Апелляционное определение № 33-2555/2025 от 10 декабря 2025 г.

Судья Гомзякова И.Ю. Дело № 2-7782/2025

№ 33-2555/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Курганского областного суда в составе:

судьи-председательствующего Ушаковой И.Г.,

судей Гусевой А.В., Резепиной Е.С.,

при секретаре судебного заседания Губиной С.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании в г. Кургане 11 декабря 2025 г. гражданское дело по исковому заявлению прокурора города Кургана в интересах ФИО1 к закрытому акционерному обществу «Курганстальмост» о взыскании компенсации морального вреда

по апелляционной жалобе закрытого акционерного общества «Курганстальмост» на решение Курганского городского суда Курганской области от 2 сентября 2025 г.

Заслушав доклад судьи областного суда Резепиной Е.С., пояснения лиц, участвующих в деле, судебная коллегия

установила:

Прокурор города Кургана (далее – прокурор г. Кургана) обратился в суд с исковым заявлением в интересах ФИО1 к закрытому акционерному обществу «Курганстальмост» (далее – ЗАО «Курганстальмост») о компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований указывал, что прокуратурой г. Кургана по обращению ФИО2 проведена проверка по факту гибели ФИО3, в ходе которой было установлено, что ФИО3 погиб в результате несчастного случая на производстве, произошедшего <...> в цехе № 3 ЗАО «Курганстальмост». ФИО3 принят на работу в общество в качестве оператора автоматических и полуавтоматических линий станков и установок 3 разряда, с ним заключен 15 марта 2024 г. трудовой договор. Дополнительным соглашением от 1 апреля 2024 г. к трудовому договору установлено, что ФИО3 с 1 апреля 2024 г. переведен в цех № 3 по специальности оператор автоматических и полуавтоматических линий станков и установок 3 разряда. 16 января 2025 г. ФИО3, являясь оператором автоматических и полуавтоматических линий станков и установок, производил смену инструмента в ручном режиме не отключив станок, не заблокировал перемещение шпиндельных голов, приостановил выполнение программы кнопкой «СТОП ЦИКЛ» и стал менять режущий инструмент. В ходе расследования несчастного случая на производстве установлено, что причинами несчастного случая признаны: неудовлетворительная организация производств работ, в том числе, не обеспечение контроля со стороны руководителей и специалистов подразделения за ходом выполнения работы, соблюдением трудовой дисциплины. Считает, что несчастный случай на производстве произошел в связи с неисполнением работодателем обязанностей по обеспечению безопасных условий и охраны труда, по причине чего работник имел бы право на компенсацию морального вреда со стороны работодателя. Грубой неосторожности, а также умысла ФИО3 на причинение вреда своему здоровью не установлено. Указывает, что смерть ФИО3 является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников умершего, в данном случае потеря брата является тяжелейшим событием в жизни истца. ФИО2 был страшим братом ФИО3, поддерживали родственные отношения, вместе проводили досуг. ФИО2, как старший брат ФИО3, учил ездить его на велосипеде, при трудоустройстве на работу вахтовым методом постоянного его встречал и провожал. Во время учебы в школе на каникулах ФИО3 приезжал в гости к истцу. У родителей по дому они все делали вместе.

Просил суд взыскать с ЗАО «Курганстальмост» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 руб.

В судебном заседании прокурор Пурина В.В. исковые требования поддержала, дала объяснения согласно доводам, изложенным в исковом заявлении.

ФИО1 исковые требования поддержал, дал объяснения согласно доводам, изложенным в исковом заявлении.

Представитель ответчика ЗАО «Курганстальмост» по доверенности ФИО4 полагала требования не подлежащими удовлетворению, поскольку ответчиком родственникам погибшего была выплачена компенсация, при этом супруга и родители погибшего не сообщили об иных родственниках.

Третьи лица ФИО5, ФИО6, ФИО5 и представитель ФИО5 в судебное заседание не явились, извещались надлежащим образом, о причинах неявки суд не уведомили. Ранее в судебном заседании полагали, что исковые требования ФИО1 подлежат удовлетворению, указав, что браться тесно общались, много времени проводили вместе.

Третьи лица ФИО7, ФИО8, ФИО9 в судебное заседание не явились, извещались надлежащим образом, о причинах неявки суд не уведомили.

Решением Курганского городского суда Курганской области от 2 сентября 2025 г. исковые требования прокурора г. Кургана в интересах ФИО1 к ЗАО «Курганстальмост» о взыскании компенсации морального вреда, удовлетворены частично. С ЗАО «Курганстальмост» в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 400000 руб., а также в доход муниципального образования г. Курган взыскана госпошлина в размере 3000 руб.

Не согласившись с постановленным решением суда первой инстанции, ЗАО «Курганстальмост» подало на него апелляционную жалобу, в которой ответчик просит отменить судебный акт, отказав в удовлетворении заявленных требований.

В обосновании доводов жалобы, ссылаясь на нормы семейного права, разъяснения высших судебных инстанций, полагал, что поскольку истец не является членом семьи погибшего, то у него отсутствует право на получение компенсации морального вреда в связи со смертью последнего. Отмечает, что суд первой инстанции не принял во внимание наличие соглашения между членами семьи погибшего и ответчиком об осуществлении выплаты компенсации морального вреда в размере 6062459 руб. 32 коп., в котором также отражено, что родители и супруга являются единственными членами семьи ФИО3, имеющими право на подобную выплату, при этом стороны соглашения согласились, что выплата разовой компенсации морального вреда другим членам семьи, не обратившимся к работодателю и о котором работодателю не было известно на дату составления соглашения, осуществляется потерпевшими членами семьи за счет своих долей, выплаченной компенсации морального вреда работодателем. Считает, что ФИО1 не представлено в материалы дела бесспорных доказательств наличия по состоянию на день гибели ФИО3 близких родственных отношений, духовного и эмоционального родства, при этом наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для взыскания компенсации морального вреда. Более того, полагает, что при расследовании несчастного случая на производства была установлена грубая неосторожность самого пострадавшего, что не учтено судом первой инстанции при постановке оспариваемого судебного акта.

В возражениях на апелляционную жалобу прокурор г. Кургана и ФИО1 просят оставить без изменения решение суда первой инстанции, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика по доверенности ФИО4 доводы апелляционной жалобы поддержала, пояснила, что компенсация морального вреда не подлежит взысканию, считает, что судом первой инстанции не учтена грубая неосторожность со стороны погибшего.

Процессуальный истец прокурор Григорьева И.А. в судебном заседании суда апелляционной инстанции полагала доводы апелляционной жалобы ответчика несостоятельными, решение суда законным и обоснованным.

Истец ФИО1 в судебном заседании суда апелляционной инстанции просил решение суда первой инстанции оставить без изменения.

Третье лицо ФИО5 и ее представитель по ордеру ФИО10 в судебном заседании суда апелляционной инстанции полагали, что решение суда первой инстанции является законным и обоснованным, не подлежащим отмене по доводам апелляционной жалобы ответчика, подтвердили тесную семейную связь между братьями.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещались заблаговременно и надлежащим образом, в том числе посредством размещения информации о рассмотрении дела на сайте Курганского областного суда в сети Интернет. Сведениями о причинах неявки лиц участвующих в деле, судебная коллегия не располагает, ходатайств, препятствующих рассмотрению дела, никем не заявлено.

Руководствуясь положениями статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц, а также отсутствие у них ходатайств, препятствующих рассмотрению дела, с учетом мнения лиц, участвующих в дела, судебная коллегия определила о рассмотрении дела при данной явке.

Заслушав объяснения представителя ответчика, процессуального истца, истца, третьего лица и его представителя, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений на нее, проверив законность и обоснованность решения суда в соответствии с частью 1 статьи 327.1 ГПК РФ, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно части 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения.

В соответствии со статьей 18 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации).

Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзацев 4 и 14 части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 ТК РФ).

Согласно абзацу 2 части 1 статьи 210 ТК РФ обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда.

Частью 1 статьи 212 ТК РФ определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

В соответствии с абзацем 2 части 2 статьи 212 ТК РФ работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов.

Согласно абзацам 2 и 13 части 1 статьи 219 ТК РФ каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда.

Как следует из содержания статьи 214 ТК РФ обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить в числе прочего: безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также эксплуатации применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов; обучение по охране труда, в том числе обучение безопасным методам и приемам выполнения работ, обучение по оказанию первой помощи пострадавшим на производстве, обучение по использованию (применению) средств индивидуальной защиты, инструктаж по охране труда, стажировку на рабочем месте (для определенных категорий работников) и проверку знания требований охраны труда; организацию контроля за состоянием условий труда на рабочих местах, соблюдением работниками требований охраны труда, а также за правильностью применения ими средств индивидуальной и коллективной защиты; недопущение работников к исполнению ими трудовых обязанностей без прохождения в установленном порядке обучения по охране труда, в том числе обучения безопасным методам и приемам выполнения работ, обучения по оказанию первой помощи пострадавшим на производстве, обучения по использованию (применению) средств индивидуальной защиты, инструктажа по охране труда, стажировки на рабочем месте (для определенных категорий работников) и проверки знания требований охраны труда, обязательных медицинских осмотров, обязательных психиатрических освидетельствований, а также в случае медицинских противопоказаний.

Статьей 38 КонституцииРоссийской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что 15 марта 2024 г. ФИО3 принят на должность оператора автоматических и полуавтоматических линий станков и установок 3 разряда цех № 3 ЗАО «Курганстальмост», на основании срочного трудового договора № на срок с 15 марта 2024 г. по 17 марта 2025 г., согласно приказа (распоряжение) о приеме на работу от 15 марта 2025 г. № №

Дополнительным соглашением № к основному договору от 15 марта 2024 г. № о переводе на другую работу от 1 апреля 2024 г. ФИО3 переведен в цех № 3 по специальности оператор автоматических и полуавтоматических линий станков и установок 3 разряда с 1 апреля 2024 г. до окончания срока действия срочного трудового договора.

<...> ФИО3 умер (свидетельство о смерти от 3 февраля 2025 г. серии №).

Актом о расследовании группового несчастного случая (легкого несчастного случая, тяжелого несчастного случая, несчастного случая со смертельным исходом) установлено, что <...>. оператор автоматических и полуавтоматических машин с ЧПУ 4 разряда ФИО3 в 7 час. 45 мин. получил устное задание от начальника участка ФИО8 на сверловку резку полуфабрикатов изделий из фасонного металлопроката различных сортаментов. В течение рабочего дня ФИО3 выполнял работы под руководством мастера ФИО11 В 16 час. 00 мин. ФИО3 закончил выполнение очередной программы и начал подготавливать инструмент требуемого диаметра для обработки двутавровых балок для запуска следующей программы по новой комплектовочной карте. Для выполнения следующей программы необходимо было извлечь из инструментального магазина сверлильного шпинделя в инструментальную оправку со сверлом диаметром 30 мм и установить инструментальную оправку со сверлом диаметром 14 мм. Заготовки при этом находились на поперечном транспортере, в рабочей зоне, на рольгагне заготовка отсутствовала. Для смены инструмента он открыл среднюю дверь сверлильного узла и поставил 2 оправки со сверлами внутри узла сверления. Далее ФИО3 нажал кнопку на пульте управления «СТОП ЦИКЛ» и потянулся через открытую среднюю дверцу к инструментальному магазину левого сверлильного узла, чтобы извлечь инструментальную оправку. В это же время сначала ленточный узел, а следом за ним и сверлильный узел переместились в исходные состояния, в соответствии с программой для ожидания команды пуска в работу. Шпиндельная головка В (левая) смертельно травмировала ФИО3, пытавшегося в этот момент извлечь инструментальную оправку. ФИО3 потерял сознание, и когда головка самопроизвольно откатилась, он упал на колени перед открытым проемом дверцы, его голова свисала внутрь кабины узла сверления. В таком положении около 17 час. 05 мин. мастер участка ФИО11, производя обход, обнаружил пострадавшего. Мастер цеха сообщил о случившемся в здравпункт и начальнику участка ФИО8 Прибывшие для оказания помощи работники здравпункта оказывали реанимационные мероприятия, потом констатировали смерть ФИО3 Основной причиной несчастного случая установлена неудовлетворительная организация производства работ, в том числе, не обеспечение контроля со стороны руководителей и специалистов подразделения за ходом выполнения работы, соблюдением трудовой дисциплины, нарушение п. 3.1.14 Положения о цехе № 3, статей 22, 214 ТК РФ. Сопутствующей причиной несчастного случая послужила эксплуатация неисправных машин, механизмов, оборудования, применение не по назначению неисправных машин, механизмов, оборудования. Нарушены пункты 1.1, 3.4, 3.7, 3.17 ДИ 37-03, п. 3.4, 3.8 ДИ 37-04, п. 3.8, п. 3.13 ДИ 37-03, статьи 22, 214 ТК РФ. Сопутствующие причины несчастного случая: прочие причины, квалифицированные по материалам расследования несчастных случаев, в том числе: неосторожность, невнимательность, поспешность, выразившаяся в выполнении работ по замене инструмента при не отключенном оборудовании. Нарушены пункт 3.6 Инструкции по охране труда при работе на автоматической линии сверловки и резки металла «Ficer Valiant 12 1204 VFRC» и «Ficer 1104DDVFRC» № 222, статьи 22, 215 ТК РФ. Лицами, ответственными за допущенные нарушения законодательных и иных нормативных правовых, локальных нормативных актов, явившихся причинами несчастного случая: ФИО21 – начальник участка цеха № 3, не организовал на закрепленном участке труд работников так, чтобы обеспечить правильную эксплуатацию оборудования, не обеспечил организацию работ и рабочего места в соответствии с требованиями правил, норм охраны труда, не осуществлял должный контроль за деятельностью подчиненного мастера, нарушил пункты 3.4, 3.8 ДИ 37-04, статьи 22, 214 ТК РФ. ФИО22 мастер цеха № 3, не осуществлял контроль за подготовкой производства – оборудованием, не обеспечил организацию работы в соответствии с требованиями правил, норм охраны труда, не проконтролировал соблюдение работающим ФИО3 технологической дисциплины, нарушил пункты 3.3, 3.8, 3.13 ДИ 37-04, статьи 22, 214 ТК РФ. ФИО23 заместитель начальника цеха № 3, не обеспечил создание безопасных условий труда, контроль за соблюдением правил и норм по охране труда, техники безопасности, не обеспечил содержание и эксплуатацию оборудования в соответствии с требованиями правил и норм охраны труда, нарушил пункты 1.1, 3.4, 3.7, 3.17 ДИ 37-03, статьи 22, 214 ТК РФ. ФИО24 начальник цеха № 3, не обеспечил создание безопасных условий труда, контроль за соблюдением правил и норм по охране труда, техники безопасности, не обеспечил содержание и эксплуатацию оборудования в соответствии с требованиями правил и норм охраны труда, нарушил пункт 3.1.14 Положения о цехе № 3, статьи 22, 214 ТК РФ. ФИО3 оператор автоматических и полуавтоматических линий и станков и установок 4 разряда, производил смену инструмента в ручном режиме, не отключив станок, не заблокировал перемещение шпиндельных головок, приостановил выполнение программы кнопкой «СТОП ЦИКЛ» и стал менять режущий инструмент, нарушил пункт 3.6 инструкции по охране труда при работе на автоматической линии сверловки и резки металла «Ficer Valiant 12 1204 VFRC» и «Ficer 1104DDVFRC» № 222 статьи 22, 215 ТК РФ.

Также актом установлено, что средства индивидуальной защиты выданы и получены 5 августа 2024 г.: каска ФАВОРИТ с логотипом, 6 августа 2024 г. брюки СР сияние от общих производственных загрязнений и механических воздействий, куртка СР темно-синяя-васильковая от общих производственных загрязнений и механических воздействий, ботинки кожаные ВЛО 309 МП, 13 августа 2024 г. наушники, очки О2 светлые, респиратор Алина, 15 января 2025 г. респиратор ЗМ 9922 Р, беруши, подшлемник, перчатки х/б.

Приговором Курганского городского суда Курганской области от 18 июня 2025 г., вступившего в законную силу 4 июля 2025 г., ФИО25 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного № Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) и ему назначено наказание с применением статьи № УК РФ в виде <...> месяцев исправительных работ с удержанием 15 % из заработной платы в доход государства.

Судом первой инстанции также установлено, что ФИО1 и ФИО3 являются братьями по матери ФИО5 (свидетельство о рождении от 10 апреля 2002 г. серии I№, свидетельство о заключении брака от 20 февраля 2002 г. серии №, свидетельство о рождении от 20 января 1993 г. серии №).

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции, руководствуясь нормами трудового, гражданского права, разъяснениями постановлений Верховного Суда Российской Федерации, учитывая, что несчастный случай с ФИО3 произошел по вине работодателя, не обеспечившего безопасных условий труда, пришел к выводу о наличии правовых оснований для возложения на ответчика обязанности по компенсации истцу морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию, суд первой инстанции, принимая во внимание, что смерть родного человека (брат) сама по себе является сильнейшим травмирующим фактором, необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие его наиболее близких людей, влечет состояние определенного субъективного эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушает неимущественное право на семейные связи, исходя из фактических обстоятельств дела, в том числе то, что на момент смерти брата истец проживал отдельно от него в другом городе уже на протяжении длительного времени, следуя принципу разумности и справедливости, обеспечивая баланс прав и законных интересов сторон, полагал необходимым определить компенсацию в пользу истца в размере 400 000 руб.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, поскольку они являются мотивированными, основаны на надлежащей оценке доказательств по делу, сделаны в строгом соответствии с правилами статьи 67 ГПК РФ и с нормами материального права, регулирующего спорные правоотношения и при правильном распределении между сторонами бремени доказывания и установлении всех обстоятельств, имеющих значение для дела.

Доводы апелляционной жалобы о том, что отсутствуют правовые основания для удовлетворения исковых требований, поскольку в силу норм семейного законодательства ФИО1 не является членом семьи погибшего ФИО3, со ссылкой на разъяснения постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», а само по себе наличие факта родственных отношений не является достаточным основанием для компенсации морального вреда, судебной коллегией подлежат отклонению, ввиду следующего.

Так, из норм Конституции Российской Федерации, СК РФ, положений статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» следует, что в случае причинения вреда здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи, родственникам) нравственных и физических страданий (морального вреда).

В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» указано, что под нравственными страданиями следует понимать страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Согласно абзацу 3 пункта 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» в случае смерти работника или повреждения его здоровья в результате несчастного случая на производстве члены семьи работника имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ.

При определении круга лиц, относящихся к близким, следует руководствоваться положениями абзацем 3 статьи 14 СК РФ, согласно которым близкими родственниками являются родственники по прямой восходящей и нисходящей линии (родители и дети, дедушки, бабушки и внуки), полнородные и неполнородные (имеющие общих отца или мать) братья и сестры.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 СК РФ).

В ходе рассмотрения дела судом установлено, что ФИО1 и ФИО3 являются братьями по матери, росли вместе, между братьями сложились теплые, близкие, дружеские отношения, несмотря на то, что каждый имел свою семью (отношения), они общались, дружили семьями, смерть ФИО3 явилась настоящим ударом для истца.

В судебном заседании суда первой инстанции от 4 августа 2025 г. (аудиозапись) истец указал, что с братом он с самого его рождения был вместе, менял ему пеленки, присматривал за ним в отсутствие родителей, братья всегда помогали друг другу, в малолетнем возрасте истец уводил и забирал брата с детского сада, в дальнейшем из школы, в более взрослом возрасте, когда брат устроился на работу вахтовым методом, всегда увозил его и забирал с поезда. Когда ФИО3 был маленьким, истец учил его кататься на велосипеде в последующем на мотоцикле. Брат увлекался волейболом, футболом. ФИО3 часто гостил у ФИО1, в такие моменты истец возил брата в г. Курган на аттракционы. В период, когда ФИО3 учился вождению на автомобиле, проживал у него. Вместе выбирали с братом автомобиль, когда ФИО3 получил водительское удостоверение, в дальнейшем он советовался с ним при продаже и приобретении нового транспортного средства. Часто ездили к родителям, там летом проводили время, помогали им по хозяйству. ФИО3 делился с истцом обстоятельствами своей жизни (местом работы, графиком 2 на 2, переживаниями о возложенных на него трудовых обязанностях), в том числе личной, когда познакомился с девушкой. Истец присутствовал у брата на свадьбе. Последний раз его видел в конце декабря 2024 г. Созванивались и переписывали постоянно. Всегда поздравляли друг друга со всеми праздниками, днем рождения, по возможности отмечали их вместе. До настоящего времени в связи со смертью брата продолжает испытывать сильные нравственные страдания, переживания в связи с утратой близкого человека.

Допрошенная в суде первой инстанции в качестве свидетеля ФИО12 (сожитель истца) подтвердила, что между братьями были хорошие, теплые отношения, они всегда друг друга поддерживали, в том числе и финансово, общались по телефону, когда ФИО3 приезжал с вахты, его всегда встречал ФИО1 Проживая отдельно, встречались часто, периодически ФИО3 по две и более недели проживал у истца.

Третьи лица ФИО6 (отец погибшего), ФИО5 (супруга погибшего) в суде первой инстанции указали, что братья тесно общались, много времени проводили вместе, отношения были родственно-дружеские, постоянно созванивались.

В суде апелляционной инстанции истец ФИО1 пояснения, данные в суде первой инстанции, подтвердил.

Третье лицо ФИО5 (мать истца ФИО1 и погибшего ФИО3) в суде апелляционной инстанции подтвердила пояснения истца и близкие семейные связи между братьями.

Судебная коллегия принимает во внимание, что для человека боль утраты близкого человека в любом возрасте является неизгладимой, и подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, необратимым обстоятельством, влечет состояние субъективного эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, нарушающего психическое благополучие. Смертью близкого человека нарушено принадлежавшее человеку неимущественное право на родственные и семейные связи, повлекшие за собой изменение привычного уклада и образа жизни, смертью брата была нарушена целостность семьи и семейных связей, все эти обстоятельства, безусловно, причинили и причиняют душевные переживания и нравственные страдания.

По мнению судебной коллегии, мнение ответчика о незаконности постановленного судебного акта и необходимости его отмены и отказе в удовлетворении требований, обесценивает существование родственных отношений. Истец и погибший являлись близкими родственниками.

Судебная коллегия отмечает, что круг членов семьи умершего, которым может быть присуждена компенсация морального вреда, не ограничивается лицами с различной степенью родства. Наличие компенсируемого в силу статьи 151 ГК РФ морального вреда определяется исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи.

Поскольку истец приходится братом погибшего, полагать о том, что он не претерпел никакие нравственные страдания в связи со смертью брата, оснований не имеется.

Вопреки доводам апелляционной жалобы сам по себе факт раздельного проживания братьев, характер содержания переписки, представленной в материалы дела, не свидетельствует об отсутствии между ними близких отношений. Нарушение неимущественного права истца ответчиком заключается именно в том, что он лишил его возможности даже в редкие моменты иметь возможность встреч и разговоров с братом. При этом отсутствует возможность когда-либо восполнить эту утрату и восстановить в полной мере нарушенное право.

Следует отметить, что со стороны ответчика не представлено доказательств отсутствия близких семейных отношений между братьями, а также доказательств, опровергающих пояснения истца и его родственников.

В связи с чем, несостоятельным является довод апелляционной жалобы о том, что наличие факта родственных отношений не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Поскольку близкие родственники во всех случаях испытывают нравственные страдания, вызванные смертью близкого им человека, факт причинения им морального вреда предполагается и установлению подлежит лишь размер его компенсации.

Доводы апеллянта о несогласии с размером компенсации морального вреда отклоняются судебной коллегий как необоснованные.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064-1101) ГК РФ и статьи 151 ГК РФ.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (часть 2 статьи 151 ГК РФ).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

Согласно разъяснениям абзаца 3 пункта 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Определяя размер подлежащей взысканию в пользу истца компенсации морального вреда, суд первой инстанций правильно применил критерии, предусмотренные статьями 151, 1101 ГК РФ, оценил в соответствии со статьей 67 ГПК РФ все представленные по делу доказательства, учел фактические обстоятельства дела, при которых произошел несчастный случай, степень вины ответчика в несчастном случае, допустившего нарушение требований охраны труда, характер и степень нравственных страданий истца в результате утраты близкого человека.

Размер компенсации морального вреда в сумме 400 000 руб., исходя из обстоятельств дела, отвечает требованиям пункта 2 статьи 1101 ГК РФ, соответствует принципам разумности, справедливости.

Судебная коллегия обращает внимание, что понятия разумности и справедливости размера компенсации морального вреда являются оценочными, не имеют четких критериев в законе, и как категория оценочная определяются судом индивидуально, с учетом особенностей конкретного дела, перечисленных в законе условий, влияющих на размер такого возмещения.

Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Несогласие с размером компенсации морального вреда, само по себе не является основанием для изменения решения суда и уменьшения размера компенсации, поскольку отличная от суда оценка степени нравственных страданий и переживаний истца, критериев разумности и справедливости, не является основанием для признания выводов суда в части размера компенсации морального вреда неправильными. Несогласие с данной оценкой основанием к отмене либо изменению решения суда не является.

Компенсация морального вреда должна отвечать цели, для достижения которой она установлена законом – компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ). При этом жизнь и здоровье человека являются его главнейшей ценностью.

Таким образом, судебная коллегия полагает, что определенный судом первой инстанции размер компенсации морального вреда является соразмерным степени причиненных истцу ФИО1 нравственных страданий, соответствует принципу разумности и справедливости, а также фактическим обстоятельствам дела.

Ссылки в апелляционной жалобе на судебную практику правильность выводов суда первой инстанции не опровергают. Суд обязан принимать решение, исходя из установленных по делу фактов, следовательно, выводы, содержащиеся в решениях иных судов по другим делам, не могут нарушать единообразие толкования и применения норм права и вступать в противоречие с выводами судов по настоящему делу, так как законодательством Российской Федерации прецедент как источник права не предусмотрен.

Доводы апеллянта о виновности самого пострадавшего в несчастном случае на производстве судебной коллегией признаются несостоятельными, поскольку согласно части 8 статьи 229.2 ТК РФ вина работника наступает только при грубой неосторожности. Грубой неосторожности со стороны работника не установлено, что следует из акта о несчастном случае на производстве, который в установленном законом порядке ответчиком не оспорен.

Кроме того, материалами дела подтверждено, что несчастный случай на производстве произошел по вине ответчика, вследствие неудовлетворительной организации производства работ, необеспечения контроля со стороны руководителей и специалистов подразделения за ходом выполнения работы, соблюдением трудовой дисциплины, нарушения статей 22, 214 ТК РФ, то есть в результате несоблюдения работодателем обязанностей по обеспечению безопасных условий труда, что повлекло за собой смерть работника.

Судом первой инстанции обоснованно обращено внимание на то, что должностные лица и сам ответчик привлечены к административной и уголовной ответственности за нарушение государственных нормативных требований охраны труда, содержащихся в федеральных законах и иных нормативных правовых актах Российской Федерации.

Доводы жалобы ответчика о том, что суд первой инстанции не учел наличие соглашения от 21 февраля 2025 г., заключенного между иными близкими родственниками погибшего и обществом, в котором определен круг лиц и размер компенсации морального вреда, а также условия по выплате компенсации морального вреда родственникам, о существовании которых работодателю не было известно при заключении соглашения, судебной коллегией отклоняются ввиду необоснованности.

Сам по себе факт добровольной выплаты работодателем погибшего работника компенсации морального вреда иным его родственникам не является правовым основанием к отказу в удовлетворении рассматриваемого иска, поскольку выплата истцу компенсации морального вреда не может быть ограничена какими-либо локальными нормативными актами работодателя или соглашением, заключенным по его инициативе.

Обращаясь в суд с иском, истец реализовал предоставленное ему Конституцией Российской Федерации право на возмещение морального вреда, причиненного фактом смерти близкого родственника вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также право требовать такого возмещения с работодателя в судебном порядке.

В целом доводы апелляционной жалобы были предметом исследования суда первой инстанции, в ходе которого получили надлежащую правовую оценку, направлены на переоценку собранных по делу доказательств, в связи с чем, не могут послужить основанием для отмены постановленного судебного решения.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат обстоятельств, свидетельствующих о нарушении судом норм материального и процессуального права, фактически сводятся к переоценке доказательств по делу.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 330 ГПК РФ безусловным основанием для отмены решения суда первой инстанции, судебная коллегия по материалам дела не усматривает.

Руководствуясь статьями 199, 328-329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Курганского городского суда Курганской области от 2 сентября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу закрытого акционерного общества «Курганстальмост» – без удовлетворения.

Судья-председательствующий

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 22 декабря 2025 г.