Решение № 2-543/2024 2-543/2024~М-429/2024 М-429/2024 от 3 октября 2024 г. по делу № 2-543/2024

УИД 36RS0008-01-2024-000772-79 Дело № 2-543/2024


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Бобров

Воронежская область 3 октября 2024 года

Бобровский районный суд Воронежской области в составе:

председательствующего судьи Хоперской Ю.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Бобровой Д.С.,

с участием истца ФИО1, его представителя – адвоката Ильичевой Н.А.,

представителя ответчиков Министерства финансов Российской Федерации, Управления Федерального казначейства по Воронежской области, по доверенности ФИО2,

представителя третьего лица прокуратуры Воронежской области, по доверенности старшего помощника прокурора Бобровского района Воронежской области Давиденко А.В.,

представителя третьего лица Следственного управления следственного комитета Российской Федерации по Воронежской области, действующего на основании доверенности, Бобровского межрайонного следственного отдела Следственного управления следственного комитета Российской Федерации по Воронежской области, - заместителя руководителя Бобровского межрайонного следственного отдела Следственного управления следственного комитета Российской Федерации по Воронежской области ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации, Управлению Федерального казначейства по Воронежской области, о возмещении морального вреда, причиненного в результате привлечения к уголовной ответственности и незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в Бобровский районный суд Воронежской области с исковым заявлением к Министерству финансов Российской Федерации о возмещении морального вреда, причиненного в результате привлечения к уголовной ответственности и незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу (л.д. 5-7).

Определением Бобровского районного суда Воронежской области от 2 сентября 2024 года исковое заявление принято к производству суда и по нему возбуждено гражданское дело. Указанным определением к участию в деле, в качестве соответчика привлечено Управление Федерального казначейства по Воронежской области, в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора привлечен Бобровский межрайонный следственный отдел Следственного управления следственного комитета Российской Федерации по Воронежской области (л.д. 2-4).

Определением Бобровского районного суда Воронежской области от 20 сентября 2024 года, принятым судом в протокольной форме, к участию в деле, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных исковых требований относительно предмета спора, привлечены прокуратура Воронежской области, Следственное управление следственного комитета Российской Федерации по Воронежской области, исключена из числа третьих лиц, не заявляющих самостоятельных исковых требований относительно предмета спора, прокуратура Бобровского района Воронежской области (л.д. 101-102).

Как следует из искового заявления, прокуратурой Бобровского района Воронежской области по факту умышленного убийства гр. ФИО6 18.07.2001 было возбуждено уголовное дело <номер> по ч. 1 ст. 105 УК РФ. 04.09.2001 по подозрению в совершении данного преступления был задержан истец. 07.09.2001 ему было предъявлено обвинение по ст. 107 УК РФ и избрана мера пресечения - заключение под стражу. 11.10.2001 было предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 105 УК РФ. 18.10.2001 уголовное дело с обвинительным заключением направлено в суд. 17.06.2002 данное уголовное дело судом направлено в прокуратуру Бобровского района для проведения дополнительного расследования. 30.06.2002 установлен срок предварительного следствия по делу и продлен срок содержания под стражей ФИО1 В ходе дополнительного следствия объективных данных подтверждающих причастность ФИО1 к совершению данного преступления добыто не было. 30.07.2002 следователем прокуратуры Бобровского района Воронежской области было вынесено постановление о прекращении уголовного преследования по уголовному делу <номер> в отношении обвиняемого ФИО1 в предъявленном ему обвинении в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ и в этот же день была отменена мера пресечения в виде заключения под стражу.

Тот факт, что постановлением следователя прокуратуры Бобровского района Воронежской области ФИО10 от 30.07.2002 за истцом ФИО1 не признано права на реабилитацию, не лишает его права на компенсацию морального вреда, поскольку уголовное преследование в отношении него прекращено на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, то есть по реабилитирующему основанию и прямо предусмотрено УПК РФ. Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания. В противном случае присуждение чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы означало бы игнорирование требований закона и приводило бы к отрицательному результату, создавая у потерпевшего впечатление пренебрежительного отношения к его правам. Факт незаконное уголовное преследование, безусловно причиняет нравственные страдания гражданину, которые усугублялись применением в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу. Сам факт уголовного преследования, которое в дальнейшем признано необоснованным, является достаточным для соответствующих требований, поскольку незаконными действиями должностных лиц органов государственной власти истец был подвергнут мерам государственного принуждения. Таким образом, учитывая изложенные обстоятельства, в связи с прекращением уголовного преследования на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, у истца возникло право на возмещение морального вреда в порядке реабилитации. Сам факт незаконного уголовного преследования в отношении истца и факт незаконного лишения его свободы на срок более 10 месяцев является основанием для возмещения морального вреда.

Поскольку моральный вред был причинен истцу в результате уголовного преследования, осуществлявшегося органами, финансируемыми из федерального бюджета, обязанность по возмещению причиненного истцу морального вреда должна быть возложена на Министерство финансов РФ за счет казны РФ.

Несмотря на то, что со стороны истца имел место самооговор, это не является основанием для отказа ему в возмещении вреда со ссылкой на Указ Президиума Верховного Совета СССР от 18.05.1981.

В настоящее время данный Указ, хотя и сохраняет юридическую силу, может применяться лишь во взаимосвязи с положениями гл. 18 УПК РФ, регламентирующей основания возникновения права на реабилитацию, порядок признания этого права и возмещения различных видов вреда, а также с положениями ст. 1070 и §4 гл. 59 ГК РФ, устанавливающими как общие правила возмещения вреда, причиненного гражданину в результате незаконного осуждения, привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, так и правила компенсации морального вреда (определение Конституционного Суда РФ от 21.04.2005 № 242-О). Действующее законодательство, регулирующее данные правоотношения, не предусматривает самооговор в качестве непосредственного основания для отказа в возмещении вреда, причиненного реабилитированному лицу, незаконным привлечением его к уголовной ответственности.

Моральный вред истцу был причинен в результате длительного уголовного преследования за преступление, которого он не совершал; избрания меры пресечения в виде заключения под стражу; нахождения длительное время в статусе обвиняемого; нахождение в статусе подсудимого.

В период проведения следствия и суда истец глубоко переживал сложившуюся ситуацию; нахождение в состоянии постоянного стресса повлекло резкое ухудшение самочувствия и здоровья. Уголовное преследование и нахождение под стражей отразилось на взаимоотношениях с близкими, так как истец стал замкнутым, раздражительным и часть знакомых вообще перестала с ним общаться. Также во время уголовного преследования у ФИО1 пропал аппетит, плохо спал, нервничал от допросов, после вызовов следователя было плохое самочувствие, стал вспыльчивым, неуравновешенным. Произошедшее самым негативным образом внесло коррективы в его жизнь. Его моральные страдания усугублялись тем, что он проживает в не очень большом городе. У него есть супруга, сын (на момент привлечения его к уголовной ответственности - подросток). В связи с этим, о привлечении его к уголовной ответственности знали почти все жители города. Истец переживал и боялся не только за себя, но и за свою семью. При проведении предварительного следствия, он находился в постоянном напряжении и стрессе, так как находился под стражей, боялся очередного вызова на допрос, проведения следственных действий, очных ставок, экспертиз и проведения других следственных действий. На момент его задержания он работал, а после того, как его взяли под стражу не мог содержать свою семью, дать ей необходимую финансовую и моральную поддержку.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо исходить из положений ч. 1 ст. 17 и ст. 27 Конституции Российской Федерации, согласно которым в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина, в том числе свободы передвижения и выбора места жительства и пребывания, согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ.

В силу статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации к способам защиты гражданских прав относится и компенсация морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо учесть конкретные обстоятельства по делу, индивидуальные особенности истца, испытавшего стресс и нервное напряжение в связи с обвинением в совершении преступления, которого он не совершал; категорию преступления, в совершении которого обвинялся ФИО1, длительность уголовного преследования; а также степень физических и нравственных страданий истца, связанного с незаконным привлечением к уголовной ответственности, а также факт незаконного нахождения его под стражей все это время. Руководствуясь требованиями разумности и справедливости, ФИО1 просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в сумме 2 000 000 рублей.

Истец ФИО1, принимая участие в судебном заседании путем использования системы видеоконференц-связи, заявленные исковые требования поддержал в полном объеме, просил их удовлетворить, пояснил суду, что в убийстве ФИО13 его обвинили незаконно. Первоначально признавал вину, так как боялся за семью. Во время нахождения под стражей были сильные головные боли, стал очень нервным и раздражительным, после освобождения в больницу не обращался. В связи с данными событиями, с ним перестали общаться знакомые, испортились отношения в семье. Не обращался с данным иском на протяжении 22 лет, так как уже забыл о произошедшем, а в 2017 году к нему в колонию приезжал следователь с вопросами по данному делу, в связи с чем, он решил обратиться с исковыми требованиями о компенсации морального вреда.

Представитель истца ФИО1 – адвокат Ильичева Н.А. в судебном заседании заявленные исковые требования поддержала в полном объеме, просила их удовлетворить по изложенным в иске основаниям.

Представитель ответчиков Министерства финансов Российской Федерации, Управления Федерального казначейства по Воронежской области, по доверенности ФИО2 в судебном заседании против удовлетворения иска в заявленном истцом объеме возразил но основаниям, изложенным в представленном письменном отзыве (л.д. 128-130), обращая внимание суда на то, что при определении размера компенсации морального вреда в данном деле необходимо учитывать следующие моменты: срок уголовного преследования, какие меры уголовно-процессуального принуждения были применены к ФИО1, характер следственных действий, проводимых в отношении ФИО1, а также последствия, которые наступили в результате привлечения к уголовному преследованию. Кроме того Минфин России обращает внимание суда на факт самооговора истца, поскольку, несмотря на то, что это не является основанием для отказа в возмещении морального вреда, однако ссылки ФИО1 в исковом заявлении на обстоятельства несения моральных страданий нельзя считать состоятельными, ввиду осознания лица возможных последствий самооговора. Истец должен был осознавать статус, который он приобретет в период предварительного следствия путем самооговора, и об ограничениях, которые могли бы возникнуть в связи с этим.

Представитель третьего лица прокуратуры Воронежской области, по доверенности старший помощник прокурора Бобровского района Воронежской области Давиденко А.В., в судебном заседании полагал, что имеются предусмотренные законом основания для компенсации морального вреда, однако с учетом конкретных обстоятельств дела, личности истца, который на момент уголовного преследования являлся судимым за особо тяжкое преступление, предусмотренное <данные изъяты> за что был осужден к 8 года лишения свободы, то есть длительное время отбывал наказание в местах лишения свободы, кроме того с 2014 года по настоящее время истец также отбывает наказание за совершение подобного особо тяжкого преступления, <данные изъяты>, на момент задержания по подозрению в инкриминируемом деянии не работал, то есть не утратил постоянного источника дохода и социальных связей, связанных с трудоустройством, кроме того, в ходе следствия истец сам написал явку с повинной, изложив обстоятельства совершенного преступления, в ходе следствия давал признательные показания, о чем свидетельствуют протоколы допроса от 04.09.2001 и 07.09.2001, с его участием проведен следственный эксперимент 05.09.2001, в ходе которого на месте рассказал подробно об обстоятельствах преступления, при этом оказания на него какого-либо давления со стороны сотрудников правоохранительных органов не имеется. Просил суд принять во внимание длительность не обращения в суд за восстановлением прав, начиная с 30.07.2002 (дата постановления об отмене меры пресечения в виде заключения под стражу) до даты обращения с иском в суд в 2024 году, и полагал размер подлежащей взысканию компенсации подлежит снижению до 100 000 рублей.

Представитель третьего лица Следственного управления следственного комитета Российской Федерации по Воронежской области, действующий на основании доверенности, Бобровского межрайонного следственного отдела Следственного управления следственного комитета Российской Федерации по Воронежской области, - заместитель руководителя Бобровского межрайонного следственного отдела Следственного управления следственного комитета Российской Федерации по Воронежской области ФИО3, в судебном заседании, с учетом фактических обстоятельств, при которых были нарушены личные неимущественные права истца, данных о личности истца, полагал размер требуемой истцом компенсации морального вреда завышенным.

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, исследовав собранные по делу доказательства и материалы уголовного дела <номер> по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, суд приходит к следующим выводам.

Установлено и следует из материалов уголовного дела, которое обозревалось в судебном заседании, 18.07.2001 постановлением помощника прокурора Бобровского района Воронежской области по факту обнаружения трупа ФИО6 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 105 ч. 1 УК РФ (л.д. 48), 04.09.2001 в 17:15 следователем прокуратуры Бобровского района Воронежской области по подозрению в убийстве гр. ФИО6 был задержан ФИО1 (л.д. 61), постановлением следователя прокуратуры Бобровского района Воронежской области ФИО10 от 07.09.2001 обвиняемому ФИО1 применено в качестве меры пресечения - заключение под стражу (л.д. 70), постановлением следователя прокуратуры Бобровского района Воронежской области от 11.10.2001 в качестве обвиняемого по делу привлечен ФИО1 (л.д. 71), постановлением Бобровского районного суда Воронежской области от 30.07.2002 избранная мера пресечения – заключение под стражу в отношении ФИО1 отменена (л.д. 87), постановлением следователя прокуратуры Бобровского района Воронежской области ФИО10 от 30.07.2002 уголовное преследование в отношении обвиняемого ФИО1 в предъявленном ему обвинении в совершении преступления, предусмотренного ст. 105 ч. 1 УК РФ прекращено по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 27 УК РФ (л.д. 85).

Как следует из материалов уголовного дела <номер>, в ходе предварительного расследования в отношении ФИО1 неоднократно производились различные процессуальные действия: обыск (выемка), ФИО1 неоднократно был допрошен в качестве подозреваемого и обвиняемого, с участием ФИО1 был проведен следственный эксперимент по проверке показаний подозреваемого на месте происшествия. 18.10.2001 прокурором Бобровского района было утверждено обвинительное заключение по уголовному делу <номер> по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ. Определением Бобровского районного суда Воронежской области от 10.12.2001 уголовное дело по обвинению ФИО1 по ст. 105 ч. 1 УК РФ направлено для производства дополнительного расследования в прокуратуру Бобровского Воронежской области, которое определением судебной коллегии по уголовным делам Воронежского областного суда от 15.01.2002 отменено, дело направлено новое рассмотрение в тот же районный суд. Определением Бобровского районного суда Воронежской области от 17.06.2002 уголовное дело по обвинению ФИО1 по ст. 105 ч. 1 УК РФ направлено для производства дополнительного расследования прокурору Бобровского района (л.д. 47-88).

Разрешая настоящий спор, суд применяет следующие нормы закона.

Статьей 2 Конституции Российской Федерации закреплено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Согласно статье 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

На основании статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда (часть 1).

Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, в силу пункта 3 части второй статьи 133 данного кодекса имеют подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 данного кодекса (часть 2).

Отсутствие права на возмещение вреда в порядке реабилитации не исключает возможность компенсации морального вреда в предусмотренном Гражданским кодексом Российской Федерации порядке в связи с установлением факта нарушения личных неимущественных прав истца.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

Согласно пункту 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, - за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу статьи 1100 указанного кодекса компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 38 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», моральный вред, причиненный гражданину а результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административною ареста или исправительных работ, в силу пункта 1 статьи 1070 и абзаца третьего статьи I 100 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежит компенсации независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

В пункте 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" указано, что моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста или исправительных работ, в силу пункта 1 статьи 1070 и абзаца третьего статьи 1100 ГК РФ подлежит компенсации независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (пункт 42).

Из приведенных положений норм права и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ к ним следует, что, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.

Как указано в Постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2011 года N и от 21 ноября 2017 года N 30-П, незаконное или необоснованное уголовное преследование представляет собой грубое посягательство на человеческое достоинство, а потому возможность реабилитации, восстановления чести и доброго имени опороченного неправомерным обвинением лица является непосредственным выражением конституционных принципов уважения достоинства личности, гуманизма, справедливости, законности, презумпции невиновности, права каждого на защиту его прав и свобод.

В связи с этим, сложившаяся судебная практика по делам данной категории исходит из того, что при наличии оснований для присуждения истцу денежной компенсации морального вреда сумма такой компенсации должна быть адекватной и реальной. В противном случае присуждение чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы означало бы игнорирование требований закона и приводило бы к отрицательному результату, создавая у потерпевшего впечатление пренебрежительного отношения к его правам.

Таким образом, по смыслу приведенного выше правового регулирования размер компенсации морального вреда определяется, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела.

Анализируя установленные по делу обстоятельства, сопоставляя их с приведенными положениями закона и разъяснениями, данными Верховным Судом Российской Федерации, суд приходит к выводу о необходимости удовлетворения заявленных ФИО1 исковых требований по существу, поскольку в ходе судебного разбирательства достоверно установлены основания, предусмотренные статьями 1100, 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, в силу которых возникает обязанность государства компенсировать моральный вред, причиненный гражданину в результате его незаконною привлечения к уголовной ответственности, независимо от вины причинителя вреда.

Оценивая степень перенесенных истцом страданий и определяя размер денежной компенсации морального вреда, исходит из следующего.

Суд находит обоснованной позицию ответчика о явно завышенном характере заявленной истцом суммы денежной компенсации морального вреда, учитывая наличие повода и оснований для возбуждения уголовного дела в отношении ФИО1 (протокол явки с повинной от 31.08.2001, согласно которому ФИО1 чистосердечно, без принуждений раскаиваясь в совершенном им преступлении, написал, что 17.07.2001 около КНС в саду <адрес>, он не умышленно, не хотя этого, совершил убийство ФИО6, за что готов понести наказание (л.д. 54); протоколы допроса ФИО1 от 31.08.2001, 04.09.2001, <дата> (л.д. 55-57, 58-60, 67-69), а также протокол следственного эксперимента по проверке показаний подозреваемого на месте происшествия от 05.09.2001 с участием ФИО1 (л.д. 63-65), согласно которым ФИО1 признавал вину в убийстве ФИО6; наличие неснятой и непогашенной судимости по приговору Воронежского областного суда по <данные изъяты> от 16.11.1995, которым ФИО1 осужден к 8 годам лишения свободы, освободился условно-досрочно из мест лишения свободы в апреле 2001 года (л.д. 52)).

В то же время, сам по себе факт незаконного уголовного преследования объективно причиняет лицу, подвергающемуся уголовному преследованию, значительные нравственные страдания, что выражается в умалении чести и доброго имени, достоинства личности, ограничивает свободу передвижения, возможность обычной, повседневной жизнедеятельности. У суда не вызывает сомнения, что в связи с уголовным преследованием ФИО1 испытывал постоянный сильный стресс, опасаясь за свою дальнейшую судьбу и своих близких, на фоне произошедшего ухудшилось его здоровье.

Вместе с тем, суд учитывает, что на дату заключения ФИО1 под стражу, последний не работал, что подтверждается характеристикой главы КФХ ФИО4, содержащейся в материалах уголовного дела <номер>, согласно которой ФИО1 работал в КФХ «Лилия» с 11.06.2001 по 27.06.2001 в должности шофера второго класса на автомашине МАЗ-504, уволен по собственному желанию (л.д. 53).

Кроме того, согласно протоколу допроса по уголовному делу <номер> свидетеля ФИО12 – матери ФИО1 от 05.09.2001, ФИО1 по возвращению из Чернобыля часто жаловался на головные боли (л.д. 49-50).

Согласно и. 42 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный и связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушении со стороны государственных органов и должностных лиц прав п свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться е родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", на требования о компенсации морального вреда, вытекающие из нарушения личных неимущественных прав и других нематериальных благ, исковая давность не распространяется, кроме случаев, предусмотренных законом.

Учитывая период времени, в течение которого ФИО1 находился под стражей (330 дней), подвергался незаконному уголовному преследованию за преступление, которого не совершал, перенесенные истцом психологические переживания, конкретные обстоятельства по делу - личность истца, принимая во внимание степень и характер нравственных страданий истца, исходя из фактических обстоятельств причинения вреда, суд приходит к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 300 000,00 руб.

Как разъяснено в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 мая 2019 года N 13 "О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации" субъектом, обязанным возместить вред по правилам статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, и, соответственно, ответчиком по указанным искам является Российская Федерация, от имени которой в суде выступает Минфин России, поскольку эта обязанность Гражданского кодекса Российской Федерации, Бюджетного кодекса Российской Федерации или иными законами не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина (статья 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, денежная компенсация мергельного вреда подлежит взысканию в пользу истца с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, <...>, паспорт гражданина Российской Федерации <...> в счет компенсации морального вреда 300 000 (триста тысяч) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Воронежский областной суд через Бобровский районный суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий Ю.В.Хоперская

Мотивированное решение составлено 08.10.2024.