Решение № 2-1194/2019 2-1194/2019~М-970/2019 М-970/2019 от 8 июля 2019 г. по делу № 2-1194/2019

Дело № 2 - 1194/2019; УИД № 42RS0010-01-2019-001368-89


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Киселёвский городской суд Кемеровской области

в составе:

председательствующего - судьи Смирновой Т.Ю.,

с участием помощника прокурора города Киселёвска Симагиной И.С.,

представителя истца ФИО1, действующего на основании нотариальной доверенности № от 05 июня 2019 года, зарегистрированной в реестре нотариуса за №, сроком на три года,

представителя ответчика ФИО2, действующего на основании доверенности № от 09 января 2019 года, сроком до 31 декабря 2019 года,

при секретаре Ломыгиной Л.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Киселёвске

08 июля 2019 года

гражданское дело по иску ФИО3 к акционерному обществу «Разрез Октябринский» о взыскании денежной компенсации в возмещение морального вреда в связи с повреждением здоровья при исполнении трудовых обязанностей,

У С Т А Н О В И Л :

Истец ФИО3 обратился в суд с иском к ответчику акционерному обществу «Разрез Октябринский» (далее - АО «Разрез Октябринский») о взыскании денежной компенсации в возмещение морального вреда в связи с повреждением здоровья при исполнении трудовых обязанностей, мотивируя тем, что с ДД.ММ.ГГГГ в связи с работой в качестве машиниста экскаватора, в том числе с учётом периода работы у ответчика, ему установлено <данные изъяты>% утраты трудоспособности ввиду профессионального заболевания: «<данные изъяты>», что подтверждается справкой серии № от ДД.ММ.ГГГГ, актом о случае профессионального заболевания от ДД.ММ.ГГГГ, программой реабилитации.

Вышеуказанное профессиональное заболевание, согласно вышеуказанному акту, связано с его работой в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов – 33 года 05 месяцев, в том числе с его работой у ответчика, у которого он работал во вредных условиях по вышеуказанной профессии, а именно в период с 24 марта 2000 года по 24 августа 2010 – день составления вышеуказанного акта (10 лет 05 месяцев), что составляет 31,17% времени работы от вышеуказанного общего вредного стажа работы, из расчёта: 10 лет 05 месяцев (10х12+5)х100 : 33года 5 месяцев (33х12+5) = 31,17%.

Согласно статьям 151, 1099-1101 Гражданского кодекса Российской Федерации ответчик обязан выплатить ему денежную компенсацию в возмещение морального вреда, который он оценивает в сумме 100000 рублей с учётом стажа работы у ответчика, требования разумности, справедливости, характера причинённых физических и нравственных страданий, а также с учётом обязанности ответчика по выплате ему единовременного пособия, согласно пункту 5.4. Отраслевого соглашения по угольной промышленности Российской Федерации на период с 01 апреля 2013 года по 31 марта 2016 года, действие которого продлено до 31 декабря 2018 года, то есть из расчёта не менее 20% среднемесячного заработка за каждый процент утраты профессиональной трудоспособности за вычетом единовременной страховой выплаты в размере <данные изъяты> рублей <данные изъяты> коп., выплаченной ГУ КРОФСС РФ в соответствии со статьёй 11 Федерального закона «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний».

В связи с этим 04 июня 2019 года ответчику было направлено соответствующее заявление, однако, в установленный в заявлении срок ответчик выплату в каком – либо размере не произвёл и ответа не дал.

В обоснование заявленной к взысканию суммы морального вреда истец указывает, что причинённые ему физические и нравственные страдания выразились в следующем: утрата трудоспособности <данные изъяты>% в связи с профессиональным заболеванием - «<данные изъяты>»; <данные изъяты>.

Наличие его <данные изъяты> возраста и все вышеуказанные ограничения, связанные с повреждением здоровья, многократно усиливают физические и нравственные страдания в связи с причинением вреда здоровью, <данные изъяты>.

При этом, размер исчисленного, согласно пункту 5.4 Федерального отраслевого соглашения, единовременного пособия в сумме 45151 рубля 23 коп., из расчёта: (78556 рублей 33 коп. х 20% х <данные изъяты> – <данные изъяты> рублей <данные изъяты> коп.) х 31,17% = 45151 рубль 23 коп., где 78556 рублей 33 коп. – размер его среднемесячного заработка за 12 месяцев до установления утраты трудоспособности, исходя из которого исчисляется вышеназванное единовременное пособие; <данные изъяты> – размер процентов утраты трудоспособности; <данные изъяты> рублей <данные изъяты> коп. – размер единовременной страховой выплаты ГУ КРОФСС РФ; 31,17% - вина ответчика с учётом стажа работы у ответчика; 45151 рубль 23 коп. – всего размер единовременного пособия, согласно пункту 5.4 Федерального отраслевого соглашения), не возмещает в полном объёме вышеуказанный моральный вред, причинённый в связи с повреждением здоровья при исполнении трудовых обязанностей.

В связи с изложенным истец просит взыскать с АО «Разрез Октябринский» в его пользу денежную компенсацию в возмещение морального вреда в связи с повреждением здоровья при исполнении трудовых обязанностей в сумме 100000 рублей, а также судебные расходы.

В ходе судебного разбирательства истец уточнил исковые требования, в связи с добровольной выплатой ему ответчиком компенсации морального вреда в сумме 44054 рублей 98 коп. просил взыскать с АО «Разрез Октябринский» в его пользу денежную компенсацию морального вреда, в связи с повреждением здоровья при исполнении трудовых обязанностей, в сумме 55945 рублей 02 коп., от взыскания морального вреда в размере 44054 рублей 98 коп. заявил отказ от иска, который принят судом определением от 08 июля 2019 года.

Истец ФИО3 в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещён надлежащим образом, что усматривается из заявления, в котором он также просит рассмотреть дело в его отсутствие, с участием представителя.

Представитель истца ФИО1 в судебном заседании требования ФИО3, с учётом их уточнения, поддержал, просил их удовлетворить, ссылаясь на доводы искового заявления и заявления об уточнении иска.

Представитель ответчика АО «Разрез Октябринский» ФИО2 в судебном заседании исковые требования ФИО3 не признал, поддержав письменные возражения, согласно которым из анализа текста искового заявления ФИО3, а также совокупности представленных истцом доказательств следует, что большинство доводов, на которых он основывает свои требования, носят надуманный и не обоснованный характер, а также не подкреплены доказательствами.

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>.

В апреле текущего года ООО «Разрез Киселёвский» истцу была выплачена компенсация морального вреда по его заявлению в размере около <данные изъяты> рублей при стаже работы на данном предприятии чуть больше 15 лет. Взыскание с АО «Разрез Октябринский» компенсации в размере 100000 рублей при стаже работы около 10 лет не будет отвечать критериям объективности и справедливости. О каком-то особенном моральном вреде, причинённом именно АО «Разрез Октябринский», истец не заявляет.

При указанных обстоятельствах, а также учитывая, что на сегодняшний день компенсация морального вреда в размере, определённом коллективным договором и ФОСом, истцу выплачена, просит суд в удовлетворении требований ФИО3 отказать в полном объёме.

Выслушав представителей сторон, исследовав письменные материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего, что исковые требования подлежат удовлетворению, но в меньшем размере, суд находит требования истца о компенсации морального вреда подлежащими удовлетворению частично по следующим основаниям.

Согласно Конституции Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, устанавливаются гарантии социальной защиты (статья 7, часть 2); каждому гарантируется социальное обеспечение в предусмотренных законом случаях (статья 39, часть 1).

Согласно пункту 2 части 3 статьи 8 Федерального закона Российской Федерации от 24 июля 1998 года «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причинённого в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Трудовое законодательство не даёт определения понятия морального вреда. Однако, если исходить из того, что ответственность работодателя за причинение морального вреда работнику представляет собой частный случай общей ответственности за причинение морального вреда гражданину, то вполне правомерно при определении понятия морального вреда, причинённого работодателем работнику, исходить из понятия морального вреда, предусмотренного Гражданским кодексом Российской Федерации.

В соответствии с абзацами 3 и 4 пункта 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10 от 20 декабря 1994 года «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда» возмещение работникам морального вреда, полученного в трудовых отношениях, осуществляется на основании статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Моральный вред, в соответствии со статьёй 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, определён как физические или нравственные страдания, причинённые гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.

Применительно к трудовым отношениям – это физические и нравственные страдания работника, связанные с неправомерным поведением работодателя, в том числе в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания.

В соответствии со статьёй 151 Гражданского кодекса Российской Федерации при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинён вред.

Согласно части 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причинённый личности или имуществу гражданина, а также вред, причинённый имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред.

В силу положений статьи 2 Трудового кодекса Российской Федерации, исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, основными принципами правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений признаются, в том числе, обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.

Трудовое законодательство предусматривает в качестве основной обязанности работодателя обеспечивать безопасность труда и условия, отвечающие требованиям охраны и гигиены труда, то есть создавать такие условия труда, при которых исключалось бы причинение вреда жизни и здоровью работника.

Как следует из статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации, работник имеет право на возмещение вреда, причинённого ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

В соответствии со статьями 22, 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя; работодатель обязан, в том числе: обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами; возмещать вред, причинённый работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Согласно статье 9 Трудового кодекса Российской Федерации в соответствии с трудовым законодательством регулирование трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений может осуществляться путём заключения, изменения, дополнения работниками и работодателями коллективных договоров, соглашений, трудовых договоров, которые не могут содержать условий, ограничивающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права.

В соответствии с частью 2 статьи 5 Трудового кодекса Российской Федерации в коллективных договорах, соглашениях, а также в локальных нормативных правовых актах и трудовых договорах возможно закрепление дополнительных по сравнению с действующим законодательством гарантий работникам и случаев их предоставления.

Согласно статье 45 Трудового кодекса Российской Федерации соглашение – это правовой акт, регулирующий социально – трудовые отношения и устанавливающий общие принципы регулирования связанных с ними экономических отношений, заключаемый между полномочными представителями работников и работодателей на федеральном, межрегиональном, региональном, отраслевом (межотраслевом) и территориальном уровнях социального партнёрства в пределах их компетенции. Отраслевое (межотраслевое) соглашение устанавливает общие условия оплаты труда, гарантии, компенсации и льготы работникам отрасли (отраслей). Отраслевое (межотраслевое) соглашение может заключаться на федеральном, межрегиональном, региональном, территориальном уровнях социального партнёрства.

В соответствии с пунктом 5.4 Федерального отраслевого соглашения по угольной промышленности Российской Федерации на период с 01 апреля 2013 года по 31 марта 2016 года, действие которого продлено до 31 декабря 2018 года, в случае установления впервые работнику, занятому в организациях, осуществляющих добычу (переработку) угля, утраты профессиональной трудоспособности вследствие производственной травмы или профессионального заболевания в счёт возмещения морального вреда работодатель обеспечивает выплату единовременной компенсации из расчёта не менее 20% среднемесячного заработка за каждый процент утраты профессиональной трудоспособности (с учётом суммы единовременного пособия, выплачиваемого из Фонда социального страхования Российской Федерации) в порядке, оговоренном в коллективном договоре.

Пунктом 1.1 указанного Федерального отраслевого соглашения предусмотрено, что оно является правовым актом, регулирующим социально – трудовые отношения и устанавливающим общие принципы регулирования связанных с ними экономических отношений в организациях угольной промышленности, а также в иных организациях, присоединившихся к Соглашению (далее по тексту Организации), независимо от их организационно – правовых форм и видов собственности, заключённым в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральным законодательством, а также Конвенциями МОТ, действующими в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

Положения Соглашения обязательны при заключении коллективных договоров (соглашений), а также при разрешении коллективных и индивидуальных трудовых споров. Условия трудовых договоров, заключаемых с работниками Организацией, не должны противоречить положениями настоящего Соглашения (пункт 1.5).

Представитель ответчика не оспаривал факт присоединения АО «Разрез Октябринский» к Федеральному отраслевому соглашению по угольной промышленности, положения которого действовали на момент установления истцу <данные изъяты>% профессиональной нетрудоспособности.

В судебном заседании установлено и подтверждено материалами дела, что в период работы на ряде предприятий, в том числе в АО «Разрез Октябринский», машинистом экскаватора <данные изъяты>, ФИО3 повредил здоровье вследствие профессионального заболевания.

Из акта о случае профессионального заболевания от ДД.ММ.ГГГГ следует, что истцу установлено профессиональное заболевание: «<данные изъяты>». По решению комиссии наличие вины работника и её обоснование не установлены. Причиной профессионального заболевания установлено длительное, в течение рабочей смены, многократное воздействие на организм человека вредных производственных факторов или веществ, а именно: <данные изъяты> (л.д. 10-11).

Таким образом, данным актом подтверждена причинно – следственная связь выявленного у истца профессионального заболевания с вредными условиями труда, длительностью их воздействия по месту его работы.

В связи с профессиональным заболеванием ФИО3 впервые установлено <данные изъяты>% утраты профессиональной трудоспособности, на срок с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ (дата очередного переосвидетельствования ДД.ММ.ГГГГ), что подтверждается справкой № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 12).

ГУ КРОФСС РФ ФИО3 назначена единовременная страховая выплата вследствие профессионального заболевания с учётом <данные изъяты>% утраты профессиональной трудоспособности в сумме <данные изъяты> рублей <данные изъяты> коп. (л.д. 15).

Из акта о случае профессионального заболевания от ДД.ММ.ГГГГ следует, что общий стаж работы истца в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов составляет 33 года 05 месяцев (л.д. 10). Однако, как усматривается из трудовой книжки истца (л.д. 6-9), после составления указанного акта до момента установления утраты профессиональной трудоспособности ФИО3 продолжал осуществлять трудовую деятельность в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов по профессии помощник машиниста экскаватора в ООО «Разрез Киселёвский». Таким образом, на момент установления ФИО3 <данные изъяты>% утраты профессиональной трудоспособности – ДД.ММ.ГГГГ, его стаж во вредных условиях составлял 33 года 07 месяцев. Стаж работы у ответчика, согласно сведениям трудовой книжки, составляет 09 лет 05 месяцев, что в процентном соотношении к общему стажу работы в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов составляет 28,04%.

Размер компенсации морального вреда истец оценивает в 100000 рублей, указывая на то, что в результате получения профессионального заболевания ему причинены физические и нравственные страдания. При этом, представитель истца согласен, что в сумму компенсации морального вреда должно быть включено пособие, предусмотренное пунктом 5.4 Федерального отраслевого соглашения, поскольку данное пособие также выплачивается именно в счёт компенсации морального вреда.

Суд считает возможным согласиться с указанной позицией, исходя из следующего. Согласно разъяснению, содержащемуся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии со статьёй 237 названного Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учётом объёма и характера причинённых работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Аналогичные критерии определения размера компенсации морального вреда содержатся и в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда».

Из содержания данных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом по указанным выше критериям вне зависимости от размера, установленного соглашением сторон, и вне зависимости от имущественного ущерба, которым в случае трудового увечья или профессионального заболевания является утраченный средний заработок работника.

Частью 1 статьи 21 Федерального закона от 20 июня 1996 года № 81-ФЗ «О государственном регулировании в области добычи и использования угля, об особенностях социальной защиты работников организаций угольной промышленности» определено, что социальная поддержка для работников и пенсионеров организаций по добыче (переработке) угля (горючих сланцев) устанавливается в соответствии с законодательством Российской Федерации, соглашениями, коллективными договорами за счёт средств этих организаций.

Коллективным договором ответчика выплата работнику компенсации морального вреда при причинении вреда здоровью вследствие установления ему профессионального заболевания не предусмотрена.

Между тем, из вышеприведённых положений Закона и Федерального отраслевого соглашения, подлежащих применению к спорным правоотношениям, следует, что в отраслевом соглашении могут устанавливаться условия оплаты труда, гарантии, компенсации и льготы работникам конкретной отрасли, в настоящем случае – угольной промышленности, подлежащие применению работодателями при возникновении обстоятельств, оговоренных в отраслевом соглашении.

В данном случае в Федеральном отраслевом соглашении, которое распространяет своё действие и на ответчика, определён порядок выплаты работникам компенсации морального вреда в связи с выявлением у них профессионального заболевания в бесспорном порядке в предусмотренном размере. Право истца на получение единовременного пособия именно в качестве компенсации морального вреда, причинённого вследствие утраты работником профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием, предусмотрено пунктом 5.4 Федерального отраслевого соглашения, что не противоречит закону.

Таким образом, единовременное пособие, предусмотренное пунктом 5.4 Федерального отраслевого соглашения, размер которого составляет 44054 рубля 98 коп. (л.д. 34), подлежит включению в сумму компенсации морального вреда.

Судом установлено, что на момент принятия решения ответчик выплатил истцу денежные средства в счёт компенсации морального вреда в связи с получением истцом профессионального заболевания в сумме 44054 рублей 98 коп. (л.д. 38).

Кроме того, судом установлено, что <данные изъяты> ФИО3 работал в ООО «Разрез Киселёвский», которое в апреле 2019 года произвело истцу единовременную выплату в связи с утратой профессиональной трудоспособности в размере <данные изъяты>% вследствие профессионального заболевания, исходя из процента своей вины 41,337%, в сумме <данные изъяты> рубля <данные изъяты> коп. (л.д. 47, 48).

В пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда по данному спору, суд исходит из следующего.

Согласно статье 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учётом фактических обстоятельств, при которых был причинён моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 (ред. от 06 февраля 2007 года) «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», при определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать характер и объём причинённых истцу нравственных страданий, индивидуальных особенностей истца, в том числе его возраст и состояние здоровья, степень вины ответчика, длительного характера неисполнения законных требований, требования разумности и справедливости.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает степень вины ответчика и долю воздействия вредных производственных факторов на предприятии ответчика в общем стаже работы истца в неблагоприятных условиях, которая составляет 28,04% от общего стажа работы во вредных условиях, то есть менее половины такого стажа.

Из программы реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания следует, что истец может выполнять работу при изменении условий труда, влекущих снижение заработка пострадавшего (л.д. 13). Соответственно, истец по причине профессионального заболевания потерял заработок и прежний уровень своего материального благосостояния.

Из программы реабилитации пострадавшего также усматривается нуждаемость истца в лекарственных средствах и санаторно – курортном лечении.

Заслуживают внимания и доводы истца об ограничении его жизнедеятельности в результате установления ему <данные изъяты>% утраты трудоспособности, в том числе <данные изъяты>.

Из-за повреждения здоровья вследствие профессионального заболевания истец претерпевает физические страдания – <данные изъяты>.

Кроме того, истец не может вести, как раньше, полноценный образ жизни, <данные изъяты>, это всё ведёт к нравственным страданиям. Истец <данные изъяты>.

По мнению суда, истцом в обоснование своих доводов представлены бесспорные доказательства наличия у него физических и нравственных страданий в связи с повреждением здоровья вследствие профессионального заболевания.

Кроме того, суд принимает во внимание, что ответчик является юридическим лицом и имеет возможность выплатить денежную сумму, отвечающую по своему размеру целям и задачам компенсации причинённых истцу нравственных страданий. Закон не предусматривает в данном случае возможность снижения размера возмещения вреда исходя из финансового положения ответчика. Гражданский кодекс Российской Федерации предусматривает возможность уменьшения размера возмещения вреда с учётом имущественного положения причинителя вреда лишь тогда, когда такой вред причинён гражданином (пункт 3 статьи 1083 Гражданского кодекс Российской Федерации).

На основании изложенного, оценив все доказательства по делу в их совокупности, с учётом требований разумности и справедливости, исходя из степени нравственных и физических страданий истца, связанных с наличием профессионального заболевания, учитывая степень утраты истцом трудоспособности и степень вины ответчика, учитывая также получение истцом от ответчика и ООО «Разрез Киселёвский» единовременного пособия в счёт компенсации морального вреда по пункту 5.4 Федерального отраслевого соглашения в общей сумме <данные изъяты> рублей <данные изъяты> коп., и включая эту сумму в общий размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с АО «Разрез Октябринский», суд считает необходимым исковые требования удовлетворить частично и взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в сумме 5000 рублей.

Указанный размер компенсации морального вреда, по мнению суда, является разумным и справедливым, соответствующим тем нравственным и физическим страданиям, которые истец вынужден претерпевать в связи с полученным профессиональным заболеванием, а также степени вины ответчика в возникновении у истца профессионального заболевания.

В удовлетворении остальной части заявленных требований следует отказать, поскольку размер заявленной к взысканию компенсации морального вреда является завышенным.

Согласно статье 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в числе прочего, расходы на оплату услуг представителя, другие, признанные судом необходимыми расходы.

В соответствии с частью 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесённые по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворён частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворённых исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В силу части 1 статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по её письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В абзаце 2 пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разъяснено, что при неполном (частичном) удовлетворении требований расходы на оплату услуг представителя присуждаются каждой из сторон в разумных пределах и распределяются в соответствии с правилом о пропорциональном распределении судебных расходов (статьи 98, 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 111, 112 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, статья 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Расходы за составление искового заявления также относятся к расходам на оплату услуг представителя и могут быть уменьшены судом.

Учитывая названные положения закона, суд считает необходимым удовлетворить требования истца о взыскании с ответчика в его пользу понесённых им судебных расходов, однако, в меньшем размере, поскольку указанные расходы являются вынужденными, так как истец юридического образования не имеет.

Размер понесённых расходов указывается стороной и подтверждается соответствующими документами.

Положения статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предоставляют суду право уменьшить сумму, взыскиваемую в возмещение расходов по оплате услуг представителя. Реализация данного права судом возможна лишь в случаях, если он признает эти расходы чрезмерными с учётом конкретных обстоятельств дела.

Сумма вознаграждения, в частности, зависит от продолжительности и сложности дела, квалификации и опыта представителя, обусловлена достижением юридически значимого для доверителя результата, должна соотноситься со средним уровнем оплаты аналогичных услуг.

В подтверждение понесённых расходов на представителя в сумме 18000 рублей истцом представлены квитанции № от 10 июня 2019 года и № от 10 июня 2019 года (л.д. 21, 22).

При определении подлежащей взысканию с ответчика в пользу истца суммы расходов на представителя, суд учитывает сложность и характер дела, объём выполненной представителем работы, количество судебных заседаний (дело рассмотрено по существу в одном судебном заседании), мнение представителя ответчика, а также требования разумности и справедливости, в связи с чем считает необходимым требования в этой части удовлетворить частично, в сумме 8000 рублей, из которых 2000 рублей – за составление искового заявления и 6000 рублей – за участие представителя в судебном заседании. Указанная сумма, по мнению суда, является справедливым размером возмещения истцу его расходов по оплате услуг представителя.

В удовлетворении остальной части требований о взыскании расходов на представителя следует отказать, признав заявленную к взысканию сумму завышенной.

Согласно части 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесённые судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобождён, взыскиваются с ответчика, не освобождённого от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворённой части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счёт средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Истцы по искам о возмещении вреда, причинённого увечьем или иным повреждением здоровья, в соответствии с подпунктом 3 пункта 1 статьи 333.36 части второй Налогового кодекса Российской Федерации, освобождаются от уплаты государственной пошлины.

Таким образом, истец ФИО3 при подаче иска был освобождён от уплаты государственной пошлины, в связи с чем по требованию о взыскании компенсации морального вреда (требование неимущественного характера), государственная пошлина в размере 300 рублей должна быть взыскана с ответчика АО «Разрез Октябринский» в доход местного бюджета.

Руководствуясь статьями 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

Взыскать с акционерного общества «Разрез Октябринский» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда, причинённого повреждением здоровья при исполнении трудовых обязанностей, в сумме 5000 рублей, а также расходы на услуги представителя в сумме 8000 рублей, а всего - 13000 (тринадцать тысяч) рублей.

В остальной части иска о взыскании морального вреда в сумме 50945 рублей 02 коп., расходов по составлению искового заявления в размере 1500 рублей и расходов по оплате услуг представителя в сумме 8500 рублей ФИО3 отказать.

Взыскать с акционерного общества «Разрез Октябринский» государственную пошлину в доход местного бюджета в сумме 300 (триста) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд в течение месяца со дня составления мотивированного решения.

Мотивированное решение составлено 10 июля 2019 года.

Председательствующий – Т.Ю.Смирнова

Решение в законную силу не вступило

В случае обжалования судебного решения сведения об обжаловании и результатах обжалования будут размещены в сети «Интернет» в установленном порядке