Решение № 2-1460/2020 2-1460/2020~М-1924/2020 М-1924/2020 от 27 октября 2020 г. по делу № 2-1460/2020

70RS0002-01-2020-004744-80

Дело №2-1460/2020


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

28 октября 2020 года Ленинский районный суд г. Томска в составе:

председательствующего Мухиной Л.И.,

при секретаре Нетёсове И.М.,

помощник судьи Девальд К.В.,

с участием истца ФИО4, представителя истца ФИО5, ответчика ФИО6, представителя ответчика ФИО7,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Томске гражданское дело по исковому заявлению ФИО4 к ФИО6 о защите чести и достоинства, признании распространенных сведений несоответствующими действительности, взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО4 обратилась в суд с иском к ФИО6, в котором просит признать распространенные ответчиком сведения о том, что она (истец) «убила кошек, живущих в подвале дома», не соответствующими действительности, порочащими ее честь и достоинство; взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 200000 руб., расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 руб.

Свои требования мотивировала тем, что проживает по адресу: <адрес обезличен>, где ей на праве собственности принадлежит квартира под <номер обезличен>. Управление указанным домом осуществляет Жилищный Кооператив <данные изъяты>, членом правления которого она является. В подвале данного многоквартирного дома жили бездомные кошки, которых подкармливали жильцы. В июне 2020 года в подвале проводились ремонтные работы (сварка труб), после чего кошки из подвала пропали. 06.06.2020 в 11 час 00 мин ФИО6, проживающая в соседнем доме по адресу: <адрес обезличен>, выгуливая свою собаку, подошла к ней (истцу) и в грубой форме, с криком и оскорблениями, обращаясь на «ты», требовала открыть ей, как помощнику депутата городской Думы, подвал дома по адресу <адрес обезличен>, с целью проверки наличия в нем кошек. При этом она в присутствии члена правления ФИО1 говорила, обращаясь к ней (истцу), что «тебе нужно заниматься только грядками, а не подвалом!», угрожала заведением уголовного дела по статье «жестокое обращение с животными». Около 21:00 часов того же дня при активном участии ответчика, ее мужа и собаки подвал был открыт и осмотрен, при этом ФИО6 провоцировала скандал, оценивала действия участников осмотра. По данному факту истцом составлено обращение на имя депутата ФИО2, помощником которого и является ответчик. Намереваясь передать обращение лично, она (истец) позвонила ФИО6, поскольку записаться на личный прием к депутату возможно лишь через его помощника, как ей объяснили в городской Думе. В телефонном разговоре ФИО6 утверждала, что ФИО2 личный прием граждан не ведет, но она (истец) проявила настойчивость, в результате была записана на прием на 29.07.2020 с 18:00 час до 19:00 часов.

Указала, что 29.07.2020 около 17 час 44 мин она и председатель ЖК <данные изъяты> ФИО3 пришли в здание городской Думы на прием к депутату ФИО2, остановились в фойе здания. В 18:00 час в фойе спустилась ФИО6, но увидев ФИО4 и ФИО3, не поздоровалась и демонстративно пригласила других людей, которые и вовсе не записаны на прием. Прождав около часа, к депутату она так и не попала. В 18:50 мин, когда время приема уже заканчивалось, ФИО2 и ФИО6 спустились в фойе, и тут ответчик сказала ей (истцу): «Что? Кошки уже отмурлыкали?», а затем начала обвинять в том, что она (ФИО4) убила этих кошек, сорвала плакаты партии «Яблоко» с дверей подъездов дома по <адрес обезличен>. Сложившаяся обстановка не располагала к получению ответов о поведении ФИО6; унижения и безосновательные обвинения со стороны последней были крайне неприятны истцу и ФИО3, в результате, униженные и растерянные, они покинули здание городской Думы. Таким образом, обвинив ее (ФИО4) в убийстве кошек, жестоком с ними обращении, ответчик распространила о ней сведения порочащего характера, поскольку доказательств привлечения истца в установленном законом порядке к ответственности за жестокое обращение с животными не представлено, все обвинения голословны. Но несмотря на это обстоятельство 20.06.2020 к истцу приходил участковый уполномоченный полиции с целью отобрания у нее объяснений по факту пропажи этих бездомных кошек. Ввиду сложившейся ситуации некоторые соседи стали осуждать ее и относиться к ней неуважительно, что оказало на нее сильное моральное давление и причинило эмоциональный дискомфорт. Из-за случившегося ей было стыдно появляться перед соседями, поскольку все выражения ответчика высказаны в присутствии посторонних людей.

Истец ФИО4, ее представитель ФИО5, действующий на основании доверенности от 18.10.2018, сроком действия пять лет, в судебном заседании заявленные требования поддержали в полном объеме по основаниям и обстоятельствам, изложенным в иске.

Представитель истца пояснил, что целью обращения с данным иском является восстановление социальной справедливости, поскольку у кого-либо могут возникнуть сомнения, убила ли в действительности ФИО4 кошек или нет.

Истец ФИО4 дополнительно суду пояснила, что ввиду оскорбительного поведения ответчика она решила прийти на личный прием к ее непосредственному руководителю – депутату ФИО2. Цель ее визита - выяснить, имеет ли ФИО6 как помощник депутата полномочия требовать осмотра подвала многоквартирного дома, собственником помещения в котором она не является; передать ему лично в руки обращение на поведение ответчика, составленное, в том числе и жителями соседнего дома – членами овощного кооператива. Многие жители недовольны поведением ФИО6, которая выгуливает свою собаку на территории погреба, где произведено благоустройство: разбиты клумбы и высажены цветы. ФИО6 изначально не хотела записывать ее на личный прием к депутату ФИО2, но ввиду ее (истца) настойчивости записала на 29.06.2020 на конец рабочего дня, выделив на прием лишь один час с 18:00 до 19:00. В назначенную дату около 17:46 час она совместно с ФИО3 пришла в задние городской Думы, однако дальше фойе их не пропустили. Позже них подошли мужчина и женщина, которых без записи ФИО6, спустившись за ними вниз в фойе и сделав вид, что не заметила её (ФИО4) с ФИО3, пригласила на прием. О том, что эти граждане не были записаны, они пояснили сами. Спустя час ожиданий, она попросила охранника позвонить депутату и напомнить, что они ждут приема. Охранник звонил по «громкой связи», поэтому она слышала, как ФИО2 сказал, чтобы тот «выкинул их из здания». Тогда она заявила, что никуда не уйдет, даже если вызовут полицию. В 18:50 в фойе спустился сам ФИО2, тут же он и беседовал с ней и ФИО3, так и не пригласив их в кабинет. Несколько позже спустилась ФИО6 и начала оскорблять ФИО3, заявляя «как ты можешь воспитывать детей, ты убила кошек!». Когда ФИО3 пояснила, что этого не делала, ФИО6 заявила: «Ну, если это сделала не ты, тогда это сделала она», и указала на нее (истца). Затем она начала обвинять ее (истца) в том, что та якобы срывала агитационный материал партии «Яблоко» с дверей подъездов дома <адрес обезличен>. При этом слова ФИО6 об убийстве кошек ею (истцом) были твердым убеждением ответчика, истец была шокирована ее поведением. Уходя из здания городской Думы, она находилась в подавленном эмоциональном состоянии. Она долго переживала эту ситуацию, у нее обострились все хронические заболевания. Вместе с тем она инвалид, гипертоник, из-за скачков артериального давления, хронических заболеваний ей категорически нельзя нервничать, вместе с тем легче ей теперь не станет из-за произошедшего инцидента.

Ответчик ФИО6, ее представитель ФИО7, действующий на основании доверенности от 10.09.2020 сроком действия три года, участвуя в судебном заседании, исковые требования не признали по доводам и основаниям, изложенным в отзыве на исковое заявление, из которого усматривается, что судам при рассмотрении гражданских дел о защите чести, достоинства и деловой репутации следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности. Поводом к обращению в суд с настоящим иском послужило то обстоятельство, когда 29.06.2020, как утверждает истец ФИО4, ФИО6 в помещении городской Думы в присутствии посторонних лиц распространила сведения о том, что «ФИО4 убила кошек, ранее живущих в подвале». Далее в ходе подготовки дела к судебному разбирательству ФИО4 утверждала, что ФИО6 называла ее «убийцей». Однако 29.06.2020 ФИО6 этого слова в отношении истца не употребляла. Более того, из текста искового заявления следует, что слово «убийца» ответчик употребила в связи с проведением ремонтных работ в подвале дома. Из обстоятельств дела явствует, что данное слово использовано в качестве характеристики личности истца, основанной на оценке ее поведения ответчиком. Истец не доказал сам факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск.

Ответчик ФИО6 дополнительно суду пояснила, что в связи с введением на территории Томской области режима повышенной готовности депутатами назначались дистанционные встречи. ФИО4 действительно звонила ей с целью записаться на личный прием к депутату ФИО2 и была записана на 29.06.2020. В этот день на прием к депутату помимо истца пришли еще двое граждан – пострадавшие вкладчики КПКГ «Первый Томский», которые были записаны через сайт, их пропустили ранее истца. Прием велся около часа, а затем ФИО2 спустился в фойе, где ожидала истец и ФИО3. Она (ответчик) чуть позже спустилась вслед за депутатом. В ходе его беседы с истицей и ФИО3, она задала вопрос последней о том, куда дели кошек, поскольку в подвале дома <адрес обезличен> проживали бездомные кошки, однако затем они начали пропадать, а ключи от подвала имеются либо у председателя ЖК <данные изъяты> либо у членов его правления, поэтому этот вопрос и был им задан. Также она спрашивала, куда девались листовки партии «Яблоко». При этом она не говорила, что ФИО4 «убила кошек». Полагала, что иск спровоцирован негативными отношениями истца к ней.

Заслушав истца, представителя истца, ответчика, представителя ответчика, допросив свидетелей, исследовав письменные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.

В силу статьи 17 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации. При этом осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

На основании ст. 23 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется право на защиту чести и доброго имени. Вместе с этим, статьей 29 Конституции Российской Федерации, каждому гарантируется свобода мысли и слова, а также свобода массовой информации.

Согласно ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы.

Статья 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, определяет, что каждый имеет право свободно выражать свое мнение; это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ.

Согласно статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) защита гражданских прав осуществляется путем: признания права; восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения; компенсации морального вреда; иными способами, предусмотренными законом.

На основании ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. Нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Статья 150 ГК РФ, закрепляющая открытый перечень принадлежащих гражданину нематериальных благ и возможность их защиты всеми способами, совместимыми с существом нарушенного права и характером нарушения, и ст. 151 ГК РФ, содержащая общие положения об основаниях и порядке компенсации морального вреда, направлены на защиту личных неимущественных прав граждан и предоставление дополнительной защиты прав имущественного характера (в определенных случаях).

Как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ в своих решениях, установленный действующим законодательством механизм защиты личных неимущественных прав, предоставляя гражданам возможность самостоятельно выбирать адекватные способы судебной защиты, не освобождает их от бремени доказывания самого факта причинения морального вреда и обоснования размера денежной компенсации (Определения от 08.04.2010 № 524-О-П и от 18.01.2011 №47-О-О).

В силу п. 1 ст. 152 ГК РФ гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Опровержение должно быть сделано тем же способом, которым были распространены сведения о гражданине, или другим аналогичным способом.

Согласно пункту 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2005 N 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», при разрешении споров о защите чести, достоинства и деловой репутации суды должны обеспечивать равновесие между правом граждан на защиту чести, достоинства, а также деловой репутации, с одной стороны, и иными гарантированными Конституцией Российской Федерации правами и свободами - свободой мысли, слова, массовой информации, правом свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом, правом на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, правом на обращение в государственные органы и органы местного самоуправления (статьи 23, 29, 33 Конституции Российской Федерации), с другой.

В п. 7 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснено, что обстоятельствами, имеющими в силу ст. 152 ГК РФ значение для дела, являются: факт распространения ответчиком сведений об истце, порочащий характер этих сведений и несоответствие их действительности. При отсутствии хотя бы одного из этих обстоятельств иск не может быть удовлетворен.

Под распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан или деловую репутацию граждан и юридических лиц, следует понимать опубликование таких сведений в печати, трансляцию по радио и телевидению, демонстрацию в кинохроникальных программах и других средствах массовой информации, распространение в сети Интернет, а также с использованием иных средств телекоммуникационной связи, изложение в служебных характеристиках, публичных выступлениях, заявлениях, адресованных должностным лицам, или сообщение в той или иной, в том числе устной, форме хотя бы одному лицу. Не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения.

Не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения.

Исходя из определения признаков сведений, которые могут рассматриваться в качестве порочащих, данных Верховным Судом Российской Федерации в абз. 5 п. 7 постановления Пленума от 24.02.2005 №3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», под такими сведениями следует понимать не соответствующие действительности сведения, содержащие утверждение о нарушении лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица, т.е. сведения, свидетельствующие о совершении лицом действий предосудительного характера.

В п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2005 N 3 дано разъяснение, что в соответствии со статьей 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и статьей 29 Конституции Российской Федерации, гарантирующими каждому право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации, позицией Европейского Суда по правам человека при рассмотрении дел о защите чести, достоинства и деловой репутации судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке статьи 152 Гражданского кодекса РФ, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности.

При этом, основываясь на приведенных нормах закона, необходимо также учитывать, что доказать можно существование фактов, в то время как правдивость оценочных суждений не подлежит доказыванию. Требование доказать правдивость оценочного суждения невозможно выполнить, и оно посягает на саму свободу убеждений, которая является основополагающей частью права, гарантируемого статьей 10 Конвенции.

Если субъективное мнение было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением.

Кроме того, в силу ч. 3 ст. 29 Конституции Российской Федерации никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них. Следовательно, вопрос о признании мнения одного лица, соответствующим мнению другого лица, не может быть предметом судебного контроля или судебной оценки.

Как неоднократно указывал в своих постановлениях Европейский Суд по правам человека, соответствие действительности оценочных суждений не подлежит доказыванию, и они должны быть тщательно отграничены от фактов, существование которых может быть доказано.

Как установлено в судебном заседании, не оспаривалось сторонами, ФИО4 проживает по адресу: <адрес обезличен>, где ей на праве собственности принадлежит квартира под <номер обезличен>. Управление указанным домом осуществляет ЖК <данные изъяты>, членом правления которого она является. Ответчик ФИО6 проживает в соседнем доме по адресу: <адрес обезличен>.

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО4 указывает, что ответчик ФИО6 распространила о ней сведения, не соответствующие действительности, высказав в присутствии посторонних людей, что она (истец) «убила кошек, живущих в подвале дома».

Согласно ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать во взаимосвязи с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов (ст. 55 ГПК РФ).

Пунктом 1 ст. 152 ГК РФ предусмотрено, что обязанность доказывать соответствие действительности распространенных сведений лежит на ответчике. Истец обязан доказать факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, а также порочащий характер этих сведений (п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №3 от 24.02.2005 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц»).

В подтверждение факта распространения ответчиком пророчащих, по мнению истца, сведений о ней по ходатайству ФИО4 в судебном заседании допрошена председатель правления ЖК <данные изъяты> ФИО3, которая суду показала, что знает ФИО4 с 2019 г., с ней складываются рабочие отношения, так как она является членом правления ЖК <данные изъяты>. Ответчика ФИО6 она также знает, поскольку ее дочь посещала детский сад, где свидетель работает воспитателем. ФИО4 неоднократно сообщала, что в подвале дома <адрес обезличен> стали проживать бездомные кошки, в результате из подвала стало тянуть неприятным запахом. В подвале жили две взрослые кошки и два котенка, которых подкармливали жильцы дома. Летом 2020 г. в подвале велись ремонтные сварочные работы в связи с подготовкой дома к отопительному сезону, и кошки ушли из подвала. Чтобы животные больше не селились в подвале, правлением ЖК <адрес обезличен> принято решение о закрытии вентиляционных окон, установлении решеток. ФИО6 принимала активное участие в поиске пропавших животных. Из администрации Ленинского района г. Томска ей также поступал звонок по вопросу жестокого обращения с животными, который стал поводом для записи на личный прием к депутату ФИО2.

Отвечая на вопросы суда, ФИО3 также показала, что на прием к депутату записывалась Л.Г.АБ., и записалась она на 29.06.2020. В указанную дату в 17:45 час она совместно с ФИО4 явилась в здание городской Думы, однако дальше фойе их не пустили. За время их ожидания на прием были пропущены явившиеся позднее мужчина и женщина. Когда время ожидания составило около часа, они обратились к охраннику с просьбой сообщить ФИО2 о том, что они его ожидают. Спустя какое-то время в фойе, где ожидали ФИО4 и она (свидетель), спустились ФИО2 и ФИО6, которая заявила, обращаясь к ней (свидетелю): «Как ты можешь воспитывать детей, ты убила кошек?». В это время ФИО4 общалась с депутатом ФИО2. Она (свидетель) ответила ФИО6, что ни она, ни ФИО4 этого не делали. Полагала, что и ФИО2, и ФИО4 слышали эти слова ответчика, поскольку помещение фойе городской Думы небольшое. Конфликта между истцом и ответчиком не наблюдалось, вся ситуация разворачивалась вокруг проблемы с кошками. Каких-либо документов на приеме они ФИО2. не передавали. Основной целью визита был звонок из администрации района по поводу жестокого обращения с животными, ФИО4 также жаловалась на поведение помощника депутата ФИО6. По окончании приема ФИО4 себя плохо почувствовала, дня два она (свидетель) ее не видела, а в телефонном с ней разговоре та пояснила о высоком давлении и плохом самочувствии. Пояснила также, что после произошедшего отношение членов правления, жильцов дома к ФИО4 не изменились.

В обоснование наличия хронических заболеваний, которые в результате действий ответчика ФИО6 обострились, истец ФИО4 представила в материалы дела справку <номер обезличен>, в соответствии с которой ей с 01.04.2020 повторно бессрочно установлена <данные изъяты>; выписку из медицинской карты стационарного больного <номер обезличен> от 20.05.2015 и выписки из медицинских карт стационарного больного от 13.05.2016, от 23.03.2018 и от 28.08.2019, подтверждающих наличие у нее <данные изъяты>.

В опровержение доводов истца по ходатайству стороны ответчика в судебном заседании в качестве свидетеля допрошен депутат ФИО2, который показал, что ответчик ФИО6 является его помощником, знает ее с 1998 года, когда она была еще его аспиранткой. По характеру она довольно спокойная, однако трепетно относится к бездомным животным.

Отвечая на вопросы участников судебного разбирательства и суда по обстоятельствам событий 29.06.2020, свидетель показал следующее. Поскольку на территории Томской области введён режим повышенной готовности в связи с распространением коронавирусной инфекции, личный прием граждан ограничен. Однако в указанную дату на прием должна была явиться группа пострадавших первого потребительского кооператива, на ее прием он дал разрешение. На встречу явились двое, беседа с ними затянулась. По окончанию указанной встречи около 19:00 час он спустился вниз, где в фойе ожидали ФИО4 и ФИО3. ФИО4 передала ему обращение по вопросу выгула ФИО6 собаки с приложением её фотографических снимков, поясняла, что ФИО6 грубо требовала у нее ключи от подвала ее дома, который впоследствии исследовала. Зачем ему передавались фотографии ФИО6, прогуливающейся с собакой, он не знает, поскольку ранее по данному факту он делал запрос в администрацию Ленинского района г. Томска о допустимых местах выгула домашних животных, из ответа которой стало понятно, что земля муниципальная, и в действиях ФИО6 нарушений не было. ФИО6 спустилась в фойе несколькими минутами позднее, стояла в стороне, в основном молчала. На какие-то реплики ФИО4 и ФИО3 она говорила, что кошки такие же живые существа, и замуровывание их в подвале цинично. По характеру беседы с пришедшими посетителями он понял, что ФИО4 и ФИО3 настроены агрессивно. Целью их посещения являлось поведение его помощника ФИО6, при этом ФИО4 была настроена враждебно, тогда как ФИО3 была более лояльной. При этом он не слышал, чтобы Б.В.СБ. в ходе встречи кого-либо из них назвала «убийцей», хотя какие-то словесные уколы между ними были.

Согласно статье 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Оценив представленные сторонами доказательства, в их совокупности и взаимосвязи, руководствуясь статьями 150, 152 ГК РФ, разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2005 №3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц», суд приходит к выводу об отсутствии совокупности обстоятельств, предусмотренных статьей 152 ГК РФ, необходимых для удовлетворения иска о защите чести, достоинства и деловой репутации.

Обращаясь в суд с исковым заявлением, истец ФИО4 в его обоснование, в том числе указала, что в 29.06.2020 на личном приеме у депутата ФИО2 ответчик ФИО6 сказала ей, что она «убила кошек, ранее проживающих в подвале дома».

Вместе с тем, по мнению суда, истцом указанные обстоятельства нарушения ответчиком его личных неимущественных прав не доказаны.

Так, из текста искового заявления и объяснений, данных истцом и ее представителем в ходе судебного разбирательства, следует, что ответчик ФИО6 29.06.2020 на приеме у депутата ФИО2 распространила об истце порочащие ее честь и достоинство сведения, называя ее «убийцей» и утверждая, что она (истец) «убила кошек, ранее проживающих в подвале дома».

Однако допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля ФИО3 показала, что ФИО6 назвала «убийцей кошек» именно ее, сказав «как она может воспитывать детей, если убила кошек».

Возражая против иска, ответчик ФИО6 по существу не оспаривала событий, имевших место 29.06.2020 в фойе здания Думы «Города Томска», суду поясняла, что «убийцей» никого не называла. Не слышал таких слов от ФИО6 и присутствующий там же депутат ФИО2, допрошенный в качестве свидетеля.

Таким образом, точное содержание разговора между ФИО4 и Б.В.СБ., а также точную фразу ФИО6, сказанную ею 29.06.2020 в адрес истца на приеме у депутата ФИО2, достоверно установить на основе представленных доказательств не представляется возможным.

При изложенных обстоятельствах достоверных и допустимых доказательств в подтверждение довода о том, что ответчик публично высказывала в адрес истца оскорбительные выражения, сведения, не соответствующие действительности, порочащие честь и достоинство, стороной истца не представлено. Факт публичного оскорбления ответчиком истца вследствие высказывания выражений, указанных в исковом заявлении, не нашел своего бесспорного подтверждения. При таком положении дела у суда не имеется оснований для вывода о том, что ответчик публично сообщала информацию, способную опорочить ФИО4, независимо от ее реального содержания и соответствия действительности, а потому суд полагает, что содержание состоявшегося 29.06.2020 на приеме у депутата ФИО2 разговора не может быть признано распространением порочащих сведений в смысле п. 1 ст. 152 ГК РФ.

Более того, суд, проанализировав высказывания ответчика в контексте всего инцидента, сложившегося между сторонами, общую смысловую нагрузку приведенных истцом фраз и выражений, высказанных ФИО6 в ее адрес, полагает, что вышеуказанные сведения нельзя трактовать как порочащие честь и достоинство истца, поскольку они являются субъективной оценкой, оценочным суждением и мнением, выражающими убеждения ответчика относительно поведения и действий истца. При этом содержание и общий контекст оспариваемой истцом информации указывают на субъективно-оценочный характер спорных высказываний, носят характер мнения, содержащего в себе видение ситуации относительно действий истца, которое в соответствии с Конституцией Российской Федерации включает в себя свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи, гарантируемую государством возможность беспрепятственно выражать свое мнение и убеждение по самым различным вопросам разнообразного характера, что не противоречит содержанию Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, ратифицированной Российской Федерацией.

ФИО6 при даче пояснений в судебном заседании не отрицала фактов того, что требовала ключи от подвала дома по адресу: <адрес обезличен>, где разыскивала пропавших бездомных животных, что присутствовала при приеме депутатом ФИО2 ФИО4 и ФИО3, у которых спрашивала, куда они дели кошек из указанного подвала.

Таким образом, на основании изложенного, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требований истца о признании сведений, сообщенных ответчиком, не соответствующими действительности, порочащими честь и достоинство истца, в связи с чем в удовлетворении данного требования надлежит отказать.

Учитывая, что требования истца о взыскании компенсации морального вреда в рассматриваемом случае производны от требований ФИО4 о признании сведений, сообщенных ответчиком, не соответствующими действительности, порочащими честь и достоинство истца, оснований для удовлетворения которых суд не усмотрел, то и требования ФИО4 в указанной части удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь положениями ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО4 к ФИО6 о защите чести и достоинства, признании распространенных сведений несоответствующими действительности, взыскании компенсации морального вреда, отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Томский областной суд через Ленинский районный суд г.Томска в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья Л.И. Мухина

Мотивированное решение суда составлено 05 ноября 2020 года.