Решение № 2-920/2017 2-920/2017~М-815/2017 М-815/2017 от 24 июля 2017 г. по делу № 2-920/2017

2-920/17


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Красный Сулин 25 июля 2017 года

Красносулинский районный суд, Ростовской области в составе:

председательствующего судьи Долговой О.М.,

при секретаре Лобачевой В.В..,

с участием помощника Красносулинского городского прокурора Шкондина Б.Б.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к АО «Донской Антрацит» о взыскании единовременной компенсации в счет возмещения морального вреда и судебных расходов, суд

У С Т А Н О В И Л :

Истец ФИО1 обратился в суд с выше названным иском, указав, что работал на шахте АО «Донской антрацит» в качестве <данные изъяты> В период работы, 31.03.2017 года, вследствие работы в условиях воздействия вредного производственного фактора, истцу было диагностировано профессиональное заболевание - <данные изъяты>. Заключением Бюро СМЭ 16.05.2017 года истцу ФИО1 установлено 50% утраты профессиональной трудоспособности и <данные изъяты> Однако, ответчик – АО «Донской Антрацит», до настоящего времени, несмотря на требования истца, не выплачивает ему единовременную компенсацию в счет возмещения морального вреда, исходя из расчета 20% среднего заработка, на каждый процент утраты профессиональной трудоспособности, как это предусмотрено п.9.3 Коллективного договора по вопросам труда и социальных гарантий на 2015-2017 годы и Федеральным отраслевым соглашением по угольной промышленности на 2016-2018 годы. Истец просит взыскать с ответчика в его пользу единовременную компенсацию в счет возмещения морального вреда, в связи с профессиональным заболеванием, в размере 463716 руб.60 коп и судебные расходы в сумме 20000 рублей, расходы на оформление доверенности в размере 12000 рублей, всего взыскать 484916 руб.60 коп.

В судебном заседании истец ФИО1 и представитель истца по доверенности ФИО7 полностью поддержали исковые требования и просили их удовлетворить.

Представитель ответчика – АО «Донской Антрацит», извещенный должным образом о дне, месте и времени слушания дела, в судебное заседание не явился, об уважительных причинах отсутствия, не уведомил, ходатайств об отложении слушания дела, не заявлял. Неисполнение участниками процесса процессуальных обязанностей по извещению суда об уважительных причинах отсутствия, позволяет сделать вывод об отсутствии таковых, что в силу ч.3 ст. 167 ГПК не препятствует рассмотрению дела в отсутствие представителя ответчика.

Суд, выслушав истца, мнение прокурора, полагавшего, что исковые требования подлежат удовлетворению, пришел к следующему.

В силу ст.ст. 20, 41 Конституции Российской Федерации, ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являются неотчуждаемыми. Согласно ст. 151 ГК РФ причинение вреда здоровью дает потерпевшему право на компенсацию морального вреда.

В соответствии со ст. 3 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний", п. п. 4, 5 Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 декабря 2000 г. N 967, под хроническим профессиональным заболеванием понимается заболевание, являющееся результатом длительного воздействия на работника вредного производственного фактора (факторов), повлекшее временную или стойкую утрату профессиональной трудоспособности.

Профессиональное заболевание, возникшее у работника, подлежащего обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, является страховым случаем, который влечет возникновение обязательства страховщика осуществлять обеспечение по страхованию. Пунктом 3 ст. 8 указанного Закона предусмотрено, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Надлежащим ответчиком по требованиям о компенсации морального вреда, в связи с профессиональным заболеванием, является работодатель (страхователь) или лицо, ответственное за причинение вреда (п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 г. N 2 "О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний").

При этом, поскольку потерпевший, в связи с причинением вреда его здоровью, во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Трудовое законодательство предусматривает в качестве основной обязанности работодателя обеспечить безопасность труда и условия, отвечающие требованиям охраны и гигиены труда, то есть создавать такие условия труда, при которых исключалось бы причинение вреда жизни и здоровью работника.

В соответствии со ст.212 ТК РФ обязанности по обеспечению безопасных условия условий труда возлагаются на работодателя.

В силу ч. 2 ст. 22 ТК РФ работодатель обязан обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом РФ, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, стороны состояли в трудовых отношениях с 2007 года, что подтверждается трудовой книжкой ФИО1 (л.д.13-15). В марте 2017 года, в период работы у ответчика ФИО1, было обнаружено профессиональное заболевание, в результате которого ему установлен диагноз: <данные изъяты> что подтверждается медицинскими документами: извещением об установлении предварительного диагноза профессионального заболевания от 20.03.2017 года, справками МСЭ - № об установлении ФИО1 <данные изъяты> и № о степени утраты профессиональной трудоспособности – 50% (л.д.16-17, 11-12).

Согласно акту № о случае профессионального заболевания от 26.04.20217 года, п.19 установлено, что профессиональное заболевание у истца ФИО1 возникло в результате длительного воздействия физических нагрузок, что, подтверждено и протоколом заседания комиссии по расследованию случая профессионального заболевания у работника АО «Донской Антрацит» ГРОЗ подземного ФИО2 от 26.04.2017 года (л.д.8-10).

Согласно акту о случае профессионального заболевания от 26.04.2017 года №, который утвержден главным государственным санитарным врачом по городам <адрес> расследованного комиссией врачей с участием представителей ответчика, причинителем вреда здоровью истца, является ответчик – АО «Донской Антрацит», где истец работал с 2007 года.

П.20 санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания (л.д.20-23) установлено, что ранее у него профессиональное заболевание не было установлено, что подтверждается справками о профосмотрах истца. (л.д.16-17).

В силу части 2 статьи 5 Трудового кодекса Российской Федерации в коллективных договорах, соглашениях, а также в локальных нормативных правовых актах и трудовых договорах возможно закрепление дополнительных по сравнению с действующим законодательством гарантий работникам и случаев их предоставления.

Пунктом 5.4 Отраслевого Соглашения по уголоной промышленности Российской Федерации на период с 01.04.2013 года по 31.12.2018 года, предусмотрено, что в случае установления впервые работнику утраты профессиональной трудоспособности, работодатель в счет компенсации морального вреда Работнику осуществляет единовременную выплату из расчета не менее 20% среднемесячного заработка за каждый процент утраты профессиональной трудоспособности (с учетом суммы единовременной страховой выплаты, выплачиваемой из Фонда социального страхования Российской Федерации) в порядке, оговоренном в коллективном договоре, соглашении или локальном нормативном акте, принятом по согласованию с соответствующим органом Профсоюза.

В коллективных договорах других организаций предусматриваются положения о выплате работникам компенсаций за утрату ими профессиональной трудоспособности вследствие производственной травмы или профессионального заболевания.

Из содержания приведенной нормы следует, что работодатель по соглашению с полномочными представителями работников угольных предприятий определил конкретный размер компенсации морального вреда для случаев, когда работнику, занятому в организациях, осуществляющих добычу (переработку) угля, впервые установлена утрата профессиональной трудоспособности вследствие производственной травмы или профессионального заболевания.

Факт присоединения работодателя к Федеральному отраслевому соглашению по угольной промышленности Российской Федерации на период с 01.04.2013 г. по 31.03.2016 года, продленного до 31.12.2018 года, представителем ответчика не оспаривался.

Согласно абз. 2 п. 3 ст. 8 ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" от 24.07.1998 г. N 125-ФЗ возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Как видно из разъяснений, содержащихся в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", суду следует учитывать, что потерпевший в связи с причинением вреда здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения морального вреда предполагается. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Учитывая, что в соответствии со ст. 212 ТК РФ обязанность по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагается на работодателя, непосредственным причинителем вреда в данном случае является работодатель, с которого и подлежит взысканию компенсация морального вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда, суд принимает во внимание степень вины работодателя и иные заслуживающие внимания обстоятельства, учитывая при этом физические и нравственные страдания, связанные с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред. Кроме того, компенсация морального вреда осуществляется, когда вред причинен жизни и здоровью гражданина источником повышенной опасности, которым в данном случае является АО «Донской Антрацит», где истец ФИО1 работал в особо опасных условиях с полным рабочим днем под землей. Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме, и ее размер определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. Справка СМЭ подтверждает утрату профессиональной трудоспособности истца в размере 50% и <данные изъяты>, в силу данных обстоятельств, истец не может работать в полную силу, достойно обеспечивать семью.

Как установлено судом, компенсация морального вреда истцу работодателем не выплачивалась. Если принять во внимание положения Отраслевого тарифного Соглашения (п.5.4) и п.9.3 Коллективного трудового договора, истцу ФИО1 в счет возмещения морального вреда, вследствие профессионального заболевания, Работодатель – ответчик по данному делу, должен обеспечить выплату компенсации из расчета 20% среднемесячного заработка за каждый процент утраты трудоспособности ( с учетом суммы единовременного пособия, выплачиваемого из Фонда социального страхования РФ – 47009 руб.), что составляет : средний заработок истца (л.д.18) – 51072,56 руб.х20% х 50% – 47009,00 = 463716,60 рублей.

С учетом характера причиненного вреда, индивидуальных особенностей истца, обстоятельств получения профессионального заболевания, суд приходит к выводу, что данный размер компенсации морального вреда, определенный судом, соответствует требованиям разумности и справедливости.

При расчете государственной пошлины, подлежащей взысканию с ответчика, суд считает, что государственную пошлину необходимо взыскать в сумме 300 рублей 00 копеек, так как именно эту сумму истец должен был уплатить при подаче искового заявления, но был освобожден от ее уплаты в силу закона.

В силу ст. 98 ГПК РФ подлежат взысканию и судебные расходы истца на услуги представителя в размере 20000 рублей и 1200 рублей за оформление доверенности, всего в сумме 21200 рублей. ( л.д.24-27).

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194 - 198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО1 удовлетворить.

Взыскать с акционерного общества «Донской Антрацит» в пользу ФИО1 единовременное пособие в связи с утратой трудоспособности в счет компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием в размере 463716 руб.60 коп. и судебные расходы в размере 21200 рублей, всего взыскать 484916 (четыреста восемьдесят четыре тысячи девятьсот шестнадцать) рублей 60 копеек.

Взыскать с акционерного общества «Донской Антрацит» в пользу федерального бюджета госпошлину в сумме 300 (триста) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Ростовского областного суда о течение 30 суток со дня изготовления решения в окончательной форме.

Решение в окончательной форме изготовлено судом 25 июля 2017 года.

Судья О.М. Долгова