Определение № 33-3920/2026 от 12 апреля 2026 г.

Судья Лацплес М.О. № 33-3920/2026

Дело № 2-3212/2025

УИД: 52RS0002-01-2024-005863-50

Мотивированное
определение изготовлено 13 апреля 2026 года.

НИЖЕГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Нижний Новгород 7 апреля 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда в составе:

председательствующего Карпова Д.В.,

судей Слеты Ж.В., Сивохиной И.А.,

при секретаре Самсоновой А.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании

апелляционную жалобу Б.Е.В.

на решение Канавинского районного суда г.Н.Новгорода от 24 декабря 2025 года

по гражданскому делу по иску Б.Е.В. к Л.А.Ю. о признании недействительным договора купли-продажи, применении последствий недействительности сделки,

заслушав доклад судьи Нижегородского областного суда Карпова Д.В.,

УСТАНОВИЛА:

Б.Е.В. обратилась к Л.А.Ю., в котором, с учетом уточнения исковых требований в порядке ст.39 ГПК РФ, просила признать недействительным на основании ст.ст. 177, 178, 179 ГК РФ, договор купли-продажи квартиры по адресу: [адрес] от [дата] и применить последствия его недействительности в виде прекращения права собственности Л.А.Ю. на квартиру и признания данного права за ней (Б.Е.В.) со взысканием с нее в пользу Л.А.Ю. 14 000 000 рублей в счет возврата денежных средств, выплаченных по договору.

В обоснование иска указала, что сделка совершена под влиянием обмана со стороны третьих лиц, что подтверждается фактом возбуждения уголовного дела [номер] от [дата], по которому она признана потерпевшей. Осведомленность покупателя об обмане подтверждается, в частности, заниженной стоимостью сделки 14 000 000 рублей, тогда как ответчик работает руководителем риэлтерского агентства и ему хорошо известна рыночная стоимость подобных квартир.

В ходе судебного разбирательства истец Б.Е.В. дополнительно сослалась на совершение сделки под влиянием заблуждения, а также в состоянии неспособности понимать значение своих действий и руководить ими.

Ответчик Л.А.Ю. иск не признал.

Решением Канавинского районного суда г.Н.Новгорода от 24 декабря 2025 года в иске отказано.

В апелляционной жалобе поставлен вопрос об отмене решения суда как незаконного и необоснованного по мотиву пороков заключения судебной экспертизы и необходимости назначения повторной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, поскольку суд ошибочно установил отсутствие правовых оснований для признания оспариваемой сделки недействительной как совершенной в состоянии, в котором Б.Е.В. не могла понимать значение своих действий и руководить ими ввиду беременности и наличия <данные изъяты>, а также не дал надлежащей оценки доказательствам формирования у нее заблуждения под действием телефонных мошенников.

Определением от 17 марта 2026 года коллегия перешла к рассмотрению настоящего гражданского дела по правилам производства в суде первой инстанции, без учета особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, привлекла к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО18, ФИО4, ФИО5 и ФИО6. Также к участию в деле привлечен орган опеки и попечительства.

Поскольку судом первой инстанции при принятии судебного акта допущено существенное нарушение норм процессуального права, то по правилам п.4 ч.4 ст. 330 ГПК Российской Федерации решение суда подлежит безусловной отмене.

Повторно исследовав и оценив доказательства по делу в их совокупности и взаимной связи, судебная коллегия по гражданским делам Нижегородского областного суда приходит к следующему.

Предметом спора является договор купли - продажи квартиры по адресу [адрес], совершенный [дата] между Б.Е.В. (Продавец) и Л.А.Ю. (Покупатель).

Доказательствами по делу подтверждаются следующие юридически значимые обстоятельства.

Истец Б.Е.В., и третье лицо ФИО5 – дочери третьего лица ФИО1, третье лицо ФИО2 – супруг последней. Третьи лица ФИО3 и ФИО6 – супруги соответственно истца и третьего лица ФИО5 Третьи лица ФИО18 и ФИО52 – родители ФИО3, т.е. свекор и свекровь истца.

Ответчик Л.А.Ю. является руководителем агентства недвижимости ООО «Новые метры».

Спорная квартира состоит их трех комнат, общей площадью 90,8 кв.м, на основании договора долевого участия в строительстве с [дата] года была зарегистрирована на имя отца истицы ФИО30, после смерти которого в [дата] года 5/6 долей оформлено на его супругу (мать истца) – ФИО1, 1/12 – на имя сестры ФИО5

[дата] ФИО5, действующая от своего имени и в интересах ФИО1, был заключен договор дарения в пользу Б.Е.В. соотвественно 1/12 и 5/6 долей в праве общей долевой собственности на спорную квартиру, в результате чего истец стала единоличным собственником (т.1 л.д. 100-127,163-168, т.2 л.д. 239-248).

[дата] между сторонами совершён спорный договор.

Цена объекта согласована сторонами в размере 14 000 000 рублей. Оплата производится в день подписания договора посредством аккредитива, открытого в ПАО Сбербанк. Обязанности Покупателя по оплате цены договора считаются исполненными полностью с момента зачисления денежных средств на расчетный счет Продавца (п.1.3, 2.1, 2.3). В стоимость квартиры входят и передаются в момент приема-передачи ключей от квартиры предметы мебели, в том числе встроенной, бытовой техники и иного оборудования (п.1.4,2.1,2.3). Стороны подтвердили, что отсутствуют обстоятельства, вынуждающие совершить договор на крайне невыгодных для себя условиях. Продавец и Покупатель заключили договор, полагаясь на достоверность, точность и полноту заверений. Каждое заверение Продавца имеет существенное значение для Покупателя, а также для заключения, исполнения и прекращения настоящего договора (п.1.6).

Сторонами не оспаривается, что заключение договора купли - продажи квартиры по адресу [адрес] происходило [дата] в офисе ПАО «Сбербанк России».

Л.А.Ю. [дата] в счет оплаты Б.Е.В. по договору купли - продажи квартиры по адресу [адрес] разместил на счете [номер] в ПАО Сбербанк 14 000 000 рублей (т.2 л.д.17).

Впоследствии Б.Е.В. с данного счета было списано:

- [дата] – 250 000 рублей и 3 000 000 рублей,

- [дата] – 1 000 000 рублей и 3 000 000 рублей,

- [дата] – 6 750 000 рублей (т.2 л.д. 18).

Регистрация перехода права собственности на квартиру на имя ответчика произведена [дата].

[дата] Б.Е.В. совместно с ФИО1 и ФИО5 обратились в СУ УМВД России по г. Нижнему Новгороду с заявлением о совершении в отношении них преступления. Старшим следователем отдела по расследованию преступлений на территории Канавинского района СУ УМВД России по г. Нижнему Новгороду ФИО31 было возбуждено уголовное дело [номер] от [дата] по материалам проверки КУСП [номер] от [дата] в отношении неустановленных лиц по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст.159 УК РФ. Из постановления следует, что в период времени с [дата] по [дата] неустановленное следствием лицо, находясь в неустановленном месте, путем обмана похитило денежные средства на сумму 29 710 000 рублей, принадлежащее ФИО1, ФИО5, Б.Е.В., причинив последним ущерб в особо крупном размере на указанную сумму (т.1 л.д. 14).

Постановлением от [дата] старшего следователя отдела по расследованию преступлений на территории Канавинского района СУ УМВД России по г. Нижнему Новгороду Б.Е.В. признана потерпевшей по уголовному делу [номер] (т.1 л.д. 15).

Из заключения комплексной психолого - психиатрической первичной амбулаторной экспертизы от [дата] [номер], выполненной ГБУЗ НО «Психиатрическая больница №2 г.Нижнего Новгорода», на основании постановления ст.следователя СЧ СУ УМВД России по г.Нижний Новгород от [дата] в рамках возбужденного по заявлению Б.Е.В. уголовного дела [номер], следует, что Б.Е.В. каким-либо хроническим, психическим расстройством не страдает, способна правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них показания. Б.Е.В. понимала финансовый характер совершаемых ею действий, в том числе сделки по продаже квартиры, но такое поведение и действия происходили в иллюзорной реальности (вывода денег с «опасных счетов» на «безопасные», «гарантий» компенсации средств со стороны государственных структур, оказание «помощи следствию и ЦБ России» и др.), в основе которой лежало ошибочное смысловое восприятие и оценка ситуации под влиянием психологического воздействия и манипуляций со стороны мошенников. Потерпевшая Б.Е.В. находилась в состоянии заблуждения (т.2 л.д. 226-231).

Обращаясь в суд и поддерживая иск, Б.Е.В. указала (т.1 л.д. 67-74, т.2 л.д. 31-55, 195-224, т.6 л.д. 64-74), что в период оформления спорного договора купли - продажи квартиры находилась под влиянием третьих лиц (злоумышленников). Считала, что продавая квартиру, помогает полиции. С [дата] по [дата] через звонки и мессенджер Вацап (Whatsapp) она, ее сестра (ФИО5) и мама (ФИО1) общались с неизвестными людьми, которые представились должностными лицами – «следователем по экономическим преступлениям г. Москвы ФИО7» и «сотрудником Центробанка РФ ФИО8», выполняли их инструкции. Все денежные средства, полученные от продажи единственной квартиры, она перевела на «безопасные» счета. Их запугивали, они ни с кем не могли советоваться. Они не планировали ни переезжать, ни продавать квартиру.

Также пояснила, что с ответчиком общались два раза: [дата] он приходил смотреть квартиру с ФИО10 (ФИО10) и [дата] - в день продажи. Они согласились выехать из квартиры через две недели. На момент выезда из квартиры, вещи не собирали, ничего не вывозили, поскольку полагали, что сделка фиктивная. ФИО10 объяснила, что когда квартира перейдет в собственность, придет аккредитив. [дата] на ее счет поступило 14 млн. рублей.

Сейчас она в этой квартире живет, никакого иного жилья нет.

До и после заключения договора купли-продажи они брали кредиты.

Возражая против иска, ответчик Л.А.Ю. указал (т.3, л.д.45-70, т.6 л.д. 193-242, т.8 л.д. 107-109, 186-242), что приобретал квартиру для себя и своей семьи.. Истец сама обратилась в агентство, мотивом быстрой продажи указала необходимость покупки дома у друзей, которые вскоре уезжают, имела реальную возможность проанализировать условия заключаемого договора и цену квартиры, а также определиться с выбором по цене и срокам, однако, Б.Е.В. сама настояла на продаже квартиры за 14 000 000 рублей, отказавшись от услуг первоначально избранного агентства.

Сделка по продаже квартиры готовилась не один день, а на протяжении двух недель в период с [дата] по [дата], истец обсуждала сделку совместно со всеми членами ее семьи, что свидетельствует о том, что у Б.Е.В. было достаточно времени для добровольного и обдуманного выбора относительно распоряжения своей собственностью. В период совершения сделки Б.Е.В. и члены ее семьи вели себя так, чтобы он считал, что сделка проходит в абсолютно стандартном, обычном, добровольном порядке, было налицо отсутствие каких – либо признаков того, что квартира продается при стечении неблагоприятных или неестественных жизненных обстоятельств, равно как и полное отсутствие воздействия или давления на продавца со стороны третьих лиц. Не было никаких признаков вынужденного заключения договора купли-продажи, отсутствовали любые признаки введения в заблуждение Б.Е.В., а также признаки отсутствия с ее стороны намерения совершить сделку. Б.Е.В. и ее мать, от него скрывали то, что якобы они действовали под влиянием мошенников.

Он осуществил проверку продавца через автоматизированную систему Контур-Реестр на предмет банкротства, судебных споров, коммерческой деятельности, исполнительных производств.

[дата] Б.Е.В. лично явилась на сделку в отделение ПАО «Сбербанк России» с полным пакетом документов, собранным ею самостоятельно. Сделка оформлялась непосредственно в Банке, где был подписан отправленный ей заранее для ознакомления текст договора и открыт аккредитив. Все документы проверялись сотрудниками Банка.

При заключении договора купли-продажи квартиры он действовал ответственно, добросовестно и осмотрительно. Спорная квартира была приобретена им по рыночной цене.

Он не имеет никакого отношения к лицам, совершившим мошеннические действия в отношении Б.Е.В. (при условии, если данные мошенники вообще существуют в действительности) и якобы под влиянием которых она продала квартиру. Он не знаком, не взаимодействовал и не взаимодействует с лицами, которым Б.Е.В. передавала денежные средства после продажи квартиры.

Разрешая спор по существу и отказывая в иске, суд первой инстанции, руководствуюсь ст.ст.166, 177-179 Гражданского кодекса РФ, дав оценку собранным по делу доказательствам по правилам ст.67 ГПК РФ, исходил из того, что истцом не доказано наличие заблуждения, имеющего существенное значение, при совершении сделки купли-продажи, а равно влияния обмана, о котором бы знал или должен знать ответчик. Исследовав представленные по делу заключения судебных экспертиз, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что, принимая решение о сделки и совершая ее, истец могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Данные выводы суда являются по существу верными, тогда как доводы апелляционной жалобы и анализ собранных судами двух инстанций доказательств не дают оснований для обратных выводов.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Разъясняя эту правовую норму, Пленум Верховного Суда Российской Федерации указывает, что по смыслу данной статьи при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (пункт 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

В связи с этим в качестве элемента, имеющего ключевое значение для признания того или иного юридически значимого акта сделкой, закон и судебная практика принимают не столько истинную волю лица, составляющую внутреннюю, субъективную сторону, сколько внешнее проявление воли лица - волеизъявление, непосредственно порождающее определенные гражданско-правовые последствия.

Вопросы об истинной воле лица, о ее отличии от волеизъявления, равно как и о свободном характере ее формирования возникают только в строго определенных законом случаях, являющихся основаниями для признания заключенной лицом сделки недействительной в связи с теми или иными пороками воли или волеизъявления (недееспособность стороны, совершение сделки под влиянием заблуждения, обмана, насилия или угрозы либо неблагоприятных обстоятельств и прочее).

При этом в большинстве приведенных в законе случаев указанные пороки являются основанием не ничтожности, а оспоримости совершенных сделок, то есть эти пороки таковы, что законодатель допускает их оспаривание только ограниченным кругом лиц (стороной такой сделки или иным лицом, поименованным в законе) в исковом порядке в течение ограниченного срока исковой давности (статья 166, пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Более того, в определенных случаях возможность оспаривания таких сделок законодатель связывает с необходимостью оценки поведения другой стороны сделки, допуская признание ее недействительной, только если контрагент знал или должен был знать о порочности (например, пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также позволяет сохранить сделку и даже в исключительных случаях признать ничтожную сделку действительной, если устранение обстоятельств порочности является возможным (пункт 4 статьи 178, пункт 2 статьи 171 и пункт 2 статьи 172 Гражданского кодекса Российской Федерации соответственно).

В настоящем деле Б.Е.В. в качестве оснований исковых требований о признании сделки недействительной изначально ссылалась на совершение её под влиянием обмана.

В силу статьи 179 Гражданского кодекса РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки (пункт 2).

Между тем обстоятельства дела с достоверностью свидетельствуют о том, что именно истец лично обратилась в агентство недвижимости ответчика, а последний, в свою очередь, не умалчивал о каких-либо обстоятельствах, о которых должен был сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота, не был осведомлен о предполагаемом воздействии на Б.Е.В. неизвестных лиц и никак с ними не связан, не воздействовал на нее сам либо через иных лиц обманом. Равным образом отсутствуют не только доказательства, но даже и предположения истца о том, что хоть какая-то часть перечисленных истцу денежных средств тем или иным образом получена обратно Л.А.Ю.

Данные обстоятельства с достоверностью указывают на отсутствие квалифицирующих признаков обмана как самостоятельного основания недействительности оспоримой сделки.

Относительно такого порока воли при совершении сделки, как заблуждение, судебная коллегия указывает следующее.

Защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена под влиянием заблуждения, обеспечивает статья 178 Гражданского кодекса Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22 апреля 2014 г. N 751-О, от 28 февраля 2019 г. N 338-О и др.).

В соответствии с пунктом 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Таким образом, не всякое заблуждение признается пороком сделки, а лишь существенное, то есть такое, при отсутствии которого сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку вовсе.

Раскрывая понятие существенности заблуждения, законодатель в пункте 2 данной статьи приводит неисчерпывающий (открытый) перечень обстоятельств, заблуждение относительно которых полагает существенным, заслуживающим при наличии прочих предпосылок являться основанием для признания сделки оспоримой (недействительной), а в пункте 3 статьи устанавливает, что заблуждение относительно мотивов сделки (обстоятельств, характеризующих ее основной мотив) таким основанием не считает.

Конституционный Суд Российской Федерации в названных выше определениях именует эти положения Гражданского кодекса Российской Федерации ориентирами, которым должны следовать суды при определении того, являлось ли заблуждение, под влиянием которого была совершена сделка, настолько существенным, чтобы его рассматривать в качестве основания для признания сделки недействительной.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным, подлежит исследованию в каждом конкретном деле.

При этом оценке со стороны судов подлежит также то обстоятельство, проявил ли истец требовавшуюся в таких обстоятельствах осмотрительность при совершении оспариваемой им сделки.

Заблуждение относительно правовых последствий сделки, наравне с заблуждением относительно ее мотивов, не является основанием для признания ее недействительной по статье 178 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Собранные по делу доказательства содержат следующие сведения о хронологии спорных событий.

Так, скриншоты экранов абонентских устройств истца и членов ее семьи, а также аудиозаписи их телефонных контактов с неизвестными лицами содержат сведения о наличии периодического взаимодействия относительно совершения кредитных сделок и сделок с недвижимостью в период с [дата] по [дата], которое имеет сходство с методами воздействия на граждан телефонных мошенников, включая апеллирование к участию в спасении денежных средств и объектов недвижимости, помощи в изобличении преступников в банковской сфере и на рынке недвижимости посредством заключения фиктивных сделок и переводу полученных денег на «безопасные государственные счета» (л.д.1656-149 т.2, л.д. 1-346 т.10).

Из показаний свидетеля ФИО9 следует, что летом [дата] года она работала менеджером по выкупу в агентстве ВКН24, в ее обязанности входило выяснить стоимость объекта, приехать на объект, оценить его визуально, предложить сумму выкупа, и если продавец согласен - заключить сделку. Б.Е.В. ей известна, так как та обращалась в июне [дата] года по вопросу срочной продажи своего жилья. Была достигнута договоренность о встрече, по прибытии, Б.Е.В. показывала ей свою квартиру, перепланировки. Квартиру осматривали приблизительно 40 минут. На встрече Б.Е.В. поясняла, что хочет продать свою квартиру в связи с необходимостью расширения, была необходимость в покупке дома. Дом срочно продавали друзья. В связи со срочностью, на осмотре снизила цену. Изначально квартира должна была продаваться за 12 млн.рублей, однако, на встрече пояснила, что квартира стоит реально 14-15 млн. руб., однако, для выкупа это была большая стоимость. При осмотре квартиры Б.Е.В. не нервничала, все показывала и рассказывала, когда запросили документы, начала немного нервничать. После осмотра, при совещании с руководством, предложили 9,5 млн. за выкуп, Б.Е.В. пригласили в офис, просили предоставить все документы, однако, она так и не доехала, сказав, что по пути в офис забыла документы (т.4 л.д. 51-53,164-181,249).

Из показаний свидетеля ФИО10 следует, что она работает с Л.А.Ю. в агентстве недвижимости «Новые метры». [дата] поступила заявка, из которой следовало, что девушка (Б.Е.В.) хочет продать квартиру. Она с ней связалась [дата], на [дата] назначили встречу. При встрече ее встретила Б.Е.В. Она находилась в квартире одна, была спокойная, никакого отклоняющегося поведения не было. Она рассказала, что хочет продать квартиру, так как собирается покупать дом у друзей. Дом им необходим, так как очень большая семья и много животных. Ей предложили несколько вариантов продажи квартиры по договору, за комиссионное вознаграждение, найти покупателя на открытом рынке. Второй способ, агентство покупает квартиру. Б.Е.В. сказала, что подумает, взяла договор, визитку. Дальнейшее общение проходило по переписке. Б.Е.В. была открыта, общалась на открытые темы. Потом она позвонила и сказала, что посоветовалась с мужем, и решила быстро продать квартиру. Хотела бы, чтобы именно агентство выкупило квартиру. Согласовали встречу для повторного осмотра. [дата] была встреча, согласовали цену, позже согласовали сделку, скинули текст договора для ознакомления. (т.4 л.д. 51-53,164-181).

Также в дело представлена переписка между Б.Е.В. и агентом, работающим с агентством недвижимости «Новые метры» ФИО10 в период с [дата] по [дата] в мессенджере WhatsApp, где пользователями обсуждались условия продажи спорной квартиры, ее цена, сроки передачи, сбор необходимых документов (т.3 л.д. 71-171).

Из показаний свидетеля ФИО11 следует, что с Л.А.Ю. она работает с 2017 года в агентстве недвижимости «Новые метры». Б.Е.В. обратилась к ней с вопросом продажи спорной квартиры. Лично с ней она встречалась при осмотре квартиры. Б.Е.В. была активная, отвечала на все вопросы, замешательства не было замечено. Продавала квартиру с целью покупки дома у друзей. Адрес дома не называла. Говорила, что в районе Печорской слободы (т.4 л.д. 207-214,т.5 л.д. 113-138)

Из показаний свидетеля ФИО1, привлеченной коллегией в качестве третьего лица и направившей аналогичные письменные объяснения, следует, что Б.Е.В. ее дочь. ФИО1 занимается торговлей. Летом 2024 года в [адрес] она проживала с зятем, дочерью, мужем. [дата] она была на работе, на ее телефон поступил звонок, ей сказали, что нужно составить договор, просили коды, она не помнит, что делала. Сделала скриншот, отправила дочери (Б.Е.В.). Когда приехала домой, Б.Е.В. сидела на горячей линии Госуслуг, стали с телефона звонить, не дозвонились, затем поступил звонок и сказали, что аккаунт взломали, позже сообщили, что был взят кредит в 7 банках, 4 одобрено, сумма большая. Сказали, что нужно вычислить мошенников. Для этого необходимо снять деньги и перевести на безопасный счет. Звонить будут в мессенджере Вацап, там безопаснее, так как звонки шифруются, дали все инструкции, что делать. Звонили ФИО50 и ФИО7. ФИО7 (следователь) сказал, что могут украсть квартиры, и сказал, что их нужно продать. Ей велели сняться с регистрационного учета и она снялась в тот же день. Переоформление долей в квартире было необходимо, чтобы спасти квартиру от мошенников. Б.Е.В. (Б.Е.В.) рассказывала, что осмотр квартир прошел, ФИО10 (ФИО10) приходила. Цену на квартиру определил ФИО7, рекомендовал поставить ниже рынка, чтобы клюнули черные риелторы, цену он выставил, 15-16 млн. рублей. Ответчик, покупая квартиру, знал, что цена квартиры занижена. Когда взломали госуслуги, не пошли в полицию, связывались только с ФИО7, его не проверяли. Она ФИО7 и ФИО50 не воспринимала как мошенников, не было сомнений. Ее убедили, что квартира вернется обратно. Контакты агентства недвижимости представил ФИО7. Сообщили о данной ситуации зятьям - это близкие люди. Ее супруг не знал об этой ситуации, узнал только тогда, когда подали заявление в полицию. На момент совершения сделки Б.Е.В. занималась бизнесом. Она понимала правовые последствия сделки, но ее заверяли, что сделка будет признана недействительной (т.4 л.д. 207-214, т.5 л.д. 113-138).

Из показаний свидетеля ФИО5, привлеченной коллегией в качестве третьего лица и направившей аналогичные письменные объяснения, следует, что на период сделки, сестра Б.Е.В. была беременная, у неё был <данные изъяты>. Она постоянно спала, была агрессивная, закрывалась моментами. Сестра поделилась информацией о телефонных разговорах со следователем с ней, ее супругом и своим супругом - больше ни с кем не делилась. Следователь говорил, что никому не нужно было рассказывать. Следователь говорил, что необходимо переоформить спорную квартиру на истца. По всем вопросам обращались к ФИО7 (следователю). На сделке по квартире истца она не присутствовала. Она каждый вечер виделась с сестрой. На период сделки сестра расширяла свой бизнес, была трудоустроена как самозанятая. Истец собирала деньги в социальных сетях. Совместно с ней и собрали более 500 000 рублей (т.7 л.д. 102-107,217-219,249-250).

Из показаний свидетеля ФИО12 следует, что ранее работал начальником отдела полиции. Он проверял спорную сделку по просьбе Л.А.Ю. Л.А.Ю. является бизнесменом. Им запрашивалась выписка из ЕГРН, исследовали нотариальный договор дарения, просили Б.Е.В. предоставить сведения из управляющей компании, сведения о зарегистрированных в квартире, проверяли на предмет банкротства, через сведения ФССП, устанавливали платежеспособность и выполнение кредитных обязательств. Никаких решений суда, принудительных взысканий не было. Дал положительную рекомендацию по сделке, имея в виду, что любое нетипичное поведение (продавца) приравнивается на практике к вероятному ведению посторонними лицами, чего не было.

Таким образом, из совокупности доказательств по делу следует, что хронология волеобразования и волеизъявления сторон на совершение и исполнение оспариваемой сделки была следующей.

[дата] избранный ФИО1 нотариус удостоверил доверенность на имя дочерей с правом дарения долей квартиры (л.д.101 т.1).

С [дата] по [дата] ФИО1 находилась в отъезде с целью отдыха с мужем и родственниками (л.д.35 т.2).

[дата] истец получает контакты двух риэлтерских агентств: «ВКН24» и «Новые метры» и (л.д.54-55 т.2).

[дата] истец обратилась в агентство недвижимости «ВКН24» с предложением купить у нее спорную квартиру, стоимостью 14-15 млн. руб., сообщив, что собирается в скором времени приобрести у друзей дом (л.д.74 т.1, л.д. 51-53,164-181,249 т.4).

[дата] нотариально удостоверен договор дарения в пользу Б.Е.В. 1/12 и 5/6 долей в праве общей долевой собственности на спорную квартиру, в результате чего истец стала единоличным собственником.

В то же день [дата] истец обратилась в агентство недвижимости «Новые метры» с предложением купить у нее спорную квартиру, стоимостью 14-15 млн. руб., состоялась встреча с сотрудником агентства.

[дата] ответчик произвел осмотр квартиры в присутствии истца и ее матери ФИО1, в ходе которого истец на вопросы о цели продажи сообщила, что собирается в скором времени приобрести у друзей дом для всей семьи в районе Печорской слободы (л.д.36 т.2).

С [дата] по [дата] истец собирает дополнительные, запрошенные покупателем, документы.

[дата] ответчик направил истцу в электронном виде проект договора (л.д.70 т.1, л.д.84-85 т.2).

[дата] между сторонами лично совершён, собственноручно подписан оспариваемый договор в отделении Сбербанка, после чего подано заявление в МФЦ о регистрации перехода права собственности. Все действия совершались в присутствии и под контролем матери истца ФИО1 (л.д.70-74, 154 т.1, л.д.17 т.2).

Одновременно [дата] Л.А.Ю. оформлен в банке аккредитив и разместил на счете 14 000 000 рублей, которые в период времени с [дата] по [дата] были безналичным путем получены Б.Е.В.

[дата] поступает обращение в полицию от ФИО1, Б.Е.В. и ФИО5, из которого следует, что с [дата] по [дата] были взаимоотношения с неизвестными лицами, убедившими их совершить ряд сделок по получению кредитов, переоформлению и продаже недвижимости, о чем знали все члены семьи, включая супругов Б.Е.В. и ФИО5, но не знал супруг ФИО1 ФИО2

В то же день уголовное дело возбуждено, результаты расследования отсутствуют до настоящего времени, что усматривается из исследованных коллегией материалов уголовного дела в 10 томах.

Исходя из установленной по делу хронологии событий, предполагаемое заблуждение Б.Е.В. относительно мотивов (обстоятельств, характеризующих основной мотив сделки), а именно, что она заключает оспариваемый договор для пресечения совершаемых в отношении нее, ее матери и ее сестры мошеннических действий, равно как и ее предполагаемое заблуждение относительно последствий, то есть в том, что совершенная сделка будет аннулирована, а право собственности на квартиру будет ей возвращено, в данном случае основанием для признания совершенной ею сделки купли-продажи недействительной являться не может.

Из доводов искового заявления, представленных в материалы дела протоколов допроса Б.Е.В. как потерпевшей по уголовному делу прямо следовало, что истец желала совершить именно оспариваемую ею сделку купли-продажи недвижимости и наступления соответствующих правовых последствий, которые вместе с тем, по ее мнению, должны были быть впоследствии аннулированы.

Судебная коллегия указывает, что сущность оспариваемого истцом вида сделки - купли-продажи недвижимости и порождаемых им гражданско-правовых последствий (переход права собственности на недвижимое имущество) является общеизвестной.

При этом понижение стандарта понимания природы сделки купли-продажи, в том числе с учетом субъективного критерия, на который ссылается сторона истца, не является в настоящем деле разумным.

Согласно выводам медицинского психолога ФИО42, содержащемуся в заключении комплексной амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы от [дата] [номер] ГБУЗ НО «Нижегородский областной клинический центр психического здоровья им. П.П. Кащенко», у Б.Е.В. не было такого психологического состояния, которое бы препятствовало ее способности понимать характер и значение совершаемых в отношении нее действий и оказывать сопротивление, а также нарушило бы ее способность иметь адекватное, целостное представление о существе сделки, правильное смысловое восприятие и оценку ситуации. Индивидуально – психологические особенности Б.Е.В. во время совершения сделки [дата] не оказали существенного влияния на ее сознание и деятельность, не лишали ее способности понимать характер и значение совершаемых в отношении нее действий и оказывать сопротивление. Согласно экспериментально - психологическому исследованию, беседе с подэкспертной, изучению материалов гражданского дела, Б.Е.В. в период с [дата] по [дата] на первоначальных этапах коммуникации могла поверить мошенникам, подвергнувшись обману, однако состояние психологического заблуждения у подэкспертной не развилось, поскольку ее действия отличались самостоятельностью, логичностью и последовательностью. Б.Е.В. в этот период была социально активна, работала, общалась с окружающими, родственниками, не находилась в условиях изоляции, «один на один» с мошенниками, ежедневно обсуждала происходящее с близкими, ведущими также, как и она активную социальную жизнь, ее общение с мошенниками не было непрерывным, более того, в ряде случаев Б.Е.В. сама инициировала общение, а также самостоятельно искала информацию о мошеннических действиях в Интернете и получала четкие ответы на свои вопросы. Таким образом, в интересующий период Б.Е.В. имела возможность осмыслить происходящее

Более того, как следует из материалов дела, истец, [дата] года рождения, состоит в браке с [дата], зарегистрирована в качестве самозанятой и плательщика налога на профессиональный доход с [дата] до настоящего времени (л.д.181 т.12), фактически осуществляет коммерческую деятельность, с указанного времени ей, с учетом объективной потребности в юридическом оформлении своей деятельности, несомненно, приходилось заключать гражданско-правовые договоры.

В таких условиях любое лицо, обладающее сходным с истцом уровнем познаний и опыта, проявляя должную степень осмотрительности и заботливости, ожидаемую от данного участника гражданского оборота при вступлении в правоотношения, объективно должно было осознавать наличие правовых последствий у каждой совершаемой им сделки как юридического акта.

Ссылки истца на выявление беременности и <данные изъяты> не опровергают указанное, т.к. она в период совершения сделки продолжала заниматься бизнесом, управлять транспортным средством Тойота Лэнд Крузер, находилась в социальном окружении близких, в т.ч. матери и мужа.

Судебная коллегия также обращает внимание на то обстоятельство, что согласно позиции истца, представившей аудиозаписи всех эпизодов общения с посторонними лицами, а также с лицами, участвующими в совершении сделки, она непрерывно и сознательно в течение более чем двух месяцев вела запись телефонных и личных разговоров именно по данным вопросам.

При этом, вопреки утверждениям о целях записей в необходимости якобы отчитываться перед неизвестными, представившимися сотрудниками государственных органов, истец поясняла в суде, что указанные лица сообщали, что их телефоны уже прослушиваются компетентными органами (л.д.70 т.1), что исключает необходимость делать такие записи самим. Ссылка на цель в виде сохранности деталей инструкций неизвестных лиц, неосновательна, т.к. данных о прослушивании истицей в исследуемый период многочисленных записей не имеется. Кроме того, истец ссылается на болезненное состояние, осложненное беременностью, что не согласуется со скрупулезной фиксацией всех действий и разговоров.

Данное поведение свидетельствует о ясном понимании истцом цели своих действий, направленных на долговременную фиксацию спорных взаимоотношений, что не могло произойти в ситуации искажения воли и волеизъявления.

Более того, истец совершала описанные действия, не находясь в социальной, информационной и психологической изоляции от своего дееспособного супруга ФИО3, [дата] года рождения, от своей дееспособной матери ФИО1, [дата] года рождения, являющейся индивидуальным предпринимателем с [дата] года (ИНН [номер]), от своей дееспособной сестры ФИО5 [дата] года рождения и ее дееспособного мужа ФИО6, [дата] года рождения, которые так же, как и истец с [дата] г.г. являются самозанятыми и плательщиками налога на профессиональный доход.

Образ жизни семьи истца характеризуется не только пользованием дорогостоящими автомобилями (Тойота Лэнд Крузер, Тойота Рав 4) и ведением различных форм бизнеса, но также активным обращением к услугам частной медицины премиального сегмента (ООО «ИмиджЛаб», ООО «Тонус-премиум»).

Все указанные лица, по их собственному признанию, выраженному в письменных и устных объяснениях, а также в ходе допросов по уголовному делу, были осведомлены о совершаемых сделках и их мотивах.

Судебная коллегия обращает внимание на то, что ни гражданское право, ни правосудие по гражданским делам не могут основываться на отрицании здравого смысла, который, и это общеизвестно, свидетельствует, что пять социально активных, предприимчивых, успешных и дееспособных граждан с серьезным жизненным и коммерческим опытом в течение длительного времени не могли не осознавать, что они сами и их близкие (Б.Е.В., ФИО1 и ФИО5) совершают сделки, которые влекут в силу закона необратимые юридические последствия (л.д.74 т.1).

Судебная коллегия находит, что требованию разумности явно противоречит тезис истца о том, что описанный коллектив предпринимателей, соединённых родственными и свойственными связями, имея навыки реагирования на рыночную конъюнктуру, поведение контрагентов, действия государственных органов и другие коммерческие риски, в сложившихся условиях, сохраняя личную свободу, привычную обстановку и образ жизни, действовал не своей волей и не в своем интересе, а якобы совершал невыгодные для себя операции по указанию неизвестных лиц на протяжении почти двух с половиной месяцев.

Между тем даже не имеющий таких личных качеств дееспособный гражданин должен, в первую очередь, самостоятельно отвечать за последствия своего поведения, что следует, в том числе из смысла положений закона, закрепляющих основные начала гражданского законодательства (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Изложенное, по мнению коллегии, исключает возможность удовлетворения исковых требований Б.Е.В.

Отвергая доводы апелляционной жалобы истца о способности ответчика как профессионального риэлтора распознать ее заблуждение, судебная коллегия указывает следующее.

Действительно, законодателем установлено, что суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон (пункт 5 статьи 178).

Однако, вопреки ошибочным доводам стороны истца, указанное правило не является самостоятельным основанием для оспаривания сделки по мотиву заблуждения. Напротив, оно позволяет суду именно при достоверно установленном факте существенного заблуждения одной стороны учесть поведение (добросовестности) другой стороны сделки в условиях нераспознаваемости ею такого заблуждения, в результате чего судом может быть отказано в признании недействительной сделки, даже несмотря на порок воли истца.

Между тем, как указано выше, существенное заблуждение истца судами двух инстанций не установлено.

Более того, исходя из положений названной статьи и в ее взаимосвязи с основными положениями гражданского законодательства, оспаривание сделки при безупречном поведении (объективной и субъективной добросовестности), по общему правилу, по мотиву заблуждения не допускается, поскольку оспаривание сделок по мотивам заблуждения способно как подорвать стабильность гражданского оборота, так и создать серьезные риски для другой стороны, которая могла положиться на факт совершения сделки, в том числе осуществить в связи с ее исполнением определенные инвестиции.

В свою очередь, попытки использовать ситуацию действительного или мнимого заблуждения получила широкую известность в обществе в качестве определенной схемы, суть которой сводится к возмездному отчуждению недвижимости с установкой на дальнейшее аннулирование сделки без реальной компенсации покупателю уплаченной им цены в силу отсутствия у продавца ликвидных активов.

Указание в норме пункта 5 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации на право, а не обязанность суда принять во внимание наличие возможности у добросовестного контрагента распознать заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, призвано предоставить суду возможность учета особенных обстоятельств в рамках конкретного гражданского дела, таких как: наличие обоюдной ошибки, пусть невиновное, но введение в заблуждение истца непосредственно действиями контрагента и прочее.

Как указал Верховный Суд РФ в Определении судебной коллегии по гражданским делам от 16.12.2025 № 5-КГ25-174-К2, при разрешении споров об оспаривании сделок, совершенных гражданином под влиянием заблуждения, предположительно сформированного третьими лицами при совершении в отношении такого гражданина имущественного преступления, предоставлять другой стороне сделки меньший объем защиты, чем предоставлено законом контрагенту при оспаривании договора по мотивам ее заключения под влиянием обмана (абзац третий пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, в силу которого сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона знала или должны была знать об обмане), являлось бы неверным.

В свою очередь, отказ суда при разрешении иска гражданина о признании сделки, совершенной им под влиянием заблуждения, даже в случае, если судом будет установлено, что такое заблуждение являлось существенным, от исследования и оценки поведения (добросовестности) другой стороны при совершении этой сделки недопустим.

В дополнение к факту отсутствия существенного заблуждения судебная коллегия, оценивая поведение ответчика, указывает, что Л.А.Ю., имея профессиональные знания и опыт при проведении сделок с недвижимостью, предпринимал все зависящие от него меры при подготовке и совершении сделки: проверял документы и личность продавца на предмет привлечения к ответственности, долгов и банкротства, изучал историю объекта недвижимости, приняв во внимание нотариально удостоверенный договор дарения долей, лично осматривал квартиру и встречался с продавцом и ее родственниками, оформлял расчеты через банк посредством аккредитива, обеспечил государственную регистрацию сделки, т.е. он, как покупатель, действовал с высокой степенью осмотрительности.

В постановлении ст.следователя СЧ СУ УМВД России по г. Нижнему Новгороду ФИО36 от [дата] указано, что Л.А.Ю. допрошен в качестве свидетеля по уголовному делу [номер]. Причастность Л.А.Ю. к совершению преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 УК РФ по факту хищения имущества Б.Е.В. и ФИО5 путем обмана не установлена и даже не рассматривается как версия (т.6 л.д. 246-247).

Существенное занижение рыночной стоимости спорной квартиры судами двух инстанций также не установлено.

Из заключения экспертизы от [дата] [номер], выполненной ФБУ Приволжский РЦСЭ Минюста России в рамках уголовного дела [номер], следует, что рыночная стоимость квартиры, расположенной по адресу: [адрес] по состоянию на [дата], без учета мебели и техники, составила 13 455 049 рублей. Рыночная стоимость мебели и техники с учетом износа, в ценах, действующих на [дата], составила 550408,28 рублей (т.7 л.д. 18-72).

Таким образом, установленная экспертным путем стоимость соотносится с ценой оспариваемой сделки. С выводами данных экспертиз истец как потерпевшая была ознакомлена и согласна.

Согласно оценке частного оценщика ФИО38, представленной истцом, стоимость квартиры указана в размере 20 178 528 руб. (л.д.121 т.9), согласно оценке АНО «НЭЦ Эксперт Помощь» стоимость предметов домашней обстановки – 1 180 096 руб. (л.д. 177 т.9).

Судебная коллегия указывает, что, несмотря на разброс цен, во всяком случае, даже принимая во внимание оценку истца о рыночной стоимости квартиры – на 30 % выше договорной цены, следует констатировать, что такой дисконт, в условиях нежелания продавца тратить время для поиска более выгодного покупателя, как это имеет место в настоящее деле, не является существенным.

Соответственно ни одна из оценок не свидетельствует о существенном занижение цены квартиры.

Более того, используемое в оценочной деятельности понятие рыночной стоимости определено статьей 3 Федерального закона от 29.07.1998 N 135-ФЗ "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" как наиболее вероятная цена, по которой объект оценки может быть отчужден на открытом рынке в условиях конкуренции, когда стороны сделки действуют разумно, располагая всей необходимой информацией, а на величине цены сделки не отражаются какие-либо чрезвычайные обстоятельства.

Таким образом, понятие рыночной стоимости, применяемое в оценочной деятельности, имеет вероятностный характер и не во всех случаях учитывает возможность реального совершения сделки на соответствующих условиях (п.7 Обзора практики, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 16.02.2017).

В этой связи отсутствуют доказательства недобросовестного игнорирования ответчиком существенного занижения цены спорной квартиры как обстоятельства, якобы сигнализировавшего ему о заблуждении продавца.

Таким образом, при рассмотрении настоящего дела недобросовестного поведения Л.А.Ю. при заключении оспариваемой сделки судами двух инстанций установлено не было.

В таких обстоятельствах возложение на покупателя, хоть и профессионального риэлтора, но принявшего все меры осмотрительности, заплатившего обусловленную договором и близкую к рыночной цену, обязанность распознать в продавце заблуждающегося контрагента, освобождая последнего от обязанности быть добросовестным и осмотрительным, вело бы к очевидному дисбалансу прав и охраняемых законом интересов сторон.

Помимо указанного, судебная коллегия признает заслуживающим внимание доводы стороны ответчика о том, что в контексте спорной ситуации, имея в виду украинский источник большинства случаев телефонного мошенничества в России, вызывают вопросы сохранение связей супруга сестры истца ФИО6, уроженца [адрес], получившего российское гражданство в [дата] году, со своими родственниками, проживающими на территории Украины, в подтверждение чего в материалы дела ответчиком представлены скриншоты страниц социальных сетей последнего и его родственников, свидетельствующие о фактах поддержки антироссийской политической линии с 2014 г., однако, эти страницы были скрыты после озвучивания данного факта в судебном заседании по иному делу (л.д.199-201, 223-242 т.6).

В свою очередь, в отличие от многочисленных аудиозаписей, ни одного фото или видеоизображения неизвестных лиц истец и ее родственники не сохранила, поскольку всё общение с предполагаемыми преступниками велось в аудиоформате и по переписке (л.д.42 т.2). Заслуживает внимания также довод ответчика о том, что нетипичным является факт того, что истец многократно сама инициативно звонила неизвестным, представившимся сотрудниками государственных органов, ответы участников переписки нередко были с опозданием на несколько часов, а также имелись длительные периоды ([дата], [дата], [дата], [дата]-[дата]) отсутствия какого-либо общения и соответственно предполагаемого психологического воздействия (л.д. 66-149 т.2, л.д.55-57 т.6, л.д.174-176 т.8).

С учетом указанного и способности семьи истца к коллективному осмыслению, а при необходимости – и противодействию на протяжении 82 дней предполагаемому влиянию неизвестных лиц, с учетом дальнейшего поведения истца, заслуживает внимания довод ответчика о том, что не может исключаться также имитация истцом заблуждения, чему не противоречат ни заключения судебных психолого-психиатрических экспертиз, с учетом малого объема информации, предоставленной экспертам-психиатрам по уголовному делу (согласно постановлению следователя от [дата] – о событии преступления, показания потерпевших и характеризующий материал на них), ни факт возбуждения уголовного дела и признания потерпевшей, поскольку никаких конкретных результатов расследования и итоговых постановлений следственных и судебных органов нет, ни одно реальное лицо к ответственности не привлечено, от очной ставки с ответчиком истец отказалась (л.д.52 т.6), а истина не установлена.

И наконец, еще одним заявленным истцом пороком воли является совершение сделки в состоянии неспособности понимать значение своих действий и руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для признания сделки, совершенной гражданином, недействительной по правилам пункта 1 указанной статьи этому гражданину (либо иному лицу, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате совершения сделки) необходимо доказать только то, что в момент ее совершения он находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Бремя доказывания соответствующих обстоятельств, однако, в соответствии с общими правилами доказывания в гражданском процессе возлагается на истца (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

При этом особенным средством доказывания в таких делах выступает заключение судебной экспертизы.

Для разрешения вопроса о фактической способности лица в определенный момент (при совершении юридически значимого действия) понимать значение своих действий и руководить ими, по общему правилу, требуются специальные познания, которыми суд не располагает.

В таких случаях правом суда, закрепленным статьей 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и в то же время его обязанностью, вытекающей из задач гражданского судопроизводства, являются назначение и проведение судебной экспертизы с привлечением экспертов в соответствующих областях.

Вместе с тем в силу части 2 статьи 67, части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, что также нашло свое отражение в разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации (пункт 7 постановления от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении"), никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы, и даже такое особенное доказательство как заключение, исходящее от лица, обладающего специальными знаниями в определенной области, не является исключительным и обязательным для суда средством доказывания, оно подлежит оценке в совокупности со всеми другими доказательствами по делу.

Более того, реализация правомочия суда по назначению экспертизы по делу не может рассматриваться обособленно от общего принципа осуществления правосудия на основе состязательности и равноправия сторон, закрепленного частью 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьей 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно заключению комплексной амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы от [дата] [номер] ГБУЗ НО «Нижегородский областной клинический центр психического здоровья им. П.П. Кащенко» комиссия врачей судебно-психиатрических экспертов ФИО39, ФИО40, ФИО41 пришла к выводу, что Б.Е.В. не обнаруживает в настоящее время и не обнаруживала в юридически значимый период-при заключении договора купли-продажи [дата] признаков какого-либо психического расстройства, а обнаруживает <данные изъяты>), которые не достигают уровня психического расстройства) на что указывают анамнестические сведения о поведении в поведении в подростковом возрасте <данные изъяты>) с <данные изъяты> и результат настоящего клинико-психопатологического исследования, выявивший неустойчивость эмоциональных реакций. Таким образом, в юридически значимый период - при заключении договора купли-продажи [дата] Б.Е.В. по психическому состоянию могла понимать значение своих действий и руководить ими, могла в период, относящийся к совершению спорной сделки в полной мере свободно и осознанно принимать решение и руководить своими действиями по его реализации. По своему психическому состоянию Б.Е.В. во время совершения сделки от [дата] по купле-продаже квартиры по адресу: [адрес], имела адекватное, целостное представление о существе сделки, правильное смысловое восприятие и оценку ситуации. (т.8 д.л. 83-84).

Как указано выше, согласно выводам медицинского психолога ФИО42 у Б.Е.В. не было такого психологического состояния, которое бы препятствовало ее способности понимать характер и значение совершаемых в отношении нее действий и оказывать сопротивление, а также нарушило бы ее способность иметь адекватное, целостное представление о существе сделки, правильное смысловое восприятие и оценку ситуации. Таким образом, в интересующий период Б.Е.В. имела возможность осмыслить происходящее (т.8 л.д. 84, 62-84).

По смыслу положений ст. 86 ГПК РФ экспертное заключение как доказательство отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования, оценивается судом по его внутреннему убеждению, с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Проанализировав содержание экспертного заключения комплексной амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы от [дата] [номер] ГБУЗ НО «Нижегородский областной клинический центр психического здоровья им. П.П. Кащенко», судебная коллегия приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям статьи 86 ГПК РФ, т.к. содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы научно обоснованы, ответы на поставленные вопросы исчерпывающи, основывается на исходных объективных данных, учитывая имеющеюся материалы дела в совокупности, в том числе освидетельствование подэкспертной, а также, вопреки доводам жалобы, представленные истцом записи разговоров с предполагаемыми мошенниками и риэлтерами (л.д.143-144 т.7, л.д.63 т.8), а также опирается на использованную при проведении исследования научную и методическую литературе, включая работы в отношении жертв телефонного мошенничества (л.д.82 т.8).

Выводы комиссии экспертов ГБУЗ НО «Нижегородский областной клинический центр психического здоровья им. П.П. Кащенко» относительно способности истца понимать значение своих действий и руководить ими в момент сделки не противоречат результатам комплексной психолого - психиатрической первичной амбулаторной экспертизы от [дата] [номер], выполненной ГБУЗ НО «Психиатрическая больница №2 г.Нижнего Новгорода», в рамках возбужденного уголовного дела, согласно которым Б.Е.В. каким-либо хроническим, психическим расстройством не страдает, понимала финансовый характер совершаемых ею действий, в том числе сделки по продаже квартиры, хотя такое поведение и действия происходили в иллюзорной реальности. При этом, как указано выше, эксперты по уголовному делу имели лишь 1 том, включающий только информацию о потерпевших.

Кроме того, заключение экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела, не подменяет собой заключение судебной экспертизы, назначаемой в порядке гражданского судопроизводства, и не может подтверждать обстоятельства нахождения Б.Е.В. в момент совершения оспариваемой ею сделки в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, поскольку, предметом исследования по уголовному делу являлась способность Б.Е.В. понимать характер и значение совершаемых в отношении нее противоправных действий, а также ее способность правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания в качестве потерпевшей.

Также заключение комиссии экспертов ГБУЗ НО «Нижегородский областной клинический центр психического здоровья им. П.П. Кащенко» согласуется и с установленной хронологией событий, вовлечением еще четырёх дееспособным и социально активных родственников, а также с содержанием переписки и расшифровки аудиозаписей, в которых истец логично и последовательно излагает свои мысли, соблюдая правила русского языка и этику общения, при этом никому и ни в какой форме не жалуется на душевное и физическое состояние, не употребляет выражения, свидетельствующие о страхе или ином эмоциональном напряжении, срыве или панике. Согласуется оно и с тем фактом, что в ходе расследования уголовного дела и разбирательства в гражданском суде истец и ее родственники детально воспроизвели всю хронологию многочисленных финансовых и сопутствующих действий на протяжении более двух месяцев, которая в подробностях отразилась и сохранилась в их памяти.

Так, в частности, из аудиозаписей и их расшифровок видно, что истец, делая выбор между двумя агентствами недвижимости и определяясь со времени встречи, говорит ФИО1, будучи на связи с предполагаемым мошенником: «Мам, я решу, ладно?» Далее, сообщая свои впечатления от риэлторов, говорит: «Вот эта (ФИО9), конечно, она мозги пудрит. Вообще, правда. Заливает красиво всё» «…Мне что-то ФИО9 прямо доверия не внушает. У нее какого-то вот этого лицемерия, прям… Ну, по-моему, наигранности какой-то. Прям чувствуется очень» «Как будто в уши насс…ть хотят прямым текстом». Тем самым истец критически оценила сотрудника агентства «ВКН24» ФИО9. В свою очередь, относительно сотрудника агентства «Новые метры» ФИО10 здесь же сказала следующее: «С (ФИО10) вот у меня такого не было. Как будто вот (ФИО10) пришла, как должна, проходить встреча с риэлтором, ничего там не навязывала» (л.д.163 т.10). Позднее истец сама позвонила предполагаемому мошеннику, пояснив о договорённости на осмотр квартиры с ФИО10 (л.д.143-144 т.7, л.д.163-164 т.10). В свою очередь, ФИО9 из агентства «ВКН24» она написала: «ФИО9…Мы еще раз посоветовались с мужем и решили, так как мы 95 % мебели и техники оставляем, меньше чем за 14 млн мы все таки не готовы квартиру отдавать. Пусть продажа лучше состоится не так быстро, но не терять столько денег», в конце сообщения поставив эмозди, обозначающее «спасибо» (л.д.10 т.3).

Указанное убедительно демонстрирует аналитический подход и холодный расчет истца, не совместимый с неспособностью понимать значение своих действий и руководить ими.

Доводы апелляционной жалобы о том, что судебный эксперт-психолог ФИО42 не является объективной по причине наличия взаимоотношений со специалистом ФИО43, которая выполняла исследование по заказу ответчика, не свидетельствуют о недопустимости или недостоверности экспертного заключения ГБУЗ НО «Нижегородский областной клинический центр психического здоровья им. П.П. Кащенко», поскольку в силу положений ст.ст.16,18 ГПК РФ сам по себе факт участия ФИО42 когда-либо в прошлом при проведении исследований совместно с ФИО43, в отсутствии данных о продолжении такого сотрудничества в период рассмотрения дела либо о воздействии последней на судебного эксперта, не влечет отвод эксперта ФИО42

В свою очередь, все представленные истцом внесудебные заключения: психиатра ФИО44 и медицинского психолога ФИО45 ООО «Медицинская компания «Поколение» от [дата] с дополнением от [дата], специалиста-психолога ООО «НПО «Эксперт Союз» ФИО46 от [дата], а также специалистов ООО «Амбулаторно-клинический центр Помощь» (т.2 л.д. 155-178, т.7 л.д. 171-207, т.11 л.д. 1-67), содержащие выводы об утрате истцом способности адекватно оценивать и осознавать характер совершаемых ею действий и сопротивляться психологическому воздействию, а также критику заключения судебной экспертизы от [дата] [номер] ГБУЗ НО «Нижегородский областной клинический центр психического здоровья им. П.П. Кащенко» по мотиву якобы игнорирования тяжелого соматического состояния истца (беременность, <данные изъяты>), равно как и ссылка истца на выводы психолога из заключения экспертизы в отношении ФИО5, вопреки доводам апелляционной жалобы, не подрывают выводы судебных экспертов, с учетом фактологической и научной обоснованности их экспертного заключения, показаний свидетели ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО1, ФИО5, ФИО14, ФИО12, которые описали поведение истца, ее черты характера, эмоциональные реакции и поступки, особенности внутрисемейных отношений, тогда как указанные истцом контрдоказательства не учитывают установленные по настоящему делу обстоятельства долговременного коллективного осмысления событий тремя женщинами-предпринимательницами с двумя активными деятельными мужчинами (мужьями истца и ее сестры), одобрившими состоявшееся волеизъявление.

При таких обстоятельствах судебная коллегия констатирует, что заключение экспертов ГБУЗ НО «Нижегородский областной клинический центр психического здоровья им. П.П. Кащенко» от [дата] [номер] отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств, причин сомневаться в его правильности не имеется, а основания для назначения повторной экспертизы по правилам ст.87 ГПК РФ отсутствуют.

Судебная коллегия дала оценку доводам стороны истца о том, что ей с малолетним ребенком в результате оспариваемой сделки негде жить, однако, находит их неосновательными по следующим причинам.

Действительно, в спорной квартире зарегистрирован по месту жительства Б.Е.В. ее сын ФИО13, [дата] года рождения (т.4 л.д. 204-205).

Вместе с тем, из показаний свидетеля ФИО14 и имеющихся в деле фотоматериалов, протокола осмотра видеозаписи и стенограммы, следует, что [дата] к истцу Б.Е.В. как косметологу, свидетель записалась через Интернет на прием по адресу [адрес] для проведения косметологической процедуры - ламинирования ресниц. Б.Е.В. сама делала это процедуру около часа, в течение которого рассказала, что у нее новая квартира, где бригада строителей делает ремонт. Квартиру в новом доме, в связи с ее беременностью, купили родители мужа за наличный расчет у застройщика (по адресу) около 7-го роддома (т.8 л.д.200-232, 244-248, т.9 л.д. 17-28).

Достоверность данных показаний и представленных ответчиком материалов не отрицалась истцом, они являются допустимыми доказательствами, поскольку сбор доказательств, в том числе видеосъемка, велись в месте, открытом для посещения неограниченному кругу лиц, с целью самозащиты ответчиком своих гражданских прав (ст.45 Конституции России, ст.14 Гражданского кодекса РФ) и соразмерны угрозе его праву собственности.

Вместе с тем согласно сведениям ЕГРН, после спорных событий, а именно [дата] свекровь истца ФИО4, привлечённая к участию в деле в качестве третьего лица, действительно, получила по акту приема-передачи [адрес], т.е. в указанной свидетелем локации. Дом 2024 года постройки, площадь квартиры – 56,6 кв.м, ее стоимость – 8 699 900 руб. (л.д.6-11 т.9).

Объяснений данной ситуации и происхождению вложенных денежных средств, на что ссылался ответчик, истцом судам двух инстанций не дано, отсутствуют они и от ФИО4, привлечённой к участию в деле в качестве третьего лица.

При этом свекор и свекровь истца ФИО18 и ФИО52, как и ее супруг ФИО3, привлечённые к участию в деле в качестве третьих лиц, зарегистрированы по месту жительства в жилом [адрес], площадью 265,4 кв.м, титульным собственником которого является ФИО18, следовательно, не нуждаются в жилье.

Помимо указанного, после спорной ситуации, а именно [дата] свекор истца ФИО18, как следует из выписки из ЕГРН, также приобрел на свое имя жилой дом и земельный участок по адресу: [адрес].

В свою очередь, заслуживают также внимания доводы возражений ответчика, которые согласуются со сведениями ПАО Сбербанк и АО Т-Банк, согласно которым на банковские счета супруга истца ФИО3, соответственно №[номер] и [номер], за период с [дата] по [дата] поступили, в качестве непоименованных пополнений счета, денежные средства в сумме 2 460 217 руб. и 3 000 115 руб., а всего 5 460 332 руб., которые не обозначены в качестве какого-либо легального дохода. В числе списаний по счетам имеются оплаты за строительные материалы, что согласуется с показаниями свидетеля ФИО14 о выполняемом ремонте в новой квартире для семьи истца.

С учетом тесной связи перечисленных лиц с истцом, указанные доказательства в их совокупности, вопреки доводам апелляционной жалобы, свидетельствуют о благополучности материального и жилищного положения семьи истца.

И напротив, заявляя о применении последствий недействительности оспариваемой сделки купли-продажи в части взыскании с истца в пользу ответчика покупной цены 14 000 000 руб., истец от предложенного ответчиком мирового соглашения и обсуждения его условий, отказалась, какие-либо денежные средства на депозит суда для исполнимости решения в части реституции не внесла, что свидетельствует о целеполагании на фактически безвозмездный возврат спорной квартиры в качестве единственного жилья, защищенного исполнительским иммунитетом, в условиях отсутствия лично у истца как прозрачных доходов (л.д.74 т.1)., так и зарегистрированных активов (л.д.23 т.2).

При установленных обстоятельствах судебная коллегия не находит правовых оснований для удовлетворения заявленных требований в полном объеме.

Руководствуясь ст.ст. 328-329 Гражданского процессуального кодекса РФ, судебная коллегия,

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Канавинского районного суда г.Н.Новгорода от 24 декабря 2025 года отменить и принять по делу новое решение, в соответствии с которым отказать Б.Е.В. в иске к Л.А.Ю. в полном объеме.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в срок, не превышающий трёх месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения.

Председательствующий

Судьи