Постановление № 22-13/2018 от 20 февраля 2018 г. по делу № 22-13/2018

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 22-13/2018

21 февраля 2018 года пос. Власиха Московской области

3 окружной военный суд в составе: председательствующего – судьи Бутусова С.А., при секретаре Овчинниковой Е.Ю., с участием военного прокурора отдела военной прокуратуры Чугаева А.Ю., осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Евсюкова А.В., в отрытом судебном заседании в помещении окружного военного суда рассмотрел уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного, дополненной его защитником – адвокатом Евсюковым А.В. на приговор 40 гарнизонного военного суда от 4 декабря 2017 года, в соответствии с которым военнослужащий

ФИО1, ,

осужден по ч. 1 ст. 292 УК РФ к штрафу в размере 20 000 рублей.

Заслушав доклад судьи, выступления осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Евсюкова А.В. в поддержку доводов апелляционной жалобы, а также мнение прокурора Чугаева А.Ю., полагавшего необходимым приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения, 3 окружной военный суд

установил:

ФИО1 признан виновным в том, что он, являясь начальником _ войсковой части _, то есть должностным лицом, обладающим организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями, из иной личной заинтересованности, совершил служебный подлог, при следующих, указанных в приговоре обстоятельствах.

Так, в период с 27 по 29 сентября 2016 года ФИО1, узнав о выявленной на вещевом складе недостаче двадцати семи пар зимних ботинок с высоким берцем, и, желая в связи с этим приукрасить реальное положение дел во вверенной ему службе, а также избежать проблем, связанных с проведением служебных разбирательств и возможностью своего несвоевременного убытия в отпуск, по установленной форме оформил двадцать семь бланков требований-накладных, зарегистрировал их в соответствующем журнале под номерами с 356 по 382 от 28 сентября 2016 года, а также внес в них как лично, так и при помощи своих подчиненных, несоответствующие действительности данные о выдаче зимней обуви военнослужащим той же воинской части.

В последующем эти официальные документы, содержащие заведомо для ФИО1 ложные сведения, по его указанию были введены им в документооборот воинской части и послужили основанием для списания с учетов склада двадцати семи пар зимних ботинок с высоким берцем второй категории.

В поданной апелляционной жалобе и представленных дополнениях осужденный ФИО1 и его защитник – адвокат Евсюков, считая приговор незаконным и необоснованным, ставят вопрос о его отмене в связи с несоответствием изложенных в нем выводов суда фактическим обстоятельствам дела, а также ввиду неправильного применения уголовного закона и наличия процессуальных нарушений, в обоснование чего приводят доводы, суть которых сводится к следующему.

Так, по мнению авторов апелляционной жалобы, не опровергнуты утверждения подсудимого о том, что за получателей вещевого имущества и заведующую складом ФИО2, являвшуюся материально-ответственным лицом, в подготовленных им бланках требований-накладных он не расписывался, а по указанию командования определил лишь конкретных получателей вещевого имущества.

Основываясь на этих доводах, сторона защиты утверждает, что в официальные документы ФИО1 никаких ложных сведений не вносил.

Более того, как утверждают осужденный и его защитник, поскольку эти требования-накладные о движении материальных средств были оформлены в нарушение приказа Министра финансов РФ от 30 марта 2015 года №52н, они, вопреки выводам суда, не могут признаваться официальными документами.

Ввиду того, что П, как полагают авторы апелляционной жалобы, по согласованию с командованием сначала расписалась за военнослужащих, а затем своей подписью удостоверила несуществующий факт получения теми вещевого имущества, то именно в ее действиях, в случае признания указанных документов официальными, и содержатся признаки служебного подлога.

То обстоятельство, что командир войсковой части _ Р и его заместитель по _ С достоверно знали о выявленной П недостачи вещевого имущества, свидетельствуют запись диалога последней с ФИО1, детализация телефонных соединений между указанными должностными лицами, а также то, что после случившегося его подчиненная была перемещена на иную должность.

Однако эти доводы, а также данные, характеризующие личность П, в том числе, касающиеся ее возможной причастности к сбыту вверенного ей военного имущества, суд первой инстанции не оценил.

Выводы же суда о виновности ФИО1 в содеянном построены лишь на не подтвержденных и противоречивых показаниях заинтересованных в исходе дела лиц – П, С и Р, которые, по убеждению стороны защиты, в силу сложившихся неприязненных отношений к осужденному, оговорили его.

Заключение почерковедческой судебной экспертизы, положенное в основу обвинительного приговора, также не может достоверно установить виновность осужденного, поскольку эксперт при изучении изъятых требований-накладных, пришел лишь к вероятностным выводам о принадлежности ФИО1, имеющихся в них подписей получателей имущества.

Что же касается показаний свидетеля Ск, которая в подробностях рассказала о событиях, имевших место 29 сентября 2016 года, то их, по мнению стороны защиты, также следует отвергнуть, поскольку она, в силу занимаемой должности, никакого отношения к документообороту вещевой службы не имела и состояла с П в дружеских отношениях.

Выражают авторы апелляционной жалобы свое несогласие и с указанной в приговоре квалификацией действий осужденного.

Так, поскольку ФИО1, исходя из объема предъявленного ему обвинения, как лично, так и путем отдачи незаконных указаний, наряду с иными лицами вносил в официальные документы заведомо ложные сведения, его действия, по мнению стороны защиты, следует квалифицировать как превышение должностных полномочий, совершенное в соисполнительстве с П, являющейся гражданкой Республики Казахстан и другими.

Установление этих обстоятельств, как утверждают осужденный и его защитник, препятствовало вынесению судом обвинительного приговора в отношении ФИО1, что являлось основанием для возвращения данного уголовного дела прокурору.

Помимо этого сторона защиты указывает и на иные процессуальные нарушения, допущенные, как она полагает, по делу.

Так, в обвинительном заключении и, как следствие, в приговоре не установлены существенные обстоятельства: данные о потерпевшем, характере и размере вреда, причиненного преступлением, что, по мнению авторов жалобы, влечет за собой необходимость применения судом положений ст. 237 УПК РФ.

Необоснованно суд отказал и в назначении по данному делу дополнительной почерковедческой экспертизы для установления причастности П к фальсификации подписей получателей имущества, содержащихся в требованиях-накладных.

От государственного обвинителя – заместителя военного прокурора – войсковая часть _ ФИО3 поступили письменные возражения на апелляционную жалобу, в которых он считает приведенные в ней доводы несостоятельными, а приговор – законным и обоснованным.

Рассмотрев материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы и дополнения к ней, окружной военный суд находит, что выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершении служебного подлога являются правильными, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, получивших надлежащую оценку с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а в своей совокупности – достаточности для разрешения данного уголовного дела по существу.

Так, из показаний подсудимого ФИО1 следует, что 27 сентября 2016 года он, узнав от П о выявленной недостаче двадцати семи пар зимней обуви, для ее устранения лично изготовил аналогичное количество бланков требований-накладных, в которых определил непосредственных получателей военного имущества, а затем своей подписью и печатью воинской части удостоверил факт их нуждаемости в этом имуществе. После этого он зарегистрировал упомянутые первичные документы в соответствующем журнале под номерами с 356 по 382 и передал П.

Согласно показаниям свидетеля П – кладовщика роты обеспечения, 27 сентября 2016 года она, обнаружив на вверенном ей вещевом складе недостачу двадцати семи пар зимних ботинок с высоким берцем, доложила об этом ФИО1, как своему начальнику. Через несколько дней она прибыла по указанию ФИО1 в его служебный кабинет, где последний передал ей оформленные и подписанные им требования-накладные в количестве 27 штук, в которых наличествовали подписи получателей зимней обуви. Во исполнение указаний своего начальника, она, будучи уверенной в том, что с этими военнослужащими ФИО1 договорился, свой подписью подтвердила факт выдачи им данного военного имущества. После этого она по указанию осужденного на основании указанных документов списала данное имущество с учетов склада, устранив, таким образом, выявленную недостачу.

При этом П, как следует из ее показаний, данное имущество со склада никому не выдавала, а книга регистрации учетных документов вещевой службы, в которой были зарегистрированы переданные ФИО1 требования-накладные и наличествовали подписи получателей имущества, все это время находилась у осужденного.

Последнее обстоятельство подтвердили в ходе судебного заседания свидетели В и Ш – делопроизводитель вещевой и бухгалтер финансово-экономической служб, которые по указанию ФИО1 проводили упомянутые требования-накладные по учетам воинской части. При этом, в представленных ФИО1 первичных документах наличествовали все необходимые реквизиты и подписи, как получателей имущества, так и соответствующих должностных лиц.

Тот факт, что 29 сентября 2016 года ФИО2, вернувшись из кабинета своего начальника, приступила к выполнению поставленной ей задачи по проведению по складским учетам принесенных от ФИО1 требований-накладных, подтверждается показаниями свидетеля Ск, которая в тот день неоднократно заходила к ней по служебным вопросам.

В соответствии с оглашенными в суде требованиями-накладными №№356-382, датированными 28 сентября 2016 года, осужденный разрешил, а заведующая складом выдала затребованное военнослужащими войсковой части _ Л, М, Д, Сд, Е, Вт, К, И, Лс, Т, З, Дю, Кб, Шн, Сс, Ср, Ел, Ф, Шр, Дм, Б, Ж, Бз, Ч, Х, Р и Кш вещевое имущество – каждому по паре зимних ботинок с высоким берцем второй категории.

Эти требования-накладные, как следует из книги регистрации учетных документов вещевой службы, были зарегистрированы 28 сентября 2016 года под соответствующими порядковыми номерами.

То обстоятельство, что указанные в качестве получателей зимней обуви военнослужащие данное имущество у должностных лиц вещевой службы не затребовали, на вещевом складе не получали и за него не расписывались, подтверждается их показаниями, исследованными судом.

Согласно заключению эксперта-почерковеда от 16 февраля 2017 года №_, дополненного его показаниями, оглашенными в судебном заседании, нумерация упомянутых первичных документов, а также рукописные записи с их регистрационными номерами, содержащиеся в книге, выполнены ФИО1.

Что же касается подписей в требованиях-накладных и в книге регистрации учетных документов, то они от лица начальника вещевой службы и военнослужащих Л, Д, Е, В, Кц, Лс, З, Дм и Кш выполнены, вероятно, ФИО1.

Осмотрев упомянутые выше документы и сопоставив их между собой, суд обоснованно согласился с суждениями эксперта о том, что содержащиеся в каждой накладной и книге регистрации учетных документов подписи получателей имущества, идентичны, а наличие комплекса совпадающих общих и частных признаков со всей очевидностью указывают на то, что они были выполнены, вероятно, одним лицом.

Проанализировав приведенные выше доказательства при оценке доводов апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

Вопреки утверждениям стороны защиты, гарнизонный военный суд тщательно и всесторонне проверил версию подсудимого о том, что он в официальные документы никаких, якобы, ложных сведений не вносил, а по указанию командования лишь определил конкретных получателей имущества.

Так, в ходе судебного заседания было достоверно установлено и не оспаривалось ФИО1, что он, узнав о выявленной на вещевом складе недостаче двадцати семи пар зимней обуви, определил непосредственных получателей военного имущества, лично изготовил аналогичное количество бланков требований-накладных по соответствующей форме, подписью и печатью воинской части удостоверил в них свое решение о выдаче тем, якобы, затребованной ими зимней обуви второй категории, а затем зарегистрировал эти первичные документы в соответствующем журнале под номерами с 356 по 382.

После этого осужденный, как было установлено судом, обеспечил их подписание заведующей складом П, которая по просьбе ФИО1 своей подписью удостоверила заведомо для него несостоявшийся факт выдачи этого имущества непосредственным получателям.

Выполнив все перечисленные выше действия, направленные на сокрытие образовавшейся недостачи, ФИО1, таким образом, придал этим требованиям-накладным облик официальных документов, которые в последующем были введены им в документооборот воинской части.

Не противоречит данный вывод суда и разъяснениям, содержащимся в пункте 35 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях».

Установление же факта подписания этих первичных документов за получателей имущества лично ФИО1, либо иным привлеченным им лицом, вопреки мнению стороны защиты, никоим образом не может повлиять на правильность вывода суда о его виновности в содеянном.

Что же касается ссылки авторов апелляционной жалобы на приказ Министра финансов РФ от 30 марта 2015 года №52н «Об утверждении форм первичных учетных документов и регистров бухгалтерского учета, применяемых органами государственной власти (государственными органами), органами местного самоуправления, органами управления государственными внебюджетными фондами, государственными (муниципальными) учреждениями, и методических указаний по их применению», то она никоим образом не опровергает вывод суда о том, что, изготовленные ФИО1 требования-накладные под номерами с 356 по 382 по форме, утвержденной приказом Министра обороны РФ от 28 марта 2008 года №139 «О формах документов, используемых в финансово-хозяйственной деятельности Вооруженных Сил Российской Федерации», являются официальными документами.

Доводы авторов апелляционной жалобы о том, что ФИО1 изготавливал бланки указанных выше требований-накладных по указанию командования, суд апелляционной инстанции также находит несостоятельными.

Как усматривается из показаний свидетелей О и С – командира войсковой части _ и его заместителя по тылу, они, каждый в отдельности, никаких указаний подчиненным, в том числе и ФИО1, об изготовлении фиктивных требований-накладных не давали, каких-либо рапортов о выявлении на вещевом складе недостачи двадцати семи пар зимней обуви, а равно о фактах ее хищения, им не поступало, административные расследования по этому поводу не проводились.

При этом, по показаниям Р, об изготовлении бывшим начальником вещевой службы ФИО1 подложных документов, послуживших основанием для необоснованного списания зимней обуви с учетов склада, он узнал от подчиненных только в начале декабря 2016 года, то есть после убытия осужденного к новому месту службы.

Эти доказательства суд обоснованно сопоставил с оглашенными в суде показаниями свидетеля К, которая с сентября 2016 года вместо П была назначена на должность заведующего складом.

Как усматривается из ее показаний, в начале декабря 2016 года она, разбирая в кабинете бывшего начальника вещевой службы ФИО1 оставленные осужденным первичные документы, на его столе обнаружила двадцать семь требований-накладных о выдаче военнослужащим, в том числе и командиру воинской части Р, по паре зимних ботинок с высоким берцем 2 категории (то есть ранее бывших в употреблении, но с не истекшими сроками носки), о чем доложила командованию.

Проанализировав приведенные выше доказательства в совокупности, гарнизонный военный суд пришел к верному выводу о том, что командование воинской части никакого отношения к противоправным действиям ФИО1 не имеет, а утверждения авторов апелляционной жалобы об обратном, голословны и противоречат материалам уголовного дела.

Что же касается ссылок стороны защиты на осведомленность упомянутых должностных лиц о выявленной заведующей складом П недостачи двадцати семи пар зимней обуви, то они на правильность квалификации и выводы суда о виновности осужденного в содеянном не влияют.

Утверждения стороны защиты об оговоре ФИО1 свидетелями Р, С, П и Ск суд первой инстанции также признал несостоятельными и обоснованно отверг.

Вопреки мнению авторов апелляционной жалобы, в материалах дела отсутствуют какие-либо данные о несоответствии действительности показаний многочисленных свидетелей обвинения. Они последовательны, логичны и согласуются с иными доказательствами, которые полностью подтверждают их правдивость, а имеющиеся противоречия незначительны и объясняются лишь давностью излагаемых событий, в связи с чем никоим образом не ставят их под сомнение.

Более того, в ходе разбирательства дела указанные свидетели и сам подсудимый подтвердили наличие между ними лишь служебных отношений, отсутствие неприязни и причин для оговора.

В силу изложенного, утверждения стороны защиты о том, что данные лица из-за сложившихся неприязненных отношений к ФИО1 оговаривают его, являются необоснованными и опровергаются материалами дела.

Те обстоятельства, что П и Ск в указанный период между собой поддерживали дружеские отношения, а последняя, помимо прочего, не имела отношения к документообороту вещевой службы, никоим образом не влияют на правдивость их показаний.

Не относятся к таковым и голословные утверждения авторов апелляционной жалобы о возможной причастности П к хищению и сбыту вверенного той военного имущества, а также требовательность командования по отношению к осужденному по вопросам, связанным со службой.

Полномочия ФИО1, как должностного лица, напрямую вытекающие из содержания пункта 260 Руководства по войсковому (корабельному) хозяйству в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны РФ от 3 июня 2014 года №333, а также наличие у него личной заинтересованности в служебном подлоге, связанной с желанием приукрасить реальное положение дел во вверенной ему службе и желанием избежать проблем в связи с выявленной недостачей, также сомнений не вызывают и стороной защиты не оспариваются.

Юридическая оценка действий осужденного, исходя из разъяснений, содержащихся в пункте 35 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 июля 2013 г. № 24 «О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях», по ч. 1 ст. 292 УК РФ, вопреки утверждениям авторов апелляционной жалобы, является правильной. Соответствующая мотивация принятого судом решения приведена в приговоре и ее следует признать обоснованной.

Оснований для иной оценки доказательств и иной квалификации действий ФИО1, как об этом ставится вопрос в апелляционной жалобе ее авторами, не имеется.

Ввиду того, что состав данного преступления является формальным, наличие реального имущественного ущерба потерпевшему, как необходимого элемента объективной стороны преступления, вопреки мнению стороны защиты, по делу необязательно.

Поэтому это обстоятельство, а равно отсутствие по делу потерпевшего, не может являться основанием для отмены приговора и возвращения данного уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Выделение же материалов уголовного дела для принятия процессуального решения в отношении П о ее возможной причастности к совершенному ФИО1 служебному подлогу, а также к фактам присвоения или растраты вверенного последней имущества, вопреки мнению стороны защиты, не свидетельствует об отсутствии в действиях осужденного состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 292 УК РФ.

Вопреки мнению авторов апелляционной жалобы, судебное следствие было проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона с предоставлением сторонам возможности в равной степени реализовать свои процессуальные права. Все заявленные ими ходатайства рассмотрены и по ним судом приняты решения в установленном законом порядке.

Каких-либо данных, свидетельствующих об ущемлении прав осужденного на защиту или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, в материалах не содержится, в связи с чем, доводы стороны защиты об обратном, окружной военный суд отвергает.

В связи с отсутствием сомнений в обоснованности упомянутого выше заключения эксперта-почерковеда и противоречий в его выводах, суд первой инстанции обосновано не нашел оснований для назначения повторного исследования тех же вещественных доказательств, на чем настаивала сторона защиты.

Неустранимых сомнений в виновности ФИО1, которые подлежали бы толкованию в его пользу, суд апелляционной инстанции по делу не усматривает.

Все иные доводы апелляционной жалобы на существо принятого по делу решения не влияют.

Наказание осужденному назначено с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, смягчающих обстоятельств, а также данных о его личности, и является справедливым.

Все значимые для решения вопроса о наказании обстоятельства при вынесении приговора судом первой инстанции были оценены правильно и учтены в достаточной степени. Оснований для смягчения назначенного ФИО1 наказания, не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст.ст.389.28, 389.33 УПК РФ,

постановил:

Приговор 40 гарнизонного военного суда от 4 декабря 2017 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу осужденного и его защитника – адвоката Евсюкова А.В. – без удовлетворения.