Апелляционное определение № 33-1985/2025 33-35/2026 от 14 января 2026 г.

УИД 13RS0019-01-2025-000829-13

Судья Чугунова Л.М. № 2-627/2025

Докладчик Верюлин А.В. Дело № 33-35/2026 (33-1985/2025)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия в составе:

председательствующего Верюлина А.В.

судей Ионовой О.Н., Солдатова М.О.

при секретаре Корецкой Е.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании 15 января 2026 г. в г. Саранске гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения квартиры, договора купли-продажи квартиры, договора купли-продажи гаража и земельного участка недействительными, расторжении договора купли-продажи квартиры, договора купли-продажи гаража и земельного участка, обязании вернуть полученное по договорам имущество по апелляционной жалобе представителя истца Гурьянова Валерия Михайловича на решение Рузаевского районного суда Республики Мордовия от 29 сентября 2025 г.

Заслушав доклад председательствующего, судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском, уточненным в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к ФИО2 о признании договора дарения квартиры недействительным, по тем основаниям, что ей на праве собственности принадлежали жилые помещения, расположенные в <адрес> также гараж с земельным участком, расположенные по адресу: <адрес>, которые она, будучи введенной в заблуждение и не понимая сути сделок, не понимая, что не должна была отчуждать недвижимое имущество ввиду имеющегося запрета на его отчуждение из-за задолженности за жилищно-коммунальные услуги, передала ответчику, подписав в указываемых местах договоры, не читая их.

После подписания договора дарения на квартиру <адрес>, ответчик выкрал у нее все имеющиеся документы на указанные объекты недвижимости, а также ключи от жилых помещений, Кроме того, жена ответчика <данные изъяты> в апреле 2025 г.

Указывает, что в силу своего возраста и состояния здоровья, связанного с наличием заболевания, требующего постоянного наблюдения у врача-невролога, психических и психологических особенностей, она не понимала значения своих действий при совершении сделок, не осознавая правовых последствий сделок, а также того факта, что лишается своего места жительства, в связи с чем оказалась в невыгодном положении, без права проживания в собственной квартире, лишившись имущественных прав.

При этом ответчик никогда не передавал ей денежных средств из указанных в договорах купли-продажи денег за квартиру и земельный участок с гаражом.

С учетом увеличения исковых требований, указывая, что она посчитала, что обе квартиры и гараж с земельным участком под руководством ответчика она одновременно подарила сыну ФИО2 одной сделкой и сохранением своих прав на имущество как его собственника, оберегающего от мошенников, ссылаясь на нормы статей 166, 168, 169, 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, просила признать недействительными:

договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, с кадастровым номером <№>, заключенный 9 апреля 2025 г. между ФИО1 и ФИО2;

договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес> кадастровым номером <№>, заключенный между ФИО1 и ФИО2;

договор купли-продажи гаража №22 с кадастровым номером <№> и земельного участка №22 с кадастровым номером <№>, расположенного по адресу: <адрес> заключенный 28 февраля 2025 г. между ФИО1 и ФИО2

После производства по делу судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы ФИО1 уточнила основания признания части сделок недействительными, указывая на юридическую неосведомленность и заблуждение относительно природы совершаемых сделок и их последствий, вселение ответчиком уверенности в бесспорном пожизненном владении и пользовании ею спорным имуществом, безденежность заключенных договоров купли-продажи, являющихся предметом спора, и невыплату ответчиком стоимости полученного имущества, что является существенным нарушением условий заключенных договоров, неосновательность обогащения ответчика, просила признать недействительными поименованные договоры дарения и купли-продажи, а так же расторгнуть договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес> и договор купли-продажи гаража №22 и земельного участка №22, расположенного по адресу: <адрес>, обязать ответчика вернуть истцу полученное по договорам имущество, взыскать с ответчика в пользу истца затраты по оплате государственной пошлины.

Определением суда от 29 сентября 2025 г. прекращено производство по настоящему гражданскому делу в части исковых требований о расторжении поименованных договоров в связи с отказом истца от иска в данной части.

Решением Рузаевского районного суда Республики Мордовия от 29 сентября 2025 г. в удовлетворении предъявленных исковых требований отказано.

Этим же решением постановлено о взыскании с ФИО1 в бюджет Рузаевского муниципального района Республики Мордовия государственной пошлины в размере 3000 рублей.

В апелляционной жалобе представитель истца Гурьянов В.М. просил решение суда отменить, принять по делу новое решение, которым предъявленные исковые требования удовлетворить в полном объеме. В обоснование жалобы ссылается на следующее: суд необоснованно отказал в назначении по делу дополнительной судебной психолого-психиатрической экспертизы для выяснения вопроса о том могла ли истец при совершении безвозмездных сделок купли-продажи отождествлять их с договорами дарения имущества; деньги по договорам купли-продажи истцу не передавались; при совершении сделок истец находилась под влиянием заблуждения ввиду престарелого возраста и состояния здоровья; только расписка продавца о получении денежных средств должна расцениваться как допустимое доказательство передачи денег по договорам купли-продажи; мнимость заключенного 28 февраля 2025 г. договора купли-продажи является очевидной, поскольку истец по-прежнему является плательщиком жилищно-коммунальных услуг по лицевым счетам; в результате совершенных сделок истец лишилась жилища.

В судебное заседание ответчик ФИО2, третье лицо ФИО3, представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Мордовия не явились, о времени и месте судебного заседания надлежаще извещены, сведений о причинах неявки не представили, отложить разбирательство дела не просили. При этом в письменном заявлении ответчик ФИО2 просил рассмотреть дело в его отсутствии.

На основании части третьей статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия пришла к выводу о возможности рассмотрения дела в отсутствие указанных лиц.

В судебном заседании истец ФИО1, ее представитель адвокат Гурьянов В.М. поддержали доводы апелляционной жалобы, представитель ответчика адвокат Кочнев С.В. возражал относительно апелляционной жалобы, прокурор Умнова Е.В. просила решение суда оставить без изменения.

Рассмотрев дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно пункту 1 статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

В силу статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии со статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1).

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2).

Как установлено судом, согласно договору дарения квартиры <№> от 09 апреля 2025 г. ФИО1 (даритель) подарила ФИО2 (одаряемый) принадлежащую ей на праве собственности квартиру, находящуюся по адресу: <адрес> общей площадью 46,5 кв.м..

Согласно договору купли-продажи квартиры от 28 февраля 2025 г. ФИО1 (продавец) продала ФИО2 (покупатель) принадлежащую ей на праве собственности квартиру, находящуюся по адресу: <адрес> общей площадью 47,6 кв.м.

Согласно договору купли-продажи гаража и земельного участка от 28 февраля 2025 г. ФИО1 (продавец) продала ФИО2 (покупатель) принадлежащие ей на праве собственности земельный участок, находящийся по адресу: <адрес> 22, общей площадью 24 кв.м., и гараж, находящийся по адресу: <адрес>, общей площадью 20,4 кв.м.

Переход права собственности на поименованные объекты недвижимости соответственно от дарителя к одаряемому и от продавца к покупателю зарегистрированы в установленном законом порядке.

ФИО1 с 01 июня 1991 г. зарегистрирована по адресу: <адрес>, после заключения оспариваемых сделок проживает в указанном жилом помещении.

Согласно справкам, выданным ГБУЗ Республики Мордовия «Рузаевская ЦРБ» 27 и 28 мая 2025 г., ФИО1 <данные изъяты>.

В соответствии с протоколом исследования компьютерной томографии ГБУЗ Республики Мордовия «Рузаевская ЦРБ» от 16 мая 2025 г., проведенной в отношении ФИО1, дано заключение: <данные изъяты>

В обоснование признания оспариваемых сделок недействительными истец ссылался, в том числе, на состояние своего здоровья, связанное с наличием индивидуальных психологических особенностей, особенности восприятия информации и поведенческие расстройства.

В целях установления наличия или отсутствия психического расстройства или иного заболевания у ФИО1 в момент совершения сделки, влияния на ее способность к осознанию существа сделок, их юридических особенностей, прогнозированию их результатов, наличия индивидуально-психологических особенностей, существенно снизивших или ограничивающих способность понимать значение своих действий, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для совершения гражданско-правовых сделок, принимать по ним обдуманные решения и руководить своими действиями в период заключения указанных сделок, по ходатайству истца по делу была назначена комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению первичной амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 18 августа 2025 года № 601 ФИО1 обнаруживала в исследуемый период времени (28 февраля и 25 апреля 2025 г.) и обнаруживает в настоящее время <данные изъяты>. Однако в юридически значимых ситуациях заключения оспариваемых сделок между ней и ФИО2: договора купли-продажи квартиры от 28 февраля 2025 г., договора купли-продажи гаража от 28 февраля 2025 г., договора дарения квартиры от 29 апреля 2025 г., ФИО1 не обнаруживала выраженных нарушений мышления, памяти, интеллекта, критических способностей, какой-либо психотической симптоматики, психические расстройства были выражены не в столь значительной степени, чтобы лишать ее возможности понимать значение своих действий и руководить ими, в том числе правильно воспринимать существо и юридическое значение сделок, прогнозировать их результаты. Особенности интеллектуально-мнестической сферы <данные изъяты> ФИО1 не оказали существенного влияния на ее поведение, то есть не ограничили ее способность понимать значение своих действий и руководить и в период заключения указанных сделок 28 февраля 2025 г. и 09 апреля 2025 г. ФИО1 с учетом индивидуально-психологических особенностей в период заключения данных сделок могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Свидетель ФИО21., являющийся нотариусом Рузаевского нотариального округа, суду показал, что 09 апреля 2025 г. удостоверял договор дарения квартиры между ФИО1 и ФИО2, которые обратились в нотариальную контору в марте 2025 г. по вопросу удостоверения сделки. Процесс подготовки указанного договора носил длительный характер, связанный с необходимостью исправления ошибки в документах, проверки состояния здоровья дарителя, и требовал неоднократного посещения нотариуса сторонами договора. ФИО1 приходила к нему пять раз, из них три раза вдвоем с сыном ФИО2, два раза самостоятельно. При заключении сделки сторонам им подробно были разъяснены условия договора дарения, по просьбе ФИО1 включено условие о праве отмены дарения в случае, если даритель переживет одаряемого, также разъяснялось, что дарителя могут снять с регистрационного учета после перехода права собственности на указанное жилое помещение. При этом у него не создалось впечатление, что ФИО1 каким-то образом зависела от ФИО2, сомнений относительно осознания своих действий ФИО1 с учетом ее поведения, а также сведений о том, что она на учете у врача-психиатра не состоит, у него не возникло.

Допрошенная свидетелем заместитель заведующего филиалом Государственного автономного учреждения Республики Мордовия «Многофункциональный центр предоставления государственных и муниципальных услуг» по Рузаевскому муниципальному району ФИО22 суду объяснила, что она занималась подготовкой и оформлением договоров купли-продажи квартиры и гаража с земельным участком, заключенных между ФИО1 и ФИО2 Изначально указанные лица выразили волеизъявление на передачу всех объектов недвижимости путем заключения договоров дарения, однако, после возвращения от нотариуса ФИО1 объяснила, что они решили оформить договор дарения на один объект, а в отношении остальных оформить договоры купли-продажи. Одновременно ФИО1 и ФИО2 обсуждали возможность оформления ФИО2 брачного контракта в целях лишения его супруги доли в покупаемом имуществе. При этом у нее не возникло сомнений в адекватности ФИО1, между собой ФИО1 и ФИО2 разговаривали, вели себя спокойно, впечатления, что ФИО2 руководил действиями ФИО1, не создавалось, условий он не ставил, решение они принимали вместе, пояснили про цену продаваемых объектов.

Установив указанные обстоятельства, суд первой инстанции верно не нашел оснований для удовлетворения предъявленных требований и пришел на основе всесторонней оценки по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации всех предоставленных доказательств, включая показания свидетелей, к обоснованному выводу о не подтверждении доводов стороны истца о том, что ФИО1 не могла в полной мере осознавать и критично оценивать происходящее ввиду преклонного возраста, имеющихся заболеваний, индивидуально-психологических особенностей, обоснованно указав, что материалы дела не содержат доказательств наличия при заключении оспариваемых сделок обстоятельств, способных вызвать порок воли ФИО1, повлиять на ее мотивационные, волевые процессы, либо способность адекватно воспринимать окружающую действительность в указанный период времени.

Вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для удовлетворении иска основан на правильном применении закона.

Требования о признании сделок недействительными истец ФИО1 обосновала, наряду с прочим, своим заблуждением относительно природы совершаемых сделок и их последствий, вселением ответчиком уверенности в бесспорном пожизненном владении и пользовании ею спорным имуществом, она посчитала, что обе квартиры и гараж с земельным участком под руководством ответчика она одновременно подарила сыну ФИО2 одной сделкой и сохранением своих прав на имущество, как его собственника.

Согласно пункту 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Заблуждение предполагается достаточно существенным, в случаях, предусмотренных пунктом 2 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Заблуждение может проявляться в том числе в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; в отношении обстоятельств, влияющих на решение того или иного лица совершить сделку.

В подобных случаях воля стороны, направленная на совершение сделки, формируется на основании неправильных представлений о тех или иных обстоятельствах, а заблуждение может выражаться в незнании каких-либо обстоятельств или обладании недостоверной информацией о таких обстоятельствах.

Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные статьей 167 настоящего Кодекса (пункт 6 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, при решении вопроса о существенности заблуждения по поводу обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, необходимо исходить из существенности данного обстоятельства для конкретного лица с учетом особенностей его положения, состояния здоровья, характера деятельности, значения оспариваемой сделки.

В этой связи, по смыслу приведенной нормы права, сделка признается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался, заблуждение предполагает, что при совершении сделки лицо исходило из неправильных, не соответствующих действительности представлений о каких-то обстоятельствах, относящихся к данной сделке. Так, существенным является заблуждение относительно природы сделки, то есть совокупности свойств (признаков, условий), характеризующих ее сущность.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным или нет, должен решаться судом с учетом конкретных обстоятельств каждого дела исходя из того, насколько заблуждение существенно не вообще, а именно для данного участника сделки.

Однако судом первой инстанции установлено, что при заключении оспариваемых договоров дарения и купли-продажи воля истца была направлена соответственно на совершение договора дарения и совершение договора купли-продажи, то есть в первом случае на передачу имущества безвозмездно в собственность ответчика ФИО2, а во втором - на продажу, принадлежащей истцу на праве собственности недвижимости.

Данные действия истца не были обусловлены наличием недостоверной информации об обстоятельствах, которые могли бы повлечь отказ в совершении оспариваемых сделок со стороны соответственно дарителя и продавца.

Так, договоры дарения и купли-продажи заключены в надлежащей письменной форме, содержат все существенные условия, не противоречащие действующему законодательству, подписаны собственноручно истцом. Намерения сторон выражены в договорах ясно, однозначно, каких-либо иных условий, оговорок не содержат, равно как и толкований, позволяющих истолковать их смысл и содержание в форме неких договоров, позволяющих сохранить соответственно у продавца и дарителя правомочия собственника.

Волеизъявление ФИО1 на заключение именно договоров дарения и купли-продажи было выражено непосредственно при их подписании, а также при подаче заявления о государственной регистрации сделок и перехода к ответчику ФИО2 права собственности на имущество.

При таких обстоятельствах, довод апелляционной жалобы представителя истца о том, что при совершении сделок истец находилась под влиянием заблуждения ввиду престарелого возраста и состояния здоровья, отклоняется, как не подтвержденный достоверными доказательствами по делу.

Оспаривая заключенные сделки, сторона истца ссылалась также на то, что договоры между сторонами были заключены для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, совершены с нарушением требований закона или иного правового акта, а также с целью, противной основам правопорядка или нравственности (статьи 168,169,170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Однако, поскольку каких-либо доказательств, подтверждающих наличие поименованных оснований признания сделок недействительными, также представлено не было, суд первой инстанции также верно не нашел оснований для признание недействительными договоров купли-продажи и дарения и по этим основаниям.

При этом судебная коллегия отклоняет довод апелляционной жалобы представителя истца о мнимости договора купли-продажи от 28 февраля 2025 г. ввиду того, что истец по-прежнему является плательщиком жилищно-коммунальных услуг по лицевым счетам, поскольку, как верно указал суд первой инстанции, представленные истцом платежные документы об оплате коммунальных услуг, а также сведения о не переоформлении лицевых счетов новым собственником квартиры, сами по себе не свидетельствуют о недействительности сделки.

Анализируя довод стороны истца о безденежности договоров купли-продажи от 28 февраля 2025 г., суд первой инстанции исходил из того, что Гражданский кодекс Российской Федерации не содержит требования по оформлению отдельного письменного документа, подтверждающего факт передачи денег по договору купли-продажи, в связи с чем наряду с распиской таким доказательством может являться запись в договоре купли-продажи о получении продавцом оплаты, а согласно пункту 6 договора от 28 февраля 2025 г. купли-продажи квартиры стороны указанного договора - ФИО1 (продавец) и ФИО2 (покупатель) установили, что продажная цена вышеуказанной квартиры составляет 2 025 000 руб., которая передана продавцу до подписания настоящего договора купли-продажи, что подтверждается ее подписью, а в соответствии с пунктом 1 раздела 2 договора от 28 февраля 2025 г. купли-продажи гаража и земельного участка, стороны указанного договора - ФИО1 (продавец) и ФИО2 (покупатель) установили продажную цену земельного участка и гаража в размере 350 000 руб., из которых 20 000 руб. за земельный участок и указанная сумма передана продавцу до подписания настоящего договора, что также подтверждается ее подписью.

Учитывая также, что применительно к положениям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации бремя доказывания безденежности договора купли-продажи при наличии письменных доказательств об обратном возлагается на истца, который допустимых доказательств этому не представил, суд первой инстанции обоснованно сделал вывод о недоказанности довода стороны истца о безденежности договоров купли-продажи.

В связи с этим, довод апелляционной жалобы представителя истца о том, что деньги по договорам купли-продажи ей не передавались, отклоняется, поскольку опровергается представленными в дело письменными договорами, содержащими сведения о передачи покупателем продавцу денежных средств, являющимися допустимыми доказательствами.

При этом судебная коллегия отмечает, что сама по себе безденежность договора купли-продажи не является основанием признания сделки недействительной.

Судебная коллегия также отмечает непоследовательную, противоречивую позицию стороны истца, обратившейся в суд с взаимоисключающими требованиями о признании договоров недействительными по нескольким основаниям, предусмотренным законом, так и с требованием о расторжении договоров, что при недействительности сделки исключено.

Таким образом, отказывая в удовлетворении исковых требований ФИО1, суд первой инстанции правильно применил нормы материального права, регулирующие спорные правоотношения, приведя в мотивировочной части решения обоснование своим выводам и дав оценку представленным доказательствам.

Довод апелляционной жалобы представителя истца о том, что суд необоснованно отказал в назначении по делу дополнительной судебной психолого-психиатрической экспертизы для выяснения вопроса о том, могла ли истец при совершении безвозмездных сделок купли-продажи отождествлять их с договорами дарения имущества, отклоняется, поскольку для выяснения данного вопроса не требуется специальных познаний, так как безусловно сама по себе безвозмездность передачи имущества у любого лица отождествляются с дарением, однако в данном споре судом достоверно установлено, что сделки купли-продажи между сторонами по делу носили возмездный характер.

Суд первой инстанции всесторонне, применительно к требованиям статей 79, 84, 85, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, оценил заключение первичной амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 18 августа 2025 г. № 601, указав, что выводы заключения являются полными, категоричными, научно обоснованными, не содержащими противоречий, заключение достаточно мотивировано, содержит подробное описание произведенных исследований, основано на научном методе оценки, логично, последовательно, составлено комиссией экспертов, имеющих высшее медицинское образование, необходимую квалификацию и стаж работы, в ходе исследования экспертами использовались общепринятые методики, выводы экспертов основаны на всесторонней оценке обстоятельств и материалов дела, медицинской документации, в связи с чем обоснованно принял его в качестве допустимого доказательства.

При этом суд верно не нашел оснований для назначения по делу повторной либо дополнительной экспертизы.

Довод апелляционной жалобы о том, что только расписка продавца о получении денежных средств должна расцениваться как допустимое доказательство передачи денег по договорам купли-продажи, отклоняется, поскольку основан на неправильном толковании норм материального права.

Довод апелляционной жалобы представителя истца о том, что истец в результате совершенных сделок лишилась жилища, отклоняется, поскольку судом первой инстанции установлен факт проживания истца в квартире, которую она занимала до ее продажи.

В этой связи суд верно указал в решении, что сам по себе факт отчуждения ФИО1 недвижимого имущества, находившегося у нее в собственности, не является основанием признания сделок недействительными и не свидетельствует о нарушении ее жилищных прав, поскольку она продолжает проживать в спорном жилом помещении при наличии согласия на это собственника жилого помещения - ответчика по делу, при этом новым собственником какие-либо препятствия в пользовании имуществом не чинятся.

Иные доводы, содержащиеся в апелляционной жалобе, повторяют позицию истца, изложенную в суде первой инстанции, основаны на неверном толковании норм права, не содержат обстоятельств, которые не проверены и не учтены судом при рассмотрении дела, следовательно, не могут являться основанием для отмены или изменения обжалуемого решения.

Нарушения судом норм процессуального права, являющегося в соответствии с положениями части четвертой статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены решения суда первой инстанции вне зависимости от доводов апелляционной жалобы, не установлено.

Руководствуясь пунктом 1 статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Мордовия

определила:

решение Рузаевского районного суда Республики Мордовия от 29 сентября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя истца Гурьянова Валерия Михайловича - без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Первый кассационный суд общей юрисдикции (г. Саратов) через суд первой инстанции по правилам, установленным главой 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в течение трех месяцев.

Председательствующий А.В. Верюлин

Судьи О.Н. Ионова

М.О. Солдатов

Мотивированное апелляционное определение составлено 16 января 2026 г.

Судья Верховного Суда

Республики Мордовия А.В. Верюлин