Решение № 2-308/2020 2-308/2020~М-223/2020 М-223/2020 от 21 июля 2020 г. по делу № 2-308/2020

Гражданское дело № 2-308/2020

УИД: 66RS0032-01-2020-000430-86

В окончательном виде
решение изготовлено 22 июля 2020 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Кировград Свердловской области

15 июля 2020 года

Кировградский городской суд Свердловской области в составе:

председательствующего судьи Доевой И.Б.,

при секретаре судебного заседания Диланян А.С.,

представителя ответчика ФИО1, действующей на основании доверенности от 09 января 2020 года,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-308/2020 по иску ФИО2 к акционерному обществу «Невьянский машиностроительный завод – Нефтегазовое оборудование» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО2 обратился с иском к акционерному обществу «Невьянский машиностроительный завод – Нефтегазовое оборудование» (далее по тексту АО «НМЗ-НГО») о взыскании компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья вследствие несчастного случая на производстве, в размере 700000 рублей, судебных расходов по оплате услуг нотариуса в размере 2000 рублей.

В обоснование заявленных требований указано, что в период с 27 августа 2015 года по 10 февраля 2020 года истец состоял в трудовых отношениях с ответчиком в должности наладчика станков с программным управлением в Цехе № 3 (механо-гальванический участок). 26 января 2018 года в рабочее время при выполнении работ по наладке станка с ним произошел несчастный случай, а именно: в ходе выполнения работ по наладке станка необходимо было поменять кулачок в зажимном патроне и чтобы извлечь неисправный кулачок из патрона истец применил молоток, от удара молотком по кулачку он почувствовал, что в правый глаз что-то попало, тем самым истец получил производственную травму в виде **** относящуюся к категории тяжелых. По факту несчастного случая работодателем 14 февраля 2018 года составлен акт по форме Н-1, согласно которому виновными в несчастном случае признаны иные работники АО «НМЗ-НГО», не обеспечившие соблюдение требований охраны труда при проведении работ, грубой неосторожности в действиях истца не установлено. С даты получения травмы и по настоящее время истец длительное время находился на лечении и до настоящего времени состояние его здоровья в полном объеме не восстановлено, требуется дополнительное лечение. В результате несчастного случая на производстве истец длительное время находился на лечении, перенес две операции, и до настоящего времени состояние его здоровья в полном объеме не восстановлено, требуется дополнительное лечение и ежегодная реабилитация, 25 октября 2019 года истцу установлено 10 % утраты профессиональной трудоспособности бессрочно. Принимая во внимание, что несчастный случай на производстве с истцом произошел по вине ответчика, ссылаясь на положения статей 21, 212, 237 Трудового кодекса Российской Федерации, истец обратился в суд с настоящим иском и просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда, выразившегося в физических нравственных страданиях, в размере 700000 рублей, судебные расходы по оплате услуг нотариуса в размере 2000 рублей.

В судебное заседание истец ФИО2 не явился, представил заявление в котором исковые требования и доводы, изложенные в исковом заявлении, поддержал, просил удовлетворить исковые требования в полном объеме (л.д. 118).

Представитель истца ФИО3, действующий на основании доверенности 66 АА 6081463 от 14 апреля 2020 года, в судебное заседание также не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщили, о рассмотрении дела в свое отсутствие либо об отложении рассмотрения дела не просил, ранее в судебном заседании 30 июня 2020 года, исковые требования и доводы, изложенные в исковом заявлении, поддержал, просил удовлетворить исковые требования в полном объеме (л.д. 119-122).

Представитель ответчика ФИО1, действующая на основании доверенности от 09 января 2020 года, в судебном заседании исковые требования не признала в связи с необоснованностью по доводам, изложенным в отзыве на исковое заявление (л.д. 50-51).

Помощник прокурора города Кировграда Кукса К.С. в судебном заседании 30 июня 2020 года дал заключение о наличии оснований для удовлетворения исковых требований, однако при определении размера компенсации морального вреда полагал необходимым учесть степень вины ответчика, степень физических и нравственных страданий истца, а также принцип разумности и справедливости.

Суд, с учетом мнения лиц, участвующих в деле, положений статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, учитывая надлежащее извещение лиц участвующих в деле, отсутствие сведений о причинах неявки, а также отсутствие каких-либо ходатайств, препятствующих рассмотрению дела в данном судебном заседании, принимая во внимание, что участие в судебном заседании является правом, а не обязанностью лица, участвующего в деле, но каждому гарантируется право на рассмотрение дела в разумные сроки, определил рассмотреть дело при данной явке.

Заслушав представителя ответчика, исследовав письменные доказательства, в том числе медицинские документы в отношении ФИО2, в совокупности, суд находит иск подлежащим частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно части 1 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, конкретизирующей статью 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

В развитие указанных принципов статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусматривает, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены в том числе из показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств (часть 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). При этом, оценка доказательств и отражение ее результатов в судебном решении являются проявлением дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти, что, однако, не предполагает возможности оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы. Иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту, закрепленное в части 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации, оказывалось бы существенно ущемленным.

Согласно части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает решение по заявленным истцом требованиям.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 2 статьи 41).

Из данных положений Конституции Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

В соответствии со статьями 22, 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить, в том числе, безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов; соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте.

Согласно части 1 статьи 227 Трудового кодекса Российской Федерации расследованию и учету в соответствии с настоящей главой подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя, при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах.

Расследованию в установленном порядке как несчастные случаи подлежат события, в результате которых пострадавшими были получены: телесные повреждения (травмы), в том числе нанесенные другим лицом; тепловой удар; ожог; обморожение; утопление; поражение электрическим током, молнией, излучением; укусы и другие телесные повреждения, нанесенные животными и насекомыми; повреждения вследствие взрывов, аварий, разрушения зданий, сооружений и конструкций, стихийных бедствий и других чрезвычайных обстоятельств, иные повреждения здоровья, обусловленные воздействием внешних факторов, повлекшие за собой необходимость перевода пострадавших на другую работу, временную или стойкую утрату ими трудоспособности либо смерть пострадавших, если указанные события произошли, в частности в течение рабочего времени на территории работодателя (часть 3 статьи 227 Трудового кодекса Российской Федерации).

Аналогичные положения установлены в пункте 3 Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях, утвержденного Постановлением Минтруда России от 24 октября 2002 года № 73.

Понятие несчастного случая на производстве содержится в статье 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 года № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» под которым понимается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении обязанностей по трудовому договору или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем или совершаемых в его интересах как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем (или на личном транспортном средстве в случае его использования в производственных (служебных) целях по распоряжению работодателя (его представителя) либо по соглашению сторон трудового договора), и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

Судом установлено и следует из материалов дела, что с 27 августа 2015 года по 10 февраля 2020 года истец состоял в трудовых отношениях с ответчиком в должности наладчика станков с программным управлением в Цехе № 3 (механо-гальванический участок); на основании приказа № НГО00000002 от 10 февраля 2020 года истец уволен на основании пункта 3 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (по инициативе работника).

26 января 2018 года в рабочее время при выполнении работ по наладке станка с истцом произошел несчастный случай, а именно: в ходе выполнения работ по наладке станка необходимо было поменять кулачок в зажимном патроне и чтобы извлечь неисправный кулачок из патрона истец применил молоток, от удара молотком по кулачку он почувствовал, что в правый глаз что-то попало, тем самым истец получил производственную травму в виде инфицированного проникающего ранения роговицы, травматической катаракты, внутриглазное инородное тело правого глаза.

По факту несчастного случая работодателем 14 февраля 2018 года составлен акт по форме Н-1, согласно которому полученная истцом производственная травму в виде инфицированного проникающего ранения роговицы, травматической катаракты внутриглазное инородное тело правого глаза S 05.5, относящуюся к категории тяжелых согласно медицинского заключения, выданного МБУ ЦГКБ № 23№ 171 от 29 января 2018 года (пункт 8.2 акта)

Согласно пункту 9 акта причинами несчастного случая послужили неудовлетворительная организация производства работ (код 008), выразившаяся в отсутствии должностного контроля за выполнением работником требований ораны труда, в том числе использованием работником защитных очков при производстве ремонтных работ при работе с инструментом и приспособлениями (пункты 36, 42 Правил по охране труда при работе с инструментами и приспособлениями, утвержденных Приказом Минтруда России № 552н от 17 августа 2015 года, пункт 1.10 Межотраслевых правил по охране труда при холодной обработке металлов ПОТ РМ 006-97, утвержденных Постановлением Министерства труда и социального развития Российской Федерации № 55 от 27 октября 1997 года, статья 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Лицом, допустившим нарушение требований охраны труда признан ФИО4 – мастер участка станков с ЧПУ АО «НМЗ-НГО» (пункт 10 акта).

Из материалов дела также следует, что ФИО2 установлено 10 % утраты профессиональной трудоспособности по последствиям несчастного случая на производстве 26 января 2018 года на срок с 03 октября 2018 года по 01 ноября 2019 года, а также с 25 октября 2019 года и бессрочно.

Принимая во внимание, что несчастный случай на производстве с истцом произошел по вине ответчика, не принявшего всех необходимых и достаточных мер к обеспечению безопасных условий труда, истец, ссылаясь на положения статей 21, 212, 237 Трудового кодекса Российской Федерации, обратился в суд с настоящим иском и просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда, выразившегося в физических и нравственных страданиях, в размере 700000 рублей.

Оценивая доводы истца в указанной части суд отмечает, что согласно статье 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 2 от 17 марта 2004 года «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» следует, что в соответствии со статьей 237 названного Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Аналогичные критерии определения размера компенсации морального вреда содержатся и в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10 от 20 декабря 1994 года «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда».

Как предусмотрено статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо, посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно статье 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункты 1, 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В Постановлении Европейского Суда по правам человека от 18 марта 2010 г. по делу «Максимов (Maksimov) против России» указано, что задача расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску. Национальные суды всегда должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В противном случае отсутствие мотивов, например, несоразмерно малой суммы компенсации, присужденной заявителю, будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Таким образом, право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Из содержания данных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в их взаимосвязи следует, что в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом по указанным выше критериям. При этом суд полагает необходимым отметить, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, а следовательно, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

При указанных обстоятельствах, суд, руководствуясь вышеприведенными положениями норм действующего законодательства с учетом позиции, изложенной в Постановлении Европейского Суда по правам человека от 18 марта 2010 г. по делу «Максимов (Maksimov) против России», приходит к выводу, что несчастный случай с истцом 26 января 2018 года произошел по вине работодателя, не обеспечившего безопасных условий труда истца, в связи с чем имеются правовые основания для возложения на ответчика обязанности по компенсации ФИО2 морального вреда, причиненного в связи с повреждением здоровья в результате несчастного случая на производстве.

Проверяя доводы ответчика о наличии вины в несчастном случае самого истца, нарушившего требования безопасности при выполнении работ, что выразилось в неиспользовании им при выполнении работ по устранению неполадок токарного патронно-центрового станка с ЧПУ (модель 16М30ФЗ инвентарный № 98906) средства индивидуальной защиты – защитных очков (пункты 1.15, 3.1 Инструкции 37-03-09 от 01 июля 2009 года по охране труда для операторов и наладчиков станков с ЧПУ), суд учитывает, что факт указанных нарушений со стороны истца подтвержден материалами расследования несчастного случая, несмотря на то, что самим истцом данный факт оспаривался. Данное обстоятельство, безусловно, подлежит учету при определении размера компенсации морального вреда.

Вместе с тем, суд отмечает, что в силу статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации именно на работодателе лежит обязанность обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов.

Указывая в акте в качестве причины несчастного случая на неудовлетворительную организация производства работ (код 008), выразившуюся в отсутствии должностного контроля за выполнением работником требований ораны труда, в том числе использованием работником защитных очков при производстве ремонтных работ при работе с инструментом и приспособлениями (пункты 36, 42 Правил по охране труда при работе с инструментами и приспособлениями, утвержденных Приказом Минтруда России № 552н от 17 августа 2015 года, пункт 1.10 Межотраслевых правил по охране труда при холодной обработке металлов ПОТ РМ 006-97, утвержденных Постановлением Министерства труда и социального развития Российской Федерации № 55 от 27 октября 1997 года, статья 212 Трудового кодекса Российской Федерации, ответчик тем самым подтверждает ненадлежащее исполнение возложенной на него указанной нормой обязанности, поскольку не обеспечил контроля за использованием работниками необходимых приспособлений – защитных очков.

При этом грубой неосторожности в действиях ФИО2 не установлено, что прямо следует из акта, составленного по результатам расследования комиссией, созданной самим работодателем, утвержденного руководителем АО «НМЗ-НГО», в установленном законом порядке не оспоренного и незаконным не признанного, а потому являющегося надлежащим и достоверным доказательством, подтверждающим обстоятельства и причины несчастного случая с истцом.

При таких обстоятельствах, определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истца с ответчика, суд принимает во внимание фактические обстоятельства, при которых были нарушены личные неимущественные права истца, физические и нравственные страдания, связанные с индивидуальными особенностями истца, которому на момент несчастного случая на производстве было 45 лет, что безусловно, усугубляет физические и нравственные страдания в связи с причинением вреда здоровью, влияет на способность человеческого организма к восстановлению после причинения производственной травмы, фактические обстоятельства дела, при которых истцом была получена производственная травма, в том числе сведения, содержащиеся в акте по форме Н-1 от 14 февраля 2018 года, относительно не использования истцом при выполнении работ средств индивидуальной защиты – защитных очков, а также то, что истец получил производственную травму, относящуюся к категории тяжелых, ее последствия, длительность лечение и необходимость его продолжения, исходя из локализации повреждения, особенности производственной травмы, что является невосполнимым повреждением здоровья и ограничивает его жизнедеятельность, что прямо следует из представленных в материалы дела медицинских документов в отношении ФИО2, а также письменных объяснений ФИО2, из которых следует, что истец вынужден постоянно проходить лечение, принимать лекарства, до сих пор испытывает дискомфорт в области правого глаза, ограничен в движении и не может вести активный образ жизни, вынужден был прекратить трудовые отношения, невозможность трудоустройства по своей специальности, а также принципы разумности и справедливости, и руководствуясь вышеприведенным нормам права полагает возможным взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 200000 рублей.

Размер взысканной компенсации в сумме 200000 рублей суд находит соответствующим именно тем нравственным переживаниям и физическим страданиям, которые истец, исходя из установленных в судебном заседании конкретных обстоятельств и подтверждённых материалами дела, вынужден был претерпевать в связи с полученной в результате несчастного случая на производстве травмой.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда в большем размере, на чем настаивает истец, либо меньшем, о чем фактически просит сторона ответчика, суд, исходя из установленных по делу обстоятельств, не усматривает.

Иные доводы стороны ответчика, исходя из установленных по настоящему делу фактических обстоятельств применительно к вышеприведенным нормам материального права, правового значения не имеют.

В силу статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из госпошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела, к которым согласно статье 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации относятся, помимо прочего, расходы на оплату услуг представителей.

В соответствии с части 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Из материалов дела усматривается, что истцом в обоснование суммы понесенных судебных расходов представлена справка об оплате услуг нотариуса от 14 апреля 2020 года на сумму 2000 рублей, соответственно понесенный размер судебных расходов истцом доказан.

Таким образом, с АО «НМЗ-НО» в пользу ФИО2 подлежат взысканию судебные расходы по оплате услуг нотариуса в размере 2000 рублей.

Поскольку в соответствии со статьями 98, 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, истец в силу закона освобожден от уплаты государственной пошлины, с ответчика в доход местного бюджета пропорционально удовлетворенным исковым требованиям подлежит взысканию государственная пошлина, исчисленная по правилам статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, а также с учетом положений статьи 52 Налогового кодекса Российской Федерации и письма Минфина России от 29 июня 2015 года № 03-0506-03/37403, статьи 61.1 Бюджетного кодекса Российской Федерации в размере 300 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 12, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО2 к акционерному обществу «Невьянский машиностроительный завод – Нефтегазовое оборудование» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с акционерного общества «Невьянский машиностроительный завод – Нефтегазовое оборудование» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 200000 рублей, судебные расходы по оплате услуг нотариуса в размере 2000 рублей.

Взыскать с акционерного общества «Невьянский машиностроительный завод – нефтегазовое оборудование» в доход муниципального образования Кировградский городской округ государственную пошлину в размере 300 рублей.

В удовлетворении исковых требований в остальной части отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме с подачей жалобы через Кировградский городской суд Свердловской области.

Судья

И.Б. Доева