Решение № 2-2456/2017 2-2456/2017~М-2594/2017 М-2594/2017 от 3 декабря 2017 г. по делу № 2-2456/2017

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г.Рязань 04 декабря 2017 года

Советский районный суд г.Рязани в составе председательствующего судьи Прошкиной Г.А., при секретаре Малашиной А.Ю.,

с участием истца ФИО1 посредством видеоконференц-связи,

представителя ответчика Управления Федерального казначейства по Рязанской области - ФИО2, действующего на основании доверенности,

представителя ответчика Министерства внутренних дел Российской Федерации - ФИО3, действующего на основании доверенностей,

представителя третьего лица Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Рязанской области - ФИО4, действующей на основании доверенности,

представителя третьего лица Прокуратуры Московского района - ФИО5, действующей на основании удостоверения,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО1 к Управлению Федерального казначейства по Рязанской области, Министерству внутренних дел Российской Федерации о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, осужденный Московским городским судом дд.мм.гггг. по ст. <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации к <данные изъяты> лишению свободы, обратился в суд с вышеуказанным иском к Управлению Федерального казначейства по Рязанской области, мотивируя тем, что дд.мм.гггг. был задержан по подозрению в совершении преступления был задержан сотрудниками правоохранительных органов г.Рязани по подозрению в совершении преступления и водворен в Изолятор временного содержания Управления внутренних дел по Рязанской области, где содержался до дд.мм.гггг.. Весь этот промежуток времени в течение <данные изъяты> дней: общая площадь камеры, в которой его содержали, и в которой постоянно находились два или три человека, составляла приблизительно 6 кв.м., половину которых занимал деревянный настил, возвышающийся над полом на 50 см, изготовленный из полусгнивших досок площадью примерно 3 кв.м., стены которой были покрыты бетонным покрытием «шубой»; свет и воздух в камеру не поступал, поскольку оборудованное в нем окошко размером примерно 40 х 60 см было полностью застеклено и отгорожено от камеры двумя рядами мелких решеток, искусственная и естественная вентиляция отсутствовали, а освещение осуществлялось только одной лампочкой, лежавшей в нише стены и отгораживавшейся решеткой; ни стола, ни скамейки, ни спальных мест в камере не имелось; сама камера находилась в ужасном антисанитарном состоянии, из-за плесени от сырости, копоти и кишела клопами, вшами и мокрицами; имевшийся в камере унитаз представлял собой дырку в полу, отделенную от дощатого настила перегородкой рядом с дверью, с неработающей системой смыва; кран с водопроводной водой и раковиной располагался у стены рядом с унитазом и вплотную с перегородкой; кормили один раз в сутки жидкой похлебкой, постельные принадлежности, гигиенические средства и туалетная бумага не выдавались; поход в баню не обеспечивался; медицинская помощь не оказывалась. Ссылаясь на то, что такие условия, в которых он содержался, были невыносимыми, бесчеловечными, жестокими и унижающими человеческое достоинство, что негативно отразилось на его здоровье и причинило ему серьезные моральные страдания, на основании положений ст. 151 Гражданского Кодекса Российской Федерации, просил суд признать условия его содержания бесчеловечными и унижающими его человеческое достоинство и присудить ему компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб.

Определением суда от дд.мм.гггг. в качестве соответчика по делу было привлечено Министерство внутренних дел Российской Федерации.

В качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, к участию в деле были привлечены Управление Министерства внутренних дел Российской Федерации по Рязанской области и Прокуратура Московского района по Рязанской области.

Суд, выслушав с использованием системы видеоконференц-связи объяснения истца ФИО1, поддержавшего исковые требования в полном объеме, объяснения представителей ответчиков и третьих лиц, возражавших против удовлетворения исковых требований истца, как не подтвержденных имеющимися в деле доказательствами, исследовав материалы дела, приходит к следующему.

Статьей 17 Конституции Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации.

Одним из таких прав, охраняемых государством Российской Федерации, является достоинство личности.

Так, в ст. 21 Конституции Российской Федерации закреплено, что ничто не может быть основанием для умаления человеческого достоинства, и никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию.

Согласно ст. 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, условия содержания обвиняемых под стражей должны быть совместимы с уважением к человеческому достоинству. При этом лицу не должны причиняться лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, а здоровье и благополучие лица должны быть гарантированы с учетом практических требований режима содержания.

Одновременно, ст. 53 Конституции Российской Федерации предусмотрено, что каждый гражданин, которому незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц причинен вред, имеет право на его возмещение.

В ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации прямо указано на то, что вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов либо должностных лиц этих органов подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации.

В том числе, в соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Как разъяснено в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда, размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степень которых оценивается с учетом индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, требований разумности и справедливости.

При этом, при рассмотрении судебного спора действует общее правило распределения обязанностей по доказыванию - каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений (ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

По смыслу данных норм в их системном толковании, основанием для удовлетворения требований лица о компенсации морального вреда, как причиненного нарушением его достоинства, здоровья, а также иных личных неимущественных прав, является установление совокупности следующих условий: факта незаконности (неправомерности) действий (бездействия) государственного органа или его должностного лица, нарушение соответствующих личных неимущественных прав истца, причинения истцу в результате этого нравственных или физических страданий, наличия причинно-следственной связи между противоправностью действий (бездействия) государственного органа или должностного лица и наступлением вреда в виде нравственных или физических страданий, обязанность по доказыванию которых возлагается на истца, и вины причинителя вреда, обязанность по доказыванию которой возлагается на ответчика.

В судебном заседании установлено и сторонами не оспаривалось, что с дд.мм.гггг. по дд.мм.гггг. ФИО1, как подозреваемый в совершении преступления, содержался в Изоляторе временного содержания подозреваемых и обвиняемых Управления внутренних дел по Рязанской области.

Доказательств незаконности его привлечения к уголовной ответственности и помещения в Изолятор временного содержания он в суд не предоставлял и на наличие таких обстоятельств и (или) доказательств не ссылался.

Обращаясь в суд с рассматриваемым иском, ФИО1 исходил из незаконности действий (бездействия) должностных лиц, допустивших его содержание в условиях, являвшихся невыносимыми, бесчеловечными, жестокими, унижающими человеческое достоинство, негативно отразившихся на его здоровье, а потому причинивших ему моральный вред.

Между тем, само по себе содержание под стражей в условиях Изолятора временного содержания нельзя рассматривать как пытку или бесчеловечное, унижающее достоинство обращение, поскольку целью содержания под стражей является не нарушить гражданские права заявителя, признанные Конституцией Российской Федерации и нормами международного права, а лишь раскрыть тяжкое преступление, путем соблюдения предусмотренной нормами уголовного права и процесса процедуры.

Напротив, условия и порядок содержания подозреваемых и обвиняемых, как на момент возникновения спорных правоотношений, так и на дату рассмотрения иска, четко регулировался Федеральным законом от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (далее по тексту - Закона).

В ст. 4 данного Закона было указано, что содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей.

В соответствии со ст. 15 Закона, в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых, обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Обеспечение режима возлагается на администрацию, на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут за это установленную законом ответственность.

Согласно ст. 7 Закона, к местам содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых относятся, в том числе изоляторы временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел.

Подозреваемым и обвиняемым, содержащимся в Изоляторе временного содержания,

создаются бытовые условия, отвечающие требованиям гигиены, санитарии и пожарной безопасности, предоставляется индивидуальное спальное место, выдаются постельные принадлежности, посуда и столовые приборы. Все камеры обеспечиваются средствами радиовещания, а по возможности телевизорами, холодильниками и вентиляционным оборудованием. В камеры выдаются литература и издания периодической печати из библиотеки места содержания под стражей либо приобретенные через администрацию места содержания под стражей в торговой сети, а также настольные игры. Норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров (ст. 23 Закона, в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений).

Оказание медицинской помощи и обеспечение санитарно-эпидемиологического благополучия в местах содержания под стражей организуются в соответствии с законодательством в сфере охраны здоровья. На администрацию указанных мест возложена обязанность выполнять санитарно-гигиенические требования, обеспечивающие охрану здоровья подозреваемых и обвиняемых (ст. 24 Закона, в той же редакции).

По состоянию на 1999 год Правительством Российской Федерации Постановлениями № 935 от 1 декабря 1992 года и № 833 от 8 июля 1997 года были утверждены нормы суточного довольствия и материально-бытового обеспечения осужденных к лишению свободы, а также подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений.

Таковая норма питания для лиц, содержащихся в изоляторах временного содержания, состояла в день из: хлеб из смеси муки ржаной обдирной и пшеничной 1-го сорта - 400 гр., хлеб пшеничный из муки 2-го сорта - 150 гр., мука пшеничная 2-го сорта - 5 гр., крупа разная - 100 гр., макаронные изделия - 20 гр., мясо - 100 гр., рыба - 100 гр.., жиры животные, топленые пищевые и кулинарные, маргарин - 30 гр., масло растительное - 15 гр., сахар - 30 гр., чай натуральный - 1 гр., соль - 20 гр., картофель - 500 гр., овощи - 250 гр., лавровый лист - 01 гр., томатная паста - 3 гр.; а норма иного материально бытового обеспечения для лиц мужского пола, содержащихся в изоляторах временного содержания, состояла в месяц из: хозяйственного мыла - 200 гр. и туалетного мыла - 100 гр.

Из письма Изолятора временного содержания Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Рязанской области и представленной в материалы дела технической документации усматривается, что норма санитарной площади камеры на одного человека по состоянию на 1999 год, то есть на момент содержания в изоляторе ФИО1, составляющая 4 кв.м, была соблюдена; в камере имелись: окно проемом 0,54 кв.м, оконные решетки с наружной стороны камеры из оцинковочной 3/4 трубы, с размером ячейки 16 см, с внутренней стороны - в виде металлической арматуры диаметром 14 см, с размером ячейки 15 х 20 см; с соотношением площади оконных проемов к площади пола 1/15; системы естественной и искусственной вентиляции в рабочем состоянии; 15 светильников ночного освещения закрытого типа, освещенность камеры соответствовала требованиям СанПин - 150 люксов; кровать, стол, скамейка, санузел с соблюдением приватности, кран с холодной водой, вешалка для верхней одежды, полка для туалетных принадлежностей, шкаф для хранения индивидуальных принадлежностей и продуктов, бак для питьевой воды, радиодинамик для вещания общегосударственной программы, кнопка для вызова дежурного, урна для мусора, светильники дневного и ночного освещения, система вентиляции камеры приточно-вытяжная, таз для гигиенических целей и стирки одежды, постельные принадлежности и индивидуальные средства гигиены.

Исходя из объяснений стороны ответчика, нормы питания, материально-бытового обеспечения в отношении лиц, содержащихся в изоляторе, соблюдались, а требования закона о прогулках, санитарно-эпидемиологическом благополучии и медицинском обслуживании полностью исполнялись.

Согласно санитарно-эпидемиологическим заключениям № от дд.мм.гггг., № от дд.мм.гггг., № от дд.мм.гггг., как минимум, по состоянию на данные даты, Изолятор временного содержания Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Рязанской области признавался в установленном законом порядке соответствующим государственным санитарно-эпидемиологическим требованиям и нормам.

Доказательств обратного в материалы дела не представлено и копия письма прокурора <данные изъяты> г.Рязани Т.С.В. от дд.мм.гггг., указанная ФИО1, как подтверждающая его доводы о ненадлежащих условиях содержания в Изоляторе временного содержания, на самом деле таковой не является, поскольку в ней соответствующей информации не содержится, а лишь имеется предложение прокурора о разумности переводе ФИО1 для дальнейшего содержания до окончательного решения вопроса о его судьбе в следственный изолятор.

Более того, надлежащим образом заверенной копией является копия документа, на которой в соответствии с установленным порядком проставлены необходимые реквизиты, придающие ему юридическую силу, а именно ниже реквизита «подпись» проставляется завершительная надпись «верно», должность лица, заверившего копию, его личная «подпись», «расшифровка подписи», дата заверения, печать, определяемая по усмотрению организации, и отметка о месте нахождения подлинного документа (п. 3.26 ГОСТ Р 6.30 -2003 «Унифицированные системы документации. Унифицированная система организационно-распорядительной документации. Требования к оформлению документов», утв. Постановлением Госстандарта России от 3 марта 2003 года №).

В свою очередь, гражданским процессуальным законодательством закреплено, что письменные доказательства предоставляются суду в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенных копий, суд не может считать доказанными обстоятельства, подтверждаемые только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен или не передан суду оригинал документа, (ст. ст. 67, 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

При этом, из информации представленной Изолятором временного содержания Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Рязанской области следует, что в соответствии с требованиями Приказа Министерства внутренних дел Российской Федерации № от 30 июля 2012 года «Об утверждении Перечня документов, образующихся в деятельности органов внутренних дел Российской Федерации, с указанием сроков хранения», книги учета лиц, содержащихся в Изоляторе временного содержания, журнал медицинских обходов камер и опросов подозреваемых и обвиняемых, журнал регистрации проведения прогулок подозреваемых и обвиняемых, имеющих срок хранения 10 лет, в настоящее время уничтожены.

По тем же причинам, на основании «Перечня типовых управленческих архивных документов, образующихся в процессе деятельности государственных органов, органов местного самоуправления и организаций, с указанием сроков их хранения», утв. Приказом Минкультуры Российской Федерации от 25 августа 2010 №, «Перечня типовых архивных документов, образующихся в научно-технической и производственной деятельности организаций, с указанием сроков хранения», утв. Приказом Минкультуры Российской Федерации от 31 июля 2007 года №, «Перечень типовых документов, образующихся в деятельности госкомитетов, министерств, ведомств и других учреждений, организаций, предприятий, с указанием сроков хранении», утв. Главархивом от 15 августа 1988 года, «Перечня документов органов прокуратуры Российской Федерации их учреждений с указанием сроков хранения», утв. Приказом Генпрокуратуры Российской Федерации от 19 июня 2008 года №, значатся утраченными, соответствующей датировки санитарные документы, документация, связанная с осуществлением ремонта изолятора временного содержания, материалы прокурорских проверок и т.п.

Вопреки ошибочной позиции истца, обязанность органов и организаций по обеспечению сохранности документов, ограничена сроками их хранения, установленными федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (ст. 17 Федерального закона от 22 октября 2004 года №ФЗ «Об архивном деле в Российской Федерации).

Таким образом, имеющимися в материалах дела доказательствами не подтверждается, что в рассматриваемом случае условия содержания в Изоляторе временного содержания являлись чрезмерными и могли обоснованно восприниматься истцом как унижающие достоинство и (или) повлекли причинение ему реального физического вреда либо глубоких физических или нравственных страданий.

Тем более, что истцом не представлено доказательств того, что состояние его здоровья ухудшилось и это произошло после его помещения в Изолятор временного содержания и исключительно по причине нахождения в соответствующих условиях.

Напротив, исследованные судом доказательства и установленные обстоятельств в совокупности свидетельствуют о том, что содержание ФИО1 в Изоляторе временного содержания не было связано с намерением унизить или оскорбить его достоинство, условия его содержания не отличались от условий содержания всех лиц содержащихся в таких учреждениях в Российской Федерации для всех подозреваемых и обвиняемых, а все связанные с этим лишения, не превышали того уровня, который в соответствующих случаях неизбежен.

При таких обстоятельствах, учитывая, что нарушение условий содержания ФИО1 не установлено, факт причинения ему действиями государственных органов и их должностных лиц морального вреда не доказан, в удовлетворении его иска о компенсации морального вреда в денежном выражении, должно быть отказано.

Кроме того, в соответствии с п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Как неоднократно разъяснял Верховный Суд Российской Федерации, поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (в том числе в «Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017), утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15 ноября 2017 года).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации (п.1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В рассматриваемом случае, с момента содержания ФИО1 в изоляторе временного содержания прошло более 17 лет и весь этот период он каких-либо жалоб по факту нарушения условий содержания в Изоляторе временного содержания в компетентные органы не направлял, необходимые для рассмотрения вопроса документы у уполномоченных лиц не истребовал, что, в конечном итоге, и повлекло истечение сроков хранения имеющей значение для дела документации, что лишило возможности представить в суд соответствующие документы, как истца, так и ответчиков.

Такое поведение истца ФИО1 нельзя признать добросовестным, что является основанием для отказа в защите принадлежащего ему права а, соответственно, и самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Управлению Федерального казначейства по Рязанской области, Министерству внутренних дел Российской Федерации о компенсации морального вреда - отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в коллегию по гражданским делам Рязанского областного суда через Советский районный суд г.Рязани в течение месяца со дня изготовления решения в мотивированной форме.

Судья (подпись)