Апелляционное определение № 11-13761/2025 11-548/2026 от 13 января 2026 г.

Судья Кондратьева Л.М.

дело № 2-3146/2025

УИД № 74RS0032-01-2025-004406-66


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ



№ 11-548/2026
14 января 2026 года
г. Челябинск
Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Скрябиной С.В.,

судей Клыгач И.-Е.В., ФИО1,

при секретаре Мустафиной В.Ю.,

с участием прокурора Германа А.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к акционерному обществу «Автомобильный завод «УРАЛ» о компенсации морального вреда, причиненного профессиональными заболеваниями

по апелляционной жалобе ФИО2 на решение Миасского городского суда Челябинской области от 17 октября 2025 года.

Заслушав доклад судьи Скрябиной С.В. об обстоятельствах дела, объяснения истца ФИО2, ее представителя ФИО3, настаивавших на удовлетворении апелляционной жалобы, представителя ответчика ФИО4, считавшей решение суда законным и обоснованным, заключение прокурора об оставлении решения суда без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО2 обратилась в суд с иском к Акционерному обществу «Автомобильный завод «УРАЛ» (далее – АО «АЗ «Урал») о взыскании компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб., возмещении судебных расходов 30 000 руб.

В обоснование иска указала, что с 17 октября 2006 года она работала у ответчика <данные изъяты> на участке обрубки, очистки и термообработки литья. 27 февраля 2018 года ей было установлено профессиональное заболевание – «<данные изъяты> Актом о случае профессионального заболевания от 27 февраля 2018 года установлено, что причиной заболевания послужило длительное воздействие на организм человека вредных производственных факторов или веществ в результате работы у ответчика. Степень утраты профессиональной трудоспособности определена учреждением МСЭ в размере №. Актом о случае профессионального заболевания от 16 сентября 2019 года ей установлено второе профессиональное заболевание – «<данные изъяты>», связанная с воздействием локальной вибрации. Степень утраты профессиональной трудоспособности определена в № В результате полученных профессиональных заболеваний ей причинен моральный вред, который подлежит возмещению за счет ответчика. Кроме того, она просила возместить судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 30 000 руб.

Суд постановил решение, которым взыскал с АО «АЗ «Урал» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 350 000 руб., в счет возмещения расходов на оплату услуг представителя - 11 000 руб. В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО2 отказал. Взыскал с АО «АЗ «Урал» госпошлину в доход местного бюджета в размере 3 000 руб.

В апелляционной жалобе истец просит решение суда отменить, принять по делу новый судебный акт, которым удовлетворить ее требования в полном объеме. Считает, что суд первой инстанции, определяя размер компенсации морального вреда, формально указал на соблюдение принципов разумности и справедливости, предусмотренных Гражданским кодексом Российской Федерации, не дал должной оценки всей совокупности обстоятельств, свидетельствующих о тяжести причиненных ей физических и нравственных страданий. Считает, что вина ответчика подтверждена актами о случае профессионального заболевания, в которых указано, что заболевания возникли из-за «несовершенства технологического процесса и техоборудования» на предприятии ответчика. Таким образом, полагает, что вред причинен в результате систематических и грубых нарушений со стороны работодателя, что не было учтено судом в полной мере. Присужденная сумма 350 000 руб. является несоразмерной перенесенным продолжающимся страданиям, а также тем тяжелейшим последствиям, которые она несет в результате утраты здоровья. Указывает, что, требуя компенсацию в размере 1 000 000 руб., она исходила из реальной оценки глубины своих страданий, в то время как снижение этой суммы более чем в два раза судом не имеет под собой убедительных и мотивированных оснований. Кроме того, суд первой инстанции, снизив подлежащую возмещению сумму расходов на оплату услуг представителя, неправомерно применил принцип «разумности», предусмотренный частью 1 статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия не находит оснований для отмены решения суда первой инстанции.

В соответствии со статьей 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» профессиональным заболеванием является хроническое или острое заболевание застрахованного, являющееся результатом воздействия на него вредного (вредных) производственного (производственных) фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности.

Согласно абзацу второму пункта 3 статьи 8 указанного Федерального закона возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

В силу положений абзацев четвертого и четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Согласно статье 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Из изложенного следует, что работник может обратиться с требованием о компенсации морального вреда, причиненного вследствие утраты им профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием, непосредственно к работодателю, который обязан возместить вред работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. Если соглашение сторон трудового договора о компенсации морального вреда, причиненного работнику утратой профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием, отсутствует или стороны не достигли соглашения по размеру компенсации морального вреда, то работник имеет право обратиться в суд для разрешения такого спора. В случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости вне зависимости от размера, установленного соглашением сторон, и вне зависимости от имущественного ущерба, которым в случае трудового увечья или профессионального заболевания является утраченный средний заработок работника.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО2 17 октября 2006 года была принята на работу в АО «АЗ «УРАЛ» в качестве <данные изъяты> участка обрубки, очистки и термообработки литья литейного цеха № 3 на основании трудового договора № 171006. В трудовом договоре указывалось, что условия труда работника являются вредными (л.д. 116-131, том 1).

09 февраля 2018 года при нахождении на обследовании в отделении профпатологии Областного центра профессиональной патологии ГБУЗ «Областная клиническая больница № 4» истцу установлен диагноз профессионального заболевания «<данные изъяты>.» (л.д. 25, оборот, 1 том).

Согласно акту о случае профессионального заболевания № 30-33-4 от 27 февраля 2018 года у ФИО2 при медицинском осмотре выявлено профессиональное заболевание <данные изъяты>». Профессиональное заболевание возникло при обстоятельствах и условиях: ФИО2, работая <данные изъяты> в литейном цехе № 3 АО «АЗ «УРАЛ» участка обрубки, очистки и термообработки литья (стаж в данной профессии 11 лет 4 месяца 13 дней, в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов 18 лет 11 месяцев 19 дней), из-за неэффективной работы вентиляционных систем подвергалась воздействию пыли с содержанием свободной двуокиси кремния более 10 процентов. Причиной профессионального заболевания послужило длительное воздействие на организм человека вредных производственных факторов или веществ, по данным результатов лабораторно-инструментальных исследований концентрация фиброгенной пыли содержанием свободной двуокиси кремния более 10% в воздухе рабочей зоны наждачника на участке обрубки, очистки и термообработки литья в литейном цехе № 3 Литейного производства АО АЗ Урал составляет от 16,5 мг/м? при ПДК=2,0 мг/м?. Превышение ПДК в 8,25 раз. Наличие вины работника в ходе работы комиссии по расследованию профессионального заболевания не установлено (л.д. 11-12, том 1).

При ежегодных повторных обследованиях в профцентре, начиная с 2021 года истцу устанавливалась <данные изъяты> (л.д. 26-27, том 1).

Как указано в ответе на запрос Отделения СФР по Челябинской области, степень утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием «<данные изъяты>» впервые была определена ФИО2 с 08 мая 2018 года в размере № с 14 мая 2019 года – № с 17 мая 2021 года в размере № бессрочно (л.д. 34, том 2).

03 сентября 2019 года Областным центром профессиональной патологии ГБУЗ «Областная клиническая больница № 3» было выдано медицинское заключение о наличии у ФИО2, <данные изъяты> АО АЗ «Урал», профессионального заболевания «<данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>» (л.д. 15, том 1).

Актом о случае профессионального заболевания № 30-33-13 от 16 сентября 2019 года установлено, что профессиональное заболевание возникло при обстоятельствах и условиях: из-за несовершенства технологического процесса и технологического оборудования работник подвергается воздействию локальной вибрации. Причиной профессионального заболевания послужило длительное воздействие на организм человека вредных производственных факторов или веществ, по данным результатов лабораторно-инструментальных исследований уровня локальной вибрации на участке обрубки, очистки и термообработки литья в литейном цехе № 3 Литейного производства АО АЗ Урал в ортогональной системе координат «Х», «Y» и «Z» - 117, при ПДУ – 112 дБ, превышение на 5 дБ. Продолжительность воздействия 85% рабочего времени в смену. Класс условий труда 3.2. Наличие вины работника в ходе работы комиссии по расследованию профессионального заболевания не установлено (л.д. 9-10, том 1).

Как указано в ответе на запрос Отделения СФР по Челябинской области, степень утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием «<данные изъяты>» впервые была определена ФИО2 с 17 мая 2021 года в размере № с 01 июня 2022 в размере № бессрочно (л.д. 34, том 2).

При этом ФИО2 инвалидом не признавалась, что подтвердила в суде апелляционной инстанции.

После установления профессиональных заболеваний ФИО2 ежегодно находилась на лечении в Областном центре профессиональной патологии, где получала лечение и дальнейшие рекомендации (л.д. 13-20 том 1, л.д. 25 том 1, л.д. 68-95 том 1, л.д. 175-247 том 1, л.д. 1-32 том 2).

Разрешая спор по существу и частично удовлетворяя исковые требования ФИО2 о компенсации морального вреда, причиненного профессиональными заболеваниями, суд первой инстанции с учетом норм Гражданского кодекса Российской Федерации о компенсации морального вреда и положений Трудового кодекса Российской Федерации об охране труда исходил из того, что у истца возникли два профессиональных заболевания, приведшие к утрате профессиональной трудоспособности (на № при <данные изъяты>, на № - при <данные изъяты>), при исполнении ею трудовых обязанностей в качестве <данные изъяты> участка обрубки, очистки и термообработки литья литейного цеха № 3 Литейного производства АО «АЗ «УРАЛ», которое в соответствии с требованиями законодательства не обеспечило работнику безопасные условия труда, что влечет ответственность по статье 237 Трудового кодекса Российской Федерации, статье 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции принял во внимание фактические обстоятельства дела, степень вины работодателя, степень тяжести вреда здоровью, характер нравственных и физических страданий истца, вызванных полученными профессиональными заболеваниями и их последствиями, длительность и характер лечения, изменение образа жизни истца, невосполнимость прежнего состояния здоровья, период работы истца на предприятии ответчика, иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд также указал, что в действиях ФИО2 отсутствовала вина. С учетом требований разумности и справедливости суд пришел к выводу о том, что соразмерным причиненным нравственным и физическим страданиям истца является денежная компенсация в размере 350 000 руб.

При разрешении требований в части возмещения расходов на оплату услуг представителя, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащимися в постановлении от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», пришел к выводу о том, что исходя из объема оказанных услуг, сложности спора, разумными являются судебные расходы в размере 11 000 руб., которые взыскал в пользу истца.

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда и считает, что они основаны на надлежащей оценке доказательств по делу, приняты в соответствии с правилами ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и с нормами материального права, регулирующими спорные правоотношения и при правильном распределении между сторонами бремени доказывания и установлении всех обстоятельств, имеющих значение для дела. Представленным сторонами доказательствам судом дана верная правовая оценка. Результаты оценки доказательств суд отразил в постановленном судебном акте. Нарушений требований процессуального законодательства, которые могли бы привести к неправильному разрешению спора, судом не допущено.

Проверяя решение суда по доводам апелляционной жалобы, судебная коллегия не находит оснований для увеличения размера компенсации морального вреда, полагая, что выводы суда соответствуют установленным по делу обстоятельствам и основаны на правильном применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения.

Статьей 2 Конституции Российской Федерации установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства. В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации). Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации). Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации). К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации). Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации следует, что право на труд относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения. Реализация этого права предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав, в частности права на условия труда, отвечающие требованиям безопасности. В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

Статьей 209 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что охрана труда - это система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия (часть первая статьи 209 Трудового кодекса Российской Федерации).

Вредный производственный фактор - производственный фактор, воздействие которого на работника может привести к его заболеванию (часть третья названной статьи).

Безопасные условия труда - это условия труда, при которых воздействие на работающих вредных и (или) опасных производственных факторов исключено либо уровни их воздействия не превышают установленных нормативов (часть пятая статьи 209 Трудового кодекса Российской Федерации).

Исходя из смысла части 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации, обязанность по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагается на работодателя, он считается виновным в получении работником профессионального заболевания в процессе трудовой деятельности, если не докажет иное. Работодатель может быть освобожден от компенсации работнику морального вреда при представлении доказательств, что физические и (или) нравственные страдания были причинены работнику вследствие действия непреодолимой силы либо умысла самого работника.

Как видно из актов о случае профессионального заболевания, комиссией, проводившей расследование, вины истца установлено не было.

Несмотря на то, что трудовое законодательство возлагает на администрацию предприятий, учреждений и организаций обязанность соблюдать законодательство о труде и правила охраны труда, улучшать условия их труда, создавать здоровые и безопасные условия труда для чего внедрять современные средства техники безопасности, предупреждающие производственный травматизм, и обеспечивать санитарно-гигиенические условия, предотвращающие возникновение профессиональных заболеваний работников, обеспечивать защиту работающих от воздействия вредных условий труда, содержать производственные помещения и рабочие места в соответствии с санитарно-гигиеническими нормами и правилами, использовать технологические процессы, отвечающие требованиям, обеспечивающим здоровые и безопасные условия труда, ответчик такие обязанности не выполнял.

Ввиду отсутствия в Трудовом кодексе Российской Федерации норм, регламентирующих иные основания возмещения работнику морального вреда, помимо неправомерных действий или бездействия работодателя, к отношениям по возмещению работнику морального вреда применяются нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, регулирующие обязательства вследствие причинения вреда.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 32 постановления от 26 января 2010 года № 1«О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

В соответствии с пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Согласно пункту 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

Пунктом 47 этого же постановления предусмотрено, что суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае.

По общему правилу необходимыми условиями для возложения на работодателя обязанности по компенсации морального вреда работнику являются: наступление вреда, противоправность деяния причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

Приведенное правовое регулирование судом первой инстанции при рассмотрении исковых требований ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного профессиональными заболеваниями, применено правильно.

Так, определяя размер компенсации морального вреда суд первой инстанции, оценив представленные в материалы дела доказательства, принял во внимание фактические обстоятельства дела: работая во вредных условиях труда более 18 лет, истец получила два профессиональных заболевания (<данные изъяты>), степень утраты профессиональной трудоспособности составила № от <данные изъяты> и № от <данные изъяты>, учтены последствия профессионального заболевания (<данные изъяты>), необходимость ежегодного обследования и лечения, постоянное применение лекарственных средств. Из объяснений истца следует, что ее беспокоят постоянные <данные изъяты>, ей сложно <данные изъяты> по несколько раз в день, которое сопровождается повышением <данные изъяты>, она вынуждена ежедневно использовать специальную аэрозоль, чтобы исключить частые приступы <данные изъяты>. Суд принял во внимание и степень вины ответчика, отсутствие умысла на причинение вреда здоровью, наличие на иждивении истца в период установления профессиональных заболеваний несовершеннолетних детей, счел возможным взыскать с ответчика в пользу истца денежную компенсацию морального вреда в размере 350 000 руб.

Как следует из представленной медицинской документации, истец периодически обращается за медицинской помощью по месту своего жительства с жалобами на <данные изъяты>. При этом при объективном осмотре ее состояние оценивается удовлетворительным, <данные изъяты>, в <данные изъяты>, <данные изъяты>.

Согласно представленной программе реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания на имя ФИО2 от 26 июля 2025 года ей необходимы лекарственные препараты: аэрозоль для местного применения, растворы для ингаляций, таблетки для приема внутрь, растворы для инъекций, гель и крем для наружного применения. При этом в постороннем специальном медицинском уходе, постороннем бытовом уходе, профессиональном обучении не нуждается. Ей возможно продолжение выполнения профессиональной деятельности при снижении квалификации и уменьшении объема (тяжести) работ, при изменении условий труда, доступна профессиональная деятельность в оптимальных, допустимых условиях труда. В разделе «Прогнозируемый результат проведения реабилитационных мероприятий» указано на частичное восстановление нарушенных функций организма, частичное достижение компенсации утраченных функций организма, обусловленных профессиональным заболеванием, частичное восстановление возможности, способности пострадавшего продолжать выполнять профессиональную деятельность.

Отклоняя доводы жалобы истца, судебная коллегия также обращает внимание на то, что суд первой инстанции обосновал, почему он пришел к выводу о том, что взысканная в счет компенсации морального вреда сумма в размере 350 000 руб., является достаточной и справедливой компенсацией причиненных истцу ответчиком нравственных и физических страданий, учитывая, что по смыслу действующего правового регулирования компенсация морального вреда по своей природе носит компенсационный характер, а степень соразмерности является оценочной категорией, и только суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения и обстоятельств конкретного дела. Взысканная судом сумма компенсации морального вреда определена с учетом конкретных обстоятельств дела, характера и степени нравственных страданий, при которых причинен моральный вред истцу по вине ответчика, индивидуальных особенностей истца и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела, а также требований разумности и справедливости.

Вопреки доводам жалобы, оснований для увеличения взысканной судом первой инстанции суммы компенсации морального вреда, не имеется. Вывод суда первой инстанции о размере взыскиваемой суммы компенсации морального вреда сделан с соблюдением норм материального права об основаниях, о принципах и критериях определения размера компенсации морального вреда, подробно мотивирован, в судебном акте приведены доводы в обоснование размера присужденной компенсации морального вреда со ссылкой на исследованные доказательства, к которым, в силу положений части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, относятся пояснения сторон.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы, оспаривающие выводы суда в указанной части, не могут являться основанием для отмены обжалуемого судебного акта, поскольку приоритетная функция деликтного обязательства по компенсации морального вреда – это компенсация за нарушение личных неимущественных прав и посягательство на нематериальные блага, исходя из положений статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, размер компенсации морального вреда судом определен исходя из нравственных и физических страданий, причиненных истцу, оснований для увеличения размера которого у судебной коллегии не имеется.

Судебная коллегия также обращает внимание на то, что любое неправомерное действие может вызвать у потерпевшего физические или нравственные страдания различной степени и лишить его полностью или частично психического благополучия. Степень физических и нравственных страданий - это оценочная категория. Невозможно с достоверностью установить и оценить степень переживаний, чувства, мысли, эмоции того или иного человека при нарушении его нематериального блага, ввиду чего моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

С учетом приведенных положений закона право определять размер компенсации морального вреда принадлежит исключительно суду, исходя из конкретных обстоятельств дела, личности потерпевшего, вины ответчика, степени причиненных страданий.

В данном случае, установленный судом первой инстанции размер компенсации морального вреда согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (статья 21 и статья 53 Конституции Российской Федерации), а также отвечает требованиям разумности и справедливости.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы истца относительно того, что суд, определяя размер компенсации морального вреда, формально указал на соблюдение принципов разумности и справедливости, предусмотренных Гражданским кодексом Российской Федерации, не дал должной оценки всей совокупности обстоятельств, свидетельствующих о тяжести причиненных ей физических и нравственных страданий, судебная коллегия не может принять во внимание, поскольку вопреки доводам жалобы приводимые аргументы были оценены судом, который при определении размера компенсации морального вреда, принял их во внимание.

Вопреки доводам апелляционной жалобы истца, оценив указанные обстоятельства, принимая во внимание, что установлен факт причинения вреда здоровью истца, выражающийся в физических и нравственных страданиях, которые она испытала и продолжает испытывать, ее здоровье требует постоянного лечения, прохождение медицинских процедур, в связи с чем заявитель не может вести активный образ жизни, испытывает чувство физической боли, ощущает неудобства в быту, суд первой инстанции правильно определил размер денежной компенсации морального вреда.

При этом судебная коллегия также принимает во внимание, что в настоящее время оснований для признания истца инвалидом по последствиям профессиональных заболеваний не имеется, степень утраты профессиональной трудоспособности определена в № (<данные изъяты>) и № (<данные изъяты>).

В случае ухудшения состояния здоровья истца в будущем от полученных профессиональных заболеваний, изменении степени утраты профессиональной трудоспособности, установления инвалидности, она не лишена права обратиться в суд за компенсацией своих страданий, которые не учитываются при разрешении настоящего спора.

Частично удовлетворяя требования истца о возмещении судебных расходов на оплату услуг представителя, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 88, 94, 98, 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, учитывая правовую позицию, изложенную в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», взыскал с ответчика в ее пользу 11 000 руб.

Статья 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации относит к издержкам, связанным с рассмотрением дела, расходы на оплату услуг представителей.

В соответствии со статьей 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Вместе с тем, расходы на оплату услуг представителя по смыслу ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подлежат взысканию в разумных пределах.

Согласно пункту 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

Материалами дела подтверждается, что 19 августа 2025 года истец заключила договор на оказание юридических услуг с ФИО3 Стоимость услуг по настоящему договору составила 30 000 руб., которые были переданы исполнителю услуг по расписке (л.д. 248-250 том 1, л.д. 251 том 1).

Разумность пределов расходов по оплате услуг представителя, требование о которой прямо закреплено в части 1 статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является оценочной категорией, поэтому в каждом конкретном случае необходимо исследовать обстоятельства, связанные с участием представителя в конкретном споре.

Из совокупности приведенных норм процессуального права и данных вышестоящим судом разъяснений относительно их применения, следует, что суд наделен правом уменьшать размер судебных издержек в виде расходов на оплату услуг представителя, если этот размер носит явно неразумный (чрезмерный) характер, в том числе и в тех случаях, когда другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов, при этом суд не вправе уменьшать его произвольно без приведения соответствующей мотивировки.

Разрешая вопрос о возмещении расходов ФИО2 на оплату услуг представителя, суд первой инстанции обоснованно исходил из объема совершенных представителем процессуальных действий, проведенных судебных разбирательств и оказанных юридических услуг при рассмотрении дела, а также учел принцип разумности и соразмерности, определив ко взысканию в пользу истца 11 000 руб.

Как пояснила в судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца, в определенные сторонами договора 30 000 руб. входила оплата следующих услуг: составление и подача искового заявления 10 000 руб., участие в судебных заседаниях независимо от их количества и продолжительности 20 000 руб.

Учитывая, что представителем истца был выполнен объем следующих работ: составление и подача искового заявления и участие в одном судебном заседании, в котором ею давались пояснения, задавались вопросы, суд определил, что разумным и справедливым, с учетом объема выполненной работы, времени, затраченного на ее выполнение, а также соответствующим стоимости аналогичных услуг на рынке Челябинской области явится вознаграждение, равное 11 000 руб., с чем соглашается судебная коллегия.

Содержащийся в апелляционной жалобе довод о необходимости взыскания расходов на услуги представителя в большем размере относится к сфере оценочных категорий, вывод суда по данному вопросу сделан в пределах дискреционных полномочий суда.

Вопреки доводам жалобы, юридически значимые для разрешения заявленного спора обстоятельства определены судом правильно, представленным в материалы дела доказательствам дана надлежащая правовая оценка в совокупности в соответствии с положениями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, выводы суда относительно установленных обстоятельств подробно мотивированы со ссылками на нормы права, подлежащие применению при рассмотрении настоящего дела.

При таких обстоятельствах судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции принял законное и обоснованное решение, полно и правильно установил обстоятельства дела, применил нормы материального права, подлежащие применению, и не допустил нарушения процессуального закона, в связи с чем оснований для отмены или изменения судебного акта не имеется.

Руководствуясь статьями 328-329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Миасского городского суда от 17 октября 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное определение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.