. № 2-640/2025

Докладчик Солдатов М.О. № 33-94/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия в составе:

председательствующего Верюлина А.В.,

судей Ионовой О.Н., Солдатова М.О.,

при секретаре Пахомовой А.Г.,

рассмотрела в открытом судебном заседании 29 января 2026 г. в г. Саранске гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора купли-продажи квартиры и применении последствий недействительности сделки по апелляционной жалобе представителя ответчика ФИО3 на решение Рузаевского районного суда Республики Мордовия от 8 октября 2025 г.

Заслушав доклад судьи Солдатова М.О., судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия

установила:

ФИО1 обратился в суд с названным иском к ФИО2 Заявленные требования истец мотивировал тем, что был введен в заблуждение мошенниками (неустановленными следствием лицами), которые запугали его привлечением к уголовной ответственности, изъятием квартиры в пользу вооруженных сил Украины, созданием проблем его родственникам и убедили в необходимости совершения сделки купли-продажи принадлежащей ему квартиры. Он в силу возраста и сильного психологического давления, поверив этим лицам, четко выполняя указания, связался с риэлтором по номеру, который ему дали. Под влиянием обмана, введения в заблуждение, а также находясь в состоянии неспособном отдавать отчет своим действиям, совершил сделку купли-продажи принадлежащей ему квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, получив денежные средства в размере 800 000 руб., которые он перевел мошенникам, после чего постепенно стал осознавать произошедшее. По данному факту возбуждено уголовное дело, виновные лица по которому не установлены. Считает, что при заключении договора купли-продажи квартиры он был обманут и введен в заблуждение, в связи с чем формирование его воли происходило не свободно, на него было оказано воздействие, реального намерения передачи в собственность ответчика спорного имущества он не имел, что свидетельствует о недействительности сделки. Спорное жилое помещение является для него единственным жильем, в котором он проживает до настоящего времени.

На основании изложенного, просил признать договор от 6 мая 2025 г. купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, недействительным, применить последствия недействительности указанной сделки, возвратив ему указанную квартиру, прекратить право собственности ответчика ФИО2 на данную квартиру, взыскав с ответчика расходы по оплате государственной пошлины.

Решением Рузаевского районного суда Республики Мордовия от 8 октября 2025 г. исковые требования ФИО1 удовлетворены.

Постановлено признать недействительным договор купли-продажи от 6 мая 2025 г., заключенный между ФИО1 и ФИО2, в отношении квартиры с кадастровым номером <№>, расположенной по адресу: <адрес>.

Применить последствия недействительности договора купли-продажи от 6 мая 2025 г., заключенного между ФИО1 и ФИО2, в отношении квартиры с кадастровым номером <№>, расположенной по адресу: <адрес>:

возвратить ФИО1 квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, с кадастровым номером <№>, прекратив право собственности ФИО2 на указанную квартиру;

взыскать с ФИО1 в пользу ФИО2 денежные средства в размере 800 000 руб., полученные им по договору купли-продажи квартиры с кадастровым номером <№>, расположенной по адресу: <адрес>, от 6 мая 2025 г.

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 расходы по уплате государственной пошлины в размере 31 000 руб.

По вступлению решения суда в законную силу отменить меры по обеспечению иска, принятые определением судьи Рузаевского районного суда Республики Мордовия от 27 мая 2025 г., в виде запрета:

ФИО2 вселяться в квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, вселять в указанную квартиру других лиц, производить в квартире, расположенной по адресу: <адрес>, строительные работы по ремонту квартиры, замене сетей водоснабжения, электроснабжения, газоснабжения, теплоснабжения, демонтажу и замене входной двери, межкомнатных дверей, напольного покрытия, потолочного покрытия, демонтажу межкомнатных перегородок, демонтажу настенного покрытия и иных строительных работ;

Отделению по вопросам миграции отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации по Рузаевскому муниципальному району регистрировать по месту жительства других лиц в квартире, расположенной по адресу: <адрес>;

Управлению Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Мордовия производить регистрацию перехода права собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней представитель ответчика ФИО3 просит отменить обжалуемое решение, принять по делу новое решение, которым отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1 в полном объеме. Указывает, что судом необоснованно положено в основу обжалуемого решения заключение судебной психолого-психиатрической экспертизы №656 от 21 августа 2025 г., при том что при ее назначении, проведении и оформлении результатов допущен целый ряд нарушений, исключающих оценку этого заключения как допустимого доказательства по делу. Так заключение построено на субъективных жалобах и объяснениях самого ФИО1, необходимые инструментальные исследования (МРТ, КТ головного мозга) не проводились, что делает постановку диагноза «Органическое расстройство личности» не соответствующим стандартам доказательной медицины. Как она сама, так и ее доверитель фактически были лишены возможности присутствовать при проведении экспертизы, что привело к существенному нарушению их процессуальных прав. Про производстве экспертизы были нарушены специальные требования к составу экспертной комиссии, а именно отсутствовал специалист по неврологическим заболеваниям, необходимость участия которого была обусловлена поставленным диагнозом. Также не была надлежащим образом подтверждена квалификация экспертов, проводивших экспертизу. Должным образом не соблюдена форма заключения экспертизы: отсутствует полное наименование экспертного учреждения, отсутствует четкий раздел «обстоятельства дела», неполно описаны материалы, представленные на экспертизу, отсутствует систематизированное описание психического статуса, неполно описан соматический и неврологический статусы, нарушен порядок описания результатов экспериментально-психологического исследования, отсутствуют четкие ответы на поставленные судом вопросы, не приведены полные сведения об экспертах, отсутствуют печати на каждой странице заключения, нарушены требования к подписанию заключения, заключение представлено в не прошитом виде. Выводы экспертов о наличии у истца заболевания опровергаются тем фактом, что он продолжает работать охранником, т.е. занимается деятельностью, требующей концентрации внимания, памяти и ответственности. Судом проигнорированы собственноручно подписанные ФИО1 договор купли-продажи и расписка о получении денежных средств, при том, что условия договора содержат прямые гарантии понимания истцом значения своих действий и отсутствие давления. Свидетельские показания и видеозапись подтверждают адекватность и осознанность действий истца при совершении сделки. Суд должным образом не мотивировал свое согласие с выводами судебной психолого-психиатрической экспертизы, при том, что стороной ответчика представлена рецензия на нее, содержащая профессиональный анализ вышеуказанных нарушений. Судом оставлено без внимания, что истец не имеет фактической возможности возвратить ее доверителю денежные средства, что делает невозможным восстановление первоначального положения сторон по сделке. Судом не дана надлежащая оценка как добросовестности ее доверителя, так и явного злоупотребления правом со стороны истца, который не предпринял каких-либо попыток внесудебного урегулирования спора, создавал ложное впечатление о своей финансовой несостоятельности умалчивая о своем трудоустройстве, выборочно оспаривал только одну из сделок, совершенных под влиянием мошенников. Также судом оставлены без внимания пояснения истца, данные в рамках уголовного дела, где он указывал, что намеренно умолчал о том, что действовал под влиянием мошенников, что бесспорно свидетельствует о том, что он понимал значение своих действий.

В возражениях на апелляционную жалобу истец ФИО1 и старший помощник Рузаевского межрайонного прокурора Русяева О.И. полагают апелляционную жалобу подлежащей оставлению без удовлетворения, решение суда – без изменения.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика, ФИО4 в письменной позиции по делу поддержала доводы апелляционной жалобы ответчика, указав на неправильную квалификацию судом возникших между сторонами правоотношений, нарушение принципов состязательности и равноправия сторон при назначении и проведении экспертизы по делу, игнорирование доказательств, опровергающих выводы эксперта и недобросовестное поведения истца.

В судебное заседание ответчик ФИО2, прокурор не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, о причинах неявки суд не известили, доказательств в подтверждение наличия уважительных причин неявки суду не представили и отложить разбирательство дела суд не просили.

При таких обстоятельствах и на основании ч.3 ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) судебная коллегия пришла к выводу о возможности рассмотрения дела в отсутствие указанного лица.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на них, заслушав объяснения представителя ответчика ФИО3 и третьего лица ФИО4, поддержавших доводы апелляционной жалобы, истца ФИО1, его представителя ФИО5, возражавших относительно доводов апелляционной жалобы, рассмотрев дело в порядке ст.327.1 ГПК РФ в пределах доводов, изложенных в жалобе и возражениях, судебная коллегия приходит к следующему.

В силу положений п.1 ст.454 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Как установлено п.1 ст.166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (абзац первый п.1 ст.167 ГК РФ).

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (п.2 ст.167 ГК РФ).

Ничтожна сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства (абзац первый). Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость (абзац второй) (п.1 ст.171 ГК РФ).

В соответствии с положениями ч.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

Причины указанного состояния могут быть различными: болезнь, алкогольное или наркотическое опьянение, стресс и прочее состояние гражданина, лишающее его возможности правильно выразить свою волю.

При этом не имеет правового значения дееспособность лица, поскольку тот факт, что лицо обладает полной дееспособностью, не исключает наличия порока его воли при совершении сделки.

Согласно п.3 ст.177 ГК РФ, если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим п.1 ст.171 настоящего кодекса.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО1 на праве собственности с 15 января 2010 г. (запись регистрации <№>) принадлежала квартира с кадастровым номером <№> площадью 29,6 кв.м., расположенная по адресу: <адрес>. Указанная квартира была приобретена им на основании договора купли-продажи от 12 декабря 2009 г.

6 мая 2025 г. ФИО1 (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключили договор купли - продажи вышеуказанной квартиры. Продажная цена квартиры составила 800 000 руб., продавец получил оговоренную сумму до подписания настоящего договора, что подтверждается как подписью ФИО1 в договоре, так и выданной им распиской в получении денежных средств. Данное обстоятельство сторонами при рассмотрении дела признавалось и не оспаривалось.

По сведениям ЕГРН с 12 мая 2025 г. собственником квартиры с кадастровым номером <№>, расположенной по адресу: <адрес>, является ФИО6

На момент рассмотрения дела истец ФИО1 зарегистрирован и продолжает проживать по адресу: <адрес>.

8 мая 2025 г. по заявлению ФИО1 следственным отделом ОМВД по Рузаевскому муниципальному району возбуждено уголовное дело <данные изъяты> по признакам преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 Уголовного кодекса Российской Федерации, в отношении неизвестных лиц о хищении у ФИО1 денежных средств в размере 1 822 000 руб. в период с 25 апреля 2025 г. по 8 мая 2025 г.

Как следует из протокола допроса потерпевшего от 8 мая 2025 г. ФИО1 25 апреля 2025 г. на номер телефона <№> позвонил мужчина, представившись сотрудником социальной защиты, и спросил, приходило ли ему заказное письмо из социальной защиты. ФИО1 ответил, что письмо не приходило, на что звонивший мужчина сказал, что письмо находится в архиве и ему необходимо назвать код, который придет на его телефон смс-сообщением. ФИО1 сообщил указанный код, однако, откуда пришло смс-сообщение он пояснить не смог, все смс-сообщения, которые приходили, он удалил. Впоследствии ФИО1 позвонил мужчина, преставившийся сотрудником центрального банка, который пояснил, что он сообщил код мошенникам, оформляющим на его имя кредит. Для пресечения данных действий мужчина сказал, чтобы ФИО1 с ним сотрудничал и никому об этом не говорил, также пояснил, что необходимо все возможные денежные средства, которые он сможет найти, путем продажи имущества и оформления кредитов, перевести на безопасные счета, чтобы аннулировать указанные заявки на кредиты, поданные мошенниками от его имени. После ФИО1 общался с лицом, представившимся сотрудником следственного комитета Российской Федерации, которое пояснило, что ему необходимо следовать указаниям сотрудника центрального банка для пресечения действий мошенников. С указанными мужчинами ФИО1 общался в мессенджере «WhatsApp», начал искать денежные средства, которые необходимо было перевести на безопасные счета. В собственности у ФИО1 имелся автомобиль <данные изъяты>, государственный регистрационный знак <№>, который он решил продать, в связи с чем указанные лица выставили объявление на сайте «Авито». Указанный автомобиль ФИО1 продал ФИО7 за 700 000 руб., которые ФИО1 по указанию вышеуказанных лиц через банкомат ПАО Сбербанк внес на банковскую карту <№>, указанную вышеназванными лицами. 29 апреля 2025 г. по указанию тех же лиц ФИО1 заключил кредитный договор с ВТБ Банк (ПАО) на сумму 368 000 руб., которые он получил наличными и через банкомат ПАО Сбербанк внес на банковскую карту <№>. В течение нескольких дней ФИО1 общался с вышеназванными лицами, которые велели продать принадлежащую ему квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, за 800 000 руб., после продиктовали ФИО1 номер телефона, принадлежащий агенту по недвижимости ФИО4, с которой он связался по поводу продажи квартиры. 6 мая 2025 г. был заключен договор купли-продажи спорной квартиры, ФИО4 передала ему денежные средства в размере 800 000 руб. Также ФИО1 пояснил, что перед заключением указанной сделки ФИО4 длительное время спрашивала его, не с мошенниками ли он общается и ни они ли просят его продать принадлежащую ему квартиру, однако, ФИО1 про мошенников ей не сказал, так как неизвестные лица указали никому ничего не говорить. 8 мая 2025 г. ФИО1 по указанию тех же лиц внес денежные средства в размере 800 000 руб. тремя частями на банковскую карту <№> через банкомат ПАО Сбербанк, зайдя в мобильный банк ПАО Сбербанк, введя логин и пароль, который ему сообщали указанные лица, и прикладывая мобильный телефон к банкомату. После внесения всех денежных средств ФИО1 позвонил сотруднику центрального банка в мессенджере«WhatsApp», однако, ему ответил ранее неизвестный мужчина, который пояснил, что он не в курсе никаких переводов. В указанный момент ФИО1 понял, что его обманули мошенники. За указанное время ФИО1 поступали вызовы с абонентских номеров: <№>.

Из протокола осмотра предметов (документов) от 8 мая 2025 г. следует, что объектом осмотра являлся мобильный телефон марки «Samsung», принадлежащий ФИО1 При визуальном осмотре внутренней памяти указанного телефона, а именно журнала вызовов, обнаружены вызовы с абонентских номеров: <№>. При изучении приложения «WhatsApp» обнаружены переписки с абонентскими номерами: <№>. Также на поверхности стола обнаружены чеки о внесении наличных, согласно которым: 28 апреля 2025 г. в 18 часов 35 минут внесены наличные денежные средства в размере 270 000 руб. и в 18 часов 38 минут внесены наличные денежные средства в размере 425 000 руб. на банковскую карту <№> через банкомат <данные изъяты> ПАО Сбербанк, расположенный по адресу: <...>; 29 апреля 2025 г. в 12 часов 45 минут внесены на банковскую карту <№> денежные средства в размере 327 000 руб. через банкомат ATM <данные изъяты> Сбербанк, расположенный по адресу: <...>; 8 мая 2025 г. в 10 час. 44 мин. внесение денежных средств в размере 350 000 руб., в 10 час. 49 мин. в размере 445 000 руб. и в 10 час. 53 мин. в размере 5000 руб. на банковскую карту <№> через банкомат <данные изъяты> ПАО Сбербанк, расположенный по адресу: <...>. Также обнаружен кредитный договор ПАО <№> от 29 апреля 2025 г. на имя ФИО1, по которому 29 апреля 2025 г. ФИО1 выданы наличные денежные средства в размере 323 000 руб.

По делу установлено, что все денежные средства, полученные по договору купли-продажи квартиры от 8 мая 2025 г, договору купли-продажи автомобиля от 28 апреля 2025 г. и кредитному договору, ФИО1 перевел через банкоматы ПАО Сбербанк, по указанию неизвестных ему лиц на указанные ими счета.

Согласно сообщению начальника следственного отдела ОМВД по Рузаевскому муниципальному району 8 июля 2025 г. уголовное дело №<№> по признакам преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 Уголовного кодекса Российской Федерации, по факту мошенничества, совершенного в отношении ФИО1, приостановлено в связи с не установлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

Допрошенные судом первой инстанции в качестве свидетелей ФИО8, оказывающая посреднические услуги по продаже недвижимости; ФИО9, по просьбе ФИО4 проверявший квартиру ФИО1, и его самого на предмет обременений, задолженности, банкротства; ведущий специалист Государственного автономного учреждения Республики Мордовия «Многофункциональный центр предоставления государственных и муниципальных услуг» по Рузаевскому муниципальному району ФИО10 показали суду об адекватности действий истца на всех стадиях оформления сделки купли-продажи квартиры, разумной мотивировки необходимости продажи квартиры, отрицании действий под влиянием третьих лиц, наличии иного жилья наряду с продаваемой квартирой.

Установлено, что ФИО1 на учете у врачей психиатра, нарколога не состоит и не наблюдается

По сведениям ГКУ «Социальная защита населения по Рузаевскому району Республики Мордовия» истец ФИО1 в базе данных учреждения как недееспособный не значится, опека, инвалидность не устанавливалась.

Определением районного суда от 12 августа 2025 г. по делу назначена судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам ГБУЗ Республики Мордовия «Мордовская республиканская клиническая психиатрическая больница».

Согласно заключению комиссии экспертов №656 от 21 августа 2025 г. ФИО1 <данные изъяты>

Судом первой инстанции был допрошен член комиссии экспертов - эксперт-докладчик ФИО11, которая пояснила, что на экспертное исследование явился один ФИО1, никому из лиц, участвующих по делу, отказано в присутствии не было. Заключение по результатам комиссионного обследования подготовлено в соответствии с учетной формой № 100/у-03, утвержденной приказом Министерства здравоохранения РФ от 26 октября 2020 г. № 1149н, подписано всеми членами экспертной комиссии после обсуждения. Время для психиатрического обследования не регламентировано, обследование проводится столько, сколько необходимо эксперту, время беседы с экспертом-психологом не может составлять менее 1,5 часов, при этом все эксперты задают подэкспертному необходимые вопросы. Используемые в ходе обследования тесты и иные материалы хранятся в учреждении, передаются по требованию. Узкий специалист вызывается для экспертного обследования, в случае, когда есть диагностическая необходимость. В случае с ФИО1 необходимости для участия в обследовании узких специалистов, в том числе невролога, не возникло, поскольку симптомов неврологических заболеваний не выявлено. В дополнительных методах исследования (МРТ, КТ и пр.) также необходимости не возникло по аналогичной причине. В процессе обследования у ФИО1 было выявлено психическое заболевание, которое послужило почвой для описанного психологического состояния. При этом не было выявлено фантазирования, противоречий в объяснениях.

Стороной ответчика на указанное заключение комиссии экспертов №656 от 21 августа 2025 г. была представлена рецензия №162/Р/09/25 от 29 сентября 2025 г., выполненная специалистом ООО «Независимый экспертно-правовой центр ЛЕГА» ФИО12, где приводятся суждения о том, что в заключении комиссии экспертов от 21 августа 2025 г. №656, выполненного ГБУЗ Республики Мордовия «Мордовская республиканская клиническая психиатрическая больница» не подтверждена документально информация о том, что эксперты имеют соответствующую квалификацию и обладают навыками в организации и проведении судебной экспертизы; время комиссионного освидетельствования недостаточно для проведения экспертного обследования; указанный документ не соответствует требованиям ст.25 Федерального закона от 31 мая 2001 г. №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»; в заключении отсутствует надлежащее описание соматического и неврологического статуса подэкспертного, в состав комиссии не входит врач по специальности «Неврология», в чью компетенцию входит оценка сомато-неврологического состояния подэкспертного; выводы заключения не подтверждены объективными данными; в заключении не указаны достоверные и надежные методики для оценки степени выраженности нарушений познавательной и эмоционально-волевой сфер (когнитивных, интеллектуальных и мнестических нарушений) у подэкспертного на юридически значимый момент; выводы носят недостоверный характер с опорой на собственное мнение и без научного обоснования их достоверности. В связи с изложенным рецензент пришел к выводу, что заключение комиссии экспертов от 21 августа 2025 г. не соответствует критериям достоверности и объективности, а также требованиям Федерального закона от 31 мая 2001 г. №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и Приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от 12 января 2017 г. №3н «Об утверждении Порядка проведения судебно-психиатрической экспертизы».

Принимая решение об удовлетворении исковых требований ФИО1, суд первой инстанции, исходил из того, что ФИО1, несмотря на наличие волеизъявления на продажу спорной квартиры ФИО2, в момент заключения договора купли-продажи квартиры от 6 мая 2025 г. находился в таком состоянии, при котором он не мог понимать значение своих действий и руководить ими, то есть, находясь под влиянием искаженной мотивации к ее совершению, стрессового состояния, сопровождавшегося психическим напряжением, снижением интеллектуального контроля этапности действий вследствие длительного целенаправленного психологического воздействия со стороны неизвестных лиц, что препятствовало пониманию им содержания и прогнозированию последствий совершаемых им действий, самостоятельному принятию решения и его последующей реализации, и в целом нарушало регуляцию его поведения. Несмотря на отсутствие вступившего в законную силу судебного акта, установившего мошеннические действия лиц, получивших денежные средства, материалами дела подтверждается, что действия по заключению оспариваемой сделки были совершены под влиянием неустановленных лиц.

Судебная коллегия соглашается с приведенными выводами суда первой инстанции, поскольку они основаны на совокупном исследовании имеющихся в деле доказательств, не противоречат действующему законодательству, подробно аргументированы в обжалуемом решении.

В рассматриваемой ситуации для разрешения вопроса о фактической способности лица в определенный момент (при совершении юридически значимого действия) понимать значение своих действий и руководить ими особенным средством доказывания выступает заключение судебной экспертизы.

Суд первой инстанции обоснованно принял заключение судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы в качестве относимого и допустимого доказательства, в связи с его соответствием критериям ясности, полноты, проведением экспертизы и составлением заключения квалифицированными и имеющими специальное образование в исследуемой области экспертами, исследованием необходимого и достаточного объема материалов гражданского дела.

В этой связи доводы апелляционной жалобы о том, что судом были нарушены положения ст.67 ГПК РФ, судебной коллегией отклоняются. Выводы экспертного заключения являются обоснованными, содержат исследовательскую часть, основаны на материалах гражданского дела. Нарушений требований закона при назначении и проведении экспертизы не допущено.

Доводы стороны ответчика о порочности судебной экспертизы, исходя из заключения специалиста (рецензии) <№>/Р/09/25 от 29 сентября 2025 г., отклоняются судебной коллегией, поскольку указанная рецензия не являются самостоятельным исследованием, а по своей сути, сводится к критическому, частному, субъективному мнению специалиста относительно заключения судебной экспертизы, не свидетельствует о его недостоверности и/или незаконности. Материалы дела в распоряжение специалиста не предоставлялись, об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения специалист судом не предупреждался.

Объективных доказательств, ставящих под сомнение выводы комиссии экспертов, суду не представлено. Вопреки доводам апелляционной жалобы вышеуказанное заключение экспертизы основано наряду с непосредственным опросом ФИО1 на результатах клинико-психопатологического исследования (исследование анамнеза болезни, исследование психического состояния, имеющихся симптомов психических расстройств) в сочетании с анализом данных сомато-неврологического состояния, экспериментально-психологического исследования. Экспертами изучались материалы настоящего гражданского дела, в которых среди прочего содержится медицинская документация истца.

Заключение комиссии экспертов содержит данные относительно образования, компетенции и стажа профессиональной деятельности экспертов - членов комиссии. По сведениям, имеющимся в открытом доступе в информационно -телекоммуникационной сети «Интернет» (Единая государственная информационная система в сфере здравоохранения, официальный сайт ГБУЗ Республики Мордовия «Мордовская республиканская клиническая психиатрическая больница») члены комиссии - эксперты ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО11 обладают необходимыми для проведения экспертизы специальными знаниями, что подтверждается сведениями об их квалификации и образовании, представленными по запросу суда апелляционной инстанции.

Представленные в материалы дела сведения о наличии у экспертов образования, прохождении процедур аккредитации специалистов, а также наличии необходимого практического опыта, позволяло привлечь указанных лиц в качестве экспертов по данному делу.

Заключение комиссии экспертов №656 от 21 августа 2025 г. соответствует форме № 100/у-03, утвержденной приказом Минздрава РФ от 26 октября 2020 г. № 1149Н.

Доводы апелляционной жалобы представителя ответчика о необоснованном определении диагноза истцу ввиду не привлечения к производству судебной экспертизы врача-невролога судебной коллегией отклоняются.

Как установлено ст.14 Федерального закона от 31 мая 2001 г. №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» руководитель государственного судебно-экспертного учреждения обязан в том, числе по получении постановления или определения о назначении судебной экспертизы поручить ее производство конкретному эксперту или комиссии экспертов данного учреждения, которые обладают специальными знаниями в объеме, требуемом для ответов на поставленные вопросы.

Согласно ст.15 Федерального закона от 31 мая 2001 г. №73-ФЗ руководитель вправе, в том числе возвратить без исполнения постановление или определение о назначении судебной экспертизы, представленные для ее производства объекты исследований и материалы дела, если в данном учреждении нет эксперта конкретной специальности, необходимой Материально-технической базы либо специальных условий для проведения исследований, указав мотивы, по которым производится возврат; ходатайствовать перед органом или лицом, назначившими судебную экспертизу, о включении в состав комиссии экспертов лиц, не работающих в данном учреждении, если их специальные знания необходимы для дачи заключения.

В соответствии со ст.ст. 16, 17 Федерального закона от 31 мая 2001 г. №73-ФЗ эксперт обязан составить мотивированное письменное сообщение о невозможности дать заключение и направить данное сообщение в орган или лицу, которые назначили судебную экспертизу, если поставленные вопросы выходят за пределы специальных знаний эксперта. Эксперт вправе ходатайствовать перед руководителем соответствующего государственного судебно-экспертного учреждения о привлечении к производству судебной экспертизы других экспертов, если это необходимо для проведения исследований и дачи заключения.

Вместе с тем необходимости привлечения к производству судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, иных специалистов ни комиссия экспертов, ни руководитель экспертного учреждения не заявляли. Более того, в ходе опроса судом первой инстанции член комиссии экспертов - эксперт-докладчик ФИО11 пояснила, что в данной ситуации необходимости для участия в обследовании невролога, не возникло, поскольку симптомов неврологических заболеваний не выявлено.

Сам по себе факт предоставления заключения в неподшитом виде, сомнений в его относимости и допустимости не вызывает, т.к. при опросе судом первой инстанции член экспертной комиссии ФИО11 подтвердила его содержание, нумерация страниц документа не нарушена, прерываний и накладок текста не имеется, документ содержит подписи членов комиссии и печать учреждения, после каждой из его структурных частей. Отсутствие подписей экспертов и печати учреждения на каждой страницы заключения, при ее наличии под разъяснением прав и предупреждении об уголовной ответственности и выводами, не опровергает заключения комиссии экспертов.

Как установлено судом сторона ответчика извещалась о времени и месте проведения экспертизы, представитель ответчика объясняет свое отсутствие нахождением в другом регионе, что не может рассматриваться как уважительная причина для переноса экспертного исследования, кроме того ответчик не был лишен возможности участвовать в нем лично, а также воспользоваться услугами иного представителя.

Судебная коллегия не усматривает оснований для удовлетворения ходатайства о назначении повторной судебной экспертизы ввиду отсутствия предусмотренных ч.2 ст.87 ГПК РФ объективных оснований. При этом несогласие с результатом экспертизы само по себе не свидетельствует о недостоверности заключения или его неполноте.

Вопреки доводам апелляционной жалобы материалами дела объективно подтверждается, что действия по заключению сделки с ответчиком ФИО2 истцом ФИО1 были совершены под влиянием неустановленных лиц. Об этом свидетельствует тот факт, что в течение короткого временного промежутка ФИО1 продал автомобиль (28 апреля 2025 г. за 700 000 руб.), принял на себя кредитные обязательства (в ВТБ Банк 29 апреля 2025 г. в размере 328 629 руб.), а также продал спорную квартиру, которая является для него постоянным местом жительства, по цене ниже кадастровой стоимости, размер которой по сведениям ЕГРН на май 2025 г. составляет 828 335 руб. (т.1 л.д.18) и без установления ее реальной рыночной стоимости.

Соответственно доводы стороны ответчика о том, что ФИО1 при заключении сделки действовал самостоятельно, вел себя осознанно, его воля на продажу недвижимости формировалась без какого-либо влияния со стороны и была направлена на получение неосновательного обогащения за счет покупателя квартиры подлежат отклонению, поскольку сводятся к выражению несогласия с произведенной судом оценкой представленных по делу доказательств и основаны на неправильном толковании материального закона.

Пояснения свидетелей и запись с видеокамеры, на основании которых, по мнению стороны ответчика, можно установить самостоятельный и осознанный характер действий истца в ходе заключения сделки, не опровергают выводов заключения комиссии экспертов. Свидетельскими показаниями в силу ч.1 ст.69 ГПК РФ могли быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения ФИО1, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним. Установление же на основании этих данных, факта наличия или отсутствия психического расстройства (или заболевания), иного расстройства и его степени требует именно специальных познаний, которыми, как правило, ни свидетели, ни суд не обладают.

Совершение сделки гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими (ст.177 ГК РФ) закон определяет как порок воли. Сами по себе положения данной статьи не требуют учета добросовестности контрагента. Так, для признания сделки, совершенной гражданином, недействительной по правилам п.1 указанной статьи этому гражданину (либо иному лицу, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате совершения сделки) необходимо доказать только то, что в момент ее совершения он находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы о том, что покупатель ФИО2 при заключении сделки действовал добросовестно не могут расцениваться как самостоятельное основание для отмены обжалуемого решения и отказа в удовлетворении иска ФИО1

Судебная коллегия по доводам апелляционной жалобы не усматривает в действиях стороны истца недобросовестность поведения или злоупотребление правом. Как установлено при рассмотрении дела ФИО1 не сообщил контрагенту всей информации о мотивах своих действий по причине длительного целенаправленного психологического воздействия на него неустановленных следствием лиц. Обращение в суд за защитой своих прав не может расцениваться как злоупотребление правом.

Признавая несостоятельными доводы представителя ответчика об отсутствии у истца денежных средств, необходимых для исполнения решения суда и отсутствии фактической возможности возвратить ее доверителю денежные средства, что делает невозможным восстановление первоначального положения сторон по сделке, судебная коллегия отмечает, что данное обстоятельство само по себе не свидетельствует о неисполнимости данного решения и не является основанием для отмены постановленного решения суда. Доказательств, подтверждающих наличие такого имущественного положения, которое могло бы сделать невозможным или затруднительным исполнение решения суда, не представлено. При этом решение суда о взыскании денежных средств может быть исполнено в исполнительном производстве, в рамках которого в самостоятельном порядке может быть решен вопрос об обращении взыскания на то или иное имущество должника.

В целом, приводимые в апелляционной жалобе представителя ответчика доводы об отсутствия оснований для признания сделки недействительной содержат ее собственные суждения относительно действующего законодательства и установленных по делу обстоятельств, не опровергают выводы суда первой инстанции, не свидетельствуют о существенных нарушениях норм материального и процессуального права при вынесении оспариваемого судебного акта.

Нарушения судом норм процессуального права, являющегося в соответствии с положениями части четвертой ст.330 ГПК РФ основанием для отмены решения суда первой инстанции вне зависимости от доводов апелляционной жалобы, не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия

определила:

решение Рузаевского районного суда Республики Мордовия от 8 октября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя ответчика ФИО3 – без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Первый кассационный суд общей юрисдикции (г. Саратов) через суд первой инстанции по правилам, установленным главой 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в течение трех месяцев.

Председательствующий А.В. Верюлин

Судьи О.Н. Ионова

М.О. Солдатов

Мотивированное апелляционное определение составлено 29 января 2026 г.

Судья М.О. Солдатов