Решение № 2-100/2019 2-100/2019~М-15/2019 М-15/2019 от 9 сентября 2019 г. по делу № 2-100/2019

Дело № 2-№/2019 года


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

10 сентября 2019 года г. Славск

Славский районный суд Калининградской области в составе:

председательствующего судьи Радченко И.И.,

при секретаре Кротко А.Ю.,

с участием помощника прокурора Славского района Малышева И.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском, требования которого неоднократно уточнял, к Министерству финансов Российской Федерации, о взыскании компенсации морального вреда указав, что ДД.ММ.ГГГГ года, в отношении него и его жены ФИО2, было возбуждено уголовное дело по ч.4 ст. 159 УК РФ, а так же по ч. 1 ст. 285 УК в отношении жены истца. ДД.ММ.ГГГГ года, в отношении истца было возбуждено ещё одно уголовное дело по ч.3 статьи 159 УК РФ. ДД.ММ.ГГГГ года, уголовные дела были объединены в одно производство.

ДД.ММ.ГГГГ года, в рамках указанного уголовного дела ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 и ч. 2 ст. 159 УК РФ.

ДД.ММ.ГГГГ года истец был задержан в порядке ст. ст. 91-92 УПК РФ, и ДД.ММ.ГГГГ года в отношении него была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. ДД.ММ.ГГГГ года, ФИО1 предъявили обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, а ДД.ММ.ГГГГ года ему было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159 и ч. 3 ст. 159 УК РФ. Срок предварительного следствия неоднократно продлевался с ДД.ММ.ГГГГ года. ФИО1 находился под стражей с ДД.ММ.ГГГГ года по ДД.ММ.ГГГГ года, а с ДД.ММ.ГГГГ года ему была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

ФИО1 указывает, что до ДД.ММ.ГГГГ года он ничего не знал о судьбе вышеуказанного уголовного дела и его никто ни о чём не извещал, 9 лет он считал, что является обвиняемым в совершении ряда тяжких преступлений по уголовному делу. ДД.ММ.ГГГГ года истец направил начальнику ОП г. Советска ходатайство о том, чтобы ему сообщили о судьбе уголовного дела и его статусе в этом уголовном деле. ДД.ММ.ГГГГ года ФИО1 получил ответ, в котором было сообщено, что уголовное дело в отношении него прекращено ещё ДД.ММ.ГГГГ года по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. Так же было выдано Постановление о прекращении уголовного преследования, датированное ДД.ММ.ГГГГ года, которым прекращено уголовное дело и мера пресечения отменена.

Из иска следует, что в рамках уголовного дела с участием ФИО1 было произведено множество следственных действий, а им было подано множество жалоб прокурору и в суд. Так же, в связи с незаконным преследованием, ФИО1 было ограничено право на свободное передвижение, так как в отношении него была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, а затем в виде подписки о невыезде, от чего истец испытывал нравственные и моральные страдания. Незаконным уголовным преследованием ему причинены физические и нравственные страдания, так как с ДД.ММ.ГГГГ года по ДД.ММ.ГГГГ года он и вся его семья, в том числе <данные изъяты> малолетних детей, мать инвалид, здоровье которой от отсутствия истца резко ухудшилось, жили под страхом много лет, истец боялся, что его могут лишить свободы, а дети могут остаться без матери и отца. ФИО1 не мог устроиться на работу в государственные или муниципальные органы, ни в прокуратуру, ни в милицию, ни в суд.

В иске указано, что уголовным преследованием ФИО1 причинены нравственные и физические страдания, выразившиеся в морально-физических страданиях, волнениях, переживаниях от необоснованных оскорблений и обвинений, ухудшении состояния здоровья, нарушении права свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, подрыв деловой репутации и доброго имени в обществе, невозможность трудоустроится и вести законную предпринимательскую деятельность, большие траты денежных средств на адвоката, большие расходы семейного бюджета на перемещения в суды и следственные действия, огромное количество времени на изучение законодательства, написание и направление многочисленных жалоб, ходатайств, заявлений, участие в судах разных городов, участие в следственных действиях. Кроме того, ФИО1 написано и подано множество жалоб в порядке ст. 124,125 УПК РФ, в ответах на которые указывалось, что он «обвиняемый», и это доставляло ему нравственные страдания. В сотнях судебных заседаний, где истец участвовал, как по ходатайствам следователей о продлении содержания под стражей, так и по жалобам, ФИО1 называли обвиняемым, совершившим тяжкие преступления, что причиняло ему нравственные страдания. И так продолжалось много лет. Истец указывает, что он не мог нормально спать, стал нервным и агрессивным, и, испытывая многолетний стресс, его здоровье было подорвано. Уточняя, ДД.ММ.ГГГГ года, исковые требования, ФИО1 просит суд взыскать в свою пользу с Министерства финансов Российской Федерации компенсацию морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, в размере 53 797 000 рублей.

ФИО1 в судебном заседании уточненные исковые требования поддержал полном объеме, по основаниям, указанным в иске. Дополнил, что до возбуждения уголовного дела он вел активную деятельность, занимался благотворительностью, за что имеет грамоты и благодарности. Но после возбуждения уголовного дела, эта информация появилась в сети Интернет, где его называли мошенником, оскорбляли, поэтому деловой репутации и доброму имени истца, был нанесен серьезный вред, из-за чего он испытывал нравственные страдания. Кроме того, за время нахождения истца под стражей, и затем невозможностью работать, он и его семья лишились двух квартир в <адрес>, так как не могли выплачивать кредит. Этот факт, также причинил истцу нравственные страдания, которые подлежат компенсации. В части ухудшения состояния здоровья пояснил, что до ДД.ММ.ГГГГ года он жил спокойно и счастливо со своей семьей, детьми, работал. Но с начала ДД.ММ.ГГГГ года, когда начались преследования, у истца появился страх, он длительное время, около 9 лет находился и жил в постоянном страхе. И поэтому появились проблемы со здоровьем – бессонница, беспокойство, нервозность, и все это отражалось на семье, то есть здоровье было подорвано в части эмоционально-психологического состояния. Дополнил, что десять лет его жизни, из которых один год он находится под стражей, связаны только с уголовным делом, при этом, орган предварительного следствия, прекратив уголовное дело ДД.ММ.ГГГГ года, не сообщил об этом и не извинился, и истец до ДД.ММ.ГГГГ года, то есть почти еще 6 лет, считал, что находится под следствием, что также причинило ему нравственные страдания.

Представитель ответчика, Министерства финансов Российской Федерации, ФИО3, чьи полномочия подтверждены доверенностью от ДД.ММ.ГГГГ года, в судебное заседание не явилась, о времени и месте слушания дела уведомлена надлежащим образом, представила отзыв на исковое заявление, в котором просит рассмотреть дело без ее участия, и при наличии доказательств причинения морального вреда ФИО1, вынести решение с учетом требований разумности и справедливости, а также с учетом сложившейся судебной практики в Калининградской области по данной категории дел.

Третье лицо, ФИО2, в судебное заседание не явилась, извещена, об отложении дела не ходатайствовала. Ранее в судебном заседании, исковые требования поддержала. Поясняла, что на момент избрания ФИО1 меры пресечения, в виде заключения под стражу, у них на иждивении было <данные изъяты> несовершеннолетних детей, и детям было <данные изъяты> лет. Кроме этого, у ФИО4 на иждивении была его мать, инвалид, которая полностью находилась на его содержании. Истец очень сильно переживал за то, что не может общаться с семьей, матерью, не может их содержать материально, из-за этого он замкнулся, стал нервным, агрессивным. После освобождения из-под стражи, он не спал сутками, находился в постоянном стрессе, практически ежедневно писал жалобы, ездил по судам. Работать он также не мог, так как все время уходило на поездки в <адрес> к следователю, на написание жалоб и участие в судах по рассмотрению этих жалоб, и это причиняло ему нравственные и моральные страдания.

Представитель третьего лица, прокуратуры Калининградской области, по доверенности Малышев И.В., показал, что у ФИО1 есть право на реабилитацию. В части размера компенсации просил принять решение с учетом разумности и соразмерности.

Заслушав мнение участников процесса, изучив представленные суду доказательства, материалы уголовного дела №№/2009, суд приходит к следующему выводу.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В соответствии со ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекший последствий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены статьей 1069 настоящего Кодекса, то есть вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Прекращение уголовного дела по реабилитирующим основаниям влечет полную реабилитацию лица и указывает на незаконность уголовного преследования. Незаконность уголовного преследования истца, сопровождающаяся избранием меры пресечения в виде заключения под стражу, установленная постановлением о прекращении уголовного дела, в доказывании не нуждается в соответствии с ч. 4 ст. 61 ГПК РФ.

Согласно абзацу 3 статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, положение ст. 151 ГК РФ о праве суда возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий), причиненного действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, не исключает возможности взыскания компенсации морального вреда, причиненного, в том числе, действиями органов публичной власти (определения от 03 июля 2008 года N 734-О-П, от 24 января 2013 года N 125-О и др.).

Пунктом 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (с последующими изменениями и дополнениями) разъяснено, что размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований.

Аналогичные разъяснения содержатся в п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 года N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве", согласно которому при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

Кроме того, необходимо учитывать, что Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 4 ноября 1950 г., с изменениями от 13 мая 2004 г.) признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации.

Из положений статьи 46 Конвенции, статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" следует, что правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в его окончательных постановлениях, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов.

Как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации", применение судами Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей, как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками. Понятие "семейная жизнь" не относится исключительно к основанным на браке отношениям и может включать другие семейные связи, в том числе связь между родителями и совершеннолетними детьми.

Согласно ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ года, заместителем руководителя Советского межрайонного следственного отдела Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Калининградской области, в отношении ФИО1 было возбуждено уголовное дело, по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст.159, ч.4 ст.159 УК РФ. /т.1 л.д.27-28, 110-114/

ДД.ММ.ГГГГ года ФИО1 задержан в порядке ст. 91, 92 УПК РФ в качестве подозреваемого. /т.1 л.д.44-48/.

ДД.ММ.ГГГГ года по ходатайству органов предварительного следствия в порядке ст. 100 УПК РФ, истец заключен под стражу Советским городским судом. /т.1 л.д.49-51/

Постановлениями Советского городского суда, по ходатайствам органа предварительного следствия, ФИО1 неоднократно продлевался срок содержания под стражей., всего до 12 месяцев 00 суток, то есть до ДД.ММ.ГГГГ года /т.1 л.д.83-107/ ДД.ММ.ГГГГ года мера пресечения ФИО1 измена на подписку о невыезде и надлежащем поведении в связи с истечением предельного срока содержания под стражей.

ДД.ММ.ГГГГ года постановлением заместителя руководителя Советского МСО СУ СК при прокуратуре РФ по Калининградской области, ФИО1 привлечен в качестве обвиняемого по уголовному делу по ч.4 ст.159 УК РФ, и ДД.ММ.ГГГГ года постановлением следователя по особо важным делам отдела по расследованию особо важных дел СУ СК при прокуратуре РФ по Калининградской области, он привлечен в качестве обвиняемого по ч.4 ст. 159, ч.2 ст.159 УК РФ./т. 1 л.д.52-54,56-80/

ДД.ММ.ГГГГ года постановлением следователя СО по Советскому городскому округу МО МВД России «Советский», уголовное преследование в отношении истца прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ – за отсутствием в действиях ФИО1 составов преступлений, предусмотренных ч.3 ст.159, ч.4 ст.159 УК РФ. /т.12 л.д.124-126/

Согласно ст. ст. 133, 136 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда. Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 УПК РФ. Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Прекращение уголовного дела по реабилитирующим основаниям влечет полную реабилитацию лица, обвиняемого в совершении уголовно наказуемого деяния, и указывает на незаконность уголовного преследования данного лица. Незаконность уголовного преследования истца, сопровождающаяся избранием меры пресечения в виде заключения под стражу, личного поручительства, установленная постановлением о прекращении уголовного дела, в доказывании не нуждается в соответствии с ч. 4 ст. 61 ГПК РФ.

Согласно п. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Так как моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом, денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Согласно п. 105 Постановления Европейского Суда по правам человека от 24 июля 2003 года N 46133/99, N 48183/99, некоторые формы морального вреда, включая эмоциональное расстройство по своей природе не всегда могут быть предметом конкретного доказательства. Однако это не препятствует присуждению судом компенсации, если он считает разумным допустить, что заявителю причинен вред, требующий финансовой компенсации. Причинение морального вреда при этом не доказывается документами, а исходит из разумного предположения, что истцу причинен моральный вред незаконными действиями ответчика.

Принимая во внимание изложенное, очевидность причинения нравственных и физических страданий незаконным уголовным преследованием, суд приходит к выводу о причинении ФИО1 морального вреда и наличии у него права на его возмещение путем взыскания денежной компенсации.

Суд, при определении размера компенсации вреда, учитывает, что в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности истец более трех лет находился под следствием в качестве подозреваемого и обвиняемого, участвовал в проведении множества следственных и иных действий, в его жилище производились обыски.

Кроме этого, длительное нахождение (12 месяцев) истца в местах лишения свободы не могло не повлечь за собой нравственных страданий, связанных с переживаниями по факту ограничения его свободы и невозможностью в полной мере пользоваться своими конституционными правами. ФИО1 поддерживал близкие семейные отношения со своей матерью-инвалидом, оказывал ей материальную помощь, поскольку она являлась нетрудоспособной и нуждающейся в помощи пожилым человеком. Однако из-за его незаконного заключения под стражу, истец был лишен возможности осуществлять помощь и проявлять заботу о матери, а также был лишен возможности общения с ней. Также, у ФИО1 на иждивении имеются <данные изъяты> несовершеннолетних детей, которые проживали совместно с ним на момент его незаконного задержания и помещения под стражу, и которые также были лишены возможности получать содержание и заботу от него, а также истец длительное время был лишен возможности общения с ними, а также с женой ФИО2

Наличие указанных фактических обстоятельств сомнений не вызывает в силу их очевидности и необходимости учета при решении вопроса о размере компенсации морального вреда,

Кроме этого, суд учитывает и то, что прекратив уголовное преследование в отношении ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года, орган предварительного следствия об этом истца не уведомил, копию постановления не направил, а о вышеуказанном постановлении истец узнал лишь ДД.ММ.ГГГГ года, получив ответ из МО МВД России «Советский» на свое ходатайство. Доказательств обратного ни материалы гражданского дела, ни материалы уголовного дела – не содержат./л.д.6-14/

В пунктах 2 и 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 (с последующими изменениями и дополнениями) "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъясняется, что моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной <данные изъяты>, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Требования о компенсации морального вреда истцом мотивированны, в частности причинением нравственных и физических страданий, выразившихся в избиении истца ДД.ММ.ГГГГ года, по поводу которого он прошел медицинское обследование, но лечение ему не было предоставлено, в невозможности закончить в срок обучение в НОУ «Московский новый юридический институт», распространением сведений, порочащих его достоинство или деловую репутацию, составлением множества жалоб( не менее 41) в порядке ст.ст. 124 и 125 УПК РФ, участие в рассмотрении этих жалоб судами, получением ответов - чаще всего об отказе в их удовлетворении.

Также суд при определении размера компенсации морального вреда учитывает личность истца, который ранее никогда не привлекался к уголовной ответственности, являлся добропорядочным членом общества, работал, в связи с чем, незаконное привлечение его к уголовной ответственности за тяжкие преступления и длительное нахождение под стражей явилось существенным психотравмирующим фактором.

При определении суммы компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу истца, суд учитывает также определение Верховного Суда РФ от 28 июля 2015 г. по делу N 36-КГ15-11 где указано, что, определяя размер компенсации морального вреда, суды не учли, что обязанность по соблюдению предусмотренных законом требований разумности и справедливости должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, учитывая, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд, применив положения ст. 1101 ГК РФ, должен исходить из обязанности не только максимально возместить причиненный моральный вред реабилитированному лицу, но и не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

На основании вышеизложенного, сложившуюся практику Европейского Суда по правам человека, суд приходит к выводу, что в связи с уголовным преследованием ФИО1 неразумно взыскивать 53 797 000 рублей, и справедливо взыскать компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать в счет компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, с Министерства Финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации, в пользу ФИО1 – 1 000 000 (один миллион) рублей.

Решение может быть обжаловано в Калининградский областной суд через Славский районный суд в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Мотивированное решение составлено в совещательной комнате.

Судья -