Апелляционное определение № 33-12879/2025 33-882/2026 от 26 января 2026 г.

Судья Осьминушкина М.И. Дело № 33-882/2026 (2 инстанция)

Дело № 2-268/2025 (1 инстанция)

УИД 52RS0048-01-2025-000403-40

НИЖЕГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Нижний Новгород 27 января 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда в составе председательствующего судьи Кузиной Т.А., судей Соколова Д.В., Веселовой Т.Ю.

при секретаре судебного заседания Ерофееве А.Д.,

с участием истца ФИО1, ее представителя адвоката Казакова А.Ю.

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Соколова Д.В.

гражданское дело по апелляционной жалобе Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Нижегородской области

на решение Сергачского межрайонного суда Нижегородской области от 26 августа 2025 г.

по иску ВГП к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Нижегородской области о перерасчете пенсии, взыскании суммы недополученной пенсии и компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратилась с вышеуказанным иском к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования РФ по Нижегородской области, в котором просила суд:

- признать действия ответчика в части уменьшения размера выплачиваемой пенсии незаконными;

- обязать ответчика произвести перерасчет размера страховой пенсии по старости, исходя из данных, по которым производилось начисление пенсии в августе-ноябре 2017 г. с учетом предусмотренных законом индексаций и надбавок на 31 мая 2025 г., начиная с 1 июня 2025 г.;

- взыскать с ответчика недополученную часть пенсии за период с 1 января 2018 г. по 31 мая 2025 г. в сумме 520 524 рубля 30 копеек и компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей.

Заявленные требования истец мотивировала тем, что более 28 лет проработала воспитателем в детских садах г. Сергача, многократно награждалась почетными грамотами за свою работу, является ветераном труда федерального значения. С февраля 1999 г. является пенсионером в соответствии со статьей 80 Закона Российской Федерации «О государственных пенсиях в Российской Федерации». В мае 2017 г. она обратилась в пенсионный орган с заявлением о произведении перерасчета получаемой пенсии с учетом не страховых периодов. Ответчиком произведен перерасчет получаемой пенсии и с августа 2017 г. назначена прибавка к пенсии в сумме 829 рублей 89 копеек, получаемая истцом пенсия составила 14 136 рублей 49 копеек. За декабрь 2017 г. ею получена пенсия в сумме 13 306 рублей 60 копеек. В декабре 2017 г. она обратилась в пенсионный орган, где ей было сообщено, что получаемая пенсия в сумме 13 306 рублей 60 копеек рассчитана неверно и с января 2018 г. будет произведен перерасчет пенсии. Однако с января 2018 г. размер пенсии составил 9 380 рублей 59 копеек. С данным размером пенсии она была не согласна. На ее заявление в пенсионный орган был получен ответ, что при расчете заработной платы обнаружены расхождения в суммах заработной платы, в связи с чем коэффициент по заработной плате был уменьшен до 0,724, ИПК был уменьшен со 108,19 до 52,966, в связи с чем размер пенсии с 1 января 2018 г. с учетом фиксированной выплаты составил 9 380 рублей 59 копеек.

Как указывает истец, на все ее заявления в пенсионный орган поступал ответ о том, что оснований для выплаты пенсии в прежнем размере не имеется. В апреле 2025 г. ей стало известно, что несмотря на предусмотренную законом возможность исправления ошибки, допущенной пенсионным органом при установлении или перерасчете размера пенсии, законодательством также предусмотрено сохранение размера назначенной ранее пенсии в случае отсутствия со стороны пенсионера каких-либо виновных действий, приведших к неправомерному назначению или перерасчету пенсии, должны учитываться интересы пенсионера, особенности жизненной ситуации, в которой он находится, возраст, продолжительность периода получения пенсии в размере, ошибочно установленном пенсионным органом, и другие значимые обстоятельства.

Истец приводит доводы о том, что длительное время (с февраля 1999 г. – то есть более 18 лет) до перерасчета получала пенсию по старости в ошибочном, как полагал пенсионный орган, размере, на момент снижения пенсионным органом размера пенсии ее возраст составлял 68 лет, она является ветераном труда, имеет многочисленные хронические заболевания, пенсия является единственным источником ее дохода, каких-либо неправомерных действий, направленных на получение спорной выплаты, ею не совершалось, а сумма, на которую была уменьшена пенсия, является для нее значительной, считает, что ее право на пенсионное обеспечение должно было быть реализовано в соответствии с принципами поддержания доверия граждан к закону и действиям государства. Размер недополученной части пенсии за период с 1 января 2018 г. по 31 мая 2025 г. составляет 520 524 рубля 30 копеек. Считает, что в результате действий должностных лиц пенсионного органа, приведших к значительному уменьшению получаемой ею пенсии по старости, которая является единственным источником средств к существованию, длительности получения в значительно меньшем размере, действиями пенсионного органа ей причинен моральный вред, который она оценивает в сумме 100 000 рублей.

Решением Сергачского межрайонного суда Нижегородской области от 26 августа 2025 г. исковые требования удовлетворены частично.

Судом постановлено: признать действия ОСФР по Нижегородской области в части уменьшения размера выплачиваемой ФИО1 пенсии незаконными.

Обязать ОСФР по Нижегородской области произвести перерасчет размера страховой пенсии по старости ФИО1, исходя из данных, по которым производилось начисление пенсии в августе-ноябре 2017 г. с учетом предусмотренных законом индексаций и надбавок на 31 мая 2025 г., начиная с 1 июня 2025 г.

Взыскать с ОСФР по Нижегородской области в пользу ФИО1 недополученную часть пенсии за период с 1 января 2018 г. по 31 мая 2025 г. в сумме 520 524 рубля 30 копеек.

Взыскать с ОСФР по Нижегородской области в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 40 000 рублей.

В апелляционной жалобе ОСФР по Нижегородской области поставлен вопрос об отмене решения как незаконного и необоснованного, постановленного с нарушениями норм материального и процессуального права. Заявитель указывает, что судом не дана оценка обстоятельствам расхождения сумм заработной платы истца за период 1989-1993 годов в архивных справках и противоречиям данных справок друг другу. Ссылается на то обстоятельство, что пенсионным органом произведен перерасчет пенсионных прав истца не с целью устранения ошибки, а с целью приведения выплаты назначенной пенсии в соответствии с действующим пенсионным законодательством. Выражает несогласие с расчетом недоплаченной части пенсии и взысканной суммой компенсации морального вреда.

В возражениях на апелляционную жалобу ФИО1 просит оставить решение суда без изменения, апелляционную жалобу ответчика без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец и ее представитель возражали относительно доводов апелляционной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о дате, месте и времени судебного заседания извещены надлежащим образом, об уважительных причинах неявки суд не уведомили, в связи с чем судебная коллегия в соответствии со статьями 167, 327 ГПК Российской Федерации полагает возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Проверив материалы дела, выслушав истца и ее представителя, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, судебная коллегия приходит следующему.

Как следует из материалов дела и установлено судом, с [дата] ФИО1 является получателем трудовой пенсии по старости (страховой пенсии по старости с 1 января 2015 г. - со дня вступления в силу Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях»), назначенной в соответствии со статьей 80 Закона Российской Федерации от 20 ноября 1990 г. № 340 «О государственных пенсиях в Российской Федерации» в связи с педагогической деятельностью в учреждениях для детей при выслуге не менее 25 лет (л.д.12-14).

17 июля 2017 г. ФИО1 обратилась в Управление Пенсионного фонда по Сергачскому району Нижегородской области с заявлением о перерасчете пенсии с учетом периодов ухода за детьми.

При проверке пенсионного дела ответчиком выявлено, что в справке о заработной плате за 1989-1993 г.г. от 28 января 2004 г. № 97-л, выданной архивным отделом управления делами администрации Сергачского района, суммы заработной платы за июль и август 1993 г. превышают суммы, указанные в повторно полученной справке от 17 января 2018 г. [номер]-л, в связи с чем размер пенсии был исчислен с учетом вновь полученных сведений (л.д.34-35).

В письмах от 24 января 2018 г., 26 февраля 2018 г., 10 января 2020 г. пенсионным органом ФИО1 разъяснен механизм перерасчета ее пенсии в связи с имевшейся в сведениях о заработной плате ошибке, а также указано, что данная ошибка привела к переплате пенсии в период с 1 февраля 2004 г. по декабрь 2017 г. (л.д.15-20).

Несогласие истца с перерасчетом размера страховой пенсии по старости и уменьшением ее размера с 1 января 2018 г. явилось основанием для обращения в суд с настоящим иском.

Разрешая спор, суд первой инстанции, установив, что ФИО1 длительное время с 1 февраля 2004 г. получала пенсию по старости в ошибочном, как полагал ответчик, размере, и в период с 2004 г. по 2017 г. сомнений достоверность сведений о ее заработной плате у пенсионного органа не вызывала, указав на отсутствие виновных действий со стороны истца, приведших к завышению размера пенсии в 2004 г., приняв во внимание, что пенсионное обеспечение реализуется в соответствии с принципами поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, пришел к выводу о признании действий пенсионного органа в части уменьшения размера выплачиваемой пенсии незаконными, возложении на ответчика обязанности произвести перерасчет размера страховой пенсии по старости истца, исходя из данных, по которым производилось начисление пенсии в августе-ноябре 2017 г. с учетом предусмотренных законом индексаций и надбавок на 31 мая 2025 г., начиная с 1 июня 2025 г., а также взыскании с ответчика в пользу истца недополученной часть пенсии за период с 1 января 2018 г. по 31 мая 2025 г. в сумме 520 524 рубля 30 копеек.

Кроме того, руководствуясь статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениям, содержащимися в пункте 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», установив факт нарушения ответчиком пенсионных прав истца, в результате которых последняя с января 2018 г. получала пенсию в значительно меньшем размере, чем получала ранее, была лишена возможности сохранять жизненный уровень, необходимый для поддержания ее жизнедеятельности и здоровья, суд первой инстанции пришел к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 40 000 рублей.

Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции по существу спора судебная коллегия не усматривает, и, отклоняя доводы апелляционной жалобы ответчика, указывает следующее.

Конституцией Российской Федерации каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом (часть 1 статьи 39 Конституции Российской Федерации).

Основания возникновения и порядок реализации права граждан Российской Федерации на страховые пенсии вступлением с 1 января 2015 г. определены Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» (часть 1 статьи 1 указанного федерального закона, далее - Федеральный закон «О страховых пенсиях»).

Согласно части 2 статьи 1 Федерального закона «О страховых пенсиях» целью данного федерального закона является защита прав граждан Российской Федерации на страховую пенсию, предоставляемую на основе обязательного пенсионного страхования с учетом социальной значимости трудовой и (или) иной общественно-полезной деятельности граждан в правовом государстве с социально ориентированной рыночной экономикой, в результате которой создается материальная основа для пенсионного обеспечения, особого значения страховой пенсии для поддержания материальной обеспеченности и удовлетворения основных жизненных потребностей пенсионеров, субсидиарной ответственности государства за пенсионное обеспечение, а также иных конституционно значимых принципов пенсионного обеспечения.

В пункте 5 статьи 3 Федерального закона «О страховых пенсиях» для целей этого федерального закона дано понятие установления страховой пенсии, как назначения страховой пенсии, перерасчета и корректировки ее размера, перевода с одного вида пенсии на другой.

Статьей 6 Федерального закона «О страховых пенсиях» предусмотрено, что в соответствии с этим федеральным законом устанавливаются следующие виды страховых пенсий: страховая пенсия по старости, страховая пенсия по инвалидности и страховая пенсия по случаю потери кормильца.

Размер страховой пенсии по старости определяется по формуле, приведенной в части 1 статьи 15 Федерального закона «О страховых пенсиях».

В случае обнаружения органом, осуществляющим пенсионное обеспечение, ошибки, допущенной при установлении и (или) выплате страховой пенсии, установлении, перерасчете размера, индексации и (или) выплате фиксированной выплаты к страховой пенсии (с учетом повышения фиксированной выплаты к страховой пенсии), производится устранение данной ошибки в соответствии с законодательством Российской Федерации. Установление указанной пенсии или выплаты в размере, предусмотренном законодательством Российской Федерации, или прекращение выплаты указанной пенсии или выплаты в связи с отсутствием права на них производится с 1-го числа месяца, следующего за месяцем, в котором была обнаружена соответствующая ошибка (часть 4 статьи 28 Федерального закона «О страховых пенсиях»).

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, совершение органами, осуществляющими пенсионное обеспечение, при установлении пенсий тех или иных ошибок, в том числе носящих технический характер, - учитывая необходимость оценки значительного числа обстоятельств, с наличием которых закон связывает возникновение права на пенсию, включая проверку представленных документов и проведение математических подсчетов, - полностью исключить невозможно. Определение правовых способов исправления таких ошибок независимо от срока, прошедшего после их совершения, - право и обязанность государства (абзац первый пункта 5 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 2016 г. № 1-П).

Предусмотренная законом возможность исправления ошибки, допущенной пенсионным органом при назначении пенсии, в том числе пенсии за выслугу лет, призвана, таким образом, обеспечить соблюдение требований социальной справедливости и формального равенства, способствовать предотвращению необоснованного расходования бюджетных средств и злоупотребления правом как со стороны пенсионных органов, так и со стороны граждан, а потому не может подвергаться сомнению. Вместе с тем соответствующий правовой механизм - исходя из конституционных принципов правового государства и верховенства права, а также принципов справедливости и юридического равенства - должен обеспечивать баланс конституционно защищаемых ценностей, публичных и частных интересов на основе вытекающих из указанных принципов критериев разумности и соразмерности (пропорциональности), что, в свою очередь, предполагает наряду с учетом публичных интересов, выражающихся в назначении пенсии исключительно при наличии предусмотренных законом оснований и в целевом расходовании финансовых ресурсов, предназначенных на выплату пенсий, учет интересов пенсионера, которому пенсия по вине уполномоченного государством органа была назначена ошибочно, с тем чтобы пенсионер не подвергался чрезмерному обременению, притом, однако, что с его стороны отсутствуют какие-либо нарушения (абзац третий пункта 5 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 2016 г. № 1-П).

Такое правовое регулирование отвечало бы сути социального правового государства и, будучи основано в том числе на конституционных принципах правовой определенности и поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, обеспечивало бы как соблюдение законодательно установленных условий назначения и выплаты пенсий за выслугу лет, так и защиту интересов граждан, которые, полагаясь на правильность принятого уполномоченными государством органами решения, рассчитывают на стабильность своего официально признанного статуса получателя данной пенсии и неизменность вытекающего из него материального положения. В рамках этих правоотношений в случае выявления ошибки, допущенной пенсионным органом при назначении пенсии гражданину, - при отсутствии с его стороны каких-либо виновных действий, приведших к неправомерному назначению пенсии, - бремя неблагоприятных последствий, связанных с устранением выявленной ошибки, должно распределяться на основе общеправового принципа справедливости, исключающего формальный подход, и с учетом особенностей жизненной ситуации, в которой находится гражданин, продолжительности периода, в течение которого он получал назначенную по ошибке пенсию, и других значимых обстоятельств (абзац четвертый пункта 5 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 2016 г. № 1-П).

Указанное постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 января 2016 г. № 1-П было принято до обращения ФИО1 в пенсионный орган с заявлением о перерасчете размера страховой пенсии по старости (17 июля 2017 г.) и использовалось в правоприменительной практике при разрешении рассматриваемой категории споров.

Приведенная позиция Конституционного Суда Российской Федерации в отношении правовых последствий ошибочного назначения пенсии за выслугу лет гражданину, уволенному со службы в органах внутренних дел, вследствие неправильного подсчета кадровым подразделением уполномоченного органа стажа службы (выслуги лет) может быть применена к сходным отношениям по пенсионному обеспечению граждан в соответствии с Федеральным законом «О страховых пенсиях».

Конституционный Суд Российской Федерации также указывал, что принципы правовой справедливости и равенства, на которых основано осуществление прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации как правовом и социальном государстве, в том числе права на социальное обеспечение (в частности, пенсионное обеспечение), по смыслу статей 1, 2, 6 (часть 2), 15 (часть 4), 17 (часть 1), 18, 19 и 55 (часть 1) Конституции Российской Федерации, предполагают правовую определенность и связанную с ней предсказуемость законодательной политики в сфере пенсионного обеспечения. Это необходимо для того, чтобы участники соответствующих правоотношений могли в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в неизменности своего официально признанного статуса, приобретенных прав, действенности их государственной защиты (абзац второй пункта 2 постановления от 29 января 2004 г. № 2-П).

Из приведенных норм материального права, подлежащих применению к спорным отношениям, и изложенных правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации следует, что законом предусмотрена возможность исправления ошибки, допущенной пенсионным органом при установлении или перерасчете размера пенсии. При этом необходимо соблюдение баланса публичных и частных интересов, вследствие чего бремя неблагоприятных последствий, связанных с устранением выявленной ошибки, должно распределяться на основе общеправового принципа справедливости, исключающего формальный подход. В связи с этим при разрешении вопроса об исправлении такой ошибки в случае отсутствия со стороны пенсионера каких-либо виновных действий, приведших к неправомерному назначению или перерасчету пенсии, должны учитываться интересы пенсионера, особенности жизненной ситуации, в которой он находится, его возраст, продолжительность периода получения им пенсии в размере, ошибочно установленном ему пенсионным органом и другие значимые обстоятельства.

Аналогичный правовой подход изложен в определении Верховного Суда Российской Федерации от 22 августа 2022 г. № 44-КГ22-11-К7 и в пункте 21 Обзора практики рассмотрения судами дел по пенсионным спорам, утвержденным Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 июня 2024 г.).

Исходя из ответов пенсионного органа на обращения ФИО1 пенсия истца пересчитана на основании проверки пенсионного дела, в рамках которой выявлено, что в справке от 28 января 2004 г. [номер]-л, выданной архивным отделом управления делами администрации Сергачского района Нижегородской области, суммы заработной платы за июль и август 1993 г. превышают суммы, указанные в повторно полученной справке от [дата] [номер]-л, (л.д.15-20).

В результате перерасчета размер пенсии истца составил с 1 января 2018 г. - 9 380 рублей 59 копеек. Расчет размера пенсии по старости был произведен исходя из учета коэффициента по заработной плате по поступившей справке от 17 января 2018 г. [номер]-л, который составил 0,724 и с учетом перерасчетного индивидуального пенсионного коэффициента – 52,966.

Материалами дела подтверждается, что до декабря 2017 г. размер пенсии истца составлял 13 306 рублей 60 копеек, рассчитанной исходя коэффициента по заработной плате – 1,2 и при установлении индивидуального пенсионного коэффициента в размере 108,19 (л.д.15-16, 17-18).

В данном случае, при определении правовых последствий допущенной пенсионным органом ошибки при определении размера пенсии ФИО1 в 2004 г. должны приниматься во внимание срок, в течение которого ошибка не была выявлена и устранена, с учетом того, что с 2004 г. по 2017 г. (13 лет) ответчиком признавалось право истца на получение пенсии с учетом коэффициента по заработной плате – 1,2 и при установлении индивидуального пенсионного коэффициента в размере 108,19, исходя из предоставленной справки от 28 января 2004 г. [номер]-л, выданной архивным отделом управления делами администрации Сергачского района Нижегородской области, с указанием суммы заработной платы за июль и август 1993 г., а также возраста ФИО1, ее законных интересов и добросовестного поведения.

Доказательств наличия каких-либо виновных действий со стороны ФИО1, приведших к неправомерному установлению размера страховой пенсии в 2004 г., не представлено.

Кроме того, пенсионный орган, в случае наличия сомнений при установлении размера страховой пенсии в 2004 г. в размере заработной платы истца за 1993 г. не был лишен возможности своевременно выявить ошибку.

Таким образом, с учетом возраста истца ([дата]), добросовестности ее действий, периода, в течение которого ошибка не была выявлена и устранена пенсионным органом (13 лет), а также того обстоятельства, что получаемая пенсия является для истца единственным источником средств к существованию, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что одностороннее изменение пенсионным органом размера страховой пенсии по старости в сторону уменьшения существенно нарушило пенсионные права ФИО1 и повлияло на ее материальное положение.

На основании изложенного, выводы суда первой инстанции о признании действий пенсионного органа в части уменьшения размера выплачиваемой ФИО1 пенсии незаконными, взыскании недополученной часть пенсии за период с 1 января 2018 г. по 31 мая 2025 г. и возложении обязанности по перерасчету размера страховой пенсии по старости ФИО1, исходя из данных, по которым производилось начисление пенсии в августе-ноябре 2017 г. с учетом предусмотренных законом индексаций и надбавок на 31 мая 2025 г., начиная с 1 июня 2025 г. признаются судебной коллегией законными и обоснованными.

Доводы апелляционной жалобы ответчика о том, что судом не дана оценка обстоятельствам расхождения сумм заработной платы истца за период 1989-1993 г.г. в архивных справках и противоречиям данных справок друг другу, правового значения не имеют, поскольку не свидетельствуют о наличии каких-либо виновных действий со стороны ФИО1, приведших к неправомерному установлению размера страховой пенсии в 2004 г.

Ссылки в апелляционной жалобе на то обстоятельство, что пенсионным органом произведен перерасчет пенсионных прав истца не с целью устранения ошибки, а с целью приведения выплаты назначенной пенсии в соответствии с действующим пенсионным законодательством, также не являются основанием для отмены решения суда, поскольку указанные обстоятельства не свидетельствуют о законности действий пенсионного органа по снижению размера страховой пенсии выплачиваемой истцу на протяжении длительного периода времени, размер которой произведен в том числе на основании справки от 28 января 2004 г. [номер]-л, выданной архивным отделом управления делами администрации Сергачского района Нижегородской области, с указанием суммы заработной платы за июль и август 1993 г., не вызывал сомнений.

При определении недополученной части пенсии за период с 1 января 2018 г. по 31 мая 2025 г. в сумме 520 524 рубля 30 копеек, суд первой инстанции руководствовался расчетом истца, представленным в материалы дела (л.д.21-22).

Так, согласно расчету ФИО1 он произведен исходя из следующего: из ответа пенсионного органа от 24 января 2018 г. следует, что размер ИПК на 1 января 2015 г. исчислен в размере 108,19, с 1 января 2018 г. ИПК уменьшен до 52,966, то есть начиная с 1 января 2018 г. при расчете страховой пенсии использовался ИПК, уменьшенный на 55,224 (108,19 - 52,966).

В своем расчете истец указала на стоимость 1 пенсионного коэффициента (балла) за период с 2018 г. по 2025 г. в соответствии с действующими в данный период времени нормами пенсионного законодательства.

Указанный расчет произведен по следующей формуле: разница между установленным ИПК (55,224) умноженная на стоимость одного пенсионного коэффициента в соответствующем году и умноженная на количество месяцев недополученной части пенсии.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика, указанный расчет проверен судебной коллегией, признается арифметически верным и соответствующим нормам пенсионного законодательства.

Какого-либо иного расчета недополученной части пенсии истца ответчиком судам первой и апелляционной инстанции не представлено, в том числе по запросу суда апелляционной инстанции (л.д.195-196).

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российский Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно разъяснениям, выраженным в пункте 37 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от [дата] [номер] «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», на основании части первой статьи 151 ГК РФ суд вправе удовлетворить требование о компенсации морального вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) государственных органов, органов местного самоуправления, должностных лиц этих органов, нарушающими личные неимущественные права гражданина либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага. Моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц, нарушающих имущественные права гражданина, исходя из норм статьи 1069 и пункта 2 статьи 1099 ГК РФ, рассматриваемых во взаимосвязи, компенсации не подлежит. Вместе с тем моральный вред подлежит компенсации, если оспоренные действия (бездействие) повлекли последствия в виде нарушения личных неимущественных прав граждан. Например, несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на получение мер социальной защиты (поддержки), социальных услуг, предоставляемых в рамках социального обслуживания и государственной социальной помощи, иных социальных гарантий, осуществляемое в том числе в виде денежных выплат (пособий, субсидий, компенсаций и т.д.), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда, если указанные нарушения лишают гражданина возможности сохранять жизненный уровень, необходимый для поддержания его жизнедеятельности и здоровья, обеспечения достоинства личности.

Исходя из предназначения социального государства (статья 39 Конституции Российской Федерации), механизм социальной защиты, предусмотренный законодательством, должен позволять наиболее уязвимым категориям граждан получать поддержку, включая материальную, со стороны государства и общества и обеспечивать благоприятные, но не ущемляющие охраняемое государством достоинство личности условия для реализации ими своих прав. Несоблюдение государственными органами нормативных предписаний при реализации гражданами права на социальное обеспечение, осуществляемое, в том числе в виде денежных выплат (пенсий), может порождать право таких граждан на компенсацию морального вреда в связи с тем, что социальное обеспечение граждан неразрывно связано с их нематериальными благами и личными неимущественными правами.

Произвольное, то есть в отсутствие установленных законом оснований, лишение гражданина уполномоченным органом права на социальное обеспечение нарушает не только непосредственно его имущественные права, но и влечет нарушение личных неимущественных прав такого гражданина, в числе которых здоровье гражданина, достоинство его личности.

При таких обстоятельствах, учитывая тесную связь имущественного права на обеспечение необходимого жизненного уровня с правом на жизнь и здоровье, достоинство личности, а также то, что неполучение своевременно в надлежащем размере пенсии по старости в течение длительного периода лишило истца права возможности поддерживать необходимый жизненный уровень, и привело к возникновению у истца чувства социальной незащищенности и неравноправия, принимая во внимание возраст истца (76 лет), его статус (ветеран труда, педагогический стаж более 28 лет) значимости для истца материальных благ, которых она была лишена в результате действий ответчика (пенсия была снижена почти на 30% (с 13 306 до 9 380 рублей), что для лица в возрасте 68–75 лет является критическим ухудшением жизненного уровня, объема таких нарушений и его длительность (более 7 лет истец получала заниженную выплату), степень вины ответчика, перенесенные истцом нравственные страдания (влияние ситуации на здоровье при хронических заболеваниях и нуждаемости в лекарствах), требований разумности и справедливости, судебная коллегия, вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика, соглашается определенным размером компенсации морального вреда в сумме 40 000 рублей.

Оснований для отмены решения суда в данной части или изменения размера компенсации морального вреда при установленных обстоятельствах нарушения пенсионных прав истца по доводам апелляционной жалобы ответчика судебная коллегия не усматривает.

Исходя из изложенного, судебная коллегия приходит к выводу о том, что суд первой инстанции правильно установил юридически значимые для разрешения спора обстоятельства, дал им надлежащую правовую оценку, полно исследовал представленные доказательства, постановив законное и обоснованное решение. Нормы материального и процессуального права применены верно.

При таких обстоятельствах доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не опровергают выводов суда первой инстанции и не содержат обстоятельств, нуждающихся в дополнительной проверке, основаны на неверном толковании норм материального права, а потому не являются основанием для отмены решения суда.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Сергачского межрайонного суда Нижегородской области от 26 августа 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Нижегородской области - без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 30 января 2026 г.