Апелляционное определение № 33-1201/2026 от 9 марта 2026 г.

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

31RS0003-01-2025-000119-19 33-1201/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

«10» марта 2026 года г.Белгород

Судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда в составе:

- председательствующего Переверзевой Ю.А.,

- судей Фурмановой Л.Г., Нессоновой С.В.,

- при секретаре Лихачевой М.Б.,

- с участием прокурора Кирилловой М.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 к ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ», ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода», Министерству здравоохранения Белгородской области о компенсации морального вреда

по апелляционным жалобам ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4

на решение Борисовского районного суда Белгородской области от 3 декабря 2025 года.

Заслушав доклад судьи Фурмановой Л.Г., выслушав объяснения представителя истцов ФИО6, представителей ответчика ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» ФИО7, ФИО8, представителя ответчика ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода» ФИО9, представителя ответчика Министерства здравоохранения Белгородской области ФИО10, заключение помощника прокурора Белгородской области Кирилловой М.А., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

Истцы ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 обратились в суд с вышеуказанным исковым заявлением, в котором просили взыскать с ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ», ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода» в их пользу в счет компенсации морального вреда по 1000000 рублей в пользу каждого, а также при недостаточности денежных средств у указанных медицинских учреждений для исполнения решения, производить взыскание присужденной суммы компенсации морального вреда в порядке субсидиарной ответственности с Министерства здравоохранения Белгородской области. Требования обоснованы фактом ненадлежащего оказанная ответчиками ФИО11, который скончался ДД.ММ.ГГГГ г., медицинской помощи.

Решением Борисовского районного суда Белгородской области от 03.12.2025 г., заявленные истцами исковые требования удовлетворены частично, в пользу каждого из них с ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» взыскано по 150000 рублей, с ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода» по 50000 рублей.

В апелляционной жалобе истцы, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, просят решение суда изменить, увеличить, взысканную в их пользу с ответчиков денежную сумму компенсации морального вреда до заявленного размера, считают, что определенный судом размер компенсации морального вреда является необоснованно заниженным, не соответствует степени полученных перенесенных ими нравственных страданий в связи с безвременным уходом их близкого человека ФИО11, который доводится ФИО1 и ФИО2 сыном, ФИО3 родным братом, ФИО4 отцом. При этом, указали, что суд оставил без внимания то обстоятельство, что несмотря на то, что они проживали отдельно от ФИО11, тем не менее имели тесные семейные связи. Судом не учтена разумность, справедливость и степень вины каждого из ответчиков с учетом установленных недостатков оказания ими медицинской помощи, в том числе и бездействии. Так, заключением комиссии экспертов ОГБУЗ «Белгородское бюро судебно-медицинской экспертизы», проведенной в рамках проверки по факту смерти ФИО11 установлено некачественное оказание ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» медицинской помощи, несвоевременное установление правильного диагноза, что способствовало прогрессированию заболевания, действиями сотрудников ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода» при проведении ЭКМО ФИО11 был причинен тяжкий вред здоровью. Заключение комплексной судебно-медицинской экспертизы АО «Национальный институт независимой медицинской экспертизы НИМЭ», которое даны в рамках настоящего дела и положено в основу оспариваемого судебного акта, по мнению истцов, не соответствует требованиям закона и не может быть признано допустимым доказательство, является неполным, экспертами не дан ответ на поставленный судом вопрос о причине смерти ФИО11

При таких обстоятельствах ответчиками не представлено доказательств отсутствия своей вины в ненадлежащем оказании ФИО11 медицинской помощи, повлекшей его сметь. В связи с чем, определенный судом первой инстанции в пользу истцов размер компенсации морального вреда не отвечает требованиям разумности и справедливости.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции истцы, третьи лица по делу ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, будучи надлежащим образом извещенными о дате, месте и времени слушания дела, не явились, ходатайств об отложении дела слушанием при наличии на то уважительных причин, не представили.

При таком положении, учитывая надлежащее извещение указанных неявившихся в судебное заседание участников производства по делу, судебная коллегия в соответствии с ч.3 ст.167 ГПК РФ не усматривает процессуальных препятствий для рассмотрения дела в их отсутствие.

Представитель истцов ФИО6 полностью поддержал доводы апелляционной жалобы своих доверителей, дополнений не имел.

Представители ответчика ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» ФИО7, ФИО8, ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода» ФИО9 указали на необоснованность доводов апелляционной жалобы истцов по приведенным в письменных возражениях основаниям.

Представитель ответчика Министерства здравоохранения Белгородской области ФИО10 также указал на необоснованность доводов апелляционной жалобы истцов, считает решение суда первой инстанции соответствующим требованиям закона.

В заключении помощник прокурора Белгородской области Кириллова М.А. полагала решение суда первой инстанции законным и обоснованным, полностью поддержала возражения прокурора Борисовского района.

Поскольку решение суда первой инстанции не оспаривается в части отказа в исковых требованиях, предъявленных к Министерству здравоохранения Белгородской области, то в этой части решение суда в соответствии с ч.2 ст.237.1 ГПК РФ не подлежит судебной проверки судом апелляционной инстанции.

Судебная коллегия, изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность судебного решения по правилам ч.ч.1, 2 ст.327.1 ГПК РФ в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе истцов, приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч.ч.1, 2 ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Как разъяснено в абз.2 п.11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» установленная ст.1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По смыслу приведенной правовой нормы (ст.1064 ГК РФ) применительно к рассматриваемому случаю именно медицинское учреждение обязано представить доказательства своей невиновности в причинении вреда жизни или здоровью пациента. Отсутствие причинной связи между ненадлежащим лечением и неблагоприятными изменениями в здоровье пациента не равносильно невиновности медицинского учреждения. Вина и причинная связь являются самостоятельными условиями гражданско-правовой ответственности. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя (ст.ст.1079, 1095 ГК РФ). Наличие причинной связи является обязательным условием удовлетворения требований в части возмещения вреда жизни и здоровью.

Конституция Российской Федерации провозглашает право каждого на жизнь, на охрану здоровья и медицинскую помощь, обязывает государство обеспечивать действие принципа равноправия, охранять достоинство личности (статья 19, статья 20 часть 1, статья 21, статья 41 часть 1).

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено право каждого на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Отношения, возникающие в сфере здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее по тексту Федеральный закон от 21.11.2011 г. № 232-ФЗ).

Согласно п.1 ст.2 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 232-ФЗ здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.п.3, 9 ст.2 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ).

Статьей 4 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; социальная защищенность граждан в случае утраты здоровья; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

В соответствии с п.п.3, 4 ст.10 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ доступность и качество медицинской помощи обеспечиваются возможностью выбора медицинской организации и врача в соответствии с настоящим Федеральным законом и применением порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи.

Из положений п.21 ст.2 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ следует, что качество медицинской помощи определяется совокупностью характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильностью выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степенью достижения запланированного результата.

Статья 32 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ закрепляет, что медицинская помощь оказывается медицинскими организациями и классифицируется по видам оказания такой помощи (первичная медико-санитарная помощь, специализированная, в том числе высокотехнологичная, медицинская помощь, скорая, в том числе скорая специализированная, медицинская помощь, паллиативная медицинская помощь; по условиям оказания такой помощи (вне медицинской организации (по месту вызова бригады скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи, а также в транспортном средстве при медицинской эвакуации), амбулаторно (в условиях, не предусматривающих круглосуточного медицинского наблюдения и лечения), в том числе на дому при вызове медицинского работника, в дневном стационаре (в условиях, предусматривающих медицинское наблюдение и лечение в дневное время, но не требующих круглосуточного медицинского наблюдения и лечения), стационарно (в условиях, обеспечивающих круглосуточное медицинское наблюдение и лечение); по форме оказания такой помощи (экстренная, неотложная, плановая) (ч.ч.1-4).

Согласно п.п.1, 2 ст.37 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации. Порядки оказания медицинской помощи и стандарты медицинской помощи утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч.2 ст.64 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ).

В силу п.п.2, 3 ст.98 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ медицинские организации, медицинские работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

В соответствии с п.9 ч.5 ст.19 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Статья 1068 ГК РФ предусматривает обязанность юридического лица по возмещению вреда, причиненного его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В данном случае вина юридического лица обнаруживается в поведении определенного физического лица - его работника. Вина работника, если его действия совершались в пределах служебных (трудовых) обязанностей, рассматривается как вина самого юридического лица.

Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры надлежащего исполнения обязательства (ст.401 ГК РФ).

Как следует из материалов дела, 18.01.2023 г. ФИО11 обратился в ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ», где по 20.01.2023 г. проходил амбулаторное лечение с диагнозом <данные изъяты>. 20.01.2023 г. в связи с отсутствием положительной динамики лечения, ухудшении состояния здоровья ФИО11 сделан рентген легких, по результатам которого поставлен диагноз - <данные изъяты>, в связи с чем он был переведен на стационарное лечение в том же медицинском учреждении, где находился до 24.01.2023 г. Поскольку самочувствие ФИО11 ухудшалось, 24.01.2023 г. он был переведен для дальнейшего лечения в условиях стационара ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода». По результатам выполненного СКТ ФИО11 был переведен в реанимационное отделение инфекционного центра с.Терновка Яковлевского городского округа, где ДД.ММ.ГГГГ г. скончался. Согласно медицинскому свидетельству о смерти, смерть ФИО11 наступила ввиду <данные изъяты>.

По факту смерти ФИО11 Борисовским межрайонным следственным отделом следственного управления Следственного комитета Российской Федерации была проведена проверка, по результатам которой постановлением следователя от 01.03.2025 г. в возбуждении уголовного дела по ч.2 ст.109 УК РФ в отношении сотрудников ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ», ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода» ФИО18, ФИО17 отказано на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ - за отсутствием в их действиях состава преступления.

В рамках указанной проверки по назначению следователя, ОГБУЗ «Белгородское бюро судебно-медицинской экспертизы» была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза. Согласно выводам заключения комиссии экспертов № 11 от 20.01.2025 г. на основании жалоб, анамнеза заболевания, данных объективного статуса диагноз ФИО11 в ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» 18.01.2023 г. установлен верно, его госпитализация в стационарное отделение данного медицинского учреждения осуществлена своевременно, правильно в соответствии с утвержденной маршрутизацией, профилем медицинской помощи и показаниями.

Медицинская помощь, оказанная пациенту врачами ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» в период амбулаторного лечения с 18.01.2023 г. по 20.01.2023 г. не соответствует клиническим рекомендациям, утвержденным Министерством здравоохранения Российской Федерации «Острые респираторные вирусные инфекции у взрослых» от 2021 года, стандарту оказания медицинской помощи (приказ Минздрава России № 1658н от 29.12.2012 г. «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при пневмонии средней степени тяжести»: - анамнез заболевания и жизни пациента собраны неполно; - не назначено молекулярно-биологическое исследование мазков со слизистой оболочки носоглотки на вирус гриппа и парагриппа; - в дневниковой записи от 20.01.2023 г. отсутствуют шкалы тяжести пневмонии и выбора места лечения.

Медицинские мероприятия для диагностики заболевания, состояния и лечения ФИО11 в период стационарного лечения в ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» с 20.01.2023 г. по 24.01.2023 г. проведены с дефектами, в неполном объеме. В нарушение вышеуказанного приказа Минздрава России № 1658н от 29.12.2012 г. диагностические мероприятия проведены с дефектами: - формальное описание жалоб, анамнеза заболевания, первичного врачебного осмотра, анамнеза жизни, формально указан прививочный статус, эпидемиологический анамнез не соответствует действительности; - не составлен план обследования; - не исследован уровень прокальцитонина в день поступления для дифеференциации вирусной и бактериальной этиологии внебольничной пневмонии и соответственно, назначения антибактериальной терапии; - несвоевременно проведены лабораторные исследования крови в динамике; - пациент не оставлен под наблюдение дежурным врачам с целью динамического наблюдения в выходные дни; - отсутствуют шкалы оценки степени тяжести пневмонии и интоксикационного синдрома, шкалы оценки прогноза при <данные изъяты>, определение критериев госпитализации в отделение реанимации и интенсивной терапии и выявления органной дисфункции; время установления клинического диагноза при поступлении ФИО11 по экстренным показаниям не соответствует требованиям приказа Минздрава России № 203н от 10.05.2017 г. «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», диагноз в данном случае должен был быть установлен не позднее 24 часов с момента поступления пациента в профильное отделение; - клинический диагноз не соответствует принятым классификациям, нозологическая форма определена правильно, не выделена этиология, степень тяжести, течение.

Также указано на дефекты проведения лечебных мероприятий: - отсутствует расчет физиологических и патологических потерь для восполнения жидкости в организме (не указан необходимый для потребления объем жидкости); не указаны причине неназначения инфузионной терапии с целью дезинтоксикации при выраженном интоксикационном синдроме. Стартовая терапия антибактериальными препаратами выбрана верно: при этом превышена в два раза суточная доза препарата «<данные изъяты>». Назначенная доза не соответствует клиническим рекомендациям и инструкции по медицинскому применению данного лекарственного препарата, не учтены побочные действия этого препарата. В данном случае у пациента при поступлении выявлены <данные изъяты>, поэтому назначение <данные изъяты> в максимально допустимых дозах могло повлиять на ухудшение состояния пациента. Комбинированное лечение антибактериальными препаратами (<данные изъяты>) назначено необоснованно и показано только при тяжелых формах внебольничной пневмонии. Оценка эффективности эмпирической антибактериальной терапии проведена несвоевременно в нарушение клинических рекомендация. Смена антибактериальной терапии проведена без учета микробиологических исследований от 23.01.2023 г. и чувствительности к антибиотикам. Назначенная суточная доза препарата «<данные изъяты>» в четыре раза, а назначенная суточная доза препарата «<данные изъяты>» в два раза превышала рекомендуемую инструкцией к медицинскому использованию препаратов, дозу.

Также комиссия экспертов указала на дефекты ведения первичной медицинской документации: - формальные дневниковые записи, - малоинформативный выписной эпикриз, - отсутствуют дневниковые записи врача-терапевта, врача анестезиолога-реаниматолога, - отсутствует совместный осмотр заместителем главного врача по лечебной части, - отсутствует лист первичного осмотра врача приемного отделения, - не оформлен отказ пациента от медицинского вмешательства (СКТ легких).

Медицинские мероприятия, проведенные ФИО11 в ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода» соответствуют установленному стандарту оказания медицинской помощи (приказ Минздрава России № 741н от 09.11.2012 г. «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при пневмонии тяжелой степени с осложнениями). При этом выявлены замечания, в том числе указано на случайное <данные изъяты>). Вместе с тем отмечено, что реанимационные мероприятия пациенту ФИО11 проведены по показаниям и в полном объеме.

Причиной смерти ФИО11 явилась <данные изъяты>.

Выявленные дефекты оказания медицинской помощи ФИО11 на этапе амбулаторного лечения в ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» в причинной связи с наступлением смерти не состоят.

Выявленные дефекты оказания медицинской помощи ФИО11 на этапе стационарного лечения в ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ», в частности - некорректно назначенная антибактериальная терапия (без учета сопутствующего заболевания - <данные изъяты>), отсутствие инфузионной терапии с целю дезинтоксикации при выраженном интоксикационном синдроме, отсутствие динамического наблюдения за пациентом, привели к недооценке тяжести состояния и способствовали прогрессированию имеющегося заболевания.

Вместе с тем, дефекты оказания медицинской помощи ФИО11 на этапе стационарного лечения в ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» в прямой причинной связи с наступлением его смерти не состоят, так как основной причиной смерти явилось <данные изъяты>. Некачественное оказание медицинской помощи способствовало прогрессированию заболевания, что дает основание становить косвенную (непрямую) причинную связь.

В соответствии с п.24 приказа Минздрава России № 194н от 24.04.2008 г. «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью заболевания, поздними сроками начала лечения, сопутствующей патологией, не рассматриваются как причинение вреда здоровью.

Факт механического повреждения правой яремной вены при выполнении ЭКМО, осложнившейся кровотечением в окружающие мягкие ткани на правой поверхности шеи с распространением на восходящий отдел аорты и перикард, прикорневые отделы легких под висцеральной плеврой легких (субплеврально), а также с формированием гематомы под париетальной плеврой в верхнем отделе правой плевральной полости, не состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти пациента ФИО11

При этом комиссией экспертов отмечено, что для проведения ЭКМО имелись показания - тяжелая форма дыхательной недостаточности. Осложнений механической травмы сосуда (кровопотери, геморрагического шока, острой анемии) не выявлено. Повреждение яремной вены было своевременно выявлены и предприняты все необходимые меры для купирования кровотечения - была выполнена экстренная операция: перикардиоцентез, срединная стернотомия, сердечно-легочная реанимация, ревизия полости перикарда и плевральных полостей.

Таким образом, указанное повреждение правой яремной вены, которое представляет собой осложнение медицинской манипуляции - канюлизации яремной вены в ходе проведения ЭКМО, которое своевременно было обнаружено и предприняты меры для устранения последствий, в прямой причинной связи с наступлением смерти пациента н состоит, однако, расценивается как причинение тяжкого вреда здоровью пациента ФИО11 по признаку опасности для жизни в соответствии с п.6.1.26 медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Минздрава России № 194н от 24.04.2008 г.

Аналогичные нарушения на этапе лечения ФИО11 в ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» установлены и отражены в протоколе заседания врачебной комиссии ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» № 20 от 21.02.2023 г.

Учитывая, что результаты проведенной на основании постановления следователя в рамках проводимой следственными органами проверки по факту смерти ФИО11 вышеуказанной экспертизы, оценивалось органом следствия в целях установления наличия оснований для возбуждения уголовного дела, суд первой инстанции в соответствии с требованиями ч.1 ст.196 ГПК РФ, исходя из характера спорных отношений в целях установления юридически значимого обстоятельства относительно наличия или отсутствия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчиков и смертью ФИО11, обоснованно назначил по делу комплексную судебно-медицинскую экспертизу, производство которой было поручено АО «Национальный Институт независимой Медицинской экспертизы НИМЭ».

Комиссией экспертов указанного экспертного учреждения в заключении № от 26.09.2025 г. в целом отмечены аналогичные недостатки и дефекты оказания ФИО11 медицинской помощи в условиях амбулаторного и стационарного лечения в ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» и в условиях стационара в ОБГУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода», указано, что в период прохождения ФИО11 амбулаторного лечения в ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» с 18.12.2023 г. по 20.01.2023 г. каких-либо недостатков лечения не имеется; медицинская помощь в инфекционном отделении указанного медицинского учреждения в период с 20.01.2023 г. по 24.01.2023 г. была оказана ФИО11 своевременно, но не в полном объеме; медицинская помощь в ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода» в период с 24.01.2023 г. по 31.01.2023 г. оказана ФИО11 своевременно и в полном объеме, но с дефектом в виде повреждения <данные изъяты>. При этом отмечено, что проведение данной процедуры являлось жизненно необходимым. Ввиду недостатков, допущенных при вскрытии трупа ФИО11 достоверно и однозначно установить причину смерти комиссия экспертов не смогла, при этом, указала, что, учитывая <данные изъяты> у ФИО11 при <данные изъяты>.

Таким образом, из приведенных доказательств по делу в их совокупности следует, что на протяжении всего этапа лечения ФИО11 (амбулаторное лечение в период с 18.01.2023 г. по 20.01.2023 г., стационарное лечение в период с 20.01.2023 г. по 23.01.2023 г. в ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ», стационарное лечение в период с 24.01.2023 г. по 31.01.2023 г. в ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода) были допущены дефекты оказания пациенту медицинской помощи: на амбулаторном этапе лечения в ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» ФИО11 был несвоевременно поставлен клинический диагноз, при верно выбранной тактике лечения (стартовой терапии антибактериальными препаратами) дано неверное назначение по дозировке медицинских препаратов; - на этапе стационарного лечения в ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» некорректно назначена антибактериальная терапия, не проведена инфузионная терапия в целях дезинтоксикации, недооценена тяжесть состояния здоровья пациента, что способствовало прогрессированию заболевания; на этапе стационарного лечения в ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода» при проведении жизненно необходимой процедуры ЭКМО допущен дефект в виде <данные изъяты>, последствия которого были устранены путем выполнения экстренной операции, однако, данное повреждение причинило тяжкий вред здоровью пациента. Указанные недостатки и дефекты оказания ФИО11 медицинской помощи не состоят в причинной связи с наступлением его смерти.

При этом, как верно указал суд первой инстанции, само по себе отсутствие прямой причинно-следственной связи между оказанием ненадлежащим образом медицинских услуг и наступлением смерти ФИО11, не является основанием для освобождения ответчиков от гражданско-правовой ответственности по компенсации родственникам умершего пациента морального вреда. Как прямая причинно-следственная связь, так и косвенная, свидетельствуют о вине ответчиков при оказании пациенту медицинских услуг, различия заключаются лишь в степени вины.

В рассматриваемом случае с учетом вышеприведенных обстоятельств, является установленным наличие косвенной (опосредованной) причинной связи между указанными дефектами оказания медицинской помощи (диагностики) и ухудшением состояния здоровья ФИО11 с последующим исходом - смертью.

Ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего (несвоевременного) оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине таких дефектов ее оказания как непроведение пациенту всех необходимых лечебных мероприятий, направленных на устранение или облегчение проявлений заболевания, улучшение общего состояния пациента причиняет страдания как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда.

Пунктом 1 ст.150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (ч.1 ст.151 ГК РФ).

Исходя из разъяснений, приведенных п.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных страданиях - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека, в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции (п.14 указанного постановления Пленума).

Согласно п.49 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33, требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

В соответствии с п.1 ст.1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст.ст.1064-1101 ГК РФ) и ст.151 ГК РФ.

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст.151 ГК РФ).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п.2 ст.1101 ГК РФ).

В соответствии с п.п.25-27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст.ст.151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав (п.25).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п.26).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (п.27).

Как следует из разъяснений, содержащихся в п.32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В рассматриваемом случае факт причинения истцам морального вреда очевиден и не подлежит самостоятельному доказыванию.

Жизнь и здоровье относится к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита должна быть приоритетной. Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации. При этом возмещение морального вреда должно быть реальным, а не символическим.

Смерть родного человека является наиболее тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, влекущим глубокие и тяжкие страдания, переживания, вызванные такой утратой, затрагивающие личные структуры, психику, здоровье, самочувствие и настроение. При этом, факт утраты близкого человека свидетельствует о значительной степени физических и нравственных страданий истца, связанных с осознанием последствий произошедшего. Негативные последствия этого события для психического и психологического благополучия личности несопоставимы с негативными последствиями любых иных нарушений субъективных гражданских прав.

Определенный судом в пользу истцов с ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» размер компенсации морального вреда в сумме по 150000 рублей каждому, с ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода» - по 50000 рублей каждому, в полной мере соотносится с установленным судом характером и объемом нравственных страданий истцов, преждевременно потерявших близкого родного человека, неоказания ему качественной медицинской помощи.

При определении размера компенсации морального вреда в вышеуказанном размере вопреки доводам апелляционной жалобы истцов, суд принял во внимание родственные связи истцов с умершим, их раздельное проживание, поддержание семейных связей.

Приводимые истцами в апелляционной жалобе доводы о недостаточной оценке допущенных ответчиками дефектов оказания ФИО11 медицинской помощи и оценки душевного состояния истцов, потерявших близкого им человека, не дают оснований для вывода о заниженном размере компенсации, причиненного истцам морального вреда и, соответственно, необходимости его изменения, поскольку все приводимые истцами доводы оценены и учтены судом первой инстанции при определении в их пользу размера компенсации морального вреда.

Каких-либо мотивированных доводов и новых обстоятельств, свидетельствующих о том, что при определении размера компенсации морального вреда судом не были в полной мере учтены установленные законом требования при разрешении вопроса о размере компенсации морального вреда, а в частности такие как принципы разумности и справедливости, степень нравственных страданий истцов, степень вины ответчиков, не приведено.

Ссылка в жалобе на то обстоятельство, что истец ФИО1 в связи со смертью сына ФИО11 перенес <данные изъяты>, не может быть принята во внимание, поскольку не представлено данных о наличии причинной связи между указанными событиями.

Определяя в пользу истцов размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции правильно руководствовался приведенными нормами права и разъяснениями Верховного суда Российской Федерации по их применению, учел все имеющие значение для правильного разрешения данного вопроса обстоятельства.

Оснований для переоценки установленных по делу обстоятельств и определения иного размера компенсации морального вреда, судебная коллегия не усматривает. Определенный судом размер компенсации морального вреда согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст.ст.21, 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия приходит к выводу о том, что, разрешая спор, суд правильно определил юридически значимые обстоятельства, установленные судом обстоятельства, подтверждены материалами дела и исследованными доказательствами, которым дана надлежащая правовая оценка по правилам ст.67 ГПК РФ.

Доводы апелляционной жалобы истцов по существу сводятся к несогласию с выводами, к которым пришел суд первой инстанции, к переоценке представленных доказательств, однако не опровергают выводов суда, не содержат обстоятельств, которые нуждались бы в дополнительной проверке, направлены на иную оценку исследованных судом доказательств, а потому не могут быть приняты судебной коллегией в качестве основания к изменению обжалуемого решения.

С учетом изложенного, судебная коллегия считает, что, разрешая спор, суд правильно определил юридически значимые обстоятельства; установил фактические обстоятельства дела, которые подтверждены исследованными доказательствами по делу; выводы суда соответствуют установленным обстоятельствам; нормы материального права судом применены верно; нарушений норм процессуального закона, в том числе влекущих безусловную отмену судебного акта в силу ч.4 ст.330 ГПК РФ, не допущено.

В связи с чем, оснований для изменения оспариваемого решения суда по доводам апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь ст.ст.327.1, 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Борисовского районного суда Белгородской области от 3 декабря 2025 года по делу по иску ФИО1 (СНИЛС №), ФИО2 (СНИЛС №), ФИО3 (СНИЛС №), ФИО4 (СНИЛС №) к ОГБУЗ «Борисовская ЦРБ» (ОГРН <***>), ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода» (ОГРН <***>), Министерству здравоохранения Белгородской области (ОГРН <***>) о компенсации морального вреда оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 - без удовлетворения.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня вынесения апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы (представления) через Борисовский районный суд Белгородской области.

Мотивированный текст апелляционного определения изготовлен 25.03.2026 г.

Председательствующий

Судьи