Апелляционное постановление № 22-123/2020 от 3 февраля 2020 г. по делу № 22-123/2020

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Кызыл 4 февраля 2020 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Тыва в составе:

председательствующего Сендаш Р.В.,

при секретаре Дамдын С.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу осужденного ФИО1, защитника Сандый А.В., апелляционное представление государственного обвинителя Ооржак А.Х. на приговор Кызылского городского суда Республики Тыва от 7 ноября 2019 года, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в **, проживающий в **,

осужден по ч.3 ст.264 УК РФ к 2 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с дополнительным наказанием в виде лишения права управлять транспортным средством сроком на 2 года.

Заслушав доклад судьи Сендаш Р.В., выступления осужденного ФИО1, защитников Сарыглара Р.Д., Сандый А.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы и просивших приговор отменить, прокурора Гурова А.А., поддержавшего доводы апелляционного представления, также полагавшего необходимым приговор изменить, в части дополнительного наказания в виде лишения права управлять транспортным средством распространяется на весь период отбытия основного наказания, суд

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным и осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности смерть человека и причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Согласно приговору преступление им совершено при следующих обстоятельствах.

29 июня 2018 года в 9 часов 55 минут ФИО1, управляя автомобилем марки ** с государственным регистрационным знаком **, с пассажиром в салоне ОАА на заднем сидении двигался по проезжей части ул. ** г. Кызыла Республики Тыва в восточном направлении и приближался к регулируемому перекрестку с ул. ** с целью поворота на данном перекрестке налево. В этот момент на встречной полосе автомобиля ФИО1 в западном направлении, по правой полосе западного направления движения ул. ** г. Кызыла двигался автомобиль марки ** с государственным регистрационным знаком **, приближающийся к регулируемому перекрестку с ул. **, под управлением водителя ИМД, с пассажиром ОЮЧ на переднем пассажирском сидении в салоне автомобиля.

Подъезжая к перекрестку улиц ** и **, водитель ФИО1 был заблаговременно предупрежден дорожным знаком 4.1.4 Приложения 1 к Правилам Дорожного Движения Российской Федерации (далее - ПДД РФ) обозначающим «Движение прямо или направо», который распространял своё действие на перекресток улиц ** и **, подъехав к указанному выше регулируемому перекрестку на разрешающий зеленый сигнал светофора, ФИО1 въехал на него, после чего с намерением повернуть налево подъехал к середине перекрестка и снизил скорость своего движения, с целью пропустить встречные автомобили, двигавшиеся по ул. ** в западном направлении, чем грубо нарушил требование дорожного знака 4.1.4 Приложение 1 к ПДД РФ, запрещающий на данном перекрестке выполнение маневра поворота налево. Затем ФИО1 находясь в середине перекрестка, не убедившись в том, что встречная проезжая часть западного направления движения ул. ** г. Кызыла свободна, начал выполнять маневр поворота налево, чем грубо нарушил требование п. 13.4 ПДД РФ, указывающий, что при повороте налево или развороте по зеленому сигналу светофора водитель безрельсового транспортного средства обязан уступить дорогу транспортным средствам, движущимся со встречного направления прямо или налево…, а также п. 1.5 (абзац 1) ПДД РФ, согласно которого участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда. Данными действиями водитель ФИО1 проявил преступное легкомыслие, так как предвидел возможность наступления общественно-опасных последствий своих действий, в виде дорожно-транспортного происшествия, а именно столкновения автомобилей, но без достаточных к тому оснований, самонадеянно рассчитывал на предотвращение этих последствий. В это же время водитель ИМД на своем автомобиле марки ** также на разрешающий зеленый сигнал светофора въехал на перекресток улиц ** и ** с целью проехать его прямо в западном направлении. Далее на перекрестке улиц ** и ** г. Кызыла Республики Тыва, водитель автомобиля ** ИМД, увидев, что автомобиль **, не уступая ему дорогу, выехал на проезжую часть западного направления движения ул. ** г. Кызыла и продолжает двигаться в сторону ул. **, применил экстренное торможение своего автомобиля, после чего в процессе торможения совершил столкновение своей передней торцевой частью в правую боковую часть автомобиля **. Место столкновения автомобилей ** и ** расположено в зоне перекрестка улиц ** и ** г. Кызыла, условно на проезжей части западного направления движения ул. ** г. Кызыла. В результате данного дорожно-транспортного происшествия, наступившего из-за грубых нарушений требований ПДД РФ водителем ФИО1, пассажир его автомобиля ** ОАА от полученных в результате данного столкновения телесных повреждений скончалась, а пассажир автомобиля ** ОЮЧ получил тяжкий вред здоровью. Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, смерть ОАА наступила от автомобильной травмы в виде тупой сочетанной травмы **. Вышеуказанные повреждения причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, образовались от воздействия твердых тупых предметов в условиях дорожно-транспортного происшествия, а именно от ударов твердыми тупыми предметами выступающих частей транспортного средства внутри салона, возникли незадолго до наступления смерти. Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, у ОЮЧ имелся закрытый перелом **, который расценивается как тяжкий вред здоровью по признаку значительной, стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть. Данные тяжкие последствия в виде смерти ОАА и причинения тяжкого вреда здоровью ОЮЧ находятся в прямой причинно-следственной связи с неосторожными действиями в виде легкомыслия со стороны водителя ФИО1, который нарушая вышеуказанные пункты ПДД РФ, начал осуществлять поворот налево, не уступив дорогу встречному автомобилю **, что привело к столкновению транспортных средств.

В судебном заседании осужденный ФИО1 вину в совершении данного преступления признал полностью и показал, что 29 июня 2018 года он проезжал по крайней третьей полосе ул. ** в восточном направлении и повернул в сторону 50 магазина, где установленный светофор давал разрешающий зеленый сигнал проезда, при этом на участке дороги запрещающих знаков запрещающий поворот не было. Во время движения увидел, как со стороны торгового дома «Пять звезд» едет машина **, после мигания желтого сигнала, загорелся зеленый сигнал светофора по ул. **, он смотрел в ту сторону, куда он направлялся, зная, что та машина должна была остаться на месте, поэтому повернул. Однако увидел, что ведутся дорожные работы, улица перекрыта бетонным ограждением, и стоит большая машина. В этот момент услышал звук тормозов, увидел ** на расстоянии 30-40 метров, и случилось столкновение посередине перекрестка в правую сторону его машины. Для ** должен был мигать светофор, и когда он подъехал к светофору горел уже красный цвет сигнала. В салоне машины сидела на заднем сидении с левой стороны **, которая после столкновения не могла выйти, стонала. Считает, что с его стороны нарушений правил дорожного движения не допущено. Вину в смерти **, находившей в его автомашине в качестве пассажира, признает полностью. На похоронах помог материально.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней осужденный ФИО1, защитник Сандый А.В., выражая несогласие с приговором, просят его отменить и направить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом. В обоснование доводов жалобы указано, что было заявлено ходатайство о выдаче копий всех протоколов судебных заседаний, которые не получены, в связи с чем он лишен возможности внести замечания на них. Копия приговора с переводом на русский язык также не получена, в то время как при рассмотрении дела участие принимал переводчик. Вину признавал полностью, так как погибла ** осужденного, однако в самой причине дорожно-транспортного происшествия его вины нет, поскольку оно произошло по вине водителя автомобиля **, который начал пересекать перекресток на запрещающий сигнал светофора, согласно ПДД РФ у осужденного было право завершить маневр, так как он находился уже на середине перекрестка. Указанное было подтверждено свидетелем ССВ, который показал суду, что автомобиль ** проехал на красный сигнал светофора, из-за того, что он пытался успеть проехать перекресток, он превысил скорость управляемого им автомобиля. У его автомобиля пострадала правая боковая часть, больше задняя дверь, что полностью подтверждает его версию о дорожно-транспортном происшествии. Свидетель ДЭА показал, что согласно требованиям ГОСТ 52289-2014 на проезжей части должны быть установлены дублирующие дорожные знаки, если движение осуществляется по двум и более полосам в данном направлении. Согласно фототаблице, изготовленной к протоколу осмотра места происшествия от 29 июня 2018 года, предупреждающие дорожные знаки, установленные перед перекрестком для транспортных средств, движущихся на проезжей части восточного направления движения ул. **,| находятся на правом краю проезжей части, в тени ветвистого дерева, что также ограничивает видимость их с проезжей части при движении водителя по крайней левой полосе. Согласно схеме дорожно-транспортного происшествия расстояние от дорожных знаков до левого края проезжей части, по которой двигался ФИО1, составляет 12 метров, что также затрудняло видимость. В отношении ОАО «Кызылская ТЭЦ», которая осуществляла перекрытие дороги, составлен административный материал по ч. 1 ст. 12.34 КоАП РФ за отсутствие соответствующих дорожных знаков и схемы объезда. Вина организации, которая начала проводить ремонтные работы с нарушением требований ГОСТ, установлена документально, однако суд первой инстанции не дал оценки показаниям свидетеля ДЭА В материалах дела также имеется представление об устранении причин и условий, способствовавших совершению преступления от 12 ноября 2018 года на имя директора АО «Кызылская ТЭЦ» ТАА от имени следователя по ОВД СУ МВД по РТ БСА с указанием допущенных организацией нарушений. Знаки о ремонтных работах были установлены с грубыми нарушениями ГОСТ, так как находились с другой стороны дороги, были установлены с нарушением высоты, в плотном потоке движения автомобилей их не видно. Следственный эксперимент с участием обвиняемого ФИО1 проведен с грубыми нарушениями, так как эксперимент проводился в зимнее время, тогда как дорожно-транспортное происшествие произошло в летнее время. На фототаблице к протоколу следственного эксперимента от 19 декабря 2018 года видно, что дорожные знаки, которые установлены на белом снегу, и возле дерева, у которого нет листвы, видны очень хорошо, тогда как в летнее время была густая листва дерева, знаки находились в тени дерева. Следственный эксперимент проводился в декабре, когда в городе поток автомобилей уменьшается почти в три раза, также автомобиль LADA LARGUS, на котором проводился следственный эксперимент, по техническим характеристикам, высоте салона не соответствует автомобилю осужденного. Следователь обязан был провести следственный эксперимент на месте дорожно-транспортного происшествия, так как обзор камеры видеонаблюдения не охватывает весь перекресток улиц ** и **. Необходимо было установить расстояние от места столкновения до стоп-линии для автомобиля **, преодоленное им расстояние от стоп-линии до момента попадания в кадр камеры видеонаблюдения. Данное расстояние невозможно установить путем просмотра видеозаписи. Также на месте дорожно-транспортного происшествия необходимо рассчитать время работы светофора, с целью установления на какой сигнал светофора проехал автомобиль **. Допрошенный в суде специалист ДЕА, пояснил суду, что из представленной видеозаписи невозможно установить, на какой сигнал светофора двигались автомобили, так как не видно. Эксперту не задавался вопрос о том, автомобиль УАЗ проехал на красный сигнал светофора или нет, и данная версия следствием не проверялась, расследование уголовного дела велось односторонне, для обвинения ФИО1, следователь не пытался выяснить все обстоятельства произошедшего дорожно-транспортного происшествия. Следователем БСА при просмотре видеозаписи установлен момент возникновения опасности для водителя автомобиля ** до момента столкновения как 2,56 секунды. Момент возникновения опасности устанавливается только следственным путем, а именно следователь должен был провести следственный эксперимент на месте дорожно-транспортного происшествия с водителем автомобиля **, по факту видимости и обзорности с места водителя установить, в какой момент, когда и на каком расстоянии для него возникла опасность. Также согласно заключению эксперта установлено, что скорость движения автомобиля ** перед ДТП составляла величину более 74, 3 км/час, это также подтвердило мою версию о превышении скорости водителем **, что послужило причиной ДТП. На ходатайство о выдаче копий протоколов судебных заседаний суд разрешил ознакомиться с протоколами судебных заседаний путем фотографирования, в связи с чем решение суда в части отказа в удовлетворении ходатайства о предоставлении мне на руки копий судебных документов судом принято без учёта норм действующего уголовно-процессуального законодательства, позиций, изложенных в определениях Конституционного Суда РФ по данному вопросу, что затрудняет осужденному доступ к правосудию. Просит приговор отменить и направить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Ооржак А.Х. находит приговор подлежащим изменению по следующим основаниям. Назначая наказание осужденному ФИО1, суд первой инстанции, применив положения ст. 62 УК РФ, не указал конкретную часть данной статьи. Кроме того, назначив дополнительное наказание в виде лишения права управления транспортным средством, тогда как санкция ч.3 ст. 264 УК РФ не предусматривает такого вида наказания. Из содержания указанной санкции следует, что суд решает вопрос о лишении права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. Просит приговор изменить, уточнив о применении положений ч.1 ст. 62 УК РФ при назначении наказания, в части дополнительного наказания - о лишении права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

В возражении на апелляционную жалобу государственный обвинитель Ооржак А.Х. просит приговор оставить без изменения, как законный и обоснованный, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, апелляционного представления, возражения, выслушав стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Виновность осужденного ФИО1 в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности смерть человека и причинение тяжкого вреда здоровью человека, судом первой инстанции установлена и подтверждается совокупностью исследованных и надлежаще оцененных в судебном заседании доказательств.

Показаниями потерпевшей ОАВ в суде о том, что 29 июня 2018 года в 10 часов от своей сестры ей стало известно, что ее мать ОАА попала в дорожно-транспортное происшествие, когда ехала в качестве пассажира на автомашине ФИО1 На месте происшествия ФИО1 сказал, что он поторопился, сказав, что светофор горел, не уточнив каким цветом. На похоронах матери ФИО1.Э.Ю. помог им материально.

Показаниями потерпевшего ОЮЧ в суде о том, что 29 июня 2018 года около 10 часов утра он ехал в качестве пассажира, будучи пристегнутым, на служебной машине марки ** со скоростью не меньше 60 км/ч по ул. ** в западную сторону. Когда подъезжали к перекрестку улиц ** и **, за 10-20 метров на светофоре загорелся зеленый цвет, и они въехали на перекресток, внезапно перед ними оказалась легковая машина черного цвета, с какой стороны она приехала, он даже не заметил. Водителем ИМД предпринимались меры для торможения, однако столкновения избежать было невозможно, и они столкнулись. На стороне дороги по направлению к 50 магазину шли ремонтные работы, так как была вывешена желтая лента. Подсудимый к нему приезжал, извинился, но материально не помогал. Намерен подать иск, так как проходил операцию в г. Томске по своей инициативе, и будет проходить вторую операцию.

Показаниями свидетеля ИМД в суде о том, что он работает водителем в **, водительский стаж у него с 1987 года. 29 июня 2018 года он вместе с ОЮЧ на служебной автомашине марки ** с крайней полосы правой стороны подъезжали со скоростью между 50-60 км/ч к перекрестку по ул. ** со стороны Машзавода. На зеленый сигнал, когда только проехали светофор немного нажал на газ, и в это время вдруг неожиданно появилась черная машина. Он сразу же нажал на тормоз, однако произошло столкновение. Минут через 15 приехала машина скорой помощи, вытащили пассажира второй машины, она была жива, стонала, говорила, что болит рука. Когда ехал, не заметил временных дорожных знаков. В сторону 50 магазина дорога полностью была закрыта красной лентой, была перекрыта, шли ремонтные работы. Полагает, что вторая машина ехала в сторону дороги, которая была перекрыта.

Показаниями свидетеля МАВ в суде о том, что он работает фельдшером в скорой помощи и выезжал на место дорожно-транспортного происшествия на **, из задней двери со стороны водителя легковой машины вытащили пострадавшую женщину, у нее состояние было крайне тяжелое. Во время медицинских манипуляций в машине она погибла, после констатации смерти, ее отвезли в морг.

Показаниями свидетеля БВЛ в суде о том, что 29 июня 2018 года он работал по ** на раскопке тепловой сети, работы начались с 9 часов. Все дорожные знаки устанавливались по регламенту ГИБДД совместно им, инженером, начальником участка с 9 часов, после установления знаков была установлена красная лента дальше от раскопок. Дорожно-транспортное происшествие между ** и ** около 10-11 часов видел только после удара. ** двигался в западном направлении, а ** поворачивал налево. После удара по ул. ** сигнал светофора был красным, и пешеходы переходили дорогу. В этот момент у них дорога была уже раскопана, соответственно на дороге уже были установлены все знаки, и дорогая была закрыта блоком.

Показаниями свидетеля ССВ в суде о том, что 29 июня 2018 года около 10 часов на дороге была установлена красная лента, и он устанавливал последний знак «Дорожные работы», «Копательные работы», «Поворот направо, налево запрещен» со стороны ГПТУ 4, в углу магазина по ул. **. Когда прибил последний кол, услышал звук тормозов резиновых шин, увидел удар во второй полосе дороги. ** своей передней частью въехал в заднюю дверь легковой черной машины. В это время увидел, что для ** в светофоре горел красный сигнал, и пешеходы прошли дорогу уже до половины. В это время ремонтные работы только начинались, техника была за красной лентой. По его мнению, водитель легковой машины, увидев ленту, хотел совершить разворот, и в этот момент было дорожно-транспортное происшествие, водитель ** должен был завершить разворот. А ** по правилам дорожного движения на мигающий зеленый сигнал хотел перелететь перекрёсток. Он в момент удара машин устанавливал знак 4.1.4 «Движение прямо и направо».

Показаниями свидетеля ССВ, данными в ходе предварительного следствия, исследованными в судебном заседании в порядке ст.281 УПК РФ, из которых следует, что на вопрос следователя видел ли на какой сигнал светофора, на перекресток заехал автомобиль ** перед столкновением, ответил, что не видел, так как в тот момент он занимался своей работой.

Свидетель ССВ по оглашенным показаниям пояснил, что в суде он показал свои предположения о том, что когда после удара посмотрел, то для ** горел красный сигнал.

Показаниями свидетеля ДЭА в суде о том, что 29 июня 2018 года он выезжал на место дорожно-транспортного происшествия по **, где с правой стороны были дорожные знаки, а с левой стороны дублирующих знаков не было. А по требованиям ГОСТ 52289-2014 справа от проезжей части должны быть установлены дублирующие дорожные знаки «дорожные работы», «уступите дорогу», «стоп», «ограничение скорости», если осуществляется движение по двум или более полосам движения в данном направлении. Знаки устанавливает организация, которая занимается дорожными работами. Был составлен административный материал по ч.1 ст.12.34 КоАП РФ в отношении организации Кызылская ТЭЦ, которая осуществляла перекрытие дороги, за отсутствие соответствующих дорожных знаков и схемы объезда, как должны объезжать перекрытый участок дороги. Так как при 3-полосной дороге водители могут и не увидеть дорожный знак, который установлен справа проезжей части и, соответственно, они должны дублироваться слева.

Показаниями свидетеля ТАВ в суде о том, что он работает охранником в гастрономе «**» по **, и в декабре 2018 года к нему подошел следователь, видеозапись была снята на видеокамеру гастронома с направлением в сторону 50 магазина, светофора перекрестка улиц **. На видеозаписи было видно, как со стороны торгового дома «5 звезд» ехал **, со стороны 45 магазина ехала «**», которая повернула в сторону «50 магазина», было столкновение между данными машинами. Сам очевидцем ДТП не является, и на записи сигналов светофора не видно.

Показаниями эксперта ЗАИ в суде о том, что при проведении экспертизы ему были предоставлены материалы уголовного дела, где имелся диск с видеозаписью, где не видно светофорного объекта улицы, высчитывать время не в компетенции эксперта. Водителю автомобиля ** поворот налево либо разворот налево был запрещен, так как имелся знак, который запрещал водителю поворачивать либо разворачиваться. Дорожный знак «движение прямо и направо» зафиксирован на схеме протокола осмотра места происшествия, который предоставлялся к материалам дела. Автомобиль ** ехал на максимально разрешенной, на данном участке дороги скорости и движение 60 км/ч. При нажатии на тормоза, если тормозная система ** исправна, то они должны блокироваться, и задние тормозные диски, задние колеса должны срабатывать, в зависимости от конструкции автомобиля. При торможении вся нагрузка идет на передние колеса, и след остается от них.

Показаниями специалиста ДЕА в суде о том, что водитель автомашины ** ИМД перед столкновением применил экстренное торможение, не переключая коробку передач с третьей передачи в нейтральную и не нажимая при этом педаль сцепления, однако это ни на что это не влияет, так как колеса заблокировались и автомобиль скользит. При проведении экспертизы эксперт все исходные данные берет из представленных сведений следователем. Из представленной видеозаписи невозможно установить, на какой сигнал светофора двигались автомобили, так как не видно.

Показаниями дополнительного свидетеля БСА в суде о том, что у него в производстве находилось данное уголовное дело. В ходе следствия была проведена экспертиза в отношении автомашины **, так как след его торможения на асфальтном покрытии был заблокирован торможением. В ходе следствия из видеозаписи установлено, что для обоих автомобилей в момент ДТП горел разрешающий зеленый сигнал светофора согласно справке «Дортехсервис». Из видеозаписи следует, что первый автомобиль появляется в кадре, и до момента столкновения прошло 27 секунд. Согласно справке «Дортехсервис» зеленый сигнал светофора горит 28 секунд, мигает зеленый сигнал 4 секунды, вместе 32 секунды. И он предположил, что 5 секунд необходимо оставить на запас. Эксперту им не задавался вопрос о том, автомобиль ** проехал на красный сигнал светофора или нет, и данная версия следствием не проверялась, так как установлено, что зеленый сигнал светофора горит 28 секунд, мигающий зеленый 4 секунды, вместе 32 секунды, и есть время желтого сигнала светофора, на который он также мог продолжить движение. Это получается уже 35 секунд. В ходе предварительного следствия установлено, что до момента дорожно-транспортного происшествия запрещающий знак «движение прямо и направо» был установлен согласно ГОСТ.

Кроме этого, виновность осужденного ФИО1 в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности смерть человека и причинение тяжкого вреда здоровью человека, подтверждают письменные доказательства, имеющиеся в уголовном деле, содержание которых подробно и полно приведено в приговоре, в частности:

- протокол осмотра места происшествия, согласно которому объектом осмотра является регулируемый перекресток проезжих частей ул. ** и ул. **, расположенный в юго-западной части города Кызыла. Проезжая часть ** предназначена для движения транспортных средств в западном и восточном направлениях с тремя полосами движения в каждом направлении с разделительной полосой в виде газона огороженного бордюрными камнями, разделяющего транспортные потоки противоположных направлений движения транспортных средств. Ширина полос движения транспортных средств в западном направлении составляет 12 метров, нанесена дорожная разметка 1.1 и 1.14.1 Приложения 2 к ПДД РФ. Перед перекрестком с северной стороны от проезжей части ** установлены дорожные знаки 2.1, 5.19.1, 4.1.5 и 1.25 Приложения 1 к ПДД РФ. Перед перекрестком с южной стороны от проезжей части ** установлены дорожные знаки 2.1, 5.19.1, 4.1.4 и 1.25 Приложения 1 к ПДД РФ. Проезжая часть ул. ** на северной стороне перекрыта: покрытие дороги асфальтированное, сухое с повреждениями в виде вырытых специальной техникой ям. Рядом с перекрытым местом установлены дорожные знаки 3.1 и 6.17 Приложения 1 к ПДД РФ с ограничительной лентой, то есть ведутся ремонтные работы. На разделительной полосе в виде газона на проезжей части ** установлены дорожные знаки 5.19.2 Приложения 1 к ПДД РФ. На осматриваемом перекрестке проезжих частей установлены светофоры, которые на момент осмотра исправно работают. Расстояние от дорожного знака 4.1.4, 1.25 Приложения 1 к ПДД РФ установленного перед перекрестком с южной стороны от проезжей части ** до условного пересечения проезжих частей составляет 35,8 метра. Привязка следов и объектов производилась от опоры дорожного знака 2.1 Приложения 1 к ПДД РФ и светофора, установленного перед перекрестком с северной стороны от проезжей части ул. ** г. Кызыла. На расстоянии 2,15 х 42,38 х 0,43 метра; 2,15 х 45,15 х 0,55 метра к юго-западу от места привязки обнаружен автомобиль ** г/н № рус, передней частью ориентированный в западном направлении с внешними повреждениями переднего бампера, передних фар капота, передних крыльев, решетки радиатора, лобового стекла, радиатора. На расстоянии 2,15 х 47,6 х 0,58 метра; 2,15 х 45,0 х 0,65 метра к юго-западу от места привязки обнаружен автомобиль ** г/н № рус, передней частью ориентированный в восточном направлении с внешними повреждениями правых дверей, правых крыльев, правого порога, правых стекол, крыши, лобового стекла, правого зеркала заднего вида, правой стойки, правых сидений. На расстоянии 2,15 х 17,35 х 3,05 метра; 2,15 х 32,8 х 2,64 метра; 2,15 х 18,15 х 1,44 метра; 2,15 х 32,88 х 1,0 метра к юго-западу от места привязки обнаружены следы торможения передних колес автомобиля **. Длина следа торможения переднего левого колеса автомобиля ** составляет 15,45 метра, переднего правого колеса 14,73 метра. На расстоянии 2,15 х 32,8 х 2,64 метра; 2,15 х 40,05 х 1,55 метра; 2,15 х 32,88 х 1,0 метра; 2,15 х 39,5 х 0,24 метра; 2,15 х 45,15 х 0,55 метра к юго-западу от места привязки обнаружены следы торможения передних колес автомобиля **, причем длина следа торможения переднего левого колеса 7,33 метра, переднего правого колеса 12,3 метра. На расстоянии 2,15 х 33,45 х 2,65 метра; 2,15 х 39,5 х 0,24 метра; 2,15 х 41,75 х 1,9 метра; 2,15 х 33,05 х 0,16 метра; 2,15 х 35,75 х 0,97 метра; 2,15 х 41,75 х 1,9 метра к юго-западу от места привязки обнаружены следы отбрасывания (скольжения) правых колес автомобиля **. Обнаружен разброс осколков стекла на площади столкновения автомобилей.

- протокол осмотра предметов, согласно которому объектом осмотра является DVD + R диск с видеозаписью дорожно-транспортного происшествия, столкновения автомобилей произошедшего 29 июня 2018 года, изъятого в магазине «**» расположенном по адресу г. Кызыл ул. **;

- протокол дополнительного осмотра предметов, согласно которому объектом осмотра является DVD + R диск с видеозаписью дорожно-транспортного происшествия, столкновения автомобилей произошедшего 29 июня 2018 года. В ходе просмотра с помощью секундомера было замерено время с момента возникновения опасности для водителя автомобиля ** г/н № рус до момента столкновения автомобилей, которое составило 2,56 секунды;

- протокол следственного эксперимента, согласно которому при первом проезде видимость (обзорность) дорожных знаков 1.25 и 3.24 Приложения 1 к ПДД РФ ограничена ничем не была, при втором и третьем проезде видимость (обзорность) также не ограничена и указанные выше дорожные знаки хорошо читаются и просматриваются. При каждом проезде интенсивность движения на перекрестке ** и ул. ** менялась, однако это не повлияло на видимость (обзорность) дорожных знаков. Видимость (обзорность) дорожных знаков 1.25 и 3.24 Приложения 1 к ПДД РФ прекращается при подъезде к стоп-линии (горизонтальная дорожная разметка 1.12 Приложения 2 к ПДД РФ), которая расположена на уровне опоры с дорожными знаками;

- заключение эксперта № от 11 октября 2018 года, согласно выводам которого при заданных и принятых исходных данных 1) скорость движения автомобиля ** перед дорожно-транспортным происшествием составляла величину более 74,3 км/ч, 2) расстояние, на котором находился автомобиль ** от места столкновения, исходя из длины следа торможения переднего левого колеса до столкновения и расстояния перемещения автомобиля ** за время реакции его водителя, время срабатывания рабочей тормозной системы и время нарастания замедления, было более 30,07/44,52 метра, 3) решить экспертным путем вопрос, мог ли водитель автомобиля ** остановить управляемый им автомобиль, двигаясь с максимально разрешенной скоростью движения в населенном пункте 60 км/ч, на расстоянии установленном во втором вопросе не представляется возможным, 4) в заданной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля ** должен был руководствоваться требованиями дорожного знака 4.1.4 «Движение прямо или направо» Приложения 1 к ПДД РФ;

- заключение эксперта № от 14 декабря 2018 года, согласно выводам которого при заданных и принятых исходных данных водитель автомобиля ** двигаясь со скоростью 60 км/ч, не успевал бы остановить управляемый им автомобиль за период времени равный 2,56 сек.

- заключение эксперта № от 2 августа 2018 года, смерть ОАА наступила от автомобильной травмы в виде тупой сочетанной травмы **. Вышеуказанные повреждения причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, образовались от воздействия твердых тупых предметов в условиях дорожно-транспортного происшествия, а именно от ударов твердыми тупыми предметами выступающих частей транспортного средства внутри салона, возникли незадолго до наступления смерти;

- заключение эксперта № от 1 октября 2018 года у ОЮЧ имелся закрытый перелом **, который расценивается как тяжкий вред здоровью по признаку значительной, стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть.

Анализ доказательств, имеющихся в материалах дела, свидетельствует о правильности установления судом фактических обстоятельств дела, вывода суда о доказанности вины осужденного ФИО1 и квалификации его действий по ч.3 ст.264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшего по неосторожности смерть человека и причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Доводы жалобы стороны защиты о невиновности ФИО1, выдвинутые еще в судебном заседании, судом первой инстанции тщательно проверены, и правильно отвергнуты, поскольку опровергаются собранными по делу вышеуказанными доказательствами.

Все исследованные доказательства, представленные стороной обвинения и стороной защиты, суд в соответствии с требованиями ст.ст. 87,88 УПК РФ проверил, сопоставив их между собой, и дал им надлежащую оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности.

При этом правильно подвергнуты сомнению и не приняты во внимание показания осужденного ФИО1, данные им в ходе судебного заседания о том, что он водитель автомашины УАЗ выехал на перекресток при красном свете светофора, не дав, ему возможности завершить разворот, поскольку как правильно отмечено судом первой инстанции, доказательств, свидетельствующих о проезда автомашины ** на красном свете сигнала светофора, стороной защиты не представлено. Из показаний свидетелей БВЛ, ССВ следует, что они не видели, на какой сигнал светофора заехала автомашина УАЗ, так как они посмотрели на сигнал светофора лишь после удара.

Оснований не доверять показаниям данных свидетелей у суда первой инстанции не имелось, таковых не имеет и суд апелляционной инстанции, поскольку они согласуются между собой и с другими исследованными письменными доказательствами.

Как правильно установил суд первой инстанции, ФИО1 в заданных обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия возможность предотвращения ДТП водителем автомашины марки **, т.е. ФИО1 определялась не от поведения водителя автомашины ** ИМД, а выполнение им требований пункта 13.4, 1.5 ( абзац1), 4.1.4 Правил Дорожного движения РФ.

Так согласно п. 13.4 ПДД РФ при повороте налево или развороте по зеленому сигналу светофора водитель безрельсового транспортного средства обязан уступить дорогу транспортным средствам, движущимся со встречного направления прямо или направо.

При этом п. 1.2 ПДД РФ под понятием уступить дорогу (не создавать помех) подразумевает требование, означающее, что участник дорожного движения не должен начинать, возобновлять или продолжать движение, осуществлять какой-либо маневр, если это может вынудить других участников движения, имеющих по отношению к нему преимущество, изменить направление движения или скорость.

Как следует из показаний самого осужденного ФИО1, он видел, как со стороны торгового дома «Пять звезд» едет машина **, после мигания желтого сигнала, загорелся зеленый сигнал светофора по **, однако при этом он смотрел в ту сторону, куда он направлялся, зная, что та машина должна была остаться на месте, поэтому повернул. Таким образом, ФИО1, проявив легкомыслие, полагая, что автомобиль ** остановится, однако, не удостоверившись в этом, совершил поворот налево, в результате которого произошло столкновение, таким образом, не выполнил требования ПДД РФ.

Как правильно установлено судом и подтверждается протоколом следственного эксперимента, было установлено, что для водителя ФИО1 видимость (обзорность) временных дорожных знаков с правой стороны проезжей части восточного направления движения ** при первом, втором и третьем проезде не ограничена, дорожные знаки хорошо читаются и просматриваются.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, проведение следственного эксперимента в условиях зимнего времени года, на правильность установленных судом обстоятельств дела не повлияло. Из материалов дела видно, что следственный эксперимент проведен следователем в условиях, аналогичных дорожно-транспортному происшествию - в светлое время суток, при сухом дорожном покрытии, с целью установления видимости (обзорности) временных дорожных знаков. Оснований считать, что протокол следственного эксперимента объективно не отражает ход и результаты следственного действия, по делу не имеется. Кроме того, заявлений и замечаний со стороны осужденного ФИО1, защитника по результатам проведенного следственного эксперимента не заявлено.

Утверждение осужденного ФИО1 и его защитника в апелляционной жалобе о том, что в ходе предварительного следствия не был проведен следственный эксперимент на месте дорожно-транспортного происшествия, нельзя признать обоснованным, поскольку оснований для проведения следственного эксперимента, исходя из установленной обстановки происшествия по делу не имеется. Следователь БСА, допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля показал, что до момента ДТП запрещающий знак «движение прямо и направо» был установлен согласно ГОСТ.

Поэтому в рассматриваемом случае доказательств того, что дорожно-транспортное происшествие произошло в результате неосторожных действий водителя автомобиля УАЗ, материалы дела не содержат.

Допустимость проведенных по делу автотехнических экспертиз и достоверность выводов эксперта обоснованно не вызвали сомнений у суда первой инстанции, поскольку экспертные исследования были выполнены с соблюдением установленных законом норм и на основе имеющихся конкретных исходных данных об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, надлежащим образом зафиксированных и имеющихся в материалах уголовного дела. Не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Заключения экспертов мотивированы, в них указано кем и на каком основании проводились исследования, их содержание, даны обоснованные и объективные ответы на поставленные перед экспертом вопросы и сделаны соответствующие выводы.

Позицию осужденного ФИО1 об отсутствии дублирующих временных дорожных знаков с левой стороны проезжей части на разделительной полосе, вины организации, проводившей ремонтные работы с нарушением требований ГОСТ, суд апелляционной инстанции расценивает как способ защиты.

Кроме того, совокупностью исследованных судом доказательств достоверно установлено, что видимость временных дорожных знаков, предупреждающих о ведущихся ремонтных работах, о запрете поворота налево, для водителя ФИО1 не была ограничена.

При соблюдении необходимых требований Правил дорожного движения, осторожности и внимательности ФИО1 имел возможность заблаговременно обнаружить опасность, однако, самонадеянно предпринял резкий маневр разворота, не убедившись в его безопасности.

Доводы стороны защиты о невручении копии протоколов судебного заседания, опровергаются их письменными заявлениями о выдаче копии протоколов судебных заседаний, где имеются собственноручные записи о том, что они ознакомлены с протоколами судебных заседаний путем фотографирования.

Согласно ч. 8 ст. 259 УПК РФ копия протокола изготавливается по письменному ходатайству участника судебного разбирательства и за его счет.

Как установлено судом апелляционной инстанции, что в материалах дела заявления стороны защиты об изготовлении и выдаче копий протокола за их счет не содержится. Сведений об оплате либо об освобождении от оплаты государственной пошлины за выдачу копии протокола также не имеется.

При назначении ФИО1 наказания учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства его совершения, данные о личности осужденного, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание и отсутствие отягчающих, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Так, судом в качестве смягчающих наказание обстоятельств признаны полное признание вины по двум эпизодам, раскаяние в содеянном, активное способствование расследованию дела путем дачи подробных показаний, положительные характеристики по месту работы, жительства, наличие постоянного места работы, совершение им преступления впервые, отсутствие судимостей, добровольное возмещение материального ущерба потерпевшей стороне после совершения дорожно-транспортного происшествия, оказание иной помощи по эпизоду потерпевшей ОАА, условия жизни его семьи, наличие на его иждивении ** детей, а также **, ходатайство соседей и родственников о смягчении его наказания.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденному ФИО1 в соответствии со ст.63 УК РФ, судом не установлено.

С учетом характера и общественной опасности преступления и личности виновного, суд пришел к обоснованному выводу о назначении ему наказания в виде лишения свободы, не усмотрев оснований для применения стст. 73, 64 УК РФ, приведя в приговоре об этом соответствующие мотивы. Назначенное наказание в виде реального лишения свободы отвечает целям и задачам, которые определены уголовным законом, и является справедливым.

Исходя из фактических обстоятельств дела, оснований для применения к осужденному положений ч.6 ст.15 УК РФ судом первой инстанции, равно как и судом апелляционной инстанции, не установлено.

Вид исправительного учреждения осужденному судом правильно определен в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ как колония – поселение.

Доводы апелляционного представления суд апелляционной инстанции находит необоснованными ввиду следующего.

По смыслу закона лишение права заниматься определенной деятельностью может выражаться в запрещении заниматься как профессиональной, так и иной деятельностью. В приговоре следует конкретизировать вид такой деятельности (педагогическая, врачебная, управление транспортом и т.д.).

Таким образом, вопреки доводу апелляционного представления государственного обвинителя, формулировка назначенного дополнительного наказания в виде лишения права управлять транспортным средством сроком на 2 года никоим образом не влияет на законность и обоснованность обжалуемого приговора, на понимание сути данного наказания и на порядок его исполнения.

Отсутствие в приговоре ссылки на ч. 1 ст. 62 УК РФ не вызывает сомнений в том, что данная норма была применена при назначении наказания ФИО1, поскольку с учетом установления судом первой инстанции в действиях осужденного смягчающих обстоятельств, предусмотренных пп. «к, и» ч.1 ст. 61 УК РФ, отсутствия отягчающих обстоятельств, свидетельствуют о применении ч.1 ст. 62 УК РФ. Кроме того в описательно-мотивировочной части приговора имеется ссылка на применение ст. 62 УК РФ при назначении наказания.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или изменение приговора по доводам апелляционной жалобы, апелляционного представления суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции находит приговор подлежащим изменению по следующему основанию.

В соответствии с ч.4 ст.47 УК РФ, регламентирующей назначение наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью, в случае назначения такого наказания в качестве дополнительного наказания к лишению свободы, оно распространяется на все время отбывания основного наказания в виде лишения свободы, но при этом его срок исчисляется с момента отбытия основного наказания.

Однако, суд первой инстанции, назначив осужденному в качестве дополнительного наказания лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами к лишению свободы, не указал в резолютивной части приговора о том, что оно распространяется на все время отбытия основного наказания в виде лишения свободы, лишь указав, что исполнение приговора в части дополнительного наказания исчисляется с момента отбытия им основного наказания в виде лишения свободы.

В связи с этим, суд апелляционной инстанции находит необходимым уточнить в резолютивной части порядок исчисления указанного дополнительного наказания, что может вызвать неясность при его исполнении приговора, с указанием о том, что дополнительное наказание ФИО1 в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на 2 года распространяется на все время отбывания основного наказания в виде лишения свободы, при этом его срок исчисляется с момента отбытия основного наказания.

Руководствуясь статьями 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Кызылского городского суда Республики Тыва от 7 ноября 2019 года в отношении ФИО1 изменить:

- уточнить резолютивную часть о распространении в соответствии с ч.4 ст.47 УК РФ дополнительного наказания в виде лишения права управлять транспортным средством сроком на 2 года на все время отбывания основного наказания в виде лишения свободы, при этом установленный судом срок исчислять с момента отбытия основного наказания.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционное представление, апелляционную жалобу оставить без удовлетворения.

Председательствующий