Решение № 2-83/2017 2-83/2017~М-17/2017 М-17/2017 от 14 сентября 2017 г. по делу № 2-83/2017

Дело № 2-83/2017 Мотивированное
решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

пос.Некрасовское 14 сентября 2017 года

Некрасовский районный суд Ярославской области в составе:

председательствующего судьи Шиховой Е.Ю.,

при секретаре Лисенковой Е.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительными договоров дарения квартиры и денежных средств, применении последствий недействительности сделок,

у с т а н о в и л:

В суд обратилась ФИО1 с иском к ФИО2 о признании недействительными договоров дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ и денежных средств от ДД.ММ.ГГГГ.

В обоснование исковых требований указано, что ответчик ФИО2, воспользовавшись пороками воли истицы ФИО1 по договору дарения от ДД.ММ.ГГГГ приобрела право собственности на жилое помещение истицы, находящееся по адресу <адрес> по договору дарения от ДД.ММ.ГГГГ - денежные средства в размере <данные изъяты>. С ДД.ММ.ГГГГ истице, специализированным фтизиатрическим межрайонным бюро МСЭ, установлена вторая группа инвалидности по общему заболеванию бессрочно. Истица зарегистрирована и проживает по адресу: <адрес>. Из квитанций на оплату коммунальных услуг следует, что указанное жилое помещение принадлежит на праве собственности ответчику ФИО2 Истица помнит, что указанная квартира была предоставлена ей по договору социального найма, на основании федеральной программы, как бывшему узнику фашистских концлагерей. Истица не помнит год предоставления ей квартиры кто и где оформляли ей документы на жилое помещение, каким образом предоставленное ей жилье перешло в собственность ответчика, место совершения предполагаемой сделки ей также не известно. Всю свою жизнь истица занималась тяжелым физическим трудом, что также негативно сказалось на общем состоянии здоровья. Общее состояние здоровья - вторая группа инвалидности, устанавливалась фтизиатрическим бюро МСЭ. Из медицинской документации также следует, что у истца выявляется цереброваскулярная болезнь 2 стадии. Истица и ответчик знакомы, ранее проживали в одной <адрес>. Поскольку последние несколько лет истица проживала одна и самостоятельно себя обслуживать не могла, то обратилась за помощью к ответчику, соответственно и оплачивала ее услуги по обслуживанию.Истица считает, что ответчик воспользовалась ее плохим общим состоянием здоровья и совершила сделки с имуществом ФИО3, которая не была способная понимать значения своих действий или руководить ими.

Поскольку истица последние три года фактически не выходила из квартиры, то знакомые с ней женщины в поселке озаботились таким ее поведением, стали посещать ее на дому и выяснилось, что из квартиры ей запретила выходить и общаться с людьми ответчик ФИО2, напугав какими-то негативными последствиями за это. Люди в поселке стали помогать истице в обслуживании и таким образом в 2016 году и стало известно, что квартира отчуждена в пользу Крючковой и что денежный вклад переоформлен так же на ФИО2.

Истица в августе 2016 года обратилась за помощью в полицию, указывая на обманные действия ответчика по завладению квартирой, но полиция, кроме предполагаемого времени совершения сделки дарения квартиры - октябрь 2012 года, не смогла установить других обстоятельств совершения сделки с квартирой. При этом сотрудники полиции признали установленным такое обстоятельство - выданная якобы, ФИО1 для совершения сделки справка от психиатра о состоянии здоровья, составлена с орфографическими нарушениями, что по мнению полиции, является основанием для выяснения обстоятельств совершения сделки. Постановления об отказе в возбуждении уголовного дела были направлены в адрес истицы из полиции ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ.

Тем самым, при совершении сделки договора дарения квартиры, в силу возрастных особенностей, а так же общего состояния здоровья, наличия хронических заболеваний и развития слабоумия, истица не была способна понимать значения своих действий и руководить ими, то есть данная сделка является недействительной по основаниям, предусмотренным статьей 177 ГК РФ.

Истице также принадлежала сберегательная книжка ПАО «Сбербанк России» с наличием на ней денежного вклада в размере <данные изъяты>. С 2014 года истица деньги со счета не снимала. В 2016 году узнала, что обладателем счета на данной сберкнижке является все та же ответчик ФИО2 По заявлению, поданному в отдел полиции «Заволжский» <адрес>, о совершении мошеннических действий по завладению ее денежными средствами получила отказ в возбуждении уголовного дела по причине неполучения полицией информации из Сбербанка об обстоятельствах перевода счета на ФИО2 и отсутствия опроса ФИО2 Истица намерений передать свой денежный счет Крючковой не имела, документы на передачу счета не подписывала (не помнит такого). Считает, что ответчик, воспользовавшись тем, что истица не в состоянии понимать значения своих действий и руководить ими, завладела принадлежащими ей денежными средствами в сумме <данные изъяты>.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержала, пояснила, что до того, как она стала проживать в п.Красный Профинтерн, жила в д.Бор, там был дом и комната, но дом сгорел. ФИО3 государство выдало сертификат на покупку жилья, т.к. она была в концлагере немцев. Так как ФИО3 малограмотная, то просила во всем ей помогать ФИО2 ФИО2 ей помогала, но за это попросила денег. ФИО3 дала ей сразу <данные изъяты>, и еще <данные изъяты> за ее доброту. ФИО3 была довольна Крючковой, но она забрала квартиру ФИО3, комнату, продала землю, оформила на себя сберкнижку. Пока сын истицы находился в местах лишения свободы, ФИО2 хотела себе забрать квартиру для своего сына. ФИО2 всем говорила «квартира моя», что когда ФИО3 умрет, она выгонит её сына, и квартиру заберет. ФИО3 до сих пор проживает в спорной квартире. ФИО2 ей помогала до момента освобождения сына ФИО3 из мест лишения свободы. Крючкова не велела его пускать в квартиру, ФИО3 и сама не хотела его пускать, так как он её обижал, и она его до сих пор боится. Но все-таки пустила сына, его временно зарегистрировали. Спорную квартиру ФИО3 купила примерно 5 лет назад, получать сертификат и оформлять квартиру ей помогала ФИО2, она её везде водила. При этом ФИО2 ей сказала: «Если ты мне не отпишешь квартиру. Я тебе помогать не буду». Безрукова ей ответила: «После смерти и смерти Бориса, я тебе квартиру оставлю». ФИО3 договор подписывала, но не читала, что подписывала. Она доверяла Наталье, где ткнут пальцем, там и подписывала. ФИО2 стала другой с того времени как оформила на себя квартиру, в связи с чем ФИО3 пришлось прибегнуть к помощи другой женщины. О том, что квартира больше не является собственностью истицы она узнала весной, к тому времени ФИО2 уже 8 месяцев к Безруковой не ходила, не звонила. ФИО2 хвастается на поселке, что квартира теперь ее сына Саши. ФИО3 знала, что ФИО2 оформила квартиру, но не знала о том, что она уже подарила её сыну и прописала его там. ФИО3 знала, что должна подарить квартиру Крючковой после своей смерти за ее заботу и доброту. А ФИО2 сделала как ей нравится, она говорила одно, а делала другое. У ФИО3 имеются заболевания нервной системы, сердца, гипертония. При общении с Крючковой ФИО3 часто падала в обмороки, но за медицинской помощью не обращалась. У ФИО3 была сберкнижка, на которой хранились ее сбережения. Когда стали менять газ, то ФИО2 сказала, что не хватает 5 000 рублей. ФИО3 дала ей книжку и сказала, чтобы она сняла. ФИО2 вернула сберкнижку с какой-то бумагой, Безрукова её забрала, но не проверила, что за бумажка.

В судебном заседании представитель истца ФИО4 пояснил, что у ФИО3 выставлен диагноз ЦВБ и ДЖ 2 степени. На период заключения договора дарения квартиры уже была диагностирована ЦВБ. Как видно из документов, которые проверяли сотрудники полиции и медики, может быть выявлен старческий маразм, что дает основания предполагать, что в момент совершения сделок ФИО3 могла не в полной мере осознавать свои действия. Ходатайствовал о восстановлении срока исковой давности ввиду преклонного возраста ФИО5 и имеющихся у нее заболеваний.

В судебное заседание ответчик ФИО2 не явилась, извещена надлежащим образом, ранее в судебном заседании исковые требования не признала, пояснила, что с ФИО3 знакома давно, т.к. они проживали в одной деревне с 1981 года, работали в одном учреждении. Первый раз ФИО2 ей помогала, когда ФИО3 избивал муж, потом он умер. В 2009 году в д.Бор у ФИО3 сгорел дом, и она переехала жить в п.Красный Профинтерн, где у нее была комната, которую ей предоставили как узнику концлагеря. Там у них с соседкой были постоянные скандалы, ругань. Безобразил сын ФИО3 - Борис, соседка над ней издевалась, плитой не давала ей пользоваться. В 2010 году, когда они вместе лежали в больнице, ФИО3 рассказала, что сын Борис над ней издевается, что ей, как вдове участника ВОВ, не дают квартиру. Потом ФИО3 стала приходить домой к Крючковой, просила её помочь получить квартиру, говорила, что квартиру ей подарит. ФИО2 в течение трех лет помогала ФИО3 получить сертификат, после получения сертификата купили квартиру, которая была в безобразном состоянии, все ремонты делала ФИО2, всё для квартиры приобреталось на денежные средства, вырученные от продажи комнаты, которая была выделена ФИО3 как узнику концлагеря, деньгами всегда распоряжалась она сама, ФИО2 только говорила сколько надо и на что. Подробнее по обстоятельствам договора дарения пояснила, что подарить ей квартиру была идея ФИО3, сын Борис над ней всегда издевался, бил ее, она приходила к Крючковой д.Бор вся в синяках, и жила она либо на остановке, либо на берегу реки Волга, никто ей тогда ни родственники, ни знакомые, не отказывали помощь, ФИО2 ездила к ФИО3 по любому поводу, по каждому звонку. Однажды они шли с рынка и ФИО3 сказала, что за всё сделанное Крючковой добро подпишет на неё дарственную на квартиру. ФИО3 везде расписывалась, ей везде все разъяснялось. По совету старшей дочери Крючковой, после подписания договора дарения, они с Безруковой ездили в психдиспансер для получения справки о состоянии здоровья ФИО3, с ФИО3 там беседовали в отсутствие Крючковой. В 2012 году ФИО3 и ФИО2 пришли в учреждение госрегистрации сделок, работник гос.регистрации ФИО3 разъясняла о чем договор. В договоре дарения не указано, что ФИО2 обязана за ней ухаживать, но указано, что ФИО3 может проживать в квартире пожизненно. ФИО3 проживает в квартире по настоящее время. По поводу денежных средств ФИО2 пояснила, что Безрукова ей сказала: «давай я тебе свои гробовые положу на твою книжку, т.к. все равно хоронить меня будешь ты». Они вместе пришли в Сбербанк, ФИО3 закрыла сберкнижку на <данные изъяты>, везде расписывалась сама. Сумма на ее (Крючковой) вкладе <данные изъяты> составляла: <данные изъяты> - ее денежные средства, вырученные от продажи земельного участка, <данные изъяты> - денежные средства ФИО1 Чтобы ФИО3 не переживала, что ФИО2 может снять её деньги, ФИО2 свою сберкнижку хранила у ФИО3. Если бы ФИО3 спросила деньги, то ФИО2 сняла бы их и отдала ей.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО6 исковые требования не признал, просил применить срок исковой давности, пояснил, что договор дарения был заключен ФИО3 в дееспособном состоянии, никаких психических расстройств у Безруковой на тот момент не было. Договор был подписан добровольно. Никаких отклонений состояния здоровья у Безруковой не было. Все было подписано добровольно, никаких сомнений в ее дееспособности не было. ФИО3 комиссионно была обследована в ГБУЗ Ярославская областная клиническая психиатрическая больница, отклонений не было выявлено. На учете на момент октября 2012 года она нигде не состояла. Относительно денежных средств пояснил, что договора дарения не заключалось, речь шла о том, что <данные изъяты> были положены на сберегательную книжку Крючковой для организации похорон ФИО3.

В судебном заседании 09 февраля 2017 года свидетель ФИО7 пояснила, чтоФИО2 приходится ей матерью, с 2009 мать ухаживала за ФИО3, готовила, прибирала у нее, ездила с нею в Некрасовское, помогала ей получить квартиру. Все было хорошо, но с недавнего времени, в июле 2016 года, как ФИО2 легла в больницу, и ей сделали операцию, Безрукова ей позвонила и сказала, что ей срочно нужна была помощь. ФИО2 ей объяснила, что приехать не сможет. Когда у ФИО3 сгорел дом в д.Бор, то она с сыном переехала жить в комнату в п.Красный Профинтерн, сын Борис сильно избивал ее, она приходила к Крючковой, просила помощи. ФИО2 и ФИО3 жили рядом, вместе работали, все родственники от ФИО3 отказались, никто ей помогать не хотел. ФИО2 была в больнице, и в этот момент привезли бабушку Лену всю избитую, она стала рассказывать и жаловаться Крючковой, что она плохо живет, что Борис избивает. А потом начала приходить к ним в д.Бор и просить ФИО2, что бы она ей помогла. ФИО2 её пожалела, стала ей помогать выбивать эту квартиру. Они вместе ездили в администрацию, на суд в г.Ярославль, в магазин, на рынок, коммунальные услуги оплачивали. Когда ФИО3 сильно избивал сын Борис, то ФИО2 предложила ей как вдове ветерана ВОВ, попробовать получить квартиру, чтобы жить отдельно от сына. Квартиру они приобрели, ФИО2 занималась ремонтом квартиры, и Безрукова ей сказала: «За то, что ты за мной ухаживаешь, я подарю тебе квартиру, но не оставляй меня». Соответственно, ФИО2 её не оставляла, на каждый телефонный звонок выезжала. ФИО3 подарила квартиру Крючковой в знак благодарности. ФИО7 в с.Вятское переехала в 2006 году, с 2006 года по конец 2016 года не всегда видела ФИО3, иногда встречала её у своих родителей, сомнений в здоровье ФИО3 у нее не возникало.

Свидетель ФИО8 в судебном заседании пояснила, что ФИО1 знает около 8 лет, общаться с нею начала с июля 2016 года, она попросила ее пойти к ней домой, потому что у нее пришел из тюрьмы сын. У ФИО3 плохая память, забывает близких родственников, иногда ее мотает и плохо себя чувствует, лежит. На период дарения квартиры и в 2014 году с Безруковой не общалась.

Свидетель ФИО9 в судебном заседании пояснила, что ранее проживали с ФИО3 в соседних домах, общались. У ФИО3 плохая память, заметила это 1-2 года назад, она забывает где была. Ей известно, что ФИО2 ухаживала за ФИО3, 1-2 года назад ФИО2 запретила ФИО3 общаться с другими людьми.

Свидетель ФИО10 в судебном заседании пояснила, что работала в Управлении Росреестра в Некрасовском районе, принимала документы по оформлению оспариваемой сделки дарения квартиры. При приеме документов ФИО3 было предоставлено время внимательно прочитать договор дарения, и заявления, в котором был прописан сам факт перехода права, для того, чтобы выяснить, понимает ли она это заявление, и того, что квартира будет принадлежать другому лицу. ФИО3 говорила, что все понимает, была в хорошем настроении, говорила, что ФИО2 ей помогает и в бытовом плане, между ними были очень теплые отношения.

Суд, выслушав лиц, участвующих в деле, свидетелей, исследовав письменные материалы дела, приходит к следующему.

Статья 177 ГК РФ предусматривает, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Из указанной нормы следует, что неспособность стороны сделки в момент заключения договора понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания таких договоров недействительным, а юридически значимыми обстоятельствами в указанном случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у стороны договора в момент его заключения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня; при этом такая сделка является оспоримой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в п. 1 ст. 177 ГК РФ, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ, обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки, то есть бремя доказывания наличия обстоятельств, предусмотренных п. 1 ст. 177 ГК РФ, лежит на истце.

10 октября 2012 года ФИО1 заключила с ФИО2 в простой письменной форме оспариваемый договор дарения квартиры, расположенной по адресу <адрес>, по условиям которого истец подарила спорную квартиру ответчику. Управлением Росреестра по Ярославской области ДД.ММ.ГГГГ произведена государственная регистрация перехода права собственности. (т.2, л.д. 56-56об.)

После заключения оспариваемого договора дарения - ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 была освидетельствована комиссией психиатров Ярославской областной клинической психиатрической больницы, о чем составлена справка-заключение в отношении психического состояния ФИО1, согласно которой она ранее недееспособной не признавалась, в настоящее время выраженных психических расстройств не обнаруживает (т.1, л.д. 48).

Для проверки доводов истца о наличии у нее порока воли при заключении оспариваемых сделок, в соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.06.2008 № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» определением суда от 15 марта 2017 года по ходатайству стороны истца была назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой было поручено экспертам ГБУЗ Ярославской области «Ярославская областная клиническая психиатрическая больница», согласно заключению которой у ФИО1 в настоящее время имеет место психическое расстройство - органическое расстройство личности, которое сформировалось у нее не позднее 2012 года. Данное психическое расстройство в настоящее время существенно не ограничивает ФИО3 в способности понимать значение своих действий и руководить ими, как и в способности принимать участие в судебных заседаниях. В интересующие суд периоды времени (ДД.ММ.ГГГГ при заключении оспариваемых сделок у ФИО3 также имело место указанное психическое расстройство - органическое расстройство личности (психическое состояние), которое не сопровождалось значительными интеллектуально-мнестическими расстройствами, продуктивной психопатологической симптоматикой, грубыми волевыми расстройствами, и не лишало (и существенно не ограничивало) ее способности понимать значение своих действий и руководить ими как ДД.ММ.ГГГГ С учетом малограмотности подэкспертной, снижения кругозора и низкой осведомленности в юридических вопросах, в сочетании с проявлениями органического расстройства личности в виде снижения когнитивных функций, снижения гибкости в ситуациях сложных межличностных взаимодействий, затруднениями адаптации, комиссия отмечает, что она могла недопонимать юридических нюансов оформления своего волеизъявления, но это не ограничивало ее в понимании сути и последствий заключаемой сделки. В ходе проведенного исследования не выявлено таких индивидуально-психологических особенностей или эмоциональных состояний, в том числе и связанных с имеющимся психическим расстройством, которые в интересующие суд периоды (ДД.ММ.ГГГГ бы ограничить ее способность осознавать свои действия или нарушать ее способность понимать значение своих действий или руководить ими, то есть помешать ей принять осознанное решение и реализовать его (возможно, с помощью других лиц). Сведений о том, что при планировании и совершении спорных сделок ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 могло сформироваться ошибочное мнение относительно содержания и сути этих сделок, в ходе проведенного комплексного исследования не получено.

Как видно из дела, эксперты, проводившие психолого-психиатрическую экспертизу, обладают достаточной квалификацией для разрешения поставленных перед ними вопросов. В распоряжение были предоставлены все материалы гражданского дела и медицинская документация в отношении ФИО1 Как следует из экспертного заключения, эксперты провели полное исследование представленных материалов и документов, включая показания свидетелей.

Тем самым, данное заключение является допустимым доказательством по делу, оснований для сомнений в правильности выводов, сделанных экспертами, не имеется.

При таких обстоятельствах, суд, приходит к выводу, об отказе в удовлетворении исковых требований, доказательств, в своей совокупности свидетельствующих о том, что договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ был заключен истцом с пороком воли, т.е. в момент, когда она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими стороной истца не представлено, доводы свидетелей Спасской, ФИО9, наличие порока воли у истца при заключении договора дарения не подтверждают, поскольку свидетель Спасская с Безруковой не общалась на период оспариваемых договоров, свидетель Мозголина также пояснила, что наблюдала у Безруковой нарушения памяти не ранее чем 1-2 года назад.

Представленными доказательствами, в том числе изложенными выше показаниями свидетеля ФИО10, подтверждаются факт совершения истцом оспариваемой сделки без порока воли, то есть истцом не представлено, а судом не добыто доказательств в подтверждение наличия оснований для признания недействительным договора дарения спорного жилого помещения, которые предусмотрены ст. ст. 166, 168, 177 ГК РФ, напротив, доказательства, находящиеся в деле, свидетельствуют о том, что истец, заключая договор дарения, действовала сознательно и целенаправленно в своем интересе, согласно своей воле, направленной на отчуждение своей квартиры и совокупность вышеприведенных доказательств опровергает доводы стороны истца о недействительности сделки по ч. 1 ст. 177 ГК РФ.

Также стороной истца не представлено доказательств заключения между сторонами договора дарения денежных средств ДД.ММ.ГГГГ. В материалах дела имеются сведения, предоставленные ПАО Сбербанк, по счетам ФИО1, отчет о проведенных операциях за период с ДД.ММ.ГГГГ. Согласно которым 3 счета закрыты, один из закрытых счетов имел целевое назначение - для обслуживания госпрограмм, два счета были закрыты 27 ноября 2012 года, остаток на счетах составлял общую сумму <данные изъяты>, в настоящее время у ФИО1 имеется вклад Пенсионный плюс, остаток на счете - <данные изъяты> (т.1, л.д. 211, 213). Тем самым, не предоставлено доказательств наличия у ФИО1 денежных средств в размере <данные изъяты> по состоянию на 15 сентября 2014 года. Ответчиком ФИО2, в обоснование наличия у нее собственных денежных средств для внесения на вклад, представлена расписка о вырученных от продажи земельного участка ДД.ММ.ГГГГ в размере <данные изъяты> (т. 2 л.д. 61). Тем самым, суд находит обоснованными и доказанными пояснения ответчика о том, что сумма на ее вкладе <данные изъяты> ФИО1, переданные от истца ответчику для внесения на вклад, открытый на имя ответчика, для организации похорон истца. Денежные средства ФИО1 в размере <данные изъяты> на дату рассмотрения дела ФИО2 возвратила, о чем имеется в материалах дела подлинник расписки от 14 февраля 2017 года (т.2 л.д. 141).

Также, суд, руководствуясь ст. ст. 181, 195, 199 ГК РФ, приходит к выводу о пропуске истцом срока исковой давности, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска, о чем было заявлено стороной ответчика. Согласно ч. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Оспариваемая истцом по основанию ч. 1 ст. 177 ГК РФ сделка является оспоримой, в связи с чем, срок исковой давности для ее предъявления составляет один год, а его течение начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Срок исковой давности для предъявления настоящих требований начал течь с момента подписания оспариваемого договора дарения, то есть с ДД.ММ.ГГГГ, поскольку истец понимал правовую природу договора, должен был знать о предполагаемом нарушении права, следовательно, срок исковой давности истек, а с настоящим иском истец обратился в суд только ДД.ММ.ГГГГ, то есть с пропуском срока исковой давности. Оснований для восстановлении пропущенного срока исковой давности суд не усматривает.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

ФИО1 в удовлетворении исковых требований к ФИО2 отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ярославский областной суд через Некрасовский районный суд <адрес> в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья Е.Ю. Шихова