Апелляционное постановление № 22-1532/2025 от 23 июля 2025 г.

Дело № 22–1532/2025 судья Борисова Д.Н.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

24 июля 2025 г. г. Тверь

Тверской областной суд в составе:

председательствующего судьи Сергуненко П.А.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Ворониной К.Р.,

с участием прокурора Тюфтиной Е.В.,

защитника адвоката Кузьмина А.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя ФИО5 на постановление Пролетарского районного суда г. Твери от 28 апреля 2025 г., которым

уголовное дело №№ по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ, возвращено прокурору Тверской области для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Мера пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении – оставлена без изменения.

Заслушав доклад председательствующего судьи Сергуненко П.А., изложившего обстоятельства дела, содержание апелляционного представления, представленные на него возражения и отзыв, выступление прокурора, поддержавшего доводы апелляционного представления, мнение защитника, полагавшего постановление законным и обоснованным, поддержавшего возражения на апелляционное представление, суд апелляционной инстанции

установил:

06 марта 2025 г. уголовное дело по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, с утверждённым прокурором обвинительным заключением, в порядке ст. 222 УПК РФ поступило в Пролетарский районный суд г. Твери

28 апреля 2025 г. судом, на основании ч. 1 ст. 237 УПК РФ, принято решение о возвращении уголовного дела прокурору.

В апелляционном представлении государственный обвинитель просит постановление суда первой инстанции отменить, передать уголовное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда. Доводы мотивирует тем, что органами предварительного расследования ФИО1 обвиняется в мошенничестве, то есть хищении чужого имущества путем обмана, совершенном лицом с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере. Вопреки выводам суда, ФИО1 вменено хищение денежных средств, принадлежащих <данные изъяты>, в размере 8 249 943 рублей 46 копеек на которые должно было быть закуплено оборудование у завода-изготовителя ООО «<данные изъяты>». В хищении денежных средств путем уменьшения затрат на выполнение работ и внесения сведений в акты выполненных работ ФИО1 не обвиняется. Фактически в распоряжении ФИО1 оказалась денежная сумма 8 249 943,46 руб., на эту сумму ООО «<данные изъяты>» осуществило поставку оборудования и программного обеспечения в ООО «<данные изъяты>». По условиям контракта оборудование и программное обеспечение должно было быть приобретено у завода-изготовителя ООО «<данные изъяты>», однако руководитель ООО «<данные изъяты>» не приобретал поставленное оборудование у указанного завода-изготовителя, а в отчетных документах указал, что оборудование приобретено у ООО «<данные изъяты>» и получил от ООО «<данные изъяты>» оплату в размере 8 249 943,46 руб. Оплата указанной суммы денежных средств произведена на основании актов выполненных работ, в которые внесены недостоверные сведения о заводе-изготовителе.

Учитывая положения ст. 237 УПК РФ, а также постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», уголовное дело подлежит возврату прокурору только в случае, если допущенные на предварительном следствии нарушения не устранимы в ходе судебного разбирательства. В соответствии с п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» мошенничество, то есть хищение чужого имущества, совершенное путем обмана или злоупотребления доверием, признается оконченным с момента, когда указанное имущество поступило в незаконное владение виновного или других лиц, и они получили реальную возможность (в зависимости от потребительских свойств этого имущества) пользоваться или распорядиться им по своему усмотрению. Как следует из обстоятельств дела, денежные средства, принадлежащие <данные изъяты> в размере 8 249 943 рублей 46 копеек перечислены ООО «<данные изъяты>» на расчетный счет ООО «<данные изъяты>», директором которого является ФИО1, который получил тем самым реальную возможность пользоваться или распоряжаться ими по своему усмотрению. Субъективная сторона хищения характеризуется прямым умыслом корыстным мотивом, предполагающим желание виновного обогатиться самому или обогатить других лиц, в обогащении которых он заинтересован. Вопреки выводам суда, обвинительное заключение содержит сведения о наличии в действиях ФИО1 корыстного умысла. Доказательства, свидетельствующие об обратном, в материалах уголовного дела отсутствуют. В связи с этим, нарушений требований закона, исключающих возможность постановления судом приговора или иного решения, по делу не допущено. Возвращение уголовного дела прокурору влечет нарушение разумных сроков уголовного судопроизводства, предусмотренных ст. 6.1 УПК РФ.

В возражениях на апелляционное представление защитник подсудимого ФИО1 адвокат Кузьмин А.А. просит постановление суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционное представление без удовлетворения. Считает доводы представления необоснованными. Суд верно указал, что в обвинением не раскрыто, какая часть денежной суммы из инкриминируемой ФИО1 в 8249943,46 руб. составляет размер похищенного путем умышленной закупки, поставки и монтажа оборудования и программного обеспечения не соответствующих проектной документации. Указание в обвинительном заключении в этой части носят противоречивый характер. Доводы представления о том, что оплата вышеуказанной денежной суммы произведена на основании актов выполненных работ, в которые внесены недостоверные сведения о заводе изготовителе, не соответствуют материалам дела. Акты выполненных работ не предполагают и не содержат сведений о заводе-изготовителе оборудования. Вышеуказанные обстоятельства относятся к определению размера ущерба, то есть являются обстоятельством, подлежащим доказыванию по уголовному делу в соответствии с п.п. 1-4 ч. 1 ст. 73 УПК РФ. Согласно обвинительного заключения, ФИО7 обвиняется в хищении денежных средств на общую сумму 8249943,46 руб. В ходе расследования назначена и проведена финансово-экономическая судебная экспертиза, согласно выводам которой, стоимость оборудования и программного обеспечения, принятого заказчиком на основании ежемесячных актов приемки выполненных работ по форме КС-2 составляет 9105268 рублей, оборудование должно было быть закуплено у ООО «<данные изъяты>». В ходе допроса эксперт ФИО8, проводившая данную экспертизу, произвела дополнительные расчеты и показала, что стоимость оборудования и программного обеспечения, которое должно быть закуплено у ООО «<данные изъяты>» составляет иную сумму. Таким образом, сумма ущерба указанная в обвинительном заключении противоречит сумме указанной в заключении финансово-экономической судебной экспертизы. Указанное позволяет констатировать, что в ходе расследования размер ущерба не установлен. Ссылаясь на п.3 Постановления Пленума ВС РФ № 39 от 17.12.2024 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», полагает, что объективная сторона инкриминируемого ФИО1 преступления и другие существенные обстоятельства в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительном заключении не раскрыты, обвинительное заключение составлено с нарушением требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного обвинительного заключения.

В отзыве на апелляционное представление представитель потерпевшего <данные изъяты> по доверенности ФИО9 полагает апелляционное представление мотивированным и обоснованным, просит постановление суда первой инстанции отменить. Ссылаясь на постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2024 №39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору» и поддерживая доводы, изложенные в апелляционном представлении, считает, что выводы, изложенные в обвинительном заключении, соответствуют фактическим обстоятельствам расследованного преступления, подтверждаются объективными доказательствами, полученными в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом. Изложенные в обвинительном заключении доказательства подтверждают событие преступления и его состав, а также виновность подсудимого в совершении преступления. Суд имел возможность исследовать и сопоставить все доказательства по делу, принять законное обоснованное решение без возвращения уголовного дела прокурору.

Проверив представленные материалы, выслушав участвовавших в деле лиц, обсудив доводы апелляционного представления и представленные на него возражения и отзыв, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

По смыслу статьи 54 Конституции Российской Федерации, во взаимосвязи с положениями части второй статьи 2, статей 3 и 8 УК Российской Федерации, частей первой и второй статьи 1, статей 24, 27 и 73 УПК Российской Федерации нормы уголовного закона служат материально-правовой предпосылкой для уголовно-процессуальной деятельности: подозрение или обвинение в совершении преступления должны основываться лишь на положениях уголовного закона, определяющего преступность деяния, его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия, закрепляющего все признаки состава преступления, наличие которых в деянии, будучи единственным основанием уголовной ответственности, подлежит установлению только в надлежащем, обязательном для суда, прокурора, руководителя следственного органа, следователя, дознавателя и иных участников уголовного судопроизводства процессуальном порядке (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2011 года № 16-П, от 19 ноября 2013 года № 24-П и от 8 ноября 2016 года № 22-П).

В силу статей 49, 118, 120, 121 и 122 Конституции Российской Федерации и конкретизирующих их статей 1, 5, 15 и 16 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 года № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» признание лица виновным в совершении преступления составляет исключительную компетенцию судебной власти, а судьи как ее представители при осуществлении правосудия подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону и потому рассмотрение судом находящихся в его производстве дел предполагает наличие у него возможности самостоятельно, независимо от чьей бы то ни было воли, по своему внутреннему убеждению оценить обстоятельства конкретного дела, не вторгаясь в функцию обвинения, и выбрать подлежащую применению норму права, равно как и наличие обязанности вынести на этой основе правосудное решение по делу при соблюдении процедуры, гарантирующей реализацию процессуальных прав участников судопроизводства. Поскольку правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости и обеспечивает эффективное восстановление в правах, законодатель, устанавливая порядок его отправления, обязан предусмотреть механизм (процедуру), который гарантировал бы вынесение правосудных, т.е. законных, обоснованных и справедливых, судебных решений.

Указанная в обвинительном заключении, обвинительном акте или обвинительном постановлении квалификация содеянного может рассматриваться лишь в качестве предварительной. Окончательная же юридическая оценка деяния осуществляется именно судом. Разрешая уголовное дело, суд формулирует выводы об установленных фактах, о подлежащих применению в деле нормах права на основе исследованных в судебном заседании доказательств. При этом неправильное применение положений Общей и Особенной частей Уголовного кодекса Российской Федерации, неправильная квалификация судом фактически совершенного обвиняемым деяния, а потому неверное установление основания уголовной ответственности и назначения наказания (хотя и в пределах санкции примененной статьи) влекут вынесение неправосудного приговора, что недопустимо в правовом государстве, императивом которого является верховенство права, и снижает авторитет суда и доверие к нему как органу правосудия. Продолжение же рассмотрения дела судом после того, как им были выявлены допущенные органами предварительного расследования процессуальные нарушения, которые препятствуют правильному рассмотрению дела и которые суд не может устранить самостоятельно, а стороны об их устранении не ходатайствовали, вело бы к постановлению незаконного и необоснованного приговора и свидетельствовало бы о невыполнении судом возложенной на него Конституцией Российской Федерации функции осуществления правосудия (Определение Конституционного Суда РФ от 07.04.2022 № 824-О).

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 237 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, если обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления.

В соответствии с правовой позицией, выраженной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2003 года № 18-П, положения ч. 1 ст. 237 УК РФ не исключают правомочие суда по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвратить дело прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению судом во всех случаях, когда в досудебном производстве были допущены существенные нарушения закона, неустранимые в судебном производстве, если возвращение дела не связано с восполнением неполноты произведенного дознания или предварительного следствия.

Таким образом, основанием для возвращения дела прокурору являются существенные нарушения норм уголовно-процессуального закона, которые не могут быть устранены в судебном заседании и исключают принятие по делу судебного решения, отвечающего требованиям законности, обоснованности и справедливости.

В соответствии с положениями п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении следователь указывает существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

Как видно из обжалуемого постановления, возвращая уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, суд обоснованно указал на следующие допущенные нарушения в предъявленном ФИО1 обвинении.

Так, при предъявлении ФИО1 обвинения по ч. 4 ст. 159 УК РФ требования ч. 2 ст. 171 УПК РФ надлежащим образом не выполнены.

В обвинительном заключении указано, что ФИО1 принял решение о хищении денежных средств путем умышленной закупки, поставки и монтажа оборудования, изделий и программного обеспечения не соответствующих разработанной и утвержденной проектной документации, а также путем уменьшения затрат на выполнение работ и внесения не достоверных сведений в акты выполненных работ, однако из предъявленного обвинения следует, что фактически ему предъявлено обвинение в хищении денежных средств на сумму 8 249 943,46 рублей. При этом в обвинении не раскрыто какая именно часть этой суммы составляет размер похищенного путем умышленной закупки, поставки и монтажа оборудования, изделий и программного обеспечения не соответствующих разработанной и утвержденной проектной документации, а какая часть путем уменьшения затрат на выполнение работ и внесения недостоверных сведений в акты выполненных работ.

Кроме того, мошенничество, как один из видов хищения, предполагает наличие корыстного мотива. В предъявленном ФИО1 обвинении указано, что денежные средства в размере 8 249 943,46 рублей были переведены ООО «<данные изъяты>» на расчетный счет ООО «<данные изъяты>», впоследствии ФИО1 распорядился ими по своему усмотрению. Вместе с тем в обвинении не указан конкретный способ распоряжения указанной денежной суммой и не приведены какие-либо доказательства обращения данной суммы ФИО1 в свою пользу. При этом, ссылка на то, что ФИО1, как директор распоряжался указанной денежной суммой предполагает возможность использования этих денежных средств не только в свою пользу, но и в интересах, не связанных с корыстными мотивами (например, на выплату заработной платы сотрудникам своего предприятия и т.п.).

Таким образом, предъявленное ФИО1 обвинение является неконкретным, что существенно нарушает его право на защиту и лишает суд возможности принять по делу какое-либо решение об обоснованности либо необоснованности предъявленного подсудимому обвинения.

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что данные нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными и не могут быть устранены в ходе судебного разбирательства по делу, так как в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты, а лишь создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, при этом связан пределами предъявленного обвинения в соответствии с положениями ст. 252 УПК РФ, и не может самостоятельно расширить предъявленное обвинение.

Так, суд апелляционной инстанции соглашается с позицией суда первой инстанции, что при описании в обвинении способа хищения ФИО1 денежных средств орган следствия указывает два самостоятельных способа его совершения, как путем умышленной закупки, поставки и монтажа оборудования, изделий и программного обеспечения не соответствующих разработанной и утвержденной проектной документации, так и путем уменьшения затрат на выполнение работ и внесения недостоверных сведений в акты выполненных работ, что является взаимоисключающим.

Выводы суда убедительны и не противоречат уголовному закону, разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2017 года «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате». В частности, разъяснениям, содержащимся в п. 26 указанного постановления о том, что при решении вопроса о виновности лиц в совершении мошенничества, присвоения или растраты, суды должны иметь в виду, что обязательным признаком хищения является наличие у лица корыстной цели, то есть стремления изъять и (или) обратить чужое имущество в свою пользу либо распорядиться указанным имуществом как своим собственным, в том числе путем передачи его в обладание других лиц, круг которых не ограничен.

Вместе с тем, как верно указал суд первой инстанции, в обвинении не указано, что ФИО1 действовал с корыстной целью.

Вопреки доводам апелляционного представления, обвинительное заключение не содержит сведения о наличии в действиях ФИО1 корыстного умысла.

Мотивы и обстоятельства совершения преступления в соответствии со ст. 73 УПК РФ относятся к обстоятельствам, подлежащим обязательному установлению при обвинении лица в совершении преступления, и что описание преступного деяния не соответствует квалификации действий обвиняемого, а неконкретизированность предъявленного ФИО1 обвинения ущемляет право обвиняемого знать, в чем он обвиняется, и нарушает его право на защиту.

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что данные нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными и не могут быть устранены в ходе судебного разбирательства по делу, так как в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты, а лишь создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, при этом связан пределами предъявленного обвинения в соответствии с положениями ст. 252 УПК РФ.

Доводы апелляционного представления не ставят под сомнение законность выводов суда, изложенных в постановлении о возвращении уголовного дела. Данное постановление какого-либо преюдициального значения для рассмотрения настоящего уголовного дела не имеет.

При таких обстоятельствах оснований для отмены постановления суда первой инстанции апелляционный суд не усматривает, поскольку оно соответствует ст. 7 УПК РФ и является законным, обоснованным и мотивированным.

Между тем, постановление подлежит изменению.

Так, в целях обеспечения явки в органы следствия и суда, а также надлежащего поведения ФИО1, суд первой инстанции сохранил в отношении ФИО1 избранную ранее меру пресечения.

Однако, как следует из материалов уголовного дела, мера пресечения в отношении ФИО1 не избиралась. В связи с изложенным, указание суда о сохранении меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, следует исключить из резолютивной части постановления.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

постановление Пролетарского районного суда г. Твери от 28 апреля 2025 г. о возвращении уголовного дела № по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ прокурору Тверской области для устранения препятствий его рассмотрения судом, изменить.

Из резолютивной части постановления исключить указание суда о сохранении ФИО1 меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

В остальной части указанное постановление Пролетарского районного суда г. Твери от 28 апреля 2025 г. о возвращении уголовного дела № по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ прокурору Тверской области для устранения препятствий его рассмотрения судом, оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя ФИО5 без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с Главой 47.1 УПК РФ во Второй кассационный суд общей юрисдикции.

Председательствующий