Апелляционное определение № 33-1058/2026 от 7 апреля 2026 г.

УИД 29RS0018-01-2024-005718-18

Судья: Подчередниченко О.С.

№ 2-496/2025

08 апреля 2026 г.

Докладчик: Бланару Е.М.

№ 33-1058/2026

г. Архангельск


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Архангельского областного суда в составе: председательствующего судьи Бланару Е.М.,

судей Зайнулина А.В. и Сафонова Р.С.,

при секретаре судебного заседания Бурковой Н.В.,

с участием прокурора Феопентова А.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Управлению Федеральной службы исполнения наказаний по Архангельской области, федеральному казенному учреждению «Колония-поселение № 19 с особыми условиями хозяйственной деятельности Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Архангельской области», федеральному казенному учреждению «Областная больница Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Архангельской области», Федеральной службе исполнения наказаний о признании действий (бездействия) незаконным, взыскании компенсации причиненного вреда, взыскании ежемесячной компенсации за утрату здоровья по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Октябрьского районного суда города Архангельска от 17 ноября 2025 г.

Заслушав доклад судьи Бланару Е.М., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к Управлению Федеральной службы исполнения наказаний по Архангельской области (далее – УФСИН России по Архангельской области), федеральному казенному учреждению «Колония-поселение № 19 с особыми условиями хозяйственной деятельности Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Архангельской области» (далее – ФКУ КП № 19 ОУХД УФСИН России по Архангельской области, федеральному казенному учреждению «Областная больница Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Архангельской области» (далее – ФКУ ОБ УФСИН России по Архангельской области, Федеральной службе исполнения наказаний (далее – ФСИН России) о признании действий (бездействий) незаконными, взыскании компенсации причиненного вреда в размере 2 000 000 руб. 00 коп., ежемесячной компенсации за утрату здоровья в размере 50 % прожиточного минимума в течение всей жизни с учетом индексации.

В обоснование своих требований указал, что в 2000 г. был осужден и направлен для отбывания наказания в УГ-№ Архангельской области, Пинежского района, п. Междуреченск. В 2001 г. на производстве УГ-№ он получил серьезную травму. В последствие ему оказывалась ненадлежащая медицинская помощь, ненадлежащее лечение, при участии неквалифицированных врачей. В связи с чем в мае 2001 г. в ОБ УФСИН России по Архангельской области ему была сделана сложная операция, впоследствии установлена 2 группа инвалидности. Вышеперечисленные обстоятельства привели к ограничению его трудовой деятельности. С 2001 г. по настоящее время ощущает физическую боль, болезненные симптомы ухудшающие состояние здоровья, сопряженные с чувством унижения, разочарования, душевного неблагополучия, чувство страха и собственной неполноценности. С 2001 г. не может вести полноценный здоровый образ жизни, в связи чем обратился в суд с настоящим иском.

Истец в судебном заседании суда первой инстанции исковые требования поддержал, просил иск удовлетворить по изложенным основаниям.

Представитель УФСИН России по Архангельской области, ФКУ КП-19 ОУХД УФСИН России по Архангельской области, ФКУ ОБ УФСИН России по Архангельской области, ФСИН России ФИО2 в судебном заседании суда первой инстанции просила в удовлетворении иска отказать.

Представитель третьего лица ФКУЗ МСЧ 29 ФСИН России ФИО3 в судебном заседании суда первой инстанции в удовлетворении иска просила отказать.

Участвующий в деле старший помощник прокурора г. Архангельска Пивоварская Д.А. в судебном заседании суда первой инстанции дала заключение об отказе в удовлетворении заявленных требований, так как факт производственной травмы и последующего ненадлежащего лечения материалами дела не подтверждается.

Дело рассмотрено судом первой инстанции в отсутствие представителей третьих лиц ГБУЗ Архангельской области «Карпогорская ЦРБ», Гострудинспекции в Архангельской области и НАО, Территориального органа Росздравнадзора по Архангельской области и НАО, извещенных о времени и месте судебного заседания надлежащим образом.

Решением Октябрьского районного суда города Архангельска от 17 ноября 2025 г. в удовлетворении исковых требований ФИО1 к УФСИН России по Архангельской области, ФКУ КП № 19 ОУХД УФСИН России по Архангельской области, ФКУ ОБ УФСИН России по Архангельской области», ФСИН России о признании действий (бездействия) незаконным, взыскании компенсации причиненного вреда, взыскании ежемесячной компенсации за утрату здоровья отказано.

С указанным решением не согласился истец ФИО1, в поданной апелляционной жалобе просит решение отменить, принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований в полном объеме.

В обоснование доводов апелляционной жалобы указывает, что выводы суда, изложенные в решении, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Отмечает, что причиной его длительного необращения в суд послужило то обстоятельство, что о характере выплат, получаемых по инвалидности, ему стало известно только из материалов другого дела № 2-2774/2024. По его мнению, судом необоснованно отклонены его ходатайства об установлении места нахождения и обеспечении участия врача-хирурга, который проводил ему операцию в 2001 г., сотрудников медицинской части, наблюдавших его в 2001 г., о вызове эксперта по проведенной экспертизе от 15 октября 2025 г., поскольку экспертиза проведена не в полном объеме. Кроме того, судом необоснованно отклонены представленные им характеристики по установленному ему диагнозу. Обращает внимание, что суд не установил законность действий ответчика по уничтожению его медицинской карты в 2008 г. Полагает, что все медицинские документы находятся в архиве ответчика, однако суд не обязал их представить, чем нарушено его право на законное судопроизводство. Считает, что суд и ответчик намеренно затягивали процессуальные сроки, привлекая к участию в деле иных лиц, которых он не заявлял. Указывает на бездействие представителя органа прокуратуры.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции представители третьих лиц ГБУЗ Архангельской области «Карпогорская ЦРБ», Гострудинспекции в Архангельской области и НАО, Территориального органа Росздравнадзора по Архангельской области и НАО, надлежащим образом в установленном гражданском процессуальном порядке извещенные о времени и месте его проведения, не явились, о причинах неявки в суд не сообщили. В соответствии с ч. 3 ст. 167, ч. 1 ст. 327 ГПК РФ судебная коллегия посчитала возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле.

Изучив материалы дела, заслушав истца, участвующего в судебном заседании апелляционной инстанции посредством использования систем видеоконференц-связи, находящегося в исправительном учреждении, поддержавшего доводы поданной им апелляционной жалобы по изложенным основаниям, представителя ответчиков ФСИН России, УФСИН России по Архангельской области, ФКУ КП-19 ОУХД УФСИН России по Архангельской области, ФКУ ОБ УФСИН России по Архангельской области, третьего лица ФКУЗ МСЧ 29 ФСИН России ФИО2, не согласившуюся с доводами апелляционной жалобы, заключение участвующего в деле прокурора, считающего решение суда законным и обоснованным, а доводы апелляционной жалобы – сводящимися к переоценке представленных в дело доказательств, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда в их пределах, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что истец в 2000-2001 гг. отбывал наказание УГ-№ Архангельской области, в настоящее время – в ФКУ КП-19 ОУХД УФСИН России по Архангельской области.

В 2001 г. в ФКУ ОБ УФСИН России по Архангельской области ему была сделана <данные изъяты>, при этом как следует из объяснений истца, данных им в судебном заседании, он не оспаривает действия хирурга ФИО112

Архивное дело № на истца по отбытию им наказания в спорный период уничтожено в 2008 г., что подтверждается материалами дела, по этой причине не представлено документов по работе истца за спорный период и его медицинская документация.

При этом предметом проверки законность действия ФКУ КП-19 ОУХД УФСИН России по Архангельской области в данной части не является.

Согласно приказу от ДД.ММ.ГГГГ №-ос истец в УГ-№ привлекался к труду в качестве <данные изъяты>.

В УГ-№ велся журнал учета травм на производстве, в нем имеются записи за 2000 и за 2001 гг., однако не имеется сведений о получении истцом производственной травмы, составлении акта о несчастном случае на производстве с его участием.

Согласно ответов прокуратуры Пинежского района Архангельской области, Гострудинспекции в Архангельской области и НАО, ОСФР по Архангельской области и НАО, в отношении истца не было сообщений о получении им производственных травм.

Обращаясь с настоящим иском в суд, истец указал, что в период отбывания наказания после полученной производственной травмы в 2001 г. ему оказывалась ненадлежащая медицинская помощь, что причинило вред его здоровью.

Разрешая заявленные исковые требования ФИО1, оценив представленные доказательства применительно к ст. 67 ГПК РФ в совокупности, руководствуясь положениями законодательства, регулирующего спорные правоотношения сторон, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований.

С данным выводом суда первой инстанции судебная коллегия соглашается, находит его правильным, основанным на нормах материального права и представленных сторонами доказательствах, которым судом в соответствии со ст. 67 ГПК РФ дана надлежащая правовая оценка.

В соответствии с требованиями ч. 1 и ч. 2 ст. 327.1 ГПК РФ и разъяснениями, содержащимися в п. 46 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 г. № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность судебного постановления суда первой инстанции только в обжалуемой части, исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе и возражениях относительно нее.

С учетом указанного, судебная коллегия считает возможным проверить законность и обоснованность судебного постановления суда первой инстанции только в обжалуемой части исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе истца.

В ч. 3 ст. 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

Согласно ст. 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

В соответствии с положениями ч. 1 и 2 ст. 10 УИК РФ, в редакции, действующей на момент возникновения спорных правоотношений, Российская Федерация уважает и охраняет права, свободы и законные интересы осужденных, обеспечивает законность применения средств их исправления, их правовую защиту и личную безопасность при исполнении наказаний. При исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно - исполнительным и иным законодательством Российской Федерации.

Ограничение распространения трудового законодательства в полной мере на осужденного предусмотрено ч. 1 ст. 103 УИК РФ, из которой следует, что каждый осужденный к лишению свободы обязан трудиться в местах и на работах, определяемых администрацией исправительных учреждений. Поскольку общественно полезный труд, как средство исправления (ст. 9 УИК РФ) и обязанность (ст. 11 и 103 УИК РФ) осужденных, является одной из составляющих процесса отбывания наказания, их трудовые отношения с администрацией исправительного учреждения носят специфический характер.

Из толкования указанных правовых норм следует, что правоотношения, возникающие в связи с осуществлением трудовой деятельности осужденными в местах отбывания наказания в виде лишения свободы, регулируются не только нормами трудового, но и уголовно-исполнительного законодательства.

В соответствии с ч. 1 ст. 104 УИК РФ продолжительность рабочего времени осужденных к лишению свободы, правила охраны труда, техники безопасности и производственной санитарии устанавливаются в соответствии с законодательством Российской Федерации о труде.

Согласно ст. 129 Кодекса законов о труде Российской Федерации, утвержденного ВС РСФСР 09 декабря 1971 г., в редакции от 18 января 2001 г., администрация предприятий, учреждений, организаций обязана правильно организовать труд работников, создавать условия для роста производительности труда, обеспечивать трудовую и производственную дисциплину, неуклонно соблюдать законодательство о труде и правила охраны труда, внимательно относиться к нуждам и запросам работников, улучшать условия их труда и быта.

Аналогичная обязанность предусмотрена в ч. 1 ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации, действующего с 01 февраля 2002 г. (далее – ТК РФ).

В соответствии со ст. 159 Кодекса законов о труде Российской Федерации, вред, причиненный работникам в результате несчастных случаев или профессиональных заболеваний при исполнении ими своих трудовых обязанностей, возмещается в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном ТК РФ, иными федеральными законами, обязательное социальное страхование в случаях, предусмотренных федеральными законами (ч. 1 ст. 21 ТК РФ).

Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены ст. 237 ТК РФ, согласно которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Как следует из разъяснений п. 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», учитывая, что ТК РФ не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда в случаях нарушения трудовых прав работников, суд в силу ст. 21 (абз. 14 ч. 1) и 237 Кодекса вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав. При этом размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

В ТК РФ не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством (ст.ст. 151, 1101 ГК РФ).

В силу ч. 1 ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п.п. 1 и 2 ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33) под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

В п. 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 изложено, что по общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (п. 1 ст. 1099 и п. 1 ст. 1101 ГК РФ).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).

Согласно п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п. 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).

Как следует из п. 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33, при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

В силу требований п. 47 постановления Пленум Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33, суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (ст. 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Согласно ст.ст. 56, 60 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

В силу присущего гражданскому судопроизводству принципа диспозитивности эффективность правосудия по гражданским делам обусловливается в первую очередь поведением сторон как субъектов доказательственной деятельности; наделенные равными процессуальными средствами защиты субъективных материальных прав в условиях состязательности, стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений, и принять на себя все последствия совершения или несовершения процессуальных действий.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием в целях определения юридически значимых обстоятельств судом первой инстанции на ФКУЗ МСЧ 29 ФСИН России, Территориальный орган Росздравнадзора по Архангельской области и НАО возложена обязанность провести контроль качества оказания медицинской помощи, а также назначена судебная документарная медицинская экспертиза, производство которой поручено ГБУЗ Архангельской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы».

Как следует из отчета о проведении внеплановой проверки в рамках внутреннего контроля качества медицинской помощи истцу ФКУЗ МСЧ 29 ФСИН России, 22 мая 2001 г. в областной больнице УФСИН истцу была произведена операция: <данные изъяты>. Согласно заключению начальника хирургического отделения основанием для оперативного вмешательства послужило отсутствие эффекта от консервативной терапии, которая проводилась в течение 2 месяцев. <данные изъяты>. Дальнейший объем операции по ходу ее проведения. Согласие пациента получено. В протоколе операции указано, что <данные изъяты>. <данные изъяты>. 06 июля 2001 г. истец был выписан из стационара. В медицинской документации истца отсутствуют сведения о каких-либо травмах, как при направлении в больницу, так и в период стационарного лечения. В настоящее время истец отбывает наказание в ФКУ ИК-4 УФСИН России по Архангельской области. Состоит на диспансерном учете у медицинских работников здравпункта филиала «Медицинская часть № 3» ФКУЗ МСЧ-29 ФСИН России с диагнозом: <данные изъяты>. Состояние здоровья истца оценивается как стабильное. Истец является злостным курильщиком, на что указывает его ИК (индекс курильщика) более 30/ пачка лет. <данные изъяты>. Курение влияет на функциональное состояние дыхательной и сердечно-сосудистой системы как негативный фактор, о чем истец был неоднократно информирован медицинскими работниками. Как диспансерный больной, истец регулярно проходит обследование и лечение в терапевтическом отделении филиала «Больница» ФКУЗ МСЧ-29 ФСИН России. По результатам обследования: отрицательной динамики не отмечается. Заключение: Таким образом, оперативное лечение проведено по жизненным показаниям с согласия больного, в объеме, требующем <данные изъяты>. Послеоперационное лечение адекватное. Медико-санитарное обеспечение истца организовано в соответствии с требованием законодательства в сфере охраны здоровья.

Указанные выводы подтверждены допрошенным в качестве специалиста заместителем начальника медико-санитарной части по организационно-методической и клинико-экспертной работе – врачом ФИО113, являющимся председателем врачебной комиссии ФКУЗ МСЧ-29 ФСИН России, участвовавшим в даче заключения при проведении внеплановой проверки в рамках внутреннего контроля качества медицинской помощи истцу ФКУЗ МСЧ 29 ФСИН России.

Как следует из отзыва по результатам рассмотрения медицинской документации Территориального органа Росздравнадзора по Архангельской области и Ненецкому автономному округу, согласно истории болезни № истец получал лечение с 07 апреля 2001 г. по 06 июля 2001 г. с диагнозом: <данные изъяты>. В период лечения проводилась ежедневное наблюдение врачом, консервативная лекарственная терапия, включающая <данные изъяты>. В связи с показаниями 22 мая 2001 г. выполнено оперативное лечение в виде: <данные изъяты>. Необходимо отметить, что указания на травму в медицинской документации отсутствуют. <данные изъяты>. В соответствии со ст. 90 Федерального закона № 323-ФЗ ФКУЗ МСЧ-29 ФСИН России проведена внеплановая проверка в рамках внутреннего контроля качества медицинской помощи истцу, представлен отчет от ДД.ММ.ГГГГ В отчете также указано, что оперативное лечение проведено по жизненным показаниям в объеме, требующем <данные изъяты>. Основанием для оперативного вмешательства послужило отсутствие эффекта от консервативной терапии вследствие <данные изъяты>. Указания на <данные изъяты> по причине травмы отсутствуют, также отсутствуют сведения о каких-либо травмах, как при направлении в больницу, так и в период стационарного лечения. По результатам рассмотрения поступивших материалов ТО Росздравнадзора не установлено наличие оснований для проведения контрольного (надзорного) мероприятия качества и безопасности медицинской деятельности с привлечением аттестованных экспертов Росздравнадзора.

Из заключения судебно-медицинской экспертизы ГБУЗ АО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» от 15 октября 2025 г. №, проведенной на основании определения суда, следует, что данные предоставленных для производства экспертизы материалов дела и медицинской документации свидетельствуют, что истец находился на стационарном лечении в медицинской части УГ-№ УИН Минюста России по Архангельской области с 27 по 30 марта 2001 г. В период госпитализации истцу был установлен диагноз «<данные изъяты>». Несмотря на проводимое лечение состояние пациента ухудшилось, был установлен диагноз «<данные изъяты>».

В срочном порядке истец 30 марта 2001 г. был госпитализирован в ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» для проведения консультации врачом-хирургом. По результатам осмотра в Карпогорской ЦРБ был установлен диагноз «<данные изъяты>». Было выполнено <данные изъяты>. 06 апреля 2001 г. истец был повторно проконсультирован врачом-хирургом Карпогорской ЦРБ, был установлен диагноз: «<данные изъяты>». 07 апреля 2001 г. истец был направлен в хирургическое отделение федерального казенного учреждения «Областная больница Управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Архангельской области» для продолжения лечения.

По данным истории болезни №, в ФКУ ОБ УФСИН России по Архангельской области истец находился в период с 07 апреля по 06 июля 2001 г. При поступлении пациент жаловался на <данные изъяты>. По словам пациента, ухудшение состояния началось 14 марта 2001 г. с появления <данные изъяты>. С 23 марта у пациента наблюдался <данные изъяты>. 27 марта болевой синдром усилился, а 30 марта состояние пациента значительно ухудшилось. При осмотре врачом состояние пациента было оценено как тяжелое. В ходе физикального обследования была выявлена <данные изъяты>. <данные изъяты>. На основании проведенного обследования был поставлен диагноз: «<данные изъяты>».

В период госпитализации пациент прошел комплексное обследование, включавшее <данные изъяты>. Также были проведены консультации с врачами-специалистами, в частности, фтизиатром и терапевтом. В соответствии с поставленным диагнозом пациенту было назначено комплексное лечение, которое включало в себя применение <данные изъяты>. Несмотря на проводимую терапию, у пациента наблюдалось <данные изъяты>, то есть положительная динамика отсутствовала.

В связи с недостаточной эффективностью консервативной терапии было принято решение о проведении оперативного вмешательства - <данные изъяты>. 22 мая 2001 г. в ходе операции у пациента был выявлен выраженный <данные изъяты>.

Послеоперационный период протекал без осложнений. 06 июля 2001 г. пациент в удовлетворительном состоянии был выписан из отделения с диагнозом: «<данные изъяты>».

При выписке врачами были подготовлены документы для направления в бюро медико-социальной экспертизы с целью проведения освидетельствования. Впоследствии, 19 июля 2001 г., истец был признан инвалидом и ему была установлена вторая группа инвалидности сроком на один год. Ежегодно, до 2008 г., истец проходил переосвидетельствование в бюро медико-социальной экспертизы, где вновь признавался инвалидом, и ему повторно устанавливалась вторая группа инвалидности сроком на один год. В 2008 г. истцу была установлена вторая группа инвалидности бессрочно.

В рассматриваемый период времени оказание медицинской помощи пациентам с патологией, имевшейся у истца, было регламентировано следующими нормативно-правовыми документами: Основами законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, утвержденными ВС РФ 22 июля 1993 г. № 5487-1); приказом Минздрава России № 300 от 18 октября 1998 г. «Стандарты диагностики и лечения пневмоний и обструктивной болезни легких».

При оценке характера и объема диагностических и лечебных мероприятий в отношении истца экспертная комиссия учитывала и наиболее известную и авторитетную медицинскую литературу (раздел «нормативные правовые акты и литературные источники»), в которой нашли отражение общепринятые и общепризнанные в медицинской науке и практике правила, принципы и подходы в диагностике и тактике ведения пациентов с патологией, имевшейся у истца.

Согласно данным изученных медицинских документов, оказание медицинской помощи истцу с <данные изъяты> в 2001 г. осуществлялось в несколько этапов.

Ввиду отсутствия в распоряжении экспертной комиссии каких-либо медицинских документов, содержащих сведения о характере и объеме лечебно-диагностических мероприятий, проведенных в отношении истца в период с 27 по 30 марта 2001 г. в УГ-№ Управления исполнения наказаний Министерства юстиции Российской Федерации по Архангельской области, не представляется возможным проведение оценки правильности оказания медицинской помощи истцу за указанный период времени.

Анализируя этап оказания медицинской помощи истцу в ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» в период с 30 марта по 07 апреля 2001 г. члены экспертной комиссии отмечают следующее.

В период рассматриваемой госпитализации с 30 марта по 07 апреля 2001 г. диагноз у истца был установлен верно - «<данные изъяты>». Наличие указанного заболевания подтверждается совокупностью объективных данных, полученных на основании проведенного осмотра и обследования пациента. Правильно установленный диагноз отражает процесс диагностического поиска, правильно выполнявшийся лечащим врачом в отношении пациента с конкретными жалобами и патологическими изменениями.

Пациентам с <данные изъяты> показано назначение антибактериальных препаратов. Пациенту по показаниям правильно было назначено применение антибактериальных препаратов: первоначально были назначены «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» с последующей заменой «<данные изъяты>» на «<данные изъяты>». Помимо антибактериальной терапии проводилась <данные изъяты>.

На фоне правильно назначенной терапии отмечалось ухудшение клинической картины и состояния пациента (<данные изъяты>), своевременно и правильно был диагностирован <данные изъяты>. Правильно, по показаниям в срочном порядке было выполнено <данные изъяты>. При наличии у пациента <данные изъяты> по показаниям обоснованно было выполнено <данные изъяты>.

После стабилизации состояния истца правильно и обоснованно для продолжения лечения был направлен в медицинскую организацию более высокого уровня – в хирургическое отделение федерального казенного учреждения «Областная больница Управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Архангельской области».

Резюмируя изложенное в данном пункте, члены экспертной комиссии отмечают, что медицинская помощь истцу в условиях стационара ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» была оказана своевременно, по показаниям и не была ему противопоказана, сама по себе не являлась причиной ухудшения состояния пациента и прогрессирования заболевания.

На основании анализа данных истории болезни №, которая охватывает период оказания медицинской помощи пациенту в стационарных условиях федерального казенного учреждения «Областная больница Управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Архангельской области» с 07 апреля по 06 июля 2001 г., экспертная комиссия пришла к следующему заключению.

Диагноз у истца установлен верно - «<данные изъяты>». Наличие указанного заболевания подтверждается совокупностью объективных данных, полученных на основании проведенного осмотра и обследования пациента.

Пациент прошел комплексное обследование, включающее многократное выполнение общего <данные изъяты>. Также по показаниям были проведены консультации с врачами-специалистами, в частности, фтизиатром и терапевтом. В соответствии с поставленным диагнозом пациенту правильно, обоснованно и по показаниям было назначено комплексное лечение, которое включало в себя применение <данные изъяты>.

Ввиду недостаточной эффективности проводимой консервативной терапии по показаниям обоснованно была выполнена операция - <данные изъяты>. В ходе операции ее объем был расширен и была выполнена <данные изъяты>. Столь значительный объем операции был обусловлен выраженным <данные изъяты>, уже имевшимся у истца на момент начала лечения и обусловившим невозможность сохранения <данные изъяты> в ходе операции. Неэффективность лечения или невозможность выполнения других операций (что и имело место у истца) являются показаниями для выполнения <данные изъяты>. Таким образом, учитывая невозможность сохранения <данные изъяты> в процессе операции (по данным медицинской документации), неэффективность ранее проводимого консервативного лечения, по мнению членов экспертной комиссии, расширение объема операции до <данные изъяты> хирургами было выполнено правильно и обоснованно.

В послеоперационном периоде на фоне правильно проводимой терапии отмечалось улучшение клинической картины и состояния пациента. Также отчетливая положительная динамика прослеживалась по лабораторным показателям: <данные изъяты>.

Резюмируя изложенное выше члены экспертной комиссии отмечают. Медицинская помощь в условиях стационара федерального казенного учреждения «Областная больница Управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Архангельской области» истцу была оказана своевременно, по показаниям и не была ему противопоказана, сама по себе не являлась причиной ухудшения состояния пациента и прогрессирования заболевания. Исходя из анализа лечебно-диагностических мероприятий, врачи предприняли все возможные усилия для сохранения <данные изъяты> у пациента. Однако тяжесть заболевания и наличие необратимых хронических изменений в <данные изъяты> не позволили избежать проведения <данные изъяты>. <данные изъяты> у истца явилось следствием именно вышеозначенных причин и не является дефектом оказания медицинской помощи пациенту.

В проанализированных медицинских документах не обнаружено сведений о получении истцом каких-либо травм, в том числе, которые могли бы послужить основанием для его госпитализации в период с марта по июль 2001 г.

Госпитализация истца в указанный временной промежуток была обусловлена наличием у него тяжелого заболевания, не связанного с травмой. В медицинских документах все обстоятельства, относящиеся к причинам госпитализации, изложены без упоминания о предшествующих травмах. Имеющиеся в истории болезни № описания результатов рентгенографии не содержат указаний на наличие <данные изъяты>.

При таком положении, судебная коллегия соглашается с суждением суда первой инстанции о том, что материалы гражданского дела не содержат данных, свидетельствующих, что в 2001 г. истец получил какие-либо травмы, ставшие причиной его госпитализации, а также о ненадлежащем оказании ему медицинской помощи, повлекшем причинение вреда его здоровью.

Принимая заключение судебной медицинской экспертизы в качестве надлежащего доказательства, в совокупности с иными доказательствами по делу, судом первой инстанции учитывалось, что заключение составлено экспертами, имеющими необходимые квалификацию и опыт экспертной работы, они предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения; выводы экспертного заключения конкретны, непротиворечивы, мотивированы, основаны на результатах анализа имеющейся подлинной медицинской документации.

Вопреки доводам жалобы, при верном распределении бремени доказывания судом первой инстанции, исходя их характера спорных правоотношений, доказательств, свидетельствующих о необоснованности выводов экспертов или подтверждающих проведение экспертизы с нарушением норм действующего законодательства, истцом не представлено.

Таким образом, у суда отсутствовали правовые основания для удовлетворения исковых требований ФИО1

При этом сам факт диагностирования у истца в период отбывания наказания в виде лишения свободы того или иного заболевания, личная, субъективная оценка истцом своего состояния здоровья не свидетельствует о наличии виновных действий ответчиков в причинении вреда здоровью истца.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, при разрешении настоящего спора, судом установлены все имеющие значение для дела обстоятельства на основании представленных сторонами доказательств, которым дана оценка в соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ.

Не усматривается судебной коллегией и нарушений судом первой инстанции норм процессуального права при рассмотрении дела, поскольку заявленные истцом при рассмотрении дела в суде первой инстанции ходатайства разрешены в установленном гражданским процессуальным законом порядке, оснований для их удовлетворения суд первой инстанции по приведенным мотивам не усмотрел. Аналогичные ходатайства, заявленные в суде апелляционной инстанции, также разрешены судебной коллегией в порядке, предусмотренном ГПК РФ. Имеющиеся оригиналы медицинских документов в отношении истца истребованы и исследованы судом первой инстанции.

Ссылка в жалобе истца о том, что суд и ответчик намеренно затягивали процессуальные сроки рассмотрения дела, привлекая к участию в деле иных лиц, которых он не заявлял, также отклоняется судебной коллегией, поскольку к числу взаимосвязанных задач, стоящих перед судом, относится в том числе разрешение вопроса о составе лиц, участвующих в деле, права и интересы которых могут быть затронуты решением суда.

Иных доводов, которые бы имели правовое значение для разрешения спора, нуждались в проверке и могли повлиять на оценку законности и обоснованности обжалуемого судебного акта, апелляционная жалоба не содержит.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы не могут служить основанием для отмены или изменения постановленного судом решения, поскольку каких-либо новых данных, не учтенных судом первой инстанции при разрешении спора, они не содержат. Данные доводы, приводимые в суде первой инстанции при разрешении дела, получили надлежащую правовую оценку, выводы суда не опровергают и по существу сводятся к переоценке установленных по делу обстоятельств и иному, ошибочному толкованию норм материального права.

Учитывая, что обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судом первой инстанции определены верно на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств, а выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм материального и процессуального права, судебная коллегия в пределах доводов апелляционной жалобы оснований к отмене или изменению оспариваемого решения не усматривает.

Руководствуясь ст. ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Октябрьского районного суда города Архангельска от 17 ноября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 17 апреля 2026 г.

Председательствующий

Е.М. Бланару

Судьи

А.В. Зайнулин

Р.С. Сафонов