Решение № 2-2/2018 2-2/2018(2-366/2017;)~М-396/2017 2-366/2017 М-396/2017 от 26 июня 2018 г. по делу № 2-2/2018

Дело № 2-2/2018


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

27 июня 2018 года г. Белинский

Белинский районный суд Пензенской области

В составе председательствующего Кругляковой Л.В.,

При секретаре Любимкиной Т.В.,

Рассмотрев в открытом судебном заседании материалы гражданского дела по иску ФИО1 к администрации города Белинского Пензенской области, ФИО3, Управлению Росреестра по Пензенской области о признании договора дарения квартиры заключенным, признании права собственности на квартиру, о государственной регистрации перехода права собственности на квартиру; по встречному иску ФИО3 к ФИО1 о признании договора дарения квартиры недействительным,

У С Т А Н О В И Л

ФИО1 обратился в суд с иском к администрации города Белинского Пензенской области о признании договора дарения квартиры заключенным и признании права собственности на квартиру. Определением Белинского районного суда от 21 февраля 2018 года к участию в деле в качестве соответчика привлечен ФИО3. 6 марта 2018 года ФИО1 предъявлен дополнительный иск к Управлению Росреестра по Пензенской области и ФИО3 о государственной регистрации перехода права собственности на квартиру.

ФИО3 обратился в суд со встречным иском к ФИО1 о признании договора дарения квартиры недействительным.

Как указано в исковых заявлениях ФИО1, 2 августа 2017 года ФИО2 выдана доверенность на имя ФИО9, которой он был уполномочен подарить принадлежащую ей квартиру истцу ФИО1 В этот же день, 2 августа 2017 года был заключен договор дарения квартиры и составлен акт приема-передачи недвижимого имущества. 9 августа 2017 года даритель ФИО2 умерла, в связи с чем не произведена государственная регистрация перехода права собственности на квартиру. Договор дарения квартиры был фактически сторонами исполнен – даритель ФИО2 при жизни выразила свою волю, заключив договор дарения квартиры, а ФИО1 принял квартиру в дар. Передача квартиры в дар была осуществлена передачей ФИО2 ключей от квартиры и правоустанавливающих документов. ФИО1 принял квартиру в собственность, несет бремя содержания квартиры, оплачивает коммунальные услуги. ФИО1 просит суд признать договор дарения квартиры, находящейся по адресу: <адрес> между ФИО2 и ФИО1 – заключенным; признать за ФИО1 право собственности на указанную квартиру на основании договора дарения и произвести государственную регистрацию перехода права собственности на данную квартиру.

Как указано во встречном исковом заявлении ФИО3, истец полагает, что заключенный договор дарения квартиры является ничтожной сделкой по следующим мотивам. Согласно п.1 ст. 432 ГК РФ, договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Согласно п. 2 ст. 434 ГК РФ договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами. ФИО3 указывает на то, что законодателем определяются два юридически значимых момента: заключение договора и подписание договора. Процедура заключения договора представляет собой переговорный процесс согласования между сторонами условий договора. Подписание договора сторонами – это надлежащая форма договора, соблюдение которой подтверждает волю сторон на заключение этого договора и свидетельствует о его законности. Согласно п.1 ст. 185 ГК РФ доверенностью признается письменное уполномочие, выданное одним лицом другому лицу для представительства перед третьими лицами. Данный документ подлежит буквальному толкованию. Но, выданной доверенностью от 2 августа 2017 года ФИО2 не предоставила ФИО9 право подписать договор дарения квартиры, а лишь предоставила ему право заключить данный договор. Указанную доверенность сама ФИО2 не подписала в силу болезни, однако, ФИО3 полагает, что дееспособность гражданина, страдающего заболеванием и не имеющего возможности подписать документ, должна подтверждаться справкой медицинского учреждения или врача о способности гражданина выполнить то или иное юридическое действие. ФИО2 находилась на излечении в <адрес> МРБ с 18 по 29 июля 2017 года с инсультом, результатом которого стало нарушение речи, через три дня после выписки из больницы выдала указанную доверенность. Истец постоянно навещал сестру в больнице и осведомлен в том, что имеющаяся болезнь не мешала ей самостоятельно поставить подпись на документе. Истец сомневается в истинном выражении воли ФИО2 подарить свою квартиру, поскольку за нее подпись в доверенности поставила родная тетя одаряемого ФИО1 - ФИО6 Данная квартира являлась единственным жилым помещением, принадлежащим ФИО2, а в выданной от её имени доверенности помимо дарения квартиры предусмотрено совершение и иных действий: открывать счета в банке, оформлять на имя ФИО2 любое недвижимое имущество, находящееся в <адрес> и <адрес>, что ставит под сомнение намерение ФИО2 безвозмездно передать квартиру ФИО1, поскольку в силу ст. 574 ГК РФ договор дарения является безвозмездным и безусловным. Поскольку даритель ФИО2 лично не участвовала в заключении и подписании договора дарения, лично квартиру в дар ФИО1 не передавала, заявление о регистрации перехода права собственности на квартиру при жизни ФИО2 подано не было, т.е. не был выполнен весь перечень юридически значимых действий по прекращению права собственности у одного человека и возникновение его у другого, то истец по встречному иску полагает, что оснований для признания договора дарения заключенным, а также для государственной регистрации перехода права собственности на квартиру на основании данного договора не имеется. Также ФИО3 полагает, что договор дарения при жизни ФИО2 исполнен не был, поскольку квартиру она не освободила, оставалась в ней зарегистрированной, а ФИО1 данной квартирой не пользовался. Истец по встречному иску полагает, что положения п. 3 ст. 551 ГК РФ в данном случае не подлежат применению, поскольку они предоставляют возможность вынести решение о государственной регистрации перехода права собственности на недвижимость только в случае, когда одна из сторон уклоняется от государственной регистрации перехода права собственности. Однако, ФИО2 не уклонялась от совершения данных действий, но, выдав доверенность 2 августа 2017 года, умерла 9 августа 2017 года, а ФИО1 обратился в Управление Росреестра по Пензенской области с заявлением о регистрации перехода права собственности на квартиру лишь 28 августа 2017 года, что, по мнению ФИО3 лишает ФИО1 права защищать его права на квартиру путем подачи иска о государственной регистрации перехода права собственности на квартиру, а также вызывает у ФИО3 сомнение в законности подписанной отцом и сыном сделки – договора дарения. ФИО3 указывает на то, что у его сестры ФИО2 не было намерений при жизни дарить свою единственную квартиру, тем более ФИО1, который не относится к числу близких родственников, со ФИО2 не общался и та к нему нежных чувств не испытывала. Ссылаясь на положения ст. 168 ГК РФ, ФИО3 просит суд признать недействительным договор дарения от 2 августа 2017 года, заключенный между представителем ФИО2 по доверенности ФИО9 и ФИО1, как не соответствующий требованиям закона.

В судебном заседании истец по первоначальному иску ФИО1 и его представитель адвокат Маслинов А.Н. поддержали и уточнили исковые требования, ФИО1 пояснил следующее.

ФИО2 доводится теткой отцу истца ФИО1 – ФИО9 Летом 2017 года она сломала ногу, находилась на лечении в больнице <адрес>, а истец и родственники её навещали, возили продукты и лекарства. При выписке ФИО2 из больницы та выразила желание жить в семье ФИО9, поэтому они привезли её в свой дом в <адрес>. Проживая в их доме, ФИО2 сообщила о том, что хочет подарить ему свою квартиру, т.к. он самый молодой из родственников, будет навещать её могилу. 2 августа 2017 года ФИО2 попросила привезти к ней нотариуса, выдала доверенность на имя его отца ФИО9 для заключения договора дарения квартиры. Нотариус также составил и договор дарения, который они с отцом подписали. ФИО2 передала ему ключи от квартиры и документы. Поскольку ключ от квартиры был и у ФИО3, они поменяли замок от входной двери. 9 августа 2017 года ФИО2 умерла, её смерть была неожиданной, обратиться с заявлением в Управление Росреестра по Пензенской области о государственной регистрации перехода права собственности на квартиру при жизни ФИО2 они не успели, обратились только 28 августа 2017 года. В настоящее время квартира находится у него во владении, он оплачивает коммунальные услуги. ФИО1 просит суд признать договор дарения квартиры, находящейся по адресу: <адрес> между ФИО2 и ФИО1 – заключенным; признать за ним право собственности на указанную квартиру на основании договора дарения и произвести государственную регистрацию перехода права собственности на данную квартиру. Также ФИО1 просит суд исключить из числа ответчиков по его иску Управление Росреестра по Пензенской области, поскольку данное юридическое лицо по делу является третьим лицом, не заявляющим самостоятельных исковых требований, и ошибочно указано также и в качестве ответчика.

Представитель истца по первоначальному иску ФИО1 – адвокат Маслинов А.Н. просил суд удовлетворить исковые требования ФИО1

Ответчик по первоначальному иску ФИО3 и его представитель адвокат Стеклянникова Л.А. в судебном заседании исковые требования ФИО1 не признали, ФИО3 пояснил следующее. Покойная ФИО2 доводилась ему родной сестрой, отец истца ФИО9 доводится ему племянником. Летом 2017 года ФИО2 сломала ногу, лечилась в <адрес> МРБ, затем находилась дома, он за ней ухаживал и нанимал для ухода ФИО10 Но состояние здоровья сестры ухудшилось, врач ФИО11 госпитализировала её вновь в <адрес> МРБ. ФИО9 из больницы забрал ФИО2 в свой дом, а он её навещал. В первый раз он застал ФИО2 в хорошем состоянии, второй раз увидел, что состояние её здоровья ухудшилось, а в третий раз – стало еще хуже. 9 августа 2017 года ФИО2 умерла. При жизни она поставила его в известность о том, что завещала ему свою квартиру в <адрес>. Однако, как оказалось, ФИО2 отменила свое завещание и подарила квартиру ФИО1, который не является ей близким родственником. ФИО2 7 лет прожила в <адрес> в своей квартире, никогда не высказывала намерений кому-либо её подарить, говорила, что он должен распорядиться квартирой после её смерти. ФИО1 к ней за это время ни разу не приезжал, а его отец ФИО9 был всего 4 раза. Он не согласен с исковыми требованиями ФИО1, поскольку считает себя единственным близким родственником ФИО2 и наследником её имущества, просит суд отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1

Поддерживая требования встречного иска по основаниям, подробно изложенным в исковом заявлении, ФИО3 выразил суду свои сомнения в том, что ФИО2, действительно, выразила свою волю подарить квартиру ФИО1, просил суд признать договор дарения недействительным.

Представитель истца по встречному иску ФИО3 – адвокат Стеклянникова Л.А. просила суд удовлетворить встречный иск по основаниям, подробно изложенным в исковом заявлении.

Ответчик по встречному иску ФИО1 и его представитель адвокат Маслинов А.Н. требования ФИО3 не признали и просили суд оставить их без удовлетворения.

Определением судьи Белинского районного суда от 14 марта 2018 года к участию в деле в качестве третьего лица на стороне ответчика по встречному иску привлечена нотариус ФИО4, которая в судебном заседании требования встречного искового заявления ФИО3 признала необоснованными и пояснила следующее. 2 августа 2017 года к ней обратились ФИО9 и С.С., просили выехать к ним на дом. Она подготовила проекты и шаблоны документов, т.к. не знала, какой именно документ понадобится. Приехав в <адрес>, в доме ФИО9 она увидела ФИО2, состояние здоровья которой не вызвало у нее никаких сомнений в её вменяемости. ФИО2 сообщила о том, что желает отменить ранее составленное завещание и подарить свою квартиру ФИО1 Поскольку ФИО2 по состоянию здоровья не могла самостоятельно посещать МФЦ и Управление Росреестра, была оформлена доверенность от её имени на заключение договора дарения на имя ФИО9 ФИО2 попыталась подписать данную доверенность, но испортила документ, выполненная ею подпись могла в дальнейшем вызвать сомнение в подлинности. По этой причине она пригласила в качестве рукоприкладчика ФИО6 В этот же день в нотариальной конторе она составила договор дарения квартиры и акт приема – передачи жилого помещения, который подписали ФИО1 в качестве одаряемого и ФИО9 по доверенности от имени дарителя ФИО2 Нотариус ФИО4 полагает, что совершила нотариальные действия, соответствующие воле ФИО2, выразившей при жизни своё желание подарить квартиру ФИО1

По заявлениям главы администрации города Белинского ФИО5 и представителя Управления Росреестра по Пензенской области ФИО7 дело рассмотрено в отсутствие представителей указанных юридических лиц.

Выслушав пояснения сторон и их представителей, нотариуса ФИО4, свидетелей, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

Материалами дела установлено, что ФИО2 <данные изъяты> года рождения на основании Свидетельства о государственной регистрации права от ДД.ММ.ГГГГ являлась собственником квартиры <адрес>, в которой постоянно проживала и имела регистрацию одна.

<данные изъяты> 2013 года указанную квартиру ФИО2 завещала брату ФИО3, завещание было удостоверено нотариусом <адрес> ФИО12, зарегистрировано в реестре за №.

Распоряжением от 2 августа 2017 года вышеуказанное завещание ФИО2 отменено.

Летом 2017 года ФИО2 сломала ногу, в связи с чем стала нуждающейся в постоянном постороннем уходе.

Свидетель ФИО15 пояснила в судебном заседании следующее. Она состоит в браке с ФИО16 (племянником ФИО3 и ФИО2) и осведомлена в том, что ФИО2 при жизни не имела намерений кому-либо дарить свою квартиру, а также не желала куда-либо из квартиры переезжать, говорила, что после её смерти квартира достанется брату – ФИО3 Когда ФИО2 сломала ногу, за ней ухаживала она с мужем и ФИО3 Когда ФИО2 была госпитализирована во второй раз, её супруг находился на работе в <адрес>, этим воспользовался ФИО9 и забрал ФИО2 в свой дом. Когда её муж вернулся из <адрес>, то он вместе с братом ФИО9 решили ухаживать за ФИО2 по две недели по очереди: две недели ФИО2 должна находиться в <адрес> в доме у ФИО9, а на следующие две недели её должны перевозить в <адрес> в её квартиру, т.к. у самих ФИО15 и ФИО16 квартира маленькая. ДД.ММ.ГГГГ вместе с супругом, дочерью ФИО17 и её ребенком они навещали ФИО2 в доме у ФИО9, она им сказала, что все у нее хорошо, но разговоров про квартиру не заводила, не сообщала о том, что желает квартиру подарить ФИО1

Свидетель ФИО16 пояснил в судебном заседании следующее. Он доводится племянником ФИО2, постоянно поддерживал с ней родственные отношения, отвозил в больницу, оказывал помощь в быту. Когда он находился в <адрес> на работе, ФИО2 была госпитализирована, а затем увезена братом ФИО9 в его дом в <адрес>, где подарила квартиру ФИО1 Предполагалось, что данная квартира будет после смерти ФИО2 поделена между её родственниками на троих, но ФИО9 завладел квартирой один в пользу своего сына. 1 августа 2017 года с членами своей семьи он посетил ФИО2 в доме у ФИО9, где обсуждался вопрос о предстоящем уходе за ФИО2 и её переездах из <адрес> в <адрес> в её квартиру. ФИО16 полагает, что ФИО2 уже была настроена против, начала кричать, что она никуда из этого дома не поедет, останется здесь.

Свидетель ФИО17 пояснила в судебном заседании следующее. Супругам ФИО15 и ФИО16 она доводится дочерью, осведомлена в том, что тетя её отца – ФИО2 при жизни очень дорожила своей квартирой и завещала её брату – ФИО3, говорила о том, что после её смерти тот разберется со всеми родственниками. 1 августа 2017 года она со своим ребенком и родителями навестили ФИО2 по месту её жительства в доме у племянника – ФИО9 Они обсудили со ФИО2 вопрос о том, что два её племянника – отец ФИО17 и ФИО9 будут по очереди по две недели за ней ухаживать и перевозить из <адрес> в <адрес> в её квартиру. При этом ФИО2 не заводила никаких разговоров о том, что имеет намерения подарить квартиру ФИО1

Свидетель ФИО9 пояснил в судебном заседании следующее. Он доводится племянником ФИО2 и ФИО3, истец ФИО1 – его сын. В 2011 году ФИО2 переехала на ПМЖ в <адрес> из <адрес>, он поддерживал с ней хорошие родственные отношения, которым препятствовал ФИО3 В июле 2017 года соседка по дому ФИО2 позвонила ему по телефону и сообщила об ухудшении здоровья тети, он сразу же приехал и вызвал врача ФИО11, которая в экстренном порядке госпитализировала больную в <адрес> МРБ. Возник вопрос о последующем уходе за ФИО2 Он, его брат ФИО16 и дядя ФИО3 решили втроем за ней ухаживать, однако, при выписке ФИО2 из больницы ФИО3 категорически отказался от ухода, брат ФИО16 находился на заработках в <адрес>. Он, зная, что ФИО2 находится в хороших отношениях с его супругой, предложил ей жить в его доме, на что ФИО2 согласилась. Поэтому, забрав ФИО2 из <адрес> МРБ, он отвез её в свой дом, где предоставил отдельную комнату. 1 августа 2017 года к ним в дом приехал брат ФИО16 со своей семьей, сообщил о том, что собирается перевезти её в <адрес> в её квартиру, на что ФИО2 его обругала, сказала, что они ей не нужны, выгнала их из дома. На следующий день 2 августа 2017 года ФИО2 попросила пригласить к ней нотариуса. Он слышал, как ФИО2 сообщила прибывшему нотариусу о своих намерениях отменить завещание на квартиру и подарить её ФИО1 Нотариус ФИО4 оформила от имени ФИО2 доверенность на его имя, на основании которой в этот же день в нотариальной конторе был составлен и договор дарения.

Свидетель ФИО10 пояснила в судебном заседании следующее. Принадлежащая ей квартира находится на одной лестничной клетке с квартирой ФИО2, с которой она поддерживала добрососедские отношения. Когда ФИО2 сломала ногу, она из сострадания оказывала ей безвозмездную помощь. На предложение ФИО3 ухаживать за его сестрой за вознаграждение она ответила отказом, т.к. не желала возлагать на себя затруднительные обязанности. Однако, ФИО3 покинул квартиру своей сестры и сообщил ей о том, что ФИО10 дала свое согласие ухаживать за ФИО2, т.е. совершил обман, и она была вынуждена ухаживать за брошенной женщиной. ФИО2 платила ей за уход из своей пенсии по <данные изъяты> рублей. В последний раз она виделась со ФИО2, когда её родственники ФИО9 подвезли к дому из больницы за вещами. ФИО2 находилась в адекватном состоянии, узнала её, сообщила о том, что уезжает жить в деревню к родственникам.

Свидетель ФИО11 пояснила в судебном заседании следующее. Он работает врачом общей практики ГБУЗ <адрес> РБ, ФИО2 проживала на обслуживаемом ею участке, поэтому после её переезда в <адрес> она до наступления её смерти дважды посетила по новому месту жительства – 2 и 9 августа 2017 года. Она госпитализировала ФИО2 в <адрес> МРБ из её квартиры 18 июля 2017 года по экстренным показаниям <данные изъяты>. После выписки ФИО2 из больницы ей поступило об этом сообщение для дальнейшего наблюдения за больной. 2 августа 2017 года в 16 час. 29 мин. она обследовала ФИО2 и установила, что та нуждается в постороннем уходе, не смогла назвать дату, но понимала, что находится в доме у своих родственников. Её состояние было средней тяжести, отвечала на вопросы однозначно, кивком головы, речь была нарушена, нечленораздельна. Окружающих её людей, своих близких она узнавала, была доступна продуктивному контакту. 9 августа 2017 года она констатировала смерть ФИО2

Согласно заключению посмертной судебной комплексной психолого-психиатрической комиссии экспертов № от 11 мая 2018 года, у подэкспертной ФИО2 на момент заключения сделки по выдаче доверенности от 2 августа 2017 года не обнаруживалось каких-либо хронических психических расстройств, лишавших её способности понимать значение своих действий и руководить ими. В юридически значимый период при совершении сделки по выдаче доверенности от 2 августа 2017 года ФИО2 находилась в таком состоянии, что могла понимать значение своих действий и руководить ими; у ФИО2 по состоянию на 2 августа 2017 года не имелось таких индивидуально – психологических особенностей, которые могли бы существенно повлиять (ограничивать) на её способность понимать значение своих действий и руководить ими в момент выдачи доверенности.

Таким образом, как из вышеизложенных показаний свидетелей, допрошенных в судебном заседании, так и заключением экспертизы установлено, что на день выдачи доверенности 2 августа 2017 года ФИО2 психическими заболеваниями не страдала, могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Согласно доверенности от 2 августа 2017 года, удостоверенной нотариусом ФИО4, ФИО2 доверила ФИО9 подарить на условиях по его усмотрению принадлежащую ей квартиру ФИО1, с правом заключения договора дарения, регистрации договора дарения, перехода права собственности. Подпись в доверенности за ФИО2 произведена рукоприкладчиком ФИО6

Согласно договору дарения от 2 августа 2017 года, заключенному между ФИО9, действующим от имени ФИО2 по доверенности от 2 августа 2017 года (даритель), и ФИО1 (одаряемый), ФИО2 передала безвозмездно в дар ФИО1, который принял с благодарностью в дар квартиру, состоящую из <данные изъяты>, общей площадью <данные изъяты> кв.м., находящуюся по адресу: <адрес>.

Согласно акту приема-передачи от 2 августа 2017 года, ФИО1 принял, согласно договору дарения квартиру по адресу: <адрес>.

Ссылаясь на положения ст. 168 ГК РФ, истец по встречному иску ФИО3 просит суд признать вышеуказанный договор дарения квартиры недействительной, ничтожной сделкой, не соответствующей требованиям закона: п.1 ст. 432 ГК РФ, п. 2 ст. 434 ГК РФ, п.1 ст. 185 ГК РФ, ст. 574 ГК РФ, п. 3 ст. 551 ГК РФ.

Иных оснований, по которым указанный договор следует признать недействительным, истцом не приводится.

Оценивая исковые требования ФИО3, предъявленные во встречном иске, суд не находит оснований к их удовлетворению по следующим мотивам.

Согласно п.1 и п. 2 ст. 168 ГК РФ, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Суд полагает, что заключая сделку по распоряжению принадлежащим ей имуществом, ФИО2, являясь дееспособным лицом, отдающим отчет в своих действиях, и ФИО1, принявший в дар от ФИО2 квартиру, не нарушили ничьих имущественных прав, в том числе не нарушили требований закона или иного правового акта.

Имущественные права ФИО3 на квартиру, принадлежавшую ФИО2, носят предположительный характер, поскольку тот в силу закона является наследником к её имуществу. Однако, поскольку ФИО2 при жизни распорядилась принадлежащим ей имуществом, подарив квартиру ФИО1, наследственных прав на данную квартиру у ФИО3 не возникло. Кроме того, распоряжением от 2 августа 2017 года ФИО2 отменила ранее составленное завещание в пользу ФИО3, что подтверждает волю ФИО2 лишить ФИО3 права на наследство после её смерти, и данное распоряжение в судебном порядке не оспорено.

Договор дарения квартиры от 2 августа 2017 года не может быть признан недействительной, ничтожной сделкой, не соответствующей требованиям закона, по следующим мотивам.

Согласно п. 1 ст. 432 ГК РФ, договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Согласно п. 2 ст. 434 ГК РФ, договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена письмами, телеграммами, телексами, телефаксами и иными документами, в том числе электронными документами, передаваемыми по каналам связи, позволяющими достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору.

Анализ представленного в суд договора дарения квартиры от 2 августа 2017 года позволяет сделать вывод о том, что он соответствует вышеизложенным требованиям закона.

В соответствии с п. 1 ст. 185 ГК РФ, доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу или другим лицам для представительства перед третьими лицами.

Как явствует из текста доверенности, выданной 2 августа 2017 года ФИО2 на имя ФИО9, ФИО2 доверила ФИО9 подарить на условиях по его усмотрению принадлежащую ей на праве собственности квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>, ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

В судебном заседании установлено, что ФИО9 исполнил поручение ФИО2 в точном соответствии с полномочиями, изложенными в доверенности, государственная регистрация перехода права собственности на квартиру не произведена по причине смерти ФИО2, в чем суд не усматривает вины ФИО9

Выводы нотариуса ФИО4 о том, что ФИО2 по состоянию здоровья не могла самостоятельно поставить личную подпись в доверенности, которая в последствии не вызвала бы подозрений в её подлинности, соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Так в выписном эпикризе ГБУЗ «<адрес> МРБ» в отношении ФИО2 от 29 июля 2017 года отмечается: сила в конечностях изменена – <данные изъяты>. Мышечный тонус в конечностях снижен. При таких обстоятельствах суд находит обоснованными действия нотариуса при подписании доверенности ФИО2 2 августа 2017 года при помощи рукоприкладчика.

В силу ст. 44 «Основ законодательства РФ о нотариате» ( в ред. От 23.05.2018 г.), если гражданин вследствие физических недостатков, болезни или по каким-либо иным причинам не может лично расписаться, по его поручению, в его присутствии и в присутствии нотариуса сделку, заявление или иной документ может подписать другой гражданин с указанием причин, в силу которых документ не мог быть подписан собственноручно гражданином, обратившимся за совершением нотариального действия.

Кроме того, в силу закона выдача доверенности является односторонней сделкой, и указанная сделка от 2 августа 2017 года никем не оспорена.

Согласно п.1 ст. 574 ГК РФ, дарение, сопровождаемое передачей дара одаряемому, может быть совершено устно, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2 и 3 настоящей статьи. Передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов.

В судебном заседании установлено, что передача имущества от дарителя к одаряемому состоялась посредством составления акта приема-передачи имущества, а также фактической передачи правоустанавливающих документов на квартиру и ключей. ФИО1 принял квартиру, врезал личный замок на входной двери, уплачивает коммунальные услуги.

С учетом вышеизложенного, суд не находит оснований для признания договора дарения квартиры от 2 августа 2017 года недействительным по снованиям, указанным истцом, в связи с чем постановляет отказать ФИО3 в удовлетворении встречного иска.

Оценивая исковые требования ФИО1, суд приходит к следующему.

В соответствии с п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии с п. 1 ст. 572 ГК РФ, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

На основании Федерального закона от 30 декабря 2012 года № 302-ФЗ, правило о государственной регистрации сделок с недвижимым имуществом, содержащиеся в статье 574 ГК РФ, не подлежат применению к договорам, заключенным после 1 марта 2013 года.

В соответствии с п. 1 ст. 131 ГК РФ право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней. Регистрации подлежат: право собственности, право хозяйственного ведения, право оперативного управления, право пожизненного наследуемого владения, право постоянного пользования, ипотека, сервитуты, а также иные права в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и иными законами.

В соответствии со ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Из материалов дела видно, что договор дарения квартиры был заключен между сторонами 2 августа 2017 года в письменной форме, между сторонами были согласованы существенные условия данного договора: предмет, порядок передачи имущества, ФИО1 выражено согласие получить в дар от ФИО2 квартиру.

При таких обстоятельствах суд находит обоснованными и подлежащими удовлетворению исковые требования ФИО1 о признании договора дарения квартиры от 2 августа 2017 года заключенным и признании за ним права собственности на спорную квартиру.

Согласно п. 3 ст. 574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

9 августа 2017 года ФИО2 умерла, не успев обратиться в Управление Росреестра с заявлением о государственной регистрации перехода права собственности на квартиру.

Как следует из норм Федерального закона от 21 июля 1997 года № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» ( п.1 ст.2; п.1 ст. 13; п. 7 ст. 16), в процессе регистрации правообладатель (или соответственно доверенное лицо) участвует при подаче заявления о государственной регистрации права. С заявлением представляются и все необходимые документы. В дальнейшем все процедуры по проверке, регистрации и внесению соответствующей записи в реестр осуществляются компетентными органами, совершение сторонами каких-либо юридически значимых действий в процессе самой регистрации не требуется. Государственная регистрация не затрагивает самого содержания гражданского права, не ограничивает свободу договоров, юридическое равенство сторон, автономию воли и имущественную самостоятельность.

Судом установлено, что ФИО2 лично выразила нотариусу свою волю подарить квартиру ФИО1, в связи с чем выдала доверенность на заключение договора дарения и оформление регистрации перехода права собственности на квартиру, сделка по дарению квартиры была совершена при жизни дарителя, доверенность ФИО2 отозвана не была.

Согласно п. 3 ст. 551 ГК РФ, в случае, когда одна из сторон уклоняется от государственной регистрации перехода права собственности на недвижимость, суд вправе по требованию другой стороны вынести решение о государственной регистрации перехода права собственности.

В пункте 62 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10 ВАС РФ № 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой прав собственности и других вещных прав» указано, что на основании ст. 58, 1110 и 1112 ГК РФ обязанности продавца по договору купли-продажи переходят к его универсальным правопреемникам. Поэтому покупатель недвижимого имущества вправе обратиться с иском о государственной регистрации перехода права собственности ( ст. 551 ГК РФ) к наследникам или иным универсальным правопреемникам продавца. Рассматривая такое требование покупателя, суд проверяет исполнение продавцом обязанности по передаче и исполнение покупателем обязанности по оплате. Если единственным препятствием для регистрации перехода права собственности к покупателю является отсутствие продавца, суд удовлетворяет соответствующее требование покупателя.

Применительно к рассматриваемому спору, исходя из аналогии закона ( ст. 6 ГК РФ), суд полагает, что возможно принять решение о государственной регистрации перехода права собственности не только в случае виновного уклонения одной из сторон от регистрации сделки, но и в случае невозможности этой стороны совершить определенные действия, направленные на регистрацию перехода права собственности к приобретателю, по независящим от воли данной стороны причинам. В данном случае обстоятельством, объективно влекущим невозможность регистрации договора дарения в установленном порядке, является смерть дарителя ФИО2

В связи с вышеизложенным, суд находит, что факт смерти дарителя ФИО2 не является основанием для отказа в государственной регистрации перехода права собственности на квартиру, в связи с чем суд постановляет удовлетворить исковые требования ФИО1 о государственной регистрации перехода права собственности на спорную квартиру.

В судебном заседании истец по первоначальному иску ФИО1 и его представитель адвокат Маслинов М.Н. просили суд исключить из числа ответчиков по заявленному иску Управление Росреестра по Пензенской области, указав, что данное юридическое лицо является по делу третьим лицом, не заявляющим самостоятельных исковых требований. Суд согласен с позицией истца ФИО1 и его представителя адвоката Маслинова А.Н., поскольку Управление Росреестра по Пензенской области по данному делу не является субъектом спорных материальных правоотношений, а выступает органом, на который законом возложена функция государственной регистрации права. С учетом мнения истца ФИО1 и его представителя Маслинова А.Н. суд исключает Управление Росреестра по Пензенской области из числа ответчиков по настоящему гражданскому делу.

Кроме того, в исковом заявлении ФИО1 в качестве ответчика по делу указана администрация города Белинского Пензенской области, которая не может по настоящему делу являться надлежащим ответчиком, а именно.

В соответствии с п. 3 ст. 225 ГК РФ, бесхозяйные недвижимые вещи принимаются на учет органом, осуществляющим государственную регистрацию права на недвижимое имущество, по заявлению органа местного самоуправления, на территории которого они находятся. По истечении года со дня постановки бесхозяйной недвижимой вещи на учет орган, уполномоченный управлять муниципальным имуществом, может обратиться в суд с требованием о признании права муниципальной собственности на эту вещь.

В судебном заседании установлено, что спорная квартира не является бесхозяйной недвижимой вещью, ФИО2 при жизни распорядилась своим имуществом, вследствие чего спорная квартира не входит в состав наследственного имущества, на которое могла бы претендовать администрация города Белинского в случае отсутствия наследников в порядке ст. 1151 ГК РФ. Однако, суд находит, что указание в исковом заявлении администрации города Белинского в качестве ответчика не влияет на исход дела, поскольку к участию в деле привлечен надлежащий ответчик - ФИО3, подавший заявление о принятии наследства и предъявивший встречный иск о признании договора дарения квартиры недействительным, и, указав в исковом заявлении администрацию города Белинского Пензенской области в качестве ответчика, истец не предъявил к данному лицу никаких исковых требований в процессе судебного разбирательства по делу.

Руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ,

Р Е Ш И Л

Исковые требования ФИО1 удовлетворить. Признать заключенным 2 августа 2017 года договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, между ФИО2 и ФИО1.

Признать за ФИО1 право собственности на квартиру <адрес>, на основании договора дарения от 2 августа 2017 года.

Управлению Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Пензенской области произвести государственную регистрацию перехода права собственности на квартиру <адрес> по договору дарения от 2 августа 2017 года от ФИО2, умершей 9 августа 2017 года, к ФИО1.

ФИО3 в иске к ФИО1 о признании недействительным договор дарения от 2 августа 2917 года, заключенный между ФИО2 и ФИО1 – отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Пензенский областной суд через Белинский районный суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме, т.е. с 29 июня 2018 года.

Председательствующий: Круглякова Л.В.