Решение № 2-424/2025 2-424/2025~М-50/2025 М-50/2025 от 15 апреля 2025 г. по делу № 2-424/2025

мотивированное
решение составлено 16 апреля 2025 года

УИД № 66RS0014-01-2025-000067-75

Дело № 2-424/2025

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

город Алапаевск

03 апреля 2025 года

Алапаевский городской суд Свердловской области в составе судьи Ермакович Е.С.,

при ведении протоколирования с использованием средств аудиозаписи помощником судьи Ивановой М.А.,

с участием представителя ответчика ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» ФИО7, третьего лица ФИО8, старшего помощника Алапаевского городского прокурора Красноперовой И.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО9 к государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Алапаевская городская больница» о взыскании компенсации морального вреда, компенсации материального ущерба,

УСТАНОВИЛ:

ФИО9 обратился в суд с иском к ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» о взыскании компенсации морального вреда, компенсации материального ущерба.

В обоснование требований истец указал, что является сыном ФИО1, которая умерла в ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» ДД.ММ.ГГГГ при следующих обстоятельствах. В апреле 2020 года ФИО1 перенесла <данные изъяты>, вследствие чего была госпитализирована в ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница», где находилась на стационарном лечении около двух недель. В период с апреля по июль 2020 года она чувствовала себя плохо, к ней приходил участковый терапевт ФИО8, только когда мама ее сама вызывала, при этом никаких направлений для сдачи анализов или прохождения ЭКГ она не давала, говорила, что у мамы все хорошо. В июне 2020 года ФИО1 стало плохо, она вызвала скорую помощь, ее отвезли на скорой помощи в приемное отделение ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница», но она не была госпитализирована, поскольку не было мест. В июне 2020 года ФИО1 вновь вызвала скорую помощь, так как чувствовала себя плохо, ее госпитализировали в ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» с <данные изъяты>. Когда маму положили в терапевтическое отделение, ей <данные изъяты>. У ФИО1 также имелось хроническое заболевание - <данные изъяты>. Поскольку ей делали <данные изъяты>, она стала чувствовать себя хуже и хуже, о чем она также говорила лечащему врачу ФИО3, на что он сказала, что так и должно . После того, как маме стало хуже, они уже почти не созванивались, истец часто звонил, однако мама не отвечала на звонки, истец думает, поскольку маме было тяжело говорить. Когда они разговаривали, по голосу ФИО1 была грустная, говорила мало, все время плакала и жаловалась на плохое самочувствие. Через перу дней истец дозвонился дол мамы, она сказала, что ей стало намного хуже , при этом врачи его снижать не пытались. Также мама сообщила истцу, что без посторонней помощи уже не может вставать с кровати. У истца есть родная сестра ФИО10, которая также как и истец переживала за состояние здоровья матери, и, поскольку в тот момент сестра проживала в г. Алапаевск, она ездила в больницу и навещала мать, и пыталась поговорить с врачами и заведующим терапевтического отделения ФИО3, однако ей не всегда это удавалось. В один из дней ФИО1 попросила ее забрать из больницы, поскольку врачи к ней не подходили, а лечение не давало результатов, что ФИО10 и сделала. ФИО10 рассказала, что когда приехала за мамой в больницу, она не могла сама ходить, ее вывезли на кресле, она была худая, бледная. В выдаче направления для перевода ФИО1 в Областную больницу в г. Екатеринбург ФИО3 отказал, посоветовал обратиться за направлением к участковому терапевту. Также он сказал, что состояние у ФИО1 было нормальное, у него была своя тактика лечения. После этого ФИО10 обратилась к заместителю главного врача ФИО4, попросила выдать направление для перевода ФИО1 в Областную больницу в г. Екатеринбург, на что ей было дан отрицательный ответ, рекомендовано также обратиться к участковому терапевту. Приехав домой, ФИО10 обнаружила, что ФИО1 стало хуже, пришлось вызвать скорую помощь, ФИО1 снова положили в терапевтическое отделение. Вечером истец узнал, что ФИО1 находится в реанимации. Истец позвонил в реанимацию, где ему пояснили, что состояние у ФИО1 очень тяжелое . Утром ДД.ММ.ГГГГ в 07 часов 30 минут истцу на сотовый телефон позвонила сестра и сообщила, что ДД.ММ.ГГГГ в 23 часа 30 минут ФИО1 умерла.

Истец полагает, что смерть ФИО1 наступила в результате ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей врачами ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница».

В сентябре 2020 года сестра истца ФИО10 обратилась к руководителю следственного отдела по городу Алапаевск Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Свердловской области с заявлением о проведении проверки тактики и методики лечения ФИО1, в обоснованности отказа в выдаче направления в областную больницу, а также в своевременности оказания медицинской помощи ФИО1 при ее последней госпитализации в ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница». В апреле 2021 года вынесено постановление о прекращении уголовного дела, при этом также было разъяснено право предъявления иска к ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» в порядке гражданского судопроизводства, поскольку выявленные в ходе предварительного следствия дефекты и недостатки оказания ФИО1 медицинской помощи состоят в косвенной причинно-следственной связи с наступлением летального исхода.

После того, как истец узнал о смерти матери, испытал сильные нравственные и душевные страдания, боль от потери самого близкого и родного человека, бессилие от того, что не в силах ничего изменить, страх, возмущение, одиночество, тоску, горе, бессонницу. Мама для истца была единственным родственником, папы не стало еще в 2014 году. Истец не мог смириться и пережить потерю мамы на протяжении длительного периода времени, была сильная тоска по маме, постоянно было пониженное настроение, бессонница, раздражительность, была потеряна радость к жизни, в связи с чем 23.09.2024 истец обратился за помощью в клинику неврозов «Сосновый бор» в г. Екатеринбург, где находился на стационарном лечении в период с 23.09.2024 по 07.10.2024, медицинские услуги являлись платными и составили сумму 32 600 руб.

На основании изложенного истец просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб., компенсацию материального ущерба в сумме 32 600 руб.

Истец в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом, как следует из поступившего в суд ходатайства, просил о рассмотрении дела в его отсутствие, на удовлетворении исковых требований настаивал в полном объеме.

Представитель ответчика ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» ФИО7 в судебном заседании поддержала доводы письменного отзыва, указав, что ранее Алапаевским городским судом Свердловской области рассмотрено гражданское дело № 2-781/2023 по иску ФИО10 в ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» о взыскании компенсации морального вреда, расходов на погребение и лечение по тем же основаниям. Решением суда требования удовлетворены частично. По основаниям положений ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства оказания медицинской помощи ФИО1, выявленные недостатки оказания медицинской помощи и степень вины ответчика в настоящем деле не оспариваются. Вместе с тем, ответчик полагает, что при отдаленности проживания истца им не представлено доказательств действительно близких и доверительных отношений с матерью, систематического оказания матери помощи, поддержки, а также остроты эмоций утраты на момент обращения в суд. В связи с чем ответчик полагает разумной и справедливой сумму компенсации морального вреда в размере 100 000 руб. Также ответчик полагает, что не имеется причинно-следственной связи между действиями и бездействием ответчика в 2020 году и несением истцом расходов на медицинские услуги в клинике «Сосновый бор» осенью 2024 года, в связи с чем просит в удовлетворении требования о возмещении имущественного ущерба отказать.

Третье лицо ФИО8 в судебном заседании пояснила, что является участковым терапевтом. Знала пациента ФИО1, у нее имелось заболевание <данные изъяты>, были проблемы со здоровьем в целом – много хронических заболеваний, <данные изъяты>. Когда ФИО1 выписалась из стационара, терапевт ее посещала, затем ФИО1 была снова госпитализирована. Иных подробностей не помнит ввиду давности событий.

Третьи лица ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО10 в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного заседания были извещены надлежащим образом, возражений на иск, ходатайств, препятствующих рассмотрению дела, указанные лица не представили. ФИО10 представила ходатайство о рассмотрении дела в ее отсутствие, иск поддержала в полном объеме. ФИО11 также представила ходатайство о рассмотрении дела в ее отсутствие.

Прокурор, давая заключение по делу в порядке ст. 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, указал, что требования истца законные и обоснованные, подлежат удовлетворению, компенсацию морального вреда просил определить в разумном размере.

В соответствии с положениями ст. 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст. ст. 14 и 16 Федерального закона от 22.12.2008 № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации» информация о времени и месте рассмотрения дела была размещена на интернет-сайте Алапаевского городского суда Свердловской области http://alapaevsky.sudrf.ru.

В силу положений статей 113, 116, 117 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает извещение лиц, участвующих в деле, о времени и месте судебного разбирательства надлежащим, руководствуясь ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным рассмотреть гражданское дело при данной явке.

Суд, заслушав объяснения представителя ответчика, третьего лица, заключение прокурора, исследовав материалы дела и оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пришел к следующим выводам.

Как следует из повторного свидетельства о рождении №, ФИО1, <данные изъяты>, приходилась матерью истцу ФИО9 <данные изъяты>.

Как следует из свидетельства о смерти №, ФИО1, <данные изъяты>, умерла ДД.ММ.ГГГГ.

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека ст. 41 Конституции Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья.

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Согласно п. 9 ч. 1 ст. 16 Федерального закона от 29.11.2010 № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» застрахованные лица имеют право на возмещение медицинской организацией ущерба, причиненного в связи с неисполнением или ненадлежащим исполнением ею обязанностей по организации предоставления медицинской помощи, в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Также положениями указанного Федерального закона предусмотрено право на предъявление иска к медицинской организации о возмещении морального вреда.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

В ст. 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Статьей 18 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» гарантировано право граждан на охрану здоровья, которое обеспечивается охраной окружающей среды, созданием безопасных условий труда, благоприятных условий труда, быта, отдыха, воспитания и обучения граждан, производством и реализацией продуктов питания соответствующего качества, качественных, безопасных и доступных лекарственных препаратов, а также оказанием доступной и качественной медицинской помощи.

В п. 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

С учетом особо охраняемого характера правоотношений, связанных с охраной здоровья граждан, законодателем на уровне закона установлены гарантии качества оказания гражданам медицинской помощи, в частности, согласно ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи.

Согласно п. 3 ст. 3, п. 9 ч. 5 ст. 19, ч. ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинской помощью является комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг.

Пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно п. п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающей общие основания ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В силу ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Из изложенного следует, что в случае причинения гражданину морального вреда (нравственных и физических страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, в числе которых право гражданина на охрану здоровья, право на семейную жизнь, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В числе способов защиты прав, установленных ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусмотрены возмещение убытков и компенсация морального вреда.

В силу ст. 6 Федерального конституционного закона от 31.12.1996 № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», ст. 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, вступившие в законную силу судебные постановления являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.

Положения указанных норм закона во взаимосвязи с ч. 2 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусматривают, что обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, в том числе постановлением мирового судьи, обязательны для суда, не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Действующие во всех видах судопроизводства общие правила распределения бремени доказывания предусматривают освобождение от доказывания входящих в предмет доказывания обстоятельств, к числу которых процессуальное законодательство относит обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным решением по ранее рассмотренному делу (ст. 90 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В данном основании для освобождения от доказывания проявляется преюдициальность как свойство законной силы судебных решений, общеобязательность и исполнимость которых в качестве актов судебной власти обусловлены ее прерогативами.

Признание преюдициального значения судебного решения, будучи направленным на обеспечение стабильности и общеобязательности судебного решения, исключение возможного конфликта судебных актов, предполагает, что факты, установленные судом при рассмотрении одного дела, впредь до их опровержения принимаются другим судом по другому делу в этом же или ином виде судопроизводства, если они имеют значение для разрешения данного дела.

Тем самым преюдициальность служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов и обеспечивает действие принципа правовой определенности.

Решением Алапаевского городского суда Свердловской области от 16.08.2023, вступившим в законную силу 22.09.2023, по гражданскому делу № 2-781/2023 по иску ФИО10 к ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи пациенту ФИО1, взыскании материального ущерба, требования удовлетворены частично.

Решением суда установлено следующее.

Согласно свидетельства о рождении №, свидетельства о заключении брака №, свидетельства о расторжении брака №, свидетельства о заключении брака №, свидетельства о смерти №, ФИО1, <данные изъяты>, умершая ДД.ММ.ГГГГ, приходилась матерью истцу ФИО10

Согласно постановлению от 02.04.2021, вынесенному следователем пятого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации ФИО6, прекращено уголовное дело № по факту смерти ФИО1, <данные изъяты>, в связи с отсутствием с действиях врача-кардиолога ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» - ФИО2, <данные изъяты>, врача-терапевта ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» - ФИО11 Б., <данные изъяты>, и.о. заведующего терапевтическим отделением ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» - ФИО3, <данные изъяты>, участкового фельдшера поликлиники ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» - ФИО8, <данные изъяты>, признаков состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, то есть по основаниям, предусмотренным п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Как следует из содержания постановления, в период с 04.04.2020 по 17.04.2020 ФИО1 прошла стационарное лечение в <данные изъяты>. После выписки на амбулаторное лечение, наблюдалась в поликлинике ГАУЗ СО «Алапаевская ГБ» до 07.07.2020, когда была госпитализирована в терапевтическое отделение указанного медицинского учреждения с диагнозом: <данные изъяты>. Несмотря на проводимое в стационаре терапевтического отделения ГАУЗ СО «Алапаевская ГБ» лечение, состояние ФИО1 ухудшалось, ДД.ММ.ГГГГ в 22 часа 35 минут последнюю перевели в отделение анестезиологии-реанимации, где в 23 часа 05 минут ФИО1 скончалась. Выявленные в ходе производства экспертизы по уголовному делу недостатки медицинской помощи, оказанной ФИО1 за периоды стационарного и амбулаторного лечения в ГАУЗ СО «Алапаевская ГБ» с 04.04.2020 по ДД.ММ.ГГГГ, не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти последней, поскольку самостоятельно не являются причиной развития и прогрессирования сердечной патологии.

02.04.2021 следователем пятого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации ФИО6 главному врачу ГАУЗ СО «Алапаевская ГБ» внесено представление о принятии мер, направленных на устранение выявленных при проведении экспертизы недостатков, а также о принятии мер дисциплинарного характера в отношении виновных лиц.

Как следует из протокола заседания врачебной комиссии КИЛИ ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» от 09.10.2020 № 13, был произведен разбор случая оказания медицинской помощи пациентке ФИО1, <данные изъяты> (по запросу СК). По решению комиссии: выявленные дефекты не повлияли на исход заболевания; лечение проведено в соответствии со стандартом оказания специализированной медицинской помощи (стационарной); низкая заинтересованность пациентки на улучшение состояния в процессе лечения (неоднократный отказ от лечения); в результате исходно тяжелого (полиморбидного) состояния, прогрессирования тяжести состояния случай признать неуправляемым и непредотвратимым.

Согласно заключению (экспертиза по материалам дела) экспертизы № 42 от 15.02.2021 ГАУЗ СО «Бюро судебно-медицинской экспертизы», составленному судебно-медицинской экспертной комиссией в рамках уголовного дела №), смерть ФИО1 наступила в результате <данные изъяты>.

ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ госпитализирована своевременно, диагноз: <данные изъяты>.

Медицинская помощь (лечение и диагностика), за период нахождения ФИО1 в ГАУЗ СО «Алапаевская ГБ» с 04.04.2020 по 17.04.2020, по поводу острого инфаркта миокарда, проведена правильно, в соответствии национальными рекомендациями и критериями качества специализированной медицинской помощи, за исключением:

- отсутствия организации перевода ФИО1 в лечебное учреждение со специализированным сосудистым отделением;

- отсутствия консультации с врачом <данные изъяты>;

- отсутствия в диагнозе указаний о выявленных <данные изъяты>;

- назначения <данные изъяты> в течение госпитализации сделано не было).

- отсутствия некоторых лабораторных исследований (уровня кислорода и углекислого газа в крови), анализов на сифилис, ВИЧ-инфекцию, гепатиты «В» и «С»).

Указанные недостатки на неблагоприятный исход повлиять не могли и не состоят в причинной связи с наступлением смерти ФИО1

Комиссия отмечает, что <данные изъяты> по поводу лечения <данные изъяты> не проводилась обосновано - ввиду наличия <данные изъяты>

За период лечения ФИО1 с 04.04.2020 по 17.04.2020 проведен неполный объем диагностики, имеющейся у пациентки <данные изъяты>. Так, не проведено лабораторной дифференциальной диагностики с целью выявления <данные изъяты>.

Медицинская помощь (лечение и диагностика), оказанная ФИО1 в период с 04.04.2020 по 17.04.2020 по поводу <данные изъяты>, соответствует Критериям качества специализированной медицинской помощи взрослым при хронической сердечной недостаточности и Стандарту специализированной медицинской помощи при сердечной недостаточности за исключением:

- неполного объема диагностики - в биохимическом анализе крови не определен <данные изъяты>; не проведены анализы крови на сифилис, ВИЧ-инфекцию, гепатиты «В и «С»;

- не проведена рентгенография <данные изъяты>. Указанные недостатки диагностики на неблагоприятный исход повлиять не могли и не состоят в причинной связи с наступлением смерти ФИО1

В период между госпитализациями у ФИО1 наблюдались следующие состояния: <данные изъяты>.

Медицинская помощь по поводу <данные изъяты> на амбулаторном этапе оказана ФИО1 в соответствии с Порядком оказания медицинской помощи больным с сердечно-сосудистыми заболеваниями и Порядком оказания медицинской помощи по профилю «Терапия».

На амбулаторном этапе требовалось проведение диагностических мероприятий с целью установления причины анемии и ее коррекции, в соответствии с ее этиологией. 26.06.2020 ФИО1 была направлена на госпитализацию, от которой отказалась (что подтверждается данными журнала № 5 терапевтических обращений приемного покоя ГАУЗ СО «Алапаевская ГБ»). В последующем, данных о какой-либо дифференциальной диагностике и коррекции анемии амбулаторно, не выявлено, что является неполным объемом диагностики и лечения анемии относительно Стандарта медицинской помощи больным железодефицитной анемией и Федеральных клинических рекомендаций по диагностике и лечению железо дефицитной анемии.

По данным истории болезни стационарного больного №, ФИО1 поступила в ГАУЗ СО «Алапаевская ГБ» 07.07.2020 с клиническими признаками анемии и сердечной недостаточности.

Диагноз клинический: <данные изъяты>

Госпитализация ФИО1 в отношении анемии осуществлена позже необходимого, что было обусловлено отказами ФИО1 от предложенных ранее госпитализаций (двукратно).

Относительно п. 3.3.2. Критериев качества специализированной медицинской помощи взрослым и детям <данные изъяты>, диагностика ФИО1 в ГАУЗ СО «Алапаевская ГБ» (с 07.07.2020 г. по ДД.ММ.ГГГГ) проведена практически в полном объеме, за исключением отсутствия определения <данные изъяты>, что самостоятельно не могло привести к ухудшению состояния ФИО1 и не состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением ее смерти. В отношении лечения анемии, экспертная комиссия отмечает <данные изъяты>

<данные изъяты> формально проведена правильно, при этом выявлен неполный объем диагностики и лечения.

При <данные изъяты>; отсутствовало назначение <данные изъяты>; не выявлено письменного указания о причине корректировки терапии в виде отмены <данные изъяты>

Выявленные недостатки терапии <данные изъяты> самостоятельно привести к ухудшению состояния ФИО1 не могли и в прямой причинно- следственной связи с наступлением ее смерти не состоят.

При этом недостатки терапии могли способствовать прогрессированию сердечной (за счет наличия анемии) и почечной недостаточностей.

Экспертная комиссия отмечает, что достоверных признаков <данные изъяты> в стационаре выявлено не было. По данным <данные изъяты> имелись изменения <данные изъяты> при появлении иных изменений на <данные изъяты> (не проведено). Отсутствие вышеизложенных дополнительных исследований <данные изъяты> в прямой причинной связи с наступлением смерти ФИО1 не состоит, при этом могло способствовать более подробному выявлению состояния. При этом, комиссия отмечает, что <данные изъяты> является сложной нозологической формой для диагностики и лечения, так как все имеющиеся нормативные документы, алгоритмы лечения и диагностики существуют только <данные изъяты>

Лечение ФИО1 относительно п. 3.14.19. Критериев качества специализированной медицинской помощи взрослым и детям при хронической почечной недостаточности, в период с 07.07.2020 по ДД.ММ.ГГГГ, проведено формально правильно, при этом выявлен неполный объем диагностики, что самостоятельно на неблагоприятный исход повлиять не могло и не состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО1

При анализе медицинской помощи, оказанной ФИО1 за периоды стационарного и амбулаторного лечения с 04.04.2020 по ДД.ММ.ГГГГ, выявлен неполный объем диагностики и лечения, имеющегося у пациентки <данные изъяты>.

При диагностике <данные изъяты> за периоды стационарного и амбулаторного лечения ФИО1 с 04.04.2020 по ДД.ММ.ГГГГ, не в полном объеме выполнены требования п. 3.4.3. Критериев качества специализированной медицинской помощи взрослым при <данные изъяты> и Стандарта специализированной медицинской помощи при <данные изъяты>, а именно не проведены осмотры врачом-офтальмологом, врачом-эндокринологом (осмотрел только 06.04.2020); не исследован <данные изъяты>; не проведено исследование <данные изъяты>; не проведена оценка <данные изъяты>; отсутствует осмотр <данные изъяты>; <данные изъяты>, что самостоятельно на неблагоприятный исход повлиять не могло и не состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО1

При лечении <данные изъяты>, в период с 04.04.2020 по 17.04.2020, в связи с отсутствием <данные изъяты> не производилась.

Лечения <данные изъяты> в амбулаторный период (с 17.04.2020 по 07.07.2020) не назначалось.

При лечении <данные изъяты>, в период с 04.04.2020 по 17.04.2020, нет полноценных данных о контролируемом характере течения заболевания. Учитывая большой интервал изменений показателей <данные изъяты> было необходимо провести консультацию врача-эндокринолога с коррекцией терапии относительно динамики показателей <данные изъяты>.

Недостатки диагностики и лечения <данные изъяты> в прямой причинной связи с наступлением смерти ФИО1 не состоят. Однако, значительные колебания <данные изъяты> способствовали прогрессированию <данные изъяты>.

Поскольку <данные изъяты> болезнь <данные изъяты> у ФИО1 возникли и получили развитие еще до момента ее поступления в стационар ГАУЗ СО «Алапаевская ГБ» - 04.04.2020, то возникновение указанных заболеваний не связано с дефектами медицинской помощи, допущенными при лечении ФИО1, в период с 04.04.2020 по ДД.ММ.ГГГГ. По этой причине экспертная комиссия не усматривает прямой причинно-следственной связи между допущенными при лечении ФИО1, в период с 04.04.2020 по ДД.ММ.ГГГГ, дефектами медицинской помощи и наступлением ее смерти.

Вместе с тем экспертами указано на то, что своевременная и полная диагностика и лечение <данные изъяты> в ГАУЗ СО «Алапаевская ГБ» (с 04.04.2020 по ДД.ММ.ГГГГ), могли способствовать <данные изъяты>, не исключали возможность наступления смерти ФИО1

Таким образом, как установлено в результате проведенной экспертизы, выявленные в ходе предварительного следствия дефекты и недоставки оказания ФИО1 медицинской помощи не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением летального исхода.

Вместе с тем, по всем выявленным дефектам оказания медицинской помощи в адрес главного врача ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» внесено представление о принятии мер по устранению обстоятельств, выявленных при производстве по уголовному делу.

В связи с летальным исходом пациентки ФИО1 в ГБУЗ СО «Алапаевская ГБ», АО СМК «АСТРАМЕД-МС» проведена экспертиза качества медицинской помощи, оказанной ФИО1, <данные изъяты> в ГАУЗ СО «Алапаевская ГБ» по представленной медицинской документации. Согласно выводам экспертного заключения и акта экспертизы качества медицинской помощи №: выполнен неполный объем диагностических и лечебных мероприятий.

В ходе производства по уголовному делу была допрошена главный эксперт АО СМК «Астрамед-МС» ФИО5, которая пояснила, что 04.09.2020 ею была завершена экспертиза качества медицинской помощи, оказанной ФИО1 в ГАУЗ СО «Алапаевская ГБ» за период лечения с 07.07.2020 по ДД.ММ.ГГГГ. В ходе производства экспертизы ею была изучена история болезни стационарного больного №. По результатам экспертизы выявлена неполнота оказанной ФИО1 в ГАУЗ СО «Алапаевская ГБ» медицинской помощи, которая заключалась в не назначении ряда лекарственных препаратов и не проведении осмотра пациентки <данные изъяты>

Суд, оценив в соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение судебно-медицинской экспертизы, заключение АО СМК «АСТРАМЕД-МС» нашел их выводы достоверными, положив их в основу решения, пришел к выводу, что имел место факт оказания ФИО1 медицинских услуг ненадлежащего качества, поскольку экспертами сделан однозначный вывод о том, что, недостатки диагностики, лечения при оказании медицинской помощи ФИО1 в ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» могли способствовать прогрессированию <данные изъяты>, имеют с наступлением неблагоприятного исхода косвенную (непрямую) причинно-следственную связь.

Ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего (несвоевременного) оказания ему медицинской помощи, в том числе, по причине таких дефектов ее оказания как несвоевременная диагностика заболевания и несвоевременное проведение пациенту всех необходимых и возможных лечебно-диагностических мероприятий, направленных на устранение патологического состояния здоровья, причиняет вред пациенту и является безусловным основанием для компенсации морального вреда.

Пунктом 1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Пунктом 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (абз. 1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 (ст. 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (абз. 2 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (п. 1 ст. 1099 и п. 1 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

В п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

В п. 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно п. 49 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

В соответствии с п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В связи с тем, что судом установлены указанные выше обстоятельства, а именно недостатки лечения ФИО1, которые могли способствовать прогрессированию и выраженности тяжести течения осложнений заболевания и имеют с наступлением неблагоприятного исхода в виде ее смерти косвенную (непрямую) причинно-следственную связь, суд, находит требования ФИО9 о компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи, обоснованным, подлежащими удовлетворению.

Вопреки распределенному судом бремени доказывания и положениям ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, доказательств отсутствия своей вины в оказании медицинских услуг ненадлежащего качества ответчиком суду не представлено, напротив, с наличием вины ответчик в судебном заседании и в письменном отзыве согласился, полагая данный факт установленным.

Критерии определения размера компенсации морального вреда, причиненного потерпевшему, определены в пп. 25-31, 48, 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда». Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий (п. 27 Постановления).

Определяя размер компенсации морального вреда, суд, руководствуясь положениями ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснениями, приведенными в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», оценив представленные по делу доказательства в соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, принимает во внимание и учитывает:

-личность истца, степень претерпеваемых истцом моральных страданий с учетом его индивидуальных особенностей – сына, потерявшего мать в молодом возрасте;

-объем перенесенных ФИО9 физических и нравственных страданий ввиду ухудшения здоровья любимого близкого человека, затем от утраты близкого человека, что следует из письменных объяснений, изложенных в иске, что является одним из видов доказательств по делу в соответствии с положениями ст. 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации;

-степень вины ответчика в причинении истцу моральных страданий: наличие дефектов при оказании медицинской помощи ФИО1, отсутствие прямой причинно-следственной связи между выявленными недостатками диагностики лечения в ГАУЗ СО «Алапаевская городская больница» и наступлением смерти ФИО1,

-особенности ответчика, который является государственной организацией, оказывающей медицинские услуги населению, которая в силу прямого указания закона обязана оказывать медицинскую помощь гражданам в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи.

Вместе с тем, суд вопреки доводам ответчика учитывает, что сам по себе факт отдаленности проживания сына от матери не свидетельствует: о том, что отношения между ними не являлись близкими и доверительными; о меньшей степени нравственных и физических страданий сына, чем дочери, который в период болезни матери созванивался с ней, знал о ее плохом самочувствии, а затем потерял близкого и родного человека, утратил неотчуждаемое право на семейную связь с матерью.

С учетом вышеуказанных обстоятельств, с учетом требований разумности и справедливости, необходимости соблюдения баланса прав и обязанностей сторон, а также учитывая, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах, не должен являться средством обогащения, сумма должна отвечать признакам справедливой и разумной компенсации за перенесенные страдания, суд не усматривает оснований для удовлетворения требований истца в полном объеме и взыскания компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб., при этом суд также не усматривает вопреки доводам ответчика оснований, для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда в сумме 100 000 руб., приходит к выводу о том, что с ответчика в пользу истца подлежит взысканию сумма компенсации морального вреда в размере 500 000 руб.

В силу п. 1 ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В соответствии с п. 1 ст. 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежат дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

Как следует из справки ГАУЗ СО «СОКПБ» от 07.10.2024 № СБ-70, договора на предоставление лечебно-профилактической помощи (медицинских услуг) № 2024 СБ-619 от 23.09.2024, перечня (сметы) видов оказываемой лечебно-профилактической помощи (медицинских услуг), кассового чека на сумму 32 600 руб., ФИО9, <данные изъяты>, находился на стационарном лечении в ГАУЗ СО СОКПБ филиал Клиника неврозов «Сосновый бор», отделение № 23 с 23.09.2024 по 07.10.2024.

Как следует из текста искового заявления, лечение в Клинике неврозов «Сосновый бор» истец проходил по причине претерпевания душевных и нравственных страданий, связанных со смертью матери.

Вместе с тем, судом не установлено наличия причинно-следственной связи между смертью матери истца в июле 2020 года и получением им медицинской помощи в Клинике неврозов «Сосновый бор» в сентябре 2024 года, не установлено, что потерпевший нуждался в этом виде помощи именно в связи с событиями, имевшими место в июле 2020 года, а кроме того не установлено, что истец не имел права на бесплатное получение такой помощи.

Таким образом, суд не находит оснований для удовлетворения требования истца в части взыскания затрат на лечение в сумме 32 600 руб.

Согласно п. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

В соответствии с пп. 3 п. 1 ст. 333.36 Налогового кодека Российской Федерации истец при подаче иска был освобожден от уплаты государственной пошлины, в связи с чем на основании пп. 3 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации с ответчика в доход бюджета подлежит взысканию госпошлина в размере 3 000 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 193-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО9 к государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Алапаевская городская больница» о взыскании компенсации морального вреда, компенсации материального ущерба, удовлетворить частично.

Взыскать с государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Алапаевская городская больница» (ИНН <***>) в пользу ФИО9 (<данные изъяты>) компенсацию морального вреда в сумме 500 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Алапаевская городская больница» (ИНН <***>) в доход бюджета государственную пошлину в сумме 3 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Алапаевский городской суд Свердловской области.

Судья Е.С. Ермакович