Решение № 2-313/2024 2-32/2025 2-8/2026 2-8/2026(2-32/2025;2-313/2024;)~М-349/2024 М-349/2024 от 10 февраля 2026 г. по делу № 2-313/2024

Гражданское дело № (№)

№

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

<адрес> 02 февраля 2026 года

<адрес> районный суд <адрес> в составе:

председательствующего судьи Пономаревой М.С.

при секретаре Евдокиной О.Ю.

с участием представителя истца ФИО1

представителя ответчика ФИО2

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО3 к ФИО4, ФИО5 о взыскании ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия,

установил:

ФИО3 обратился в суд с исковым заявлением к ФИО4 о взыскании ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия в размере 1 256 300 руб., а также судебных расходов по оплате госпошлины в размере 27 563 руб., по оплате услуг представителя в размере 20 000 руб., по проведению экспертизы в размере 7500 руб., по оформлению доверенности в размере 2300 руб., почтовые расходы в размере 600 руб..

В обоснование исковых требований истец указал, что ДД.ММ.ГГГГ на <адрес><адрес> произошло дорожно-транспортное происшествие между транспортными средствами ФИО16 государственный регистрационный знак № под управлением ФИО5 и ФИО17 государственный регистрационный знак № под управлением ФИО4, по вине ФИО4, который в нарушение пунктов 11.1, 11.2 Правил дорожного движения РФ совершал обгон в попутном направлении, где обгон не запрещен, не убедившись в безопасности маневра, столкнулся с транспортным средством №. Страховая компания САО «Ресо-Гарантия» выплатила истцу страховое возмещение в размере 400 000 руб., однако это не покрывает убыток полностью, поскольку согласно экспертного заключения № от ДД.ММ.ГГГГ ООО «Центр судебных экспертиз и оценки» стоимость ремонта транспортного средства ФИО18 государственный регистрационный знак № составляет 1 656 300 руб..

Определением Первомайского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора привлечены ФИО5, САО «РЕСО-Гарантия», ПАО «Росгосстрах».

Определением Первомайского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве соответчика по инициативе суда привлечена ФИО5.

В ходе рассмотрения дела истец ФИО3 уточнил исковые требования, указав, что поскольку экспертным путем не установлено, кто из водителей первым начал маневр и кто первым включил указатель поворота, а в назначении экспертизы в ООО «Экспертно-юридическое учреждение «Аксиома» для определения механизма столкновения отказано, он просит взыскать с ФИО4 сумму убытков в размере 428 150 руб., а также судебные расходы по оплате госпошлины в размере 27 563 руб., по оплате услуг представителя в размере 20 000 руб., по проведению экспертизы в размере 7500 руб., по оформлению доверенности в размере 2300 руб., почтовые расходы в размере 600 руб., расходы на судебную экспертизу в размере 60 000 руб..

Истец ФИО3 в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте слушания дела уведомлен надлежащим образом, причина неявки суду не известна.

Представитель истца ФИО1 в судебном заседании исковые требования поддержал с учетом уточнения.

Ответчик ФИО4 в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте слушания дела уведомлен надлежащим образом, причина неявки суду не известна.

Представитель ответчика ФИО2 возражал против удовлетворения исковых требований, оспаривая вину ФИО4 в дорожно-транспортном происшествии.

Ответчик ФИО5, представители третьих лиц САО «РЕСО-Гарантия», ПАО «Росгосстрах» в судебное заседание не явились, о дате, времени и месте слушания дела уведомлены надлежащим образом, причина неявки суду не известна.

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав письменные материалы дела, выслушав показания свидетелей, ранее допрошенных в судебном заседании, и оценив доказательства в их совокупности, суд приходит к следующим выводам.

Согласно статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В пункте 12 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действия (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с абзацем вторым пункта 3 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064).

Из положений статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (пункт 1). Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2).

Как разъяснено в пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» вред владельцам источников повышенной опасности, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности, возмещается на общих основаниях (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации), то есть по принципу ответственности за вину. При этом необходимо иметь в виду следующее: а) вред, причиненный одному из владельцев по вине другого, возмещается виновным; б) при наличии вины лишь владельца, которому причинен вред, он ему не возмещается; в) при наличии вины обоих владельцев размер возмещения определяется соразмерно степени вины каждого; г) при отсутствии вины владельцев во взаимном причинении вреда (независимо от его размера) ни один из них не имеет права на возмещение вреда друг от друга.

С учетом приведенных норм права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации факт наличия или отсутствия вины каждого из участников дорожного движения в дорожно-транспортном происшествии является обстоятельством, имеющим юридическое значение для правильного разрешения спора о возмещении вреда, причиненного в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам.

Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие размер причинённого вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Для наступления деликтной ответственности, предусмотренной статьей 1064, 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, необходимо наличие состава правонарушения, включающего наступление вреда, вину причинителя вреда, противоправность поведения причинителя вреда и причинно-следственную связь между действиями причинителя вреда и наступившими у истца неблагоприятными последствиями.

Отсутствие хотя бы одного из вышеназванных элементов состава правонарушения исключает гражданско-правовую ответственность по возмещению вреда.

Статьей 1072 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что юридическое лицо или гражданин, застраховавшие свою ответственность в порядке добровольного или обязательного страхования в пользу потерпевшего, в случае, когда страховое возмещение недостаточно для того, чтобы полностью возместить причиненный вред, возмещают разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба.

Статьей 12 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» также предусмотрено, что с лица, причинившего вред, может быть взыскана сумма в размере части требования, оставшейся неудовлетворенной в соответствии с данным федеральным законом (абзац 2 пункта 23).

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» причинитель вреда, застраховавший свою ответственность в порядке обязательного страхования в пользу потерпевшего, возмещает разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба только в случае, когда надлежащее страховое возмещение является недостаточным для полного возмещения причиненного вреда (статья 15, пункт 1 статьи 1064, статья 1072, пункт 1 статьи 1079, статья 1083 ГК РФ).

При реализации потерпевшим права на получение страхового возмещения в форме страховой выплаты с причинителя вреда в пользу потерпевшего подлежит взысканию разница между фактическим размером ущерба и надлежащим размером страховой выплаты. (пункт 64 постановления )

Из приведенных положений закона и акта их толкования следует, что причинитель вреда обязан возместить потерпевшему ущерб в части, превышающей страховую выплату, размер которого определяется исходя из тех расходов, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права за вычетом страхового возмещения.

Судом установлено, что истцу ФИО5 на праве собственности принадлежит транспортное средство ФИО19 государственный регистрационный знак №, что подтверждается копией свидетельства о регистрации №№. (т.1 л.д. 46)

ДД.ММ.ГГГГ на 1 км автодороги «Первомайский – Новоархангельское» <адрес> произошло дорожно-транспортное происшествие (далее по тексту - ДТП) с участием транспортного средства ФИО20 государственный регистрационный знак №, принадлежащего истцу ФИО3 под управлением водителя ФИО5 и транспортного средства ФИО21 государственный регистрационный знак № под управлением собственника ответчика ФИО4, что подтверждается материалами ОГИБДД МОМВД России «<адрес>» по факту ДТП. (т.1 л.д. 54-60)

Гражданская ответственность владельца транспортного средства ФИО22 истца ФИО3 на дату ДТП была застрахована в САО «РЕСО-Гарантия» по полису №; гражданская ответственность владельца транспортного средства ФИО23 ответчика ФИО4 на дату ДТП была застрахована в ПАО «Росгосстрах» по полису №.

В результате произошедшего ДТП транспортное средство истца получило механические повреждения.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 обратился в САО «РЕСО-Гарантия» с заявлением о выплате страхового возмещения. Страховщиком заявленное событие было признано страховым случаем, выплачено страховое возмещение в размере 400 000 руб., что подтверждается копией материалов выплатного дела. (т.1 л.д. 121-127)

Согласно экспертного заключения № от ДД.ММ.ГГГГ ООО «Центр судебных экспертиз и оценки» размер ущерба, причиненного владельцу транспортного средства ФИО24 государственный регистрационный знак № на момент проведения исследования, в результате ДТП произошедшего ДД.ММ.ГГГГ составляет без учета износа 1 656 300 руб., с учетом износа 1 061 800 руб. (т.1 л.д. 11-31)

Обращаясь с требованием о возмещении разницы между фактическим убытком и суммой страхового возмещения к ответчику ФИО4 истец ФИО3 ссылается на нарушение ответчиком ФИО4 пунктов 11.1, 11.2 Правил дорожного движения Российской Федерации (далее – ПДД РФ, Правила, Правила дорожного движения), полагая, что его вина подтверждена материалами административного дела.

Определением инспектора ДПС ГИБДД МОМВД России «<адрес>» ФИО6 отказано в возбуждении дела об административном правонарушении в связи с отсутствием в действиях ФИО4 состава административного правонарушения. Инспектором было установлено, что ФИО4, управляя транспортным средством Hyundai Accent государственный регистрационный знак № в нарушение пунктов 11.1 и 11.2 Правил дорожного движения Российской Федерации совершал обгон в попутном направлении где обгон разрешен, не убедился в безопасности совершаемого маневра и создал помеху движения, а именно допустил столкновение с транспортным средством ФИО25 государственный регистрационный знак № под управлением ФИО3, совершающим поворот налево. (т.1 л.д. 60)

По материалам дела столкновение транспортных средств произошло в связи с тем, что водитель транспортного средства Skoda Kodiaq государственный регистрационный знак № ФИО5 выполняла поворот налево для совершения маневра разворота, а водитель двигавшегося за ним транспортного средства ФИО26 государственный регистрационный знак № ФИО4 в этот момент выполнял маневр обгона.

Из схемы организации дорожного движения на участке дороги <адрес><адрес> и ответа МОМВД России «<адрес>» следует, что ширина проезжей части составляет 6 метров. Дорожные знаки 3.24 Правил дорожного движения Российской Федерации «Ограничение максимальной скорости» не предусмотрены. Водители транспортных средств обязаны вне населённого пункта двигаться со скоростью не более 90 км/ч. Из схемы следует, что запрещающие обгон, разворот дорожные знаки отсутствуют. (т. 1 л.д. 115-120)

Согласно материалам административного дела, из объяснения ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ следует, что он двигался на своем автомобиле ФИО27, впереди него двигался автомобиль ФИО30 и он решил его обогнать. Когда он сравнялся на своем автомобиле с ФИО28, водитель двигающегося впереди автомобиля ФИО39 включил указатель левого поворота и стал поворачивать. Он начал тормозить и через десять метров столкнулся с автомобилем ФИО29 в левую заднюю часть. (т.1 л.д. 55)

Из объяснения ФИО5 от ДД.ММ.ГГГГ следует, что она, управляя автомобилем ФИО33, двигалась примерно 40-50 км/ч и подала сигнал левого поворота заблаговременно, поскольку сзади нее двигалось транспортное средство. При повороте налево в заднюю часть ее транспортного средства допустило столкновение транспортное средство ФИО31, который совершал обгон. В результате ДТП автомобиль развернуло и встал в направлении <адрес>. (т.1 л.д. 56)

Из пояснений ответчика ФИО4 в предварительном судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ следует, что он, убедившись в безопасности маневра и отсутствии помех, включил левый сигнал поворота и приступил к маневру обгона, начал ускоряться, его скорость была примерно 90 км/ч. Впереди него двигался автомобиль ФИО34. Почти поравнявшись с ним, на двигавшемся впереди Нивы автомобиле ФИО32 включился левый сигнал поворота и его водитель приступил к маневру. При этом автомобиль ФИО35 двигался со скоростью примерно 50-60 км/ч и не менял своего положения на проезжей части, не приостанавливался. Он начал тормозить, но расстояние было небольшое и произошло столкновение на встречной полосе - удар в левую заднюю часть автомобиля ФИО38. Изначально он не видел автомобиль ФИО36 из-за ФИО37, при этом автомобиль Нива не притормаживал, не менял траекторию движения и двигался по своей полосе. (т.1 л.д.94)

Из пояснений ответчика ФИО5 в предварительном судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ следует, что она двигалась на автомобиле со скоростью 50-60 км/ч и видела, что сзади двигаются два автомобиля на расстоянии 50-100 метров друг от друга. Ей необходимо было совершить маневр разворота, она заблаговременно включила левый сигнал поворота, убедилась в отсутствии препятствий и начала совершать маневр поворота налево, чтобы в дальнейшем совершить маневр разворота. Перед началом маневра она посмотрела в зеркало заднего вида, двигавшиеся за ней два автомобиля ехали колонной, препятствий для маневра у нее не было. При завершении маневра произошел удар в заднюю часть ее автомобиля, из-за чего ее автомобиль развернуло. Расстояние между автомобилями было достаточное для того, чтобы ей можно было плавно развернуться, не создавая помех. Она сбросила скорость примерно на 10 км/ч, но не приостанавливалась, и плавно начала поворот. На дороге был карман, который ей позволял развернуться. (т. 1 л.д. 94-95)

Из показаний свидетеля ФИО7, допрошенного в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ следует, что ДД.ММ.ГГГГ примерно в 19 часов 30 минут он ехал на своем автомобиле ФИО40 по дороге р.<адрес> со скоростью примерно 60-65 км/ч, впереди него на расстоянии 30 -35 метров двигался автомобиль Шкода со скоростью примерно 75-80 км/ч, сзади на расстоянии 60-65 метров двигался автомобиль ФИО41 Водитель автомобиля ФИО42 начал маневр поворота налево, не сбавляя скорости движения, и включил сигнал поворота позже, уже после начала маневра, то есть начал маневр без включенного сигнала поворота. В момент маневра автомобиля ФИО43, он в зеркало заднего вида увидел, что автомобиль ФИО46 уже начал маневр обгона с включенным указателем поворота и начал перестраиваться на встречную полосу. В момент включения сигнала поворота на автомобиле ФИО44 транспортное средство ФИО47 находилось почти уже наравне с его транспортным средством. Когда ФИО49 поравнялся с ним, и автомобили были параллельны, произошло столкновение автомобилей ФИО45 и ФИО48. В момент столкновения он затормозил и съехал вправо на обочину. Ему не известно позволяла ли ширина проезжей части дороги и габариты автомобиля ФИО50, без торможения осуществить маневр разворота. Маневр обгона и маневр разворота на данном участке дороги разрешен. (т.1 л.д. 160-161)

Из показаний свидетеля ФИО8, допрошенного в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ следует, что ДД.ММ.ГГГГ он с ФИО6 занимался оформлением ДТП, произошедшего на участке дороги р.<адрес> – <адрес>. В ДТП участвовали два транспортных средства, которые получили повреждения. Автомобиль ФИО51 с сильными повреждениями левой задней части был расположен на обочине, автомобиль ФИО52 частично находился на встречной полосе автодороги с большими повреждениями передней части. Они приступили к осмотру и оформлению ДТП, на месте составили схему, произвели фотографирование. Допрос водителей производился в помещении ГИБДД. Он опрашивал водителя ФИО5. Поскольку обгон на данном участке дороги не запрещен в отношении водителя автомобиля ФИО54 было вынесено постановление об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении, решение было принято инспектором ФИО6, который опрашивал водителя ФИО53. Он усмотрел в действиях водителя ФИО55 нарушение пункта 11.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, исходя из объяснений участников ДТП, повреждений транспортных средств и их расположения на проезжей части, поскольку водитель автомобиля ФИО56 не убедился в безопасности маневра обгона, при этом обгон считается опасным маневром, поскольку подразумевает выезд на встречную полосу движения. Из объяснений участников ДТП, он понял, что автомобиль ФИО57 совершал остановку транспортного средства, торможение и осуществлял разворот. Со слов водителя автомобиля ФИО58 она двигалась впереди, в сторону <адрес>, решила совершить разворот, включила указатель поворота, в момент разворота произошло ДТП. Она ему говорила, что включала указатель поворота, но заблаговременно или нет, он не помнит. Также он не помнит, говорила ли она что видела автомобиль ФИО59 или нет. Ширина проезжей части позволяла водителю автомобиля ФИО60, в один раз без остановки и притормаживания совершить разворот на данном участке дороги, с учетом обочины. Других свидетельских показаний не было. Доказательств включения или не включения указателя поворота водителем автомобиля ФИО61 нет. По повреждениям транспортных средств было видно, что автомобиль ФИО62 фактически уже завершил маневр разворота, потому что задняя часть автомобиля была сильно повреждена. Техническими или специальными познаниями в области автотехнических экспертиз он не обладает. Основным доказательством факта нарушения водителем автомобиля ФИО64 Правил дорожного движения Российской Федерации стало расположение транспортных средств на проезжей части после столкновения. По повреждению транспортных средств очевидна вина водителя автомобиля ФИО63. В действиях водителя автомобиля ФИО65 он не усмотрел нарушений правил дорожного движения Российской Федерации, в связи с чем процессуальные решения не принимались. (т.1 л.д. 161-162)

Из показаний свидетеля ФИО6, допрошенного в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ следует, что ДД.ММ.ГГГГ в вечернее время он совместно с ФИО8 прибыл на место ДТП, произошедшего на участке дороги р.<адрес> – <адрес>. Прибыв на место они обнаружили автомобиль ФИО66, который частично находился на встречной полосе дорожного движения, второй автомобиль ФИО67, находился на обочине, по ходу движения в сторону р. <адрес>. Оба водителя автомобилей участников ДТП были на месте, давали устные пояснения. Водитель автомобиля ФИО68 говорил, что он ехал со стороны <адрес> и собирался совершить обгон, заметил автомобиль, и произошло столкновение. Он не помнит говорил ли он ему, когда заметил автомобиль ФИО69. Они с ФИО8 составили схему на месте ДТП, производили фотографирование, объяснение участников ДТП были отобраны в ОГИБДД. Он брал объяснения у ФИО4, а ФИО8 у ФИО5, поэтому он не выяснял у водителя автомобиля ФИО70 в какой момент она включала указатель поворота при маневре. Процессуального решения в отношения водителя ФИО5 принято не было, так как он не усмотрел нарушение ею Правил дорожного движения. В действиях водителя ФИО71 он усмотрел нарушение Правил дорожного движения на основании письменных объяснений участников ДТП и расположения автомобилей на проезжей части и повреждений. У автомобиля Шкода была повреждена задняя левая часть. Объяснения водителя ФИО72 он не помнит, но на тот момент он посчитал, что объяснения имеют главную роль при вынесении решения, поскольку он не является экспертом в области автотехнических, трасологических экспертиз и сделать вывод о виновности на основании повреждений автомобилей не мог. С повреждениями участники ДТП были согласны. Иных доказательств, кроме письменных показаний водителей у него не было, но ему было достаточно материалов для принятия решения. На данном участке автодороги прерывистая линия разметки, обгон и разворот разрешен. (т.1 л.д. 162-163)

Оспаривая вину в произошедшем ДТП ответчиком ФИО4 было заявлено ходатайство о назначении по делу экспертизы.

Определением <адрес> районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по делу была назначена судебная комплексная экспертиза, производство которой поручено ООО «Центр технической экспертизы». Эксперт ФИО9 при проведении экспертизы установил следующий механизм ДТП, имевшего место ДД.ММ.ГГГГ..

В процессе движения в попутных направлениях, а/м ФИО73 под управлением ФИО4, двигался по <адрес><адрес> в сторону <адрес>, впереди а/м ФИО74 в том же направлении с меньшей скоростью двигались автомобили Нива ФИО75 и ФИО76. В определённый момент времени водитель двигавшегося с большей скоростью а/м ФИО77 ФИО4, стал производить обгон впередиидущих автомобилей, в процессе которого двигавшийся впереди а/м Шевроле Нива а/м ФИО78 стал осуществлять маневр разворота. В результате изменения траектории движения а/м ФИО79 влево, траектория движения данного автомобиля стала пересекаться с траекторией движения двигавшегося по встречной полосе движения в попутном направлении а/м ФИО80. Поскольку траектории движения указанных автомобилей пересекались, наступил такой момент времени, когда а/м ФИО81 передней фронтальной поверхностью кузова. контактировал с задней левой угловой поверхностью кузова а/м ФИО82. Угол в первоначальный момент столкновения между продольными осями транспортных средств составлял 40-60 градусов. В процессе взаимодействия ТС при столкновении в силу имевшего направления воздействия ударной нагрузки для каждого из ТС, в результате контактного взаимодействия а/м ФИО83 получил крутящий момент направленный «против часовой стрелки», в результате которого после выхода из контакта с а/м ФИО84 двигался в глубоком заносе до конечного положения зафиксированного на схеме ДТП. Автомобиль ФИО85 перемещался до конечного положения отображённого на схеме ДТП ДД.ММ.ГГГГ.

В сложившейся дорожно-транспортной ситуации у водителя сзади идущего а/м ФИО86 возможность контролировать дорожную обстановку впереди автомобиля, значительно больше по отношению к водителю впередиидущего а/м ФИО87 сзади управляемого ей автомобиля, поскольку она имела возможность контролировать дорожную ситуацию сзади ТС периодически, в зеркала заднего вида. В сложившейся дорожной обстановке, в случае начала маневра обгона впередиидущих ТС водителем а/м ФИО88, после начала выполнения маневра разворота водителем а/м ФИО89, данный маневр был связан со 100% вероятностью наступления столкновения с а/м ФИО90. В связи с чем можно утверждать, что в большей степени вероятности, водитель a/м ФИО91 ФИО4 начал маневр обгона а/м ФИО92 раньше, чем водитель а/м ФИО94 ФИО5 начала маневр разворота, в противном случае должны быть объяснения действиям водителя а/м ФИО93 ФИО4, связанных с началом выполнения маневра обгона, при движении обгоняемого транспортного средства в поперечном направлении в сторону встречной полосы движения.

В сложившейся ДД.ММ.ГГГГ дорожно - транспортной обстановке для обеспечения безопасности согласно требованиям ПДД РФ водитель а/м ФИО95 ФИО5 для обеспечения безопасности дорожного движения должна была руководствоваться требованиями пунктов 8.1, 8.2, 8.5, 8.7, 11.3 ПДД РФ, т.е. перед осуществлением маневра разворота. в условиях места происшествия, исходя из ширины проезжей части дороги, разворот производить с правой по ходу движения обочины, предварительно подав сигнал левого поворота, убедиться в безопасности маневра и отсутствия помех другим транспортным средствам, после чего приступать к выполнению маневра разворота.

При тех же обстоятельствах водитель а/м ФИО96 ФИО4, для обеспечения безопасности дорожного движения должен был руководствоваться требованиями пункта 10.1 часть 2, пункта 11.1, пункта 11.2 ПДД РФ, т.е. перед началом обгона должен был убедится, что встречная полоса движения свободна на достаточном для обгона расстоянии, убедиться что двигавшееся впереди транспортное средство не подало сигнал поворота налево, при возникновении опасности для движения в виде начавшего осуществлять маневр разворота а/м ФИО97. должен был принять все возможные меры к снижению скорости движения вплоть до остановки транспортного средства.

Из заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ ООО «Центр технической экспертизы» следует, что действия водителя а/м ФИО98 ФИО5 не соответствовали требованиям пунктов 8.5 и 8.7 ПДД РФ и могли послужить причиной имевшего место происшествия. В действиях водителя а/м ФИО99 ФИО4 несоответствий требованиям ПДД РФ, которые могли привести к имевшему место происшествия не установлено.

По результатам проведённых исследований при выполнении требований пунктов 8.5, 8.7 ПДД РФ водитель a/м Skoda Kodiaq ФИО10 располагала технической возможностью предотвратить имевшее место ДТП ДД.ММ.ГГГГ Определить техническую возможность водителя а/м ФИО100 Accent ФИО4 путем торможения предотвратить столкновение с а/м ФИО101 не представилось возможным из-за отсутствия исходных данных о пути движения а/м ФИО102 с момента начала выполнения им маневра разворота и до момента столкновения с а/м ФИО103. Если судом будет установлено, что в момент начала выполнения маневра разворота а/м ФИО104, автомобиль ФИО105 находился на расстоянии 77,7 м и более, у водителя а/м ФИО106 ФИО4 имелась техническая возможность путем торможения предотвратить имевшее место столкновение, при меньшем расстоянии такой возможности у водителя ФИО4 не имелось. (т.1 л.д. 201-229)

Эксперт ФИО9, вызванный по ходатайству представителя истца в судебном заседании пояснил, что вывод о нарушении водителем ФИО5 пунктов 8.5 и 8.7 ПДД, что могло послужить причиной имевшего место происшествия, он сделал исходя из того, что для разворота автомобиля ФИО107 требуется 11,6 метров (что следует из данных завода изготовителя). Ширина проезжей части не позволяла водителю ФИО5 в один прием развернуться на данном участке дороги, не заехав за пределы асфальтового покрытия, на уширение (место для остановки), что она намеревалась сделать с ее слов. Им была определена ширина места для остановки 3 метра. В данной ситуации разворот возможно сделать заняв крайнее правовое положение. Расстояние, на котором находился автомобиль ФИО108 в момент начала маневра ФИО110 не было им рассчитано, поскольку расстояние между автомобилем ФИО111 и Нива (60-65 м) известно со слов свидетеля ФИО7, и оно субъективно. В связи с этим он оставил этот вопрос на усмотрение суда, так как дополнительные данные могут быть получены судом из других доказательств и судом может быть установлено расстояние. Столкновение автомобилей было под углом, определенным им в экспертном заключении, в левую боковую часть автомобиля ФИО113. Угол пересечения траектории движения транспортных средств составлял 40-60 градусов. Пересечение траектории движения транспортных средств произошло в результате изменения траектории движения автомобиля ФИО114 влево, в момент предшествующий ДТП автомобиль ФИО115 двигался прямолинейно без изменения траектории движения.

На заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ ООО «Центр технической экспертизы» представителем истца ФИО1 представлено рецензионное исследование ООО «Аспект-Авто» из выводов которого следует, что экспертное заключение № от ДД.ММ.ГГГГ, не соответствует требованиям Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», выводы научно и методически необоснованы, оформление хода и результатов исследования не соответствует нормативно-правовым требованиям, исследование по вопросам 1-5 проведено не в полном объеме, с большим количеством неточностей, все указанные вопросы, поставленные судом, требуют нового рассмотрения. (т.2 л.д. 6-20)

Определением Первомайского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по ходатайству представителя истца ФИО1 по делу была назначена повторная автотехническая – автотовароведческая экспертиза, проведение которой было поручено ФБУ Тамбовская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации.

Экспертом ФИО11 в ходе проведения экспертизы был определен следующий механизм дорожно-транспортного происшествия, имевшего место ДД.ММ.ГГГГ с участием транспортных средств Skoda Kodiaq государственный регистрационный знак № и ФИО116 государственный регистрационный знак ФИО117 RUS.

В процессе попутного сближения транспортных средств, при котором автомобиль Hyundai Accent занимал положение на мнимой осевой линии проезжей части, произошло контактирование его передней части с задней частью автомобиля ФИО118 с практически полным взаимным перекрытием. При этом угол между продольными осями транспортных средств мог составлять около 20°. В силу внецентренности удара для автомобиля ФИО119 ударом стимулировался его разворот против хода часовой стрелки, что фактически проявилось в финальном его положении, а именно ориентировании в обратном направлении. Не исключено, что по завершении контактирования автомобиль Hyundai Accent несколько продвинулся вперед, занимая финальное положение. Аргументированно высказаться о скоростях транспортных средств невозможно.

В обычном режиме движения обгоняющему транспортному средству требуется большее расстояние и время для приближения к месту столкновения, чем обгоняемому для совершения только отворота влево.

В сложившейся ДД.ММ.ГГГГ дорожно-транспортной обстановке для обеспечения безопасности водитель транспортного средства ФИО123 государственный регистрационный знак ФИО121 должен был действовать в соответствии с требованиями пунктов 8.1, 8.2, 8.5, 8.7 ПДД РФ; водитель транспортного средства ФИО122 государственный регистрационный знак № - в соответствии с требованиями либо пункта 11.2 ПДД РФ, либо пункта 10.1 абзац 2 ПДД РФ.

Согласно заключения экспертов ФБУ Тамбовская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации № от ДД.ММ.ГГГГ действия водителя ФИО5 не соответствовали требованиям, как минимум пункта 8.2 ПДД РФ по признаку маневрирования в отсутствие приоритета, и находились в причинной связи с фактом столкновения. Оценка своевременности включения водителем светового сигнала (пункт 8.1 ПДД РФ), а также оценка фактического положения автомобиля Skoda Kodiaq перед началом маневра (пункты 8.5 и 8.7 ПДД РФ) в данном случае находится за пределами определенности автотехнической экспертизы.

В случае совершения обгона (на стадии начала смены полосы движения), когда на автомобиле Skoda Kodiaq уже функционировал сигнал левого поворота, действия водителя ФИО4 не соответствовали требованиям пункта 11.2 ПДД РФ и находились в причинной связи с фактом столкновения.

В случае включения водителем автомобиля Skoda Kodiaq сигнала левого поворота, когда автомобиль Hyundai Accent уже совершал обгон, дать оценку действиям водителя ФИО4 на соответствие требованиям пункта 10.1 абзац 2 ПДД РФ не представилось возможным в силу отсутствия исходных данных, характеризующих интенсивность развития опасной обстановки, и невозможности их восполнения методами назначенной экспертизы.

Установить наличие или отсутствие у водителя ФИО4 технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие нельзя по причине, указанной в выводе по вопросу №.

Постановка вопроса о наличии или отсутствии у водителя ФИО5 технической возможности предотвратить дорожно-транспортное происшествие лишена логического смысла. Исключение столкновения с ее стороны обусловливалось отказом от маневра. (т.2 л.д. 99-135)

Эксперт ФИО11, вызванный по инициативе суда, в судебном заседании пояснил, что при сопоставлении транспортных средств на предмет их взаимного перекрытия и угла между их продольными осями исследование строится на поиске контрпарных следов для того, чтобы предпринять попытку воссоздать такое их взаимное расположение, которое будет оптимально для совмещения контрпарных следов и что при направлении ударного воздействия (которое отслеживается по степени выраженности повреждений) было одинаково для одного и другого. Угол между продольными осями транспортных средств 20 градусов был им определен исходя из степени локализации повреждений на транспортных средствах ФИО124 с охватом его передней части со смещением в одну сторону и охватом задней части транспортного средства ФИО126 ФИО125 также со смещением в одну сторону. Определение более точного угла возможно только после натурного исследования транспортных средств и соответствующих измерений, чего он был лишен. Не исключает, что угол мог быть и большим и меньшим 20, но определить его точно, исходя из имеющихся данных невозможно.

Указывает на то, что исследование строится на установленной должностными лицами либо участниками информации, которая содержится в материалах, фиксирующих место ДТП должностными лицами либо участниками, и исследовании транспортных средств, при этом исследуются материальные составляющие ДТП, которые можно измерить и зафиксировать, применяется натурное исследование, методы сопоставления, сравнения, наблюдения, измерения, при этом словестные пояснения не могут быть положены в основу экспертного заключения, так как они субъективны, но могут быть оценены судом в совокупности с другими доказательствами, имеющимися в материалах дела. В связи с этим он не использовал исходные данные из пояснений участников, изложенных в протоколе судебных заседаний. Также исследование ограничено теми фотоматериалами, которые представлены, и которые выполняются не экспертами для цели экспертизы, а для иных целей, в связи с этим качество фотоматериалов не позволяет сделать более точные измерения.

Считает, что угол 60 градусов (который был указан в первичном заключении) свидетельствует в большей степени о поперечном воздействии чем продольном. Не исключает, что и при угле 20 градусов и при угле 40 градусов транспортное средство ФИО127 могло развернуть таким образом. Считает, что определенный им угол 20 градусов в большей степени соответствует действительности, поскольку для транспортного средства ФИО128 повреждения в большей степени были локализованы с левой стороны чем сзади.

В обычном режиме перемещения для того, чтобы изменить положение транспортного средства из того как оно параллельно оси дороги под наклоном действительно нужно меньше времени и расстояния чем транспортному средству, движущемуся с большей скоростью для осуществления маневра выхода на соседнюю полосу движения. Исходя из физических закономерностей, смена полосы движения в обычном режиме требует большего расстояния и времени чем поворот.

Эксперт не может определить исходное положение транспортного средства ФИО129 по причине дефицита транспортно- трасологических признаков и исходных данных, чтобы четко говорить, что его положение не соответствует крайнему положению на полосе движения.

Соблюдение пункта 8.2 ПДД РФ не дает водителю приоритет, но в тоже время своевременная подача сигнала поворота, как сообщение другим участникам дорожного движения о своих намерениях, обременяет сзади движущегося водителя следовать пункту 11.2 ПДД РФ.

Вопрос о нарушении вторым участником пункта 11.2 ПДД РФ необходимо рассматривать только в совокупности с соблюдением первым участником пункта 8.1 и 8.2 ПДД РФ, то есть если перед началом маневра обгона водитель ФИО130 видит, что у впереди идущего транспортного средства включен сигнал поворота, то начинать обгон нельзя на стадии начала выполнения маневра, в противном случае в его действиях имеется нарушение пункта 11.2 ПДД РФ.

При решении вопроса столкновения обгоняющего и поворачивающего нужно определить, кто первым начал совершать свой маневр и обозначил свои действия подачей сигнала поворота: либо поворачивающий первый включил сигнал поворота либо обгоняющий первый выехал из занимаемой полосы на полосу встречного движения.

Если первый подал сигнал поворота водитель автомобиля ФИО131, значит сзади идущий автомобиль ФИО132 не должен был начинать маневр обгона, но поскольку подача сигнала не дает приоритета лидеру, то в данном случае имеет место несоответствие действий обоих участников ДТП.

Если же первым начал производить маневр обгоняющий ФИО133, и в процессе обгона был включен сигнал левого порота на обгоняемом ФИО134, то обгоняющий ФИО135 должен был снижать скорость и в данном случае необходимо исследовать техническую возможность у него предотвратить ДТП. Если имел возможность предотвратить столкновение – то будет вина обоих участников ДТП, если не имел техническую возможность - ответственность на ДТП лежит на поворачивающем.

Ели сценарий ДТП сводился к тому, что если обгон водителю ФИО136 был разрешен, на обгоняемом не было включенного сигнала поворота, и в процессе обгона на обгоняемом включается сигнал поворота и он начинает опасное перемещение, то обгоняющий в силу абзаца 2 пункта 10.1 ПДД РФ должен тормозить вплоть до остановки чтобы исключить столкновение.

Чтобы исследовать наличие или отсутствие технической возможности предотвратить ДТП нужно знать насколько интенсивно автомобиль ФИО137 из положения когда он опасности не представлял приехал в место столкновения, для этого нужно знать параметры приближения автомобиля ФИО140: время либо путь и скорость. С учетом этого параметра устанавливается удаление обгоняющего ФИО138 от места столкновения и определяется мог ли водитель этого автомобиля путем своевременного снижения скорости либо прекратить движение до места столкновения либо снизить собственную скорость до поступательной скорости автомобиля ФИО141, либо своевременно тормозить, чтобы приблизиться к месту столкновения в тот момент, когда Skoda Kodiaq уедет на безопасное расстояние.

Абзац 2 пункта 10.1 ПДД РФ говорит о снижении скорости (торможение вплоть до остановки), то есть в данном случае требуется построение математической модели сближения транспортных средств и решение того, мог ли обгоняющий успеть остановиться с учетом его скорости, которая должна быть четко известна, и с учетом параметров приближения автомобиля ФИО142 к месту столкновения. В отсутствие объективных данных исследование строится на основе эксперимента при хороших погодных условиях.

Если, при наличии технической возможности водитель ФИО143, видя действия поворачивающего автомобиля ФИО144, несоответствующие правилам, не затормозил или затормозил не вовремя, то его действия противоречили бы абзацу 2 пункта 10.1 ПДД РФ, но в данном случае с поворачивающего также не снимается ответственность за нарушение ПДД РФ, но степень вины в данном случае определял бы суд. В противном случае, если бы он находился на таком расстоянии, что предотвратить столкновение было нельзя, то нарушения абзаца 2 пункта 10.1 ПДД РФ в его действиях не имелось.

Предполагает, что в первичном заключении эксперт указал расстояние для технической возможности предотвратить ДТП водителем ФИО145 77,7 м как величину остановочного пути, но в данном случае это некорректно, поскольку автомобиль ФИО146 удалялся при своем повороте, то есть его скорость была поступательная.

Техническая возможность адресуется тому кто обременён необходимостью тормозить для предотвращения столкновения с опасным объектом, а техническая возможность для опасного объекта не исследуется. Если бы водитель ФИО147 отказалась от маневра, то ДТП бы не произошло.

В действиях водителя Hyundai Accent однозначно установить нарушение ПДД РФ экспертным путем не представляется возможным, поскольку невозможно исследовать техническую возможность предотвратить ДТП с точки зрения соблюдения пункта 10.1 абзаца 2 ПДД РФ и технически невозможно определить начало включения подворотника на предмет соблюдения пункта 11.2 ПДД РФ.

Вариант, изложенный в определении инспектора ДПС о нарушении водителем ФИО148 пункта 11.2 ПДД РФ имеет место и в заключении экспертизы, но инспектор ДПС как административный орган мог руководствоваться при принятии решения о виновности участника иными данными, в том числе объяснениями, чего лишен эксперт, в связи с чем он не может ни подтвердить данный факт, ни опровергнуть его. Но, поскольку подача сигнала поворота не дает приоритета, то в данном случае административный орган должен был дать оценку действиям водителя ФИО149 на соответствие пункта 8.2 ПДД, поскольку водитель ФИО151, зная что подача сигнала не дает приоритета начал маневр поворота налево, что в данном случае сделано не было.

Исследовав в порядке, предусмотренном частью 1 статьи 187 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заключение судебной экспертизы ФБУ Тамбовская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации № от ДД.ММ.ГГГГ, суд приходит к выводу о том, что оно является допустимым и достоверным доказательством по делу, поскольку в полной мере отвечает требованиям статей 55, 59, 60, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержит подробное описание исследований, выводы и ответы на поставленные судом вопросы обоснованы; эксперты имеют соответствующее образование и квалификацию, предупреждены об уголовной ответственности; доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение её выводы, суду не представлено, в связи с чем суд кладет его в основу решения.

Суд, выслушав пояснения эксперта ФИО11, и эксперта ФИО9, исследовав заключение судебной экспертизы ФБУ Тамбовская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации № от ДД.ММ.ГГГГ и экспертном заключении № от ДД.ММ.ГГГГ ООО «Центр технической экспертизы», при принятии решения отклоняет выводы, изложенные в первичном экспертном заключении № от ДД.ММ.ГГГГ ООО «Центр технической экспертизы», поскольку при назначении повторной экспертизы ввиду сомнений в правильности и обоснованности первичного заключения, принятие первоначальной экспертизы становится невозможным, при этом необходимо отметить, что результаты повторной экспертизы при общей схожести подходов отличны от выводов первичной экспертизы.

В частности экспертом ФИО9 дается оценка действиям водителя ФИО5, как не соответствующим требованиям пунктам 8.5 и 8.7 ПДД РФ, которые могли послужить причиной имевшего место происшествия. В действиях водителя а/м Hyundai Accent ФИО4 несоответствий требованиям ПДД РФ, которые могли привести к имевшему место происшествия не установлено.

В тоже время согласно заключения экспертов ФБУ Тамбовская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации № от ДД.ММ.ГГГГ действия водителя ФИО5 не соответствовали требованиям, как минимум пункта 8.2 ПДД РФ и находились в причинной связи с фактом столкновения, а дать оценку действиям водителя ФИО4 на соответствие требованиям пункта 11.2 ПДД РФ, пункта 10.1 абзац 2 ПДД РФ возможно лишь при оценке действий водителя ФИО5 на предмет соответствия пункту 8.2 ПДД РФ.

Также в первичной экспертизе при фактическом отказе от решения вопроса в отношении технической возможности предотвратить ДТП, тем не менее дается категорическая оценка действиям водителя ФИО4 как не противоречащих требованиям пункта 10.1 абзац 2 ПДД РФ.

Правовые основы обеспечения безопасности дорожного движения на территории Российской Федерации определяются Федеральным законом от ДД.ММ.ГГГГ №196-ФЗ «О безопасности дорожного движения», задачами которого являются охрана жизни, здоровья и имущества граждан, защита их прав и законных интересов, а также защита интересов общества и государства путем предупреждения дорожно-транспортных происшествий, снижения тяжести их последствий. (статья 1)

Единый порядок дорожного движения на всей территории Российской Федерации устанавливается Правилами дорожного движения Российской Федерации, утвержденными постановлением Совета Министров - Правительства Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №.

Пунктом 1.3 Правил дорожного движения установлено, что участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами.

Как установлено судом, в сложившейся ДД.ММ.ГГГГ дорожно - транспортной обстановке для обеспечения безопасности согласно требованиям ПДД РФ водитель транспортного средства ФИО152 государственный регистрационный знак № должен был действовать в соответствии с требованиями пунктов 8.1, 8.2, 8.5, 8.7 ПДД РФ; водитель транспортного средства ФИО153 государственный регистрационный знак № - в соответствии с требованиями либо пункта 11.2 ПДД РФ, либо пункта 10.1 абзац 2 ПДД РФ.

В соответствии с пунктом 8.1 ПДД РФ перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Подача сигнала указателями поворота или рукой должна производиться заблаговременно до начала выполнения маневра и прекращаться немедленно после его завершения (подача сигнала рукой может быть закончена непосредственно перед выполнением маневра). При этом сигнал не должен вводить в заблуждение других участников движения. Подача сигнала не дает водителю преимущества и не освобождает его от принятия мер предосторожности. (пункт 8.2 ПДД РФ)

В соответствии с пунктом 11.2 ПДД РФ водителю запрещается выполнять обгон в случаях, если: транспортное средство, движущееся впереди, производит обгон или объезд препятствия; транспортное средство, движущееся впереди по той же полосе, подало сигнал поворота налево; следующее за ним транспортное средство начало обгон; по завершении обгона он не сможет, не создавая опасности для движения и помех обгоняемому транспортному средству, вернуться на ранее занимаемую полосу.

Из приведенных положений Правил дорожного движения следует, что действия водителя, совершающего обгон, будут не соответствовать требованиям пункта 11.2 ПДД РФ, если до начала выполнения им маневра обгона движущееся впереди транспортное средство подало сигнал поворота налево заблаговременно до начала выполнения маневра и находилось в поле зрения данного водителя.

Оценив установленные по делу обстоятельства и представленные сторонами доказательства, в том числе пояснения сторон, показания свидетелей, с учетом заключения повторной судебной экспертизы и пояснений эксперта ФИО11, суд приходит к выводу о том, что в имевшей место дорожной обстановке действия водителя ФИО5 не соответствовали требованиям пункта 8.2 ПДД РФ по признаку маневрирования в отсутствие приоритета, и находились в причинной связи с фактом столкновения.

Приходя к такому выводу, суд исходит из того, что оценка своевременности включения водителем светового сигнала (пункт 8.1 ПДД РФ), находятся за пределами определенности автотехнической экспертизы. Таким образом, данные обстоятельства могут быть определены судом исходя из иных имеющихся доказательств по делу.

При этом, как следует из пояснений эксперта ФИО11, вопрос о том, имело ли место нарушение водителем ФИО4 пункта 11.2 ПДД РФ необходимо рассматривать только в совокупности с соблюдением водителем ФИО154 пункта 8.1 и 8.2 ПДД РФ, то есть если судом будет установлено, что в случае совершения обгона (на стадии начала смены полосы движения), когда на автомобиле ФИО155 уже функционировал сигнал левого поворота, действия водителя ФИО4 не соответствовали требованиям пункта 11.2 ПДД РФ и находились в причинной связи с фактом столкновения.

В тоже время, согласно показаниям свидетеля ФИО7, основаниям не доверять которым у суда не имеется, водитель транспортного средства ФИО156 начал маневр поворота налево, не сбавляя скорости движения, и включил сигнал поворота позже, уже после начала маневра, то есть начал маневр без включенного сигнала поворота. В момент включения сигнала поворота на транспортном средстве ФИО157 транспортное средство ФИО158 находилось почти уже наравне с его транспортным средством Нива.

С данными показаниями свидетеля согласуются также и выводы заключения судебной экспертизы и пояснения эксперта ФИО11 в судебном заседании, в соответствии с которыми в обычном режиме движения обгоняющему транспортному средству требуется большее расстояние и время для приближения к месту столкновения, чем обгоняемому для совершения только отворота влево, и пояснения ответчика ФИО4 в судебном заседании, и его объяснения после ДТП, в соответствии с которыми двигавшийся впереди автомобиль Skoda Kodiaq включил указатель левого поворота и стал поворачивать в тот момент, когда он поравнялся на своем автомобиле с Нивой Шевроле.

При этом суд критически относится к пояснениям ответчика ФИО5, данных в судебном заседании и объяснениям после ДТП в части того, что она подала сигнал левого поворота заблаговременно, убедилась в отсутствии препятствий и начала совершать маневр поворота налево, чтобы в дальнейшем совершить маневр разворота, поскольку данные пояснения опровергаются показаниями свидетеля ФИО7 и выводами проведенной экспертизы.

Суд, с учетом заключения повторной экспертизы и пояснений эксперта ФИО11, также относится критически к показаниям свидетелей ФИО8 и ФИО6, данных ими в судебном заседании, поскольку инспектором ДПС ФИО6 был сделан вывод о несоблюдении ПДД водителем транспортного средства ФИО161 на основании письменных объяснений участников ДТП, расположения автомобилей на проезжей части и повреждений, при этом он не является экспертом в области автотехнических, трасологических экспертиз и сделать вывод о виновности на основании повреждений автомобилей не мог. Иных доказательств, кроме письменных показаний водителей у него не было. Он не выяснял у водителя транспортного средства ФИО162 в какой момент она включала указатель поворота при маневре, и оценку ее действиям не дал. Свидетель ФИО8 не помнит того, говорила ли ему водитель транспортного средства ФИО163 заблаговременно она включила сигнал поворота или нет, доказательств включения или не включения указателя поворота водителем транспортного средства ФИО159 у него отсутствовали, свидетели не опрашивались, при этом оценка действиям водителя ФИО5 на предмет соответствия Правилам дорожного движения дана не была.

Совокупность вышеуказанных доказательств позволяет суду прийти к выводу, о том, что маневр обгона водитель ФИО4 начал ранее, чем начал свой маневр водитель ФИО5, при этом в момент начала маневра водителем ФИО5 в нарушение пункта 8.2 ПДД РФ не был подан сигнала указателями поворота заблаговременно до начала выполнения маневра, что в соответствии с заключением эксперта находилось в причинной связи с фактом столкновения.

Таким образом, суд не усматривает в действиях водителя ФИО4 не соответствия требованиям пункта 11.2 ПДД РФ, которые находились бы в причинной связи с фактом столкновения, поскольку нарушением им пункта 11.2 ПДД РФ имело бы место только в случае совершения им обгона, когда на автомобиле ФИО164 уже функционировал сигнал левого поворота.

При этом суд отмечает, что определение инспектора ДПС ГИБДД МО МВД России «<адрес>» об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении от ДД.ММ.ГГГГ, которым инспектором было установлено нарушение пункта 11.2 ПДД водителем ФИО4, на которое ссылается истец, не обладает свойством преюдициальности при рассмотрении гражданского дела о возмещении вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, и в силу статей 61, 67, части 1 статьи 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является письменным доказательством, подлежащим оценке наряду с другими доказательствами.

В рамках производства по делу об административном правонарушении устанавливается вина водителей с точки зрения возможности привлечения их к административной ответственности. При этом то, что второй участник дорожно-транспортного происшествия не был привлечен к административной ответственности само по себе не свидетельствует об отсутствии его вины в причинении вреда другому участнику этого происшествия.

Таким образом, наличие или отсутствие вины каждого из участников дорожно-транспортного происшествия, степень их вины, входят в предмет доказывания по гражданскому делу и являются обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения дела, а постановления, вынесенные административным органом по делу об административном правонарушении, не освобождают суд от обязанности установить эти обстоятельства.

Суд отмечает, что определение инспектора ДПС ГИБДД МО МВД России «<адрес>» об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении от ДД.ММ.ГГГГ в целом не противоречит заключению экспертизы ФБУ <адрес> ЛСЭ, и действия водителя ФИО4 не соответствовали бы требованиям пункта 11.2 ПДД РФ, но лишь при условии установления факта совершения обгона (на стадии начала смены полосы движения), когда на транспортном средстве Skoda Kodiaq уже функционировал сигнал левого поворота. При этом оценка действиям водителя ФИО5 инспектором ДПС ГИБДД МО МВД России «<адрес>» дана не была.

Как следует из показаний свидетеля ФИО6, данных им в судебном заседании, он не опрашивал ФИО5, процессуального решения в отношения водителя ФИО5 принято не было, так как он не усмотрел нарушение ею Правил дорожного движения. В действиях водителя ФИО165 он усмотрел нарушение Правил дорожного движения на основании письменных объяснений участников ДТП и расположения автомобилей на проезжей части и повреждений.

В тоже время, как было указано выше, вопрос о том, имело ли место нарушение водителем ФИО4 пункта 11.2 ПДД РФ необходимо рассматривать только в совокупности с соблюдением водителем ФИО166 пункта 8.1 и 8.2 ПДД РФ, то есть в отношении водителя ФИО5 должно быть приято решение, что инспектором сделано не было.

Таким образом, данное определение вынесено без оценки своевременности включения водителем транспортного средства ФИО167 сигнала поворота (пункт 8.1 ПДД РФ) и того, кто из водителей первым приступил к маневру, и не свидетельствует о наличии безусловной вины водителя ФИО4 в произошедшем ДТП.

Как было указано выше, из пояснений эксперта ФИО11, в случае если

первым начал производить маневр обгоняющий ФИО168, и в процессе обгона был включен сигнал левого поворота на обгоняемом ФИО170, что было установлено судом, то необходимо исследовать техническую возможность у водителя транспортного средства ФИО169 предотвратить ДТП, то есть на предмет соответствия его действий абзацу 2 пункта 10.1 ПДД РФ.

Оценивая действия водителя ФИО4 на предмет их соответствия абзацу 2 пункта 10.1 ПДД РФ (с точки зрения возможности установления обоюдной вины водителей) суд приходит к следующим выводам.

По смыслу закона, вина устанавливается равной в том случае, когда не представляется возможным определить степень вины.

В соответствии с абзацем 2 пункта 10.1 ПДД РФ при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Из заключения экспертизы ФБУ <адрес> ЛСЭ следует, что в силу отсутствия исходных данных, характеризующих интенсивность развития опасной обстановки, и невозможности их восполнения методами назначенной экспертизы оценить действиям водителя ФИО4 на соответствие требованиям п.10.1 абзац 2 ПДД РФ не представилось возможным. В тоже время исключение столкновения со стороны водителя ФИО5 обуславливалось бы отказом от маневра.

Вместе с тем, суд полагает возможным установить степень вины участников ДТП исходя из тех нарушений, которые согласно заключению экспертизы могли являться причиной ДТП, а также исходя из фактических обстоятельств дела, в том числе механизма ДТП, характера нарушений ПДД допущенным каждым из водителей.

Из пояснений эксперта ФИО11 следует, что вина обоих участников ДТП имела бы место только при наличии технической возможности у водителя ФИО172 принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, при отсутствии таковой - вина в ДТП лежит на водителе ФИО173.

Как указано выше, действия водителя ФИО5 не соответствовали требованиям пункта 8.2 ПДД РФ и находились в причинной связи с фактом столкновения.

Исходя из изложенного суд в данном случае, вопреки доводам представителя истца, исключает возможность обоюдной вины водителей в столкновении, поскольку именно нарушение пункта 8.2 ПДД водителем ФИО5 находилось в причинной связи с фактом столкновения, в действиях водителя ФИО4 нарушения пункта 11.2 ПДД, находящегося в причинной связи со столкновением судом не установлено.

При этом довод представителя истца о наличии обоюдной вины водителей ввиду невозможности экспертным путем определить кто из водителей первым начал маневр и кто первым включил указатель поворота подлежит отклонению, как основанный на неверном толковании закона, поскольку вина устанавливается равной только в том случае, когда не представляется возможным определить степень вины.

Таким образом, принимая во внимание вышеизложенное, суд считает установленной вину водителя ФИО5 в произошедшем ДТП, в связи с чем приходит к выводу, что лицом, причинившим вред, и, следовательно, надлежащим ответчиком по делу является ответчик ФИО5, привлеченный к участию в деле по инициативе суда.

В тоже время в ходе судебного заседания представителем истца ФИО1, несмотря на разъяснения суда, требования материально-правового характера к ответчику ФИО5 не поддержаны. Поскольку требования предъявлены к ненадлежащему ответчику, и в данном случае суд не может выйти за пределы заявленных требований, суд приходит к выводу об оставлении исковых требований ФИО3 к ФИО4, без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО3 оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в <адрес> областной суд через <адрес> районный суд <адрес> в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Председательствующий Пономарева М.С.

Решение в окончательной форме изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий Пономарева М.С.