Решение № 2-186/2017 2-186/2017~М-84/2017 М-84/2017 от 26 февраля 2017 г. по делу № 2-186/2017

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Тавда 27 февраля 2017 года

Тавдинский районный суд Свердловской области в составе председательствующего судьи Чеблуковой М.В., при секретаре судебного заседания Бадиной Т.С.,

с участием: истца ФИО1, представителя истца ФИО2, представителей ответчика ООО «Тавдинский фанерно-плитный комбинат» - ФИО3, ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Боярского ФИО10 к обществу с ограниченной ответственностью «Тавдинский фанерно-плитный комбинат» о компенсации морального вреда в связи с повреждением здоровья в результате производственной травмы,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в Тавдинский районный суд Свердловской области с исковым заявлением к ООО «Тавдинский фанерно-плитный комбинат», в котором просит взыскать в его пользу компенсацию морального вреда в размере 983 400 рублей.

В обоснование иска указал, что с 30 июня 2016 года по 15 декабря 2016 года работал в ООО «Тавдинский фанерно-плитный комбинат». 13 августа 2016 года во время выполнения работ им была получена производственная травма, повлекшая 30% утраты профессиональной трудоспособности. Полученной производственной травмой ему были причинены значительные физические и нравственные страдания. Из-за травмы у него сильно болят кости головы, истощена нервная система, снижена память и работоспособность. Вынужден был уволиться с работы. Из-за имеющихся шрамов на голове у него появились комплексы, стал раздражительным. После травмы ему приходилось неоднократно обращаться в различные медицинские учреждения, стал инвалидом. Вред, причиненный его здоровью, считает непоправимым.

В судебном заседании истец исковые требования поддержал, суду пояснил, что в период с 30 июня 2016 года по 15 декабря 2016 года он работал на ООО «Тавдинский фанерно-плитный комбинат» в должности транспортировщика. 13 августа 2016 года он транспортировал шпон к сушильному цеху. При перемещении стопы шпона на транспортер, стопу шпона развернуло. Он попытался поправить шпон, для этого забрался на накопитель сушилки, при перемещении шпона он сильно ударился головой об вентилятор, о движущуюся часть пропеллера. После чего он спустился и пошел в медпункт, для того, чтобы ему оказали первую помощь. В медпункте ему промыли рану и на транспорте предприятия отправили в Тавдинскую ЦРБ, скорую помощь не вызывали. В больнице ему поставили диагноз открытая черепно-мозговая травма, сделали рентген, который показал, что у него раздроблена теменная кость, достали осколки, после чего наложили швы. Проходил лечение он около трех месяцев, до настоящего времени испытывает головные боли, шум в ушах, имеет плохой сон, не может читать, стесняется снимать головной убор в общественных местах, поскольку на голове имеется большой шрам.

Защита вентилятора была самодельная, она состояла из обрезанной двухсотлитровой бочки, закрытая сеткой. Защитной одежды в момент несчастного случая на нем не было. Каски работникам комбината были выданы, только после произошедшего с ним несчастного случая на производстве.

Факт произошедшего с ним несчастного случая был зафиксирован и расследован, составлен акт. Материальной помощи в связи с травмой ему никакой не оказывали.

Размер компенсации морального вреда рассчитан с учетом среднего заработка по Свердловской области и процента утраты трудоспособности.

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании поддержал исковые требования ФИО1, суду пояснил, что актом о несчастном случае на производстве, установлена вина иных лиц, допустивших нарушение требований охраны труда, а не ФИО1 Защита вентилятора была самодельной, что является нарушением. В настоящее время у ФИО1 церебростенический синдром, частичная потеря памяти, на голове имеется неизгладимое увечье в виде шрама, размером около 12 сантиметров, на месте шрама отсутствует волосяной покров. В том, что произошло с ФИО1 виноват не он, а предприятие, поэтому в его пользу подлежит взысканию моральный вред в связи с повреждение здоровья в результате получения производственной травмы.

Представитель ответчика ФИО3 в судебном заседании пояснила, что ответчик не оспаривает факт произошедшего 13 августа 2016 года с ФИО1 несчастного случая на производстве, в результате которого работнику установлена временно на один год частичная утрата трудоспособности 30%. Однако считает, заявленный размер компенсации морального вреда явно завышен и не соответствует требованиям разумности и справедливости, а также не соответствует степени нравственных и физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями истца. Удар ФИО1 произошел не об вентилятор, а о болт, выступающий из вентилятора. На предприятии отсутствовала эксплуатационная документация на осевой вентилятор, который фактически эксплуатировался со дня создания комбината и не влиял на безопасность трудового процесса.

За период исполнения трудовых обязанностей в ООО «Тавдинский ФПК» ФИО1 допустил два дисциплинарных взыскания, что позволяет сделать вывод, что истец легкомысленно относился к исполнению трудовых обязанностей, не переживал о последствиях своих поступков. Кроме того, употребляя спиртные напитки и появлялся на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения, истца абсолютно не беспокоил процесс негативного влияния алкоголя на его состояние здоровья, тем более в посттравматический период. Не соответствует действительности доводы истца, изложенные в исковом заявлении о том, что вред, причиненный его здоровью, является непоправимым, вследствие профессиональных заболеваний он стал инвалидом и что его здоровье не восстановится до нормального. Согласно справке МСЭ-№ ФИО1 установлена утрата профессиональной трудоспособности 30% на срок с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ, истцу не установлена инвалидность. Согласно эпикриза из истории болезни № ФИО1 при поступлении 5 октября 2016 года в санаторий жалоб не предъявлял и выписался 25 октября 2016 года в удовлетворительном состоянии. Ответчик считает, что нравственных страданий в связи с утратой трудоспособности истец не испытывал.

Степень вины ответчика ООО «Тавдинский ФПК» в произошедшем с ФИО1 несчастном случае считает незначительной. Все инструктажи и обучение по охране труда с ФИО1 проведены, проведена специальная оценка условий труда, средства индивидуальной защиты и смывающие (обезвреживающие) выданы согласно нормам.

Считает, что вина ответчика в произошедшем с ФИО1 несчастным случаем носит формальный характер, а поведение истца способствовало несчастному случаю. Просила взыскать в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 20000 рублей.

Представитель ответчика ФИО4 в судебном заседании пояснила, что после несчастного случая с Боярским каски работникам предприятия выданы для других целей. Для тех работников, которые работают с грузоподъемными механизмами, а не для защиты от вентилятора. Работникам положено к выдачи: костюм, рукавицы, перчатки, все это было выдано Боярскому. Каски выдаются на основании предписания государственного инспектора труда и на основании типовых норм, для сквозных профессий. ФИО1 был задействован на работе с грузоподъемными механизмами. Но проведенная специальная оценка труда не установила вид специальных средств защиты и в личной карточке ФИО1, не было указано, что по его условиям труда, ему необходима каска.

На предприятии имеется здравпункт, который осуществляет свою деятельность на основании действующего сертификата, в здравпункте постоянно находятся дежурная медицинская сестра и заведующая здравпунктом ФИО6. После того как с Боярским произошел несчастный случай, ему была оказана первая медицинская помощь, и он был направлен в «Тавдинскую ЦРБ» на транспорте предприятия.

Суд, заслушав пояснения истца, представителя истца, представителей ответчика, считает исковое заявление ФИО1 подлежащим удовлетворению в части по следующим основаниям.

В силу ст.ст. 20, 41 Конституции Российской Федерации, ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, и являются неотчуждаемыми.

Согласно с ч. 2 ст. 209 Трудового кодекса Российской Федерации условия труда это совокупность факторов производственной среды и трудового процесса, оказывающих влияние на работоспособность и здоровье работника.

Согласно статье 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанность по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов.

В соответствии со статьей 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, регулируется Федеральным законом №125-ФЗ от 24 июля 1998 года «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», абзац второй пункта 3 статьи 8 которого предусматривает, что возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Согласно абз. 1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В судебном заседании установлено, что 13 августа 2016 года в сушильном цехе ООО «Тавдинский фанерно-плитный комбинат», расположенного по адресу: <адрес> на участке загрузки шпона в роликовую газовую сушилку, транспортировщик ФИО1 в рабочее время, при исполнении трудовых обязанностей, обусловленных трудовым договором, получил производственную травму.

Факт нахождения ФИО1 в трудовых отношениях с ООО «Тавдинский фанерно-плитный комбинат» и факт несчастного случая на производстве ответчиком не оспаривается, а также подтверждается записью в трудовой книжке №, копией трудового договора № от ДД.ММ.ГГГГ, приказом о приеме на работу №-к от ДД.ММ.ГГГГ. Несчастный случай на производстве, произошедший с ФИО1, был расследован в соответствии с требованиями Трудового кодекса Российской Федерации и результаты расследования оформлены актом о несчастном случае на производстве №

Согласно медицинскому заключению по форме № от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 был поставлен диагноз: <данные изъяты> Указанные повреждения относятся к категории тяжелых.

Согласно выписки из истории болезни стационарного больного № в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находился на стационарном лечении в хирургическом отделении ГБУЗ СО «Тавдинская ЦРБ», после чего был выписан на амбулаторное лечения и прохождения курса реабилитации.

Из выписного эпикриза из истории болезни ФИО1 следует, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился на лечении в специализированном реабилитационном отделении профессиональных заболеваний с диагнозом <данные изъяты> (производственная травма от ДД.ММ.ГГГГ). Посттравматическая <данные изъяты>(2004г.).

В судебном заседании установлено и подтверждено п. 9 акта № от ДД.ММ.ГГГГ о несчастном случае на производстве, что причинами несчастного случая на производстве явились недостатки в организации и проведении подготовки работников по охране труда, конструктивные недостатки оборудования (осевого вентилятора), отсутствие контроля со стороны должностных лиц ООО «Тавдинский фанерно-плитный комбинат» за соблюдение требований охраны труда, в связи с чем, ответчиком не было обеспечено право истца на безопасные условия труда.

В результате произошедшего с ФИО1 несчастного случая, ему была установлена степень утраты профессиональной трудоспособности в размере 30% на срок с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, что подтверждается справкой МСЭ-№ от ДД.ММ.ГГГГ.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» и пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровья гражданина» следует, что потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается.

Наличие морального вреда, причинная связь между произошедшим случаем и наступившими последствиями в виде нравственных страданий ФИО1 сторонами не оспаривается.

Трудовое законодательство предусматривает в качестве основной обязанности работодателя обеспечивать безопасность труда и условия, отвечающие требованиями охраны и гигиены труда, то есть создавать такие условия труда, при которых исключалось бы причинение вреда жизни и здоровью работника.

Таким образом, противоправность действий ответчика – работодателя ООО «Тавдинский фанерно-плитный комбинат» выразилась в неудовлетворительной организации производства работ, не проведении обучения и проверки знаний по охране труда, недостаточной организации работы по обеспечению безопасности условий и охраны труда работников сушильного цеха, что свидетельствует о наличии прямой причинно-следственной связи между действием ответчика (его работников) по не обеспечению безопасности ФИО1 при выполнении им трудовых обязанностей, и причинением вреда его здоровью.

Доказательств, опровергающих перечисленные обстоятельства, в соответствии с требованиями статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации сторонами в суд не представлено.

В соответствии со статьями 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание характер причиненных физических и нравственных страданий потерпевшего, степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Руководствуясь указанными правовыми нормами, суд считает обоснованным и подлежащим частичному удовлетворению требование истца о взыскании с ответчика денежной суммы в счет компенсации морального вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд учитывает обстоятельства получения ФИО1 производственной травмы, характер телесных повреждений, их степень тяжести, учитывает длительность нахождения на лечении (стационарное и амбулаторное лечение, длительный период реабилитации, утрату профессиональной трудоспособности в размере 30% на длительный период времени), продолжает лечение в настоящее время, что свидетельствует об ограничении жизнедеятельности в быту и в работе, изменении привычного образа жизни. Так же суд учитывает наличие вины ответчика в случившемся, тяжесть причиненных истцу нравственных и физических страданий в связи с повреждением здоровья, поскольку он испытывал болевые ощущения и душевные переживания по поводу своего состояния и внешнего вида.

Кроме того, при определении размеров компенсации морального вреда суд учитывает материальное положение ответчика, в настоящее время не трудоустроенного в связи, с стоянием его здоровья, наличие на иждивении несовершеннолетних детей, мнение представителей ответчика о размере компенсации, исходя из принципов разумности и справедливости, суд считает подлежащим взысканию в счет возмещения морального вреда 200000 рублей.

Согласно статье 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

В соответствии с подпунктом 3 пункта 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче заявления неимущественного характера госпошлина, оплачиваемая физическими лицами, составляет 300 рублей, от уплаты которой истец освобожден в силу закона.

Следовательно, государственная пошлина в сумме 300 рублей подлежит взысканию с ООО «Тавдинский фанерно-плитный комбинат» в доход местного бюджета.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 -199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

РЕШИЛ:

Исковое заявление Боярского ФИО11 к обществу с ограниченной ответственностью «Тавдинский фанерно-плитный комбинат» о компенсации морального вреда в связи с повреждением здоровья в результате производственной травмы, удовлетворить в части.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Тавдинский фанерно-плитный комбинат» в пользу Боярского ФИО12 компенсацию морального вреда двести тысяч рублей.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Тавдинский фанерно-плитный комбинат» государственную пошлину в доход местного бюджета в размере триста рублей.

В остальной части исковые требования оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд через Тавдинский районный суд Свердловской области в течение месяца со дня составления мотивированного решения 3 марта 2017 года.

Судья п/п Чеблукова М.В.

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>