Решение № 2-375/2020 2-375/2020~М-298/2020 М-298/2020 от 9 сентября 2020 г. по делу № 2-375/2020

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г.Семикаракорск 10 сентября 2020 года

Семикаракорский районный суд Ростовской области в составе председательствующего судьи Прохоровой И.Г.

при секретаре Митяшовой Е.Н.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании недействительным договора купли-продажи жилого дома общей площадью 249,5 кв.м. и земельного участка с КН *** площадью 25 000 кв.м., расположенных по <адрес>, заключенного между ФИО3 и ФИО2, применении последствий недействительности сделки, признании за ФИО3 А.Е. права собственности на жилой дом и земельный участок, с прекращением права собственности ФИО2 на жилой дом и земельный участок

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2, ФИО3 о признании недействительным договора купли-продажи жилого дома общей площадью 249,5 кв.м. и земельного участка с КН *** площадью 25 000 кв.м., расположенных по <адрес>, заключенного между ФИО3, действующей на основании генеральной доверенности от имени ФИО1, и ФИО2, применении последствий недействи- тельности сделки, признании за ФИО1 права собственности на жилой дом и земельный участок, с прекращением права собственности ФИО2 на жилой дом и земельный участок, в силу требований статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, ссылаясь при этом на отсутствие своего согласия на заключение договора купли-продажи.

В дальнейшем истец ФИО1 заявил о недействительности договора купли-продажи от 25 октября 2018 года и дополнительного соглашения к данному договору от 1 ноября 2018 года, сославшись на требования части 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В обоснование заявленных требований ФИО1 указал, что с 22 марта 1999 года, состоял в зарегистрированном браке с ФИО3 В 1991 года, до заключения брака, для ведения крестьянского хозяйства "<данные изъяты>", ФИО1 был предоставлен земельный участок площадью 5,3 га с КН ***. В 1993 году, ФИО1 выделил из земельного участка площадью 5,3 га, земельный участок площадью 2 500 кв. м., на котором было осуществлено строительство жилого дома. Строительства дома было завершено в 1995 году, при этом ввод дома в эксплуатации имел место в 1999 году. 14 ноября 2013 года, ФИО1 продал жилой дом и земельный участок Б. ( сыну супруги ФИО3), при этом семья Ч-вых остались проживать в данном жилом доме. С февраля 2018 года, супружеские отношения Ч-вых были прекращены, в мае 2018 года ФИО3 уехала из г.***, а ФИО1 остался проживать в доме. 23 мая 2018 года, ФИО1 купил у Б. жилой дом и земельный участок, расположенный по <адрес>. Право собственности ФИО1 на жилой дом и земельный участок зарегистрировано в Управлении Росреестра -25 мая 2018 года. 10 января 2019 года, брак между ФИО1 и ФИО3 был расторгнут, при этом никто из Ч-вых за разделом совместно нажитого имущества не обращался. В февраля 2020 года, ФИО1 стало известно о том, что 25 октября 2018 года, ФИО3, действуя от его имени, на основании генеральной доверенности, выданной 18 сентября 2015 года, продала ФИО2 земельный участок площадью 2 500 кв.м., расположенный на землях сельскохозяйственного назначения, и жилой дома общей площадью 249,5 кв.м. ФИО1, полагает, что договор купли-продажи от 25 октября 2018 года является мнимой сделкой, так как ФИО3 не уведомила его о продаже земельного участка и жилого дома; денежные средства за проданное имущество не передала; он до настоящего времени продолжает владеть земельным участком и жилым домом как собственник, оплачивает коммунальные платежи; цена, за которую продан дом и земельный участок - 300 000 руб., вызывает сомнения в действительности сделки; договор купли-продажи заключен ФИО3 с целью исключения данного недвижимого имущества из раздела.

Истец ФИО1 в судебном заседании, состоявшемся 1 сентября 2020 года, исковые требования поддержал, просил о признании недействительным договора купли-продажи жилого дома общей площадью 249,5 кв.м. и земельного участка с КН *** площадью 2 500 кв.м., расположенных по <адрес>, заключенного между ФИО3 и ФИО2, применении последствий недействительности сделки, признании за ним права собственности на жилой дом и земельный участок, с прекращением права собственности ФИО2 на жилой дом и земельный участок, в силу того, что договор купли-продажи от 25 октября 2018 года является мнимой сделкой, так как ФИО3 не уведомила его о продаже земельного участка и жилого дома; денежные средства за проданное имущество ему не передала; он до настоящего времени продолжает владеть земельным участком и жилым домом как собственник, оплачивает коммунальные платежи; цена, за которую продано имущество– 300 000 руб., вызывает сомнения в действительности сделки.

Истец ФИО1 в судебное заседание, состоявшееся 10 сентября 2020 года, после объявленного в судебном заседании 9 сентября 2020 года перерыва, будучи надлежащим образом, уведомленным о месте и времени его проведения, не прибыл, заявив ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие, в связи с чем, в силу требований части 5 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд рассматривает дело в отсутствие истца.

Представитель истца ФИО1-ФИО4 в судебном заседании требования своего доверителя поддержала, просила суд о признании недействительным договора купли-продажи жилого дома общей площадью 249,5 кв.м. и земельного участка с КН *** площадью 2 500 кв.м., расположенных по <адрес>, заключенного между ФИО3 и ФИО2, в силу его мнимости, применении последствий недействительности сделки, признании за ФИО1 права собственности на жилой дом и земель-

ный участок, с прекращением права собственности ФИО2 на жилой дом и земельный участок. Пояснив, что стороны- ФИО1 и ФИО3 состояли в зарегистрированном браке, в период с 22 марта 1999 года по 10 января 2019 года. В период брака, 18 сентября 2015 года, ФИО5 выдал ФИО3 генеральную доверенность на распоряжение имуществом сроком на 5 лет, при этом на момент выдачи данной доверенности спорное имущество-жилой дом и земельный участок принадлежало Б. ( сыну ФИО3). 23 мая 2018 года, ФИО1 купил у Б. жилой дом и земельный участок, расположенный по адресу <адрес>, право собственности ФИО5 зарегистрировано в ЕГРН-28 мая 2018 года. В соответствии с требованиями статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами в период брака, является их совместной собственностью. В силу требований части 1 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов осуществляется по обоюдному согласию. ФИО1 не давал своего согласия ФИО3 на заключение сделки с ФИО2, это следует из поведения сторон. С мая 2018 года супруги Ч-вы перестали проживать совместно, при этом ФИО1 остался проживать в спорном доме, так как иного жилье у него нет, а ФИО3 уехала. Проживая в спорном доме, ФИО5 производил оплату коммунальных платежей, а именно оплату за газ; после имевшего в января 2019 года на территории домовладения пожара, в котором сгорел гараж, именно ФИО5 был опрошен как собственник, в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела указано о том, что ущерб пожаром причинен ФИО1 В февраля 2020 года, ФИО3 сообщила ФИО1, что продала дом. После чего, ФИО5 совершил следующие действия- в июне 2020 года позвонил ФИО6, отменил доверенность, на основании которой была произведена сделка, и обратился в суд. Мнимый характер сделки прослеживается в том случае, когда её стороны действовали недобросовестно (в ущерб интересов третьих лиц и ради собственной выгоды). ФИО3 заключила договор купли-продажи жилого дома и земельного участка без согласия ФИО1, вопреки его воли, фактически лишив его жилья, понимая, что при разводе данное имущество подлежит разделу. Спорный жилой дом не был передан покупателю, поскольку в доме проживал и проживает в настоящее время ФИО1, который производит оплату коммунальных платежей- света, газа; продавец ФИО3, передавая жилой дом покупателю, только передала один комплект ключей от дома, при этом второй комплект ключей остался у ФИО1; покупатель ФИО2, приняв жилой дом и земельный участок, только лишь зарегистрировала в жилом доме своих родственников, на этом её действия как собственника закончились. ФИО2 до настоящего времени не заключила договор с поставщиком электроэнергии.

Ответчик ФИО2 исковые требования ФИО3 не признала. Пояснив, что нашла объявление о продаже жилого дома в г.Семикаракорске, которое её заинтересовало. Она решила посмотреть предлагаемый к продаже жилой дом. Приехав в г.Семикаракорск, она воспользовалась услугами такси, чтобы найти необходимый её адрес. Во дворе дома о продаже, которого было дано объявление её встретил именно ФИО1, ему она сообщила о цели своего приезда, и он показывал ей дом, так как его супруга ФИО3 в то время была больна. Осмотрев жилой дом, она сообщила ФИО7, что готова рассмотреть их предложение, и приобрести дом с земельным участком, но по более низкой цене, с учетом месторасположения жилого дома, а также в связи с отсутствием в доме газа, водопровода. После чего, оставив свой номер телефона, уехала. Это все было летом 2018 года, она это хорошо помнит, так как когда уезжала, то ФИО1 угостил её абрикосом. Через какое-то время ей позвонила ФИО3, которая предложила встретиться для того, чтобы еще раз обсудить возможность заключения договора купли-продажи, объяснив, что ей нужны деньги для продолжения курса лечения. Она и ФИО3 встретились в г.Ростове-на-Дону, когда ФИО3 приехала в больницу. Она озвучила ФИО3 цену, за которую готова купить дом, при этом попросила предоставить ей документы, чтобы показать их юристам, и предупредила, что подписание договора и его регистрация должны происходить в г.Ростове-на-Дону. ФИО3, оставила ей документы и уехала. Её юристы посмотрели документы, и когда 25 октября 2018 года, ФИО3 вновь приехала в г.Ростов-на-Дону, то они подписали договор купли-продажи жилого дома и земельного участка, после чего сдали договор в МФЦ на регистрацию. Она передала ФИО3 деньги за дом и земельный участок в сумме 300 000 руб., получив в свою очередь ключи от дома. Покупая жилой дом и земельный участок, она имела намерение стать собственником данного имущества, хотела использовать его в качестве дачи, и достигла желаемого результата. В настоящее время она является собственником жилого дома и земельного участка, её право собственности зарегистрировано. Она, как собственник зарегистрировала в доме своих родственников. О том, что ФИО1 проживает в доме ей стало известно только в 2020 году, она не стала против этого возражать.

Ответчик ФИО3 в судебном заседании требования истца ФИО1 не признала. Пояснив, что она и ФИО1 проживали одной семьей с 1991 года. Брак расторгнут по инициативе ФИО1 в января 2019 года. В период брака, ФИО1 был предоставлен земельный участок для ведения крестьянско-фермерского хозяйства, часть этого участка в дальнейшем была выделена под строительства жилого дома. После завершения строительства дома, ФИО1 зарегистрировал его на себя, но в дальнейшем, так как в строительство дома были вложены средства от продажи квартир, ранее принадлежащий ей и её сыновьям, право собственности на жилой дом и земельный участок было оформлено на её сына Б.. В 2017 году, в том числе из-за неправильного оформления документов, у них в доме было отрезано отопление.В 2018 году, ФИО1, введя в заблуждении её сына, переоформил дом и земельный участок на себя. В 2018 году она заболела, её лечение требовало значительных денежных средств, поэтому было решен, что дом нужно продать. Это решение было принято с участием ФИО1 После чего, было дано объявление о продаже дома. На это объявление и откликнулась Т.И.АВ. 25 октября 2018 года, с ФИО2 был заключен договор купли-продажи жилого дома и земельного участка. При заключении договора она действовала от имени ФИО1, на основании нотариально удостоверенной доверенности, которую он выдал ей в 2015 году. Продав жилой дом и земельный участок, она получила деньги в сумме 300 000 руб., цена дома была согласована с учетом его технического состояния, передав при этом ФИО2 все имеющиеся у неё документы на дом и земельный участок, а также ключи от дома. ? доля проданного жилого дома и земельного участка, так как данное имущество приобретено в период брака, принадлежали ей, она действуя от своего имени и от имени ФИО1, имела намерение распорядиться- жилым домом и земельным участком, и получить за проданное имущество деньги, что и сделала заключив договор купли-продажи. Деньги, полученные от продажи жилого дома она потратила на лечении.После продажи дома, она снялась с регистрационного учета в г.Семикаракорске.

Представитель ответчика ФИО3- ФИО8, в судебное заседание, состоявшееся 10 сентября 2020 года, после объявленного в судебном заседании 9 сентября 2020 года перерыва, будучи надлежащим образом, уведомленным о месте и времени его проведения, доказательств уважительности причины неявки не предоставил, ходатайство об отложении судебного разбирательства не заявил. Ответчик ФИО3 не возражала против рассмотрения дела в отсутствие её представителя ФИО8, о чем в материалах дела имеется соответствующее заявление, в связи с чем, в силу требований части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд рассматривает дело в отсутствие представителя ответчика.

Суд, выслушав представителя истца ФИО1-Бережную Т.Г., ответчиков ФИО2, ФИО3, свидетелей М., Н., Б., Б., исследовав материалы дела, приходит к следующему.

Частью 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации установлено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Данному конституционному положению корреспондирует часть 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой при установлении,осуществлении и защите гражданских прав и при исполне-нии гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В части 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплена недопустимость действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

По смыслу приведенных выше законоположений, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей.

При этом установление злоупотребления правом одной из сторон влечет принятие мер, обеспечивающих защиту интересов добросовестной стороны от недобросовестного поведения другой стороны.

В силу статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации одним из способов защиты гражданских прав является признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности, а также применение последствий недействительности ничтожной сделки.

Согласно требований части 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установлен-ным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Частью 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплено, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительно-стью, и недействительна с момента ее совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно.

В соответствии со статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу требований части 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Согласно части 2 статьи 218 Гражданского кодекса Российской Федерации, право собственности на имущество, которое имеет собственни-ка, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В силу части 1 и 4 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации, граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Согласно части 1 статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

По договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130) (часть 1 статьи 549 Гражданского кодекса Российской Федерации ).

Правовой целью договора купли-продажи является переход права собственности на проданное имущество от продавца к покупателю и уплата покупателем продавцу определенной цены.

В соответствии со статьей 550 Гражданского кодекса Российской Федерации договор продажи недвижимого имущества заключается в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами.

В договоре продажи недвижимости должны быть указаны данные, позволяющие определенно установить недвижимое имущество, подлежащее передаче покупателю по договору, в том числе данные, определяющие расположение недвижимости на соответствующем земельном участке либо в составе другого недвижимого имущества. При отсутствии этих данных в договоре условие о недвижимом имуществе, подлежащем передаче, считается не согласованным сторонами, а соответствующий договор не считается заключенным (статьи 554 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу требований части 1 статьи 555 Гражданского кодекса Российской Федерации договор продажи недвижимости должен предусматривать цену этого имущества. При отсутствии в договоре согласованного сторонами в письменной форме условия о цене недвижимости договор о ее продаже считается незаключенным. При этом правила определения цены, предусмотренные пунктом 3 статьи 424 настоящего Кодекса, не применяют-ся.

Согласно части 1 статьи 556 Гражданского кодекса Российской Федерации передача недвижимости продавцом и принятие ее покупателем осуществляются по подписываемому сторонами передаточному акту или иному документу о передаче. Если иное не предусмотрено законом или договором, обязательство продавца передать недвижимость покупателю считается исполненным после вручения этого имущества покупателю и подписания сторонами соответствующего документа о передаче.

В силу требований части 2 статьи 223 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государствен-ной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

Исходя из смысла и анализа вышеприведенной нормы, для признания сделки мнимой обязательно наличие следующих обстоятельств: стороны совершают сделку лишь для вида, заранее зная, что она не будет исполнена; они преследуют иные цели, нежели предусмотрены в договоре и хотят создать видимость возникновения, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей, которые вытекают из этой сделки. При этом мнимые сделки заключаются лишь для того, чтобы создать у третьих лиц ложное представление о намерениях участников сделки, тогда как в действительности стороны не намерены ничего изменять в своем правовом положении.

Для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон.

Таким образом, мнимость сделки устанавливается в результате правового анализа действий сторон, их воли и наступившего правового результата.

Истцом ФИО1 заявлено о мнимости договора купли-продажи жилого дома и земельного участка, заключенного 25 октября 2018 года, а также дополнительного соглашения к данному договору от 1 ноября 2018 года.

В соответствии со статьями 56 и 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющими принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Исходя из смысла части 1статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, истец должен был представить доказательства, что при совершении сделки стороны не только не намеревались ее исполнять, но и то, что оспариваемая сделка действительно не была исполнена, то есть сделка совершена лишь для вида.

В судебном заседании установлено, что истец ФИО1 и ответчик ФИО3 состояли в зарегистрированном браке в период с 22 марта 1999 года по 10 января 2019 года (л.д.207 и л.д.154).

23 мая 2018 года, Б., состоящий на регистрационном учете по <адрес> продал, а ФИО1, состоящий на регистрационном учете по этому же адресу купил в собственность земельный участок, категория земель: земли сельскохозяйственного назначения-для ведения крестьянского хозяйства "<данные изъяты>" по выращиванию овощных культур, площадью 2500 кв.м., кадастровый номер ***, расположенный по <адрес>, и расположенный на нем жилой дом, общей площадью 249,5 кв.м., кадастровый номер ***, находящийся по этому же адресу (л.д.17-19).

Право собственности ФИО1 на жилой дом и земельный участок было зарегистрировано- 28 мая 2018 года, что подтверждено выпиской из ЕГРП по состоянию на 28 мая 2018 года (л.д.11-16).

В судебном заседании из содержания постановления Главы Администрации Семикаракорского городского поселения №** от 23 апреля 2018 года установлено, что жилому дому и земельному участку принадлежащему Б. был присвоен <адрес>.

В силу требований части 1 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

К имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства (часть 2 статьи 34 Семейного Кодекса Российской Федерации).

Таким образом, в судебном заседании установлено, что земельный участок, площадью 2500 кв.м., с кадастровым номером ***, и жилой дом, общей площадью 249,5 кв.м., с кадастровым номером ***, расположенные по <адрес> являются совместной собственностью супругов Ч-вых, так как данное недвижимое имущество было приобретено в период брака. Доказательств обратного материалы дела не содержат.

Согласно требований части 1 статьи 185 Гражданского кодекса Российской Федерации доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу или другим лицам для представительства перед третьими лицами.

Доверенность на совершение сделок, требующих нотариальной формы, на подачу заявлений о государственной регистрации прав или сделок, а также на распоряжение зарегистрированными в государственных реестрах правами должна быть нотариально удостоверена, за исключением случаев, предусмотренных законом (часть 1 статьи 185.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В судебном заседании установлено, что 18 сентября 2015 года, истцом ФИО1 ответчику ФИО3 была выдана нотариально удостоверенная общая (генеральная) доверенность *** на управление и распоряжение имуществом, настоящей доверенностью ФИО1 уполномочивал ФИО3 управлять и распоряжаться всем своим имуществом, в чем бы оно не заключалось и где бы не находилось, в соответствии с этим заключать все разрешенные законом сделки, в частности: приватизировать, покупать, продавать, принимать в дар, менять, сдавать в аренду и арендовать строения и другое имущество, определять доли в общем имуществе, определяя во всех случаях сроки, суммы и другие условия по своему усмотрению; производить расчеты по заключенным сделкам, принимать наследство; получать причитающееся ФИО1 имущество, деньги, ценные бумаги, документы и их дубликаты от всех лиц, учреждений, предприятий и организаций, в том числе из всех банков; представлять его интересы в том числе в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии, по всем вопросам, связанным с государственной регистрацией права и перехода прав собственности на объекты недвижимости, в том числе права собственности или любого иного права, а также регистрации сделок с недвижимым имуществом, в том числе регистрации договоров, соглашений, договоров купли-продажи. Доверенность выдана с правом получения имущества и денег, сроком на пять лет, с правом передоверия полномочий другим лицам (л.д.62).

Истец ФИО1, не оспаривая в судебном заседании факт выдачи вышеуказанной доверенность, одновременно заявил о том, что данная доверенность была выдана ФИО3 только с целью продажи автомобиля MITSUBISHI, с учетом отсутствия у него иного имущества.

Данная позицию истца, по мнению суда, несостоятельна, в силу следующего. 18 сентября 2015 года истцом ФИО1 ответчику ФИО3 была выдана не разовая доверенность на продажу автомобиля, а генеральная, предоставившая ФИО3 полномочия на управление и распоряжение всем имуществом истца в течение пяти лет ( срока действия доверенности), более того, согласно сведений, полученных из базы ОГИБДД - автомобиль MITSUBISHI приобретенный истцом ФИО3 был продан 23 мая 2017 года, то есть фактически через два года после оформления доверенности.

Согласно требований пункта 2 части 1 статьи 188 Гражданского кодекса Российской Федерации действие доверенности прекращается вследствие: отмены доверенности лицом, выдавшим ее, или одним из лиц, выдавших доверенность совместно, при этом отмена доверенности совершается в той же форме, в которой была выдана доверенность, либо в нотариальной форме.

Как следует из материалов дела, доверенность серии ***, выданная истцом ФИО1 ответчику ФИО3, на управление и распоряжение имуществом, удостоверенная нотариусом Семикаракорского нотариального округа Ростовской области К. -18 сентября 2015 года, была отменена ФИО1-11 июня 2020 года, что подтверждено нотариально удостоверенным распоряжением *** (л.д.64).

Проанализировав предоставленные доказательства, суд приходит к выводу о том, что в период с 18 сентября 2015 года до 11 июня 2020 года ( даты отмены доверенности), ответчик ФИО3 была наделана истцом ФИО5 полномочиями на распоряжением всем имуществом последнего, с правом получения денег.

Следовательно, истец ФИО1, предоставляя ответчику ФИО3 полномочия на совершение целого ряда действий,

относительно управления и распоряжения всем своим имуществом должен был оценить возможность наступления последствий совершения ФИО3 действий, предусмотренных доверенностью.

В соответствии с частью 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагается.

25 октября 2018 года, ФИО1, в лице представителя ФИО3, действующей на основании доверенности *** от 18 октября 2015 года, удостоверенной нотариусом Семикаракорского нотариального круга Ростовской области К., номер в реестре ***, именуемый в дальнейшем "продавец" продал, а ФИО2, именуемая в дальнейшем "покупатель" купила в собственность земельный участок общей площадью 2 500 кв.м., расположенный на землях сельскохозяйственного назначения, и находящийся на нем жилой дом общей площадью 249,5 кв.м., по <адрес> пункт 1 договора купли-продажи) (л.д.42-43)

В дальнейшем, 1 ноября 2018 года, ФИО1, в лице представителя ФИО3, действующей на основании доверенности *** от 18 сентября 2015 года, удостоверенной нотариусом Семикаракорского нотариального круга Ростовской области К.., номер в реестре ***, и ФИО2, заключили дополнительное соглашение к договору купли-продажи от 25 октября 2018 года.

В судебном заседании, из анализа содержания договора купли-продажи и дополнительного соглашения, а также пояснений ответчиков ФИО2, ФИО3, установлено, что дополнительное соглашение было заключено в связи с ошибкой, допущенной в договоре купли-продажи от 25 октября 2018 года в указании даты доверенности, подтверждающей полномочия ФИО3 на заключение сделки от имени ФИО1 (18 октября 2015 года вместо 18 сентября 2015 года).

Согласно требований части 1 статьи 182 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления, непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого.

В силу вышеизложенного, принимая во внимание объем полномочий, предоставленных истцом ФИО1 ответчику ФИО3, доверенностью от 18 сентября 2015 года, на распоряжение всем его имуществом, на условиях по своему усмотрению, доводы истца и его представителя о том, что ответчик ФИО3, заключив договор купли-продажи жилого дома и земельного участка, действовала в отсутствие согласия истца ФИО1, вопреки воле последнего являются несостоятельными.

В пункте 4 договора купли-продажи от 25 октября 2018 года, также как в пункте 4 дополнительного соглашения к договору купли-продажи от 1 ноября 2018 года, указано о том, что земельный участок и жилой дом "продавец" продал, а "покупатель" купил 300 000 руб., в том числе жилой дом за 250 000 руб., земельный участок за 50 000 руб. Расчет между сторонами произведен до подписания договора полностью.

При этом договор купли-продажи также как и в п.4 дополнительного соглашения к договору купли-продажи содержит указание о том, что продавец ФИО1, через представителя ФИО3, деньги в сумме 300 000 руб. -получил.

В судебном заседании, факт получения ответчиком ФИО3 денежных средств в сумме 300 000 руб. от ФИО2, истцом ФИО1, представителем истца ФИО1-ФИО4 не оспаривался, ответчиком ФИО3- подтвержден.

Согласно требований пункта 5 договора купли-продажи, пункта 5 дополнительного соглашения к договору купли-продажи от 1 ноября 2018 года, стороны согласовали, что передача предмета договора "продавцом" и принятие его "покупателем" осуществлена до подписания настоящего договора. Обязательство продавца по передаче имущества считается исполненным с момента подписания настоящего договора. Стороны признают данный договор имеющим силу передаточного акта и отдельно передаточный акт составляться не будет (л.д.42-43,44-45).

В силу требований части 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации для заключения одним из супругов сделки по распоряжению имуществом, права на которое подлежат государственной регистрации, сделки, для которой законом установлена обязательная нотариальная форма, или сделки, подлежащей обязательной государственной регистрации, необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.

Доводы представителя истца ФИО1-ФИО4 о том, что истец ФИО1 не давал своего согласия на заключение сделки с ФИО2 не имеют правового значения, так как спорный жилой дом и земельный участок на момент заключения договора купли-продажи от 25 октября 2018 года и дополнительного соглашения к данному договору от 1 ноября 2018 года, принадлежали на праве собственности истцу ФИО1, как следствие этого, в силу требований части 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, нотариально удостоверенное согласие на распоряжение данным имуществом необходимо было получить у ответчика ФИО3

В пункте 6 договора купли-продажи от 25 октября 2018 года, также как в пункте 6 дополнительного соглашения к договору купли-продажи от 1 ноября 2018 года, указано о том, что сделка по отчуждению недвижимого имущества совершена ФИО1, в лице представителя ФИО3, с согласия супруги ФИО3 (л.д.43 и л.д.45).

Как следует из нотариально удостоверенного согласия *** от 25 октября 2018 года, ФИО3 дала согласие своему супругу - ФИО1 ( брак заключен *** года) на отчуждение в любой форме нажитого в период брака имущества, состоящего из: жилого дома и земельного участка, находящихся по <адрес> (л.д.154).

Из согласия от 25 октября 2018 года следует, что содержание статей 34 и 35 Семейного кодекса Российской Федерации нотариусом ответчику ФИО3 разъяснены и понятны.

Таким образом, в судебном заседании установлено, соблюдение сторонами сделки требований действующего законодательства, в части получения нотариально удостоверенное согласие супруга на распоряжение недвижимым имуществом.

Наличие нотариального согласия ответчика ФИО3 на отчуждение спорного имущества, принадлежащего на праве собственности истцу ФИО1, суд признает подтверждением совместной и направленной воли супругов на отчуждение земельного участка и расположенного на нем жилого дома.

Сделка по отчуждению недвижимого имущества при наличии не оспоренной и отмененной на момент её заключения генеральной доверенности от 18 сентября 2015 года, выданной истцом ФИО1-ответчику ФИО3, а также не оспоренного нотариального согласия последней на продажу жилого дома и земельного участка, находящихся по <адрес>, не может быть признана недействительной в виду несогласованности воли супругов Ч-вых.

Проанализировав содержание договора купли-продажи от 25 октября 2018 года, а также дополнительного соглашения к договору купли-продажи от 1 ноября 2018 года, суд приходит к выводу о том, что сторонами при заключении сделки было достигнуто соглашение по всем существенным условиям, а именно о предмете договора- недвижимом имуществе, подлежащем передаче покупателю по договору и о цене данного имущества.

В силу требований пункта 8 договора купли-продажи от 25 октября 2018 года, а также пункта 8 дополнительного соглашения от 1 ноября 2018 года к договору купли-продажи от 25 октября 2018 года, право собственности у "покупателя" возникает с момента регистрации перехода права в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ростовской области (л.д.43-45).

Как следует из выписки из ЕГРН по состоянию на 25 июня 2020 года, право собственности ФИО2 на земельный участок площадью 2 500 кв.м.с КН ***,земли сельскохозяйственного назначения,

расположенный по <адрес>, а также на жилой дом, площадью 249,5 кв.м., с КН ***, расположенный по этому же адресу зарегистрировано -2 ноября 2018 года (л.д.48-55).

Таким образом, в судебном заседании установлено, что заключив договор купли-продажи от 25 октября 2018 года, и дополнительное соглашения к договору купли-продажи от 1 ноября 2018 года, ответчик ФИО2 произвела оплату по договору, после чего зарегистрировала свое право собственности на приобретенное по договору имущество в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ростовской области.

С учетом положений статьи 131, 223, 551 Гражданского кодекса Российской Федерации, части 5 статьи 1 Федерального закона "О государственной регистрации недвижимости" от 13.07.2015 N 218-ФЗ предусматривающей, что государственная регистрация права в Едином государственном реестре недвижимости является единственным доказательством существования зарегистрированного права, суд приходит к выводу о том, что государственная регистрация права собственности ответчика ФИО2 в полном объеме подтверждает намерение и желание, в том числе ответчика ФИО3, действующей на основании доверенности от имени истца ФИО1, создать соответствующие данной сделке правовые последствия, то есть передать право собственности на земельный участок и жилой дом покупателю, и то, что в результате сделки наступили правовые последствия соответствующие данной сделке и закону, так как договор купли-продажи и дополнительное соглашение к нему лично подписаны ответчиком ФИО3, после подписания договора ФИО3 вместе с ФИО2 обратилась в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ростовской области для регистрации перехода права.

Сделка сторонами исполнена. Правовые последствия указанной сделки соответствуют его содержанию.

В силу положений части 1 и 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Ответчик ФИО2 зарегистрировав право собственности на жилой дом, расположенный по адресу <адрес>, в силу закона (статья 209 Гражданского кодекса Российской Федерации ) имела право на распоряжение своим имуществом.

Как следует из материалов дела, ответчиком ФИО2- собственником жилого дома, расположенного по <адрес>, в принадлежащем ей жилом доме с 16 ноября 2019 года зарегистрирована М.; с 19 февраля 2020 года М.-

дочь М. (л.д.123-128, л.д.129-136).

Указанные документы подтверждают, что ответчик ФИО2, в соответствии со статьями 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, осуществляла в отношении спорного имущества полномочия собственника.

Факт проживания истца ФИО1 в жилом доме, а также оплата им коммунальных услуг-электроэнергии, не свидетельствуют об отсутствии воли сторон на порождение юридических последствий заключенной между ними сделкой. Истцом не доказана иная воля сторон сделки

Ответчик ФИО2 в ходе судебного разбирательства пояснила, что став собственником жилого дома, она через какое-то время узнав от ответчика ФИО3 о том, что истец ФИО1 проживает в принадлежащем ей жилом доме, расположенном по <адрес>, разрешила последнему жить в доме до момента, когда она решить распорядиться данным имуществом, осуществив тем самым- свои полномочия собственника.

Данная позиция ответчика ФИО2 нашла свое отражение в объяснениях ФИО2, данных последней в ходе проверки её телефонного обращения в дежурную часть Отдела МВД России -4 июня 2020 года (л.д.97-98).

Доказательств обратного материалы дела не содержат.

В силу положений статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

Показания свидетелей М., Н., допрошенных по ходатайству истца ФИО1, его представителя-ФИО4, не опровергают позицию ответчика ФИО2

Так, согласно показаниям свидетеля М., в конце марте 2018 года, он приехав в г.Семикаракорск, познакомился с ФИО1- супругом ФИО3 В течении весны-лета 2018 года, он неоднократно приезжал к ФИО7, при этом с ФИО3 ему удалось встретиться только один раз- в июне-июле 2018 года. В 2019-2020 году он к ФИО7 не приезжал, при этом периодически созванивался с ФИО1, со слов которого ему известно его место проживания.

Свидетель Н.- сосед Ч-вых, в судебном заседании подтвердил, что в 2017 году Ч-вы начали делать в доме ремонт, поэтому обрезали отопление. В 2018-1019 году, ФИО7 проживал в комнате, оборудованной в гараже, а не в доме. После того, как в январе 2019 года, гараж сгорел, ФИО1 перешел жить в дом, где и проживает в доме в одной из комнат, которая обогревается электричеством. При этом в марте 2019 года, ФИО7 уезжал в рейс, а вернувшись из рейса летом 2019 года, заболел, поэтому находился дома.

При этом, показания свидетеля Н.., подтвердившего факт проживания истца ФИО1 в 2019-2020 гг. в жилом доме, расположенном по <адрес>, не опровергают позицию ответчика ФИО2 о том, что проживание последнего имело место с её согласия.

Тот факт, что истец ФИО5 был опрошен как собственник при рассмотрении материалов проверки по факту пожара, имевшего место 26 января 2019 года, по <адрес>, в строении надворной постройки, что нашло свое отражение в постановлении об отказе в возбуждении уголовного от 25 февраля 2019 года (л.д.86—89), при отсутствии доказательств подтверждающих право собственности истца на уничтоженное пожаром строение, не является доказательством, подтверждающим законное владение и пользование строением гаража, в силу чего не имеет правового значения при рассмотрении спора в отношении жилого дома и земельного участка.

Мнимость сделки устанавливается судом в результате правового анализа действий сторон, их воли и наступившего правового результата.

Принимая во внимание показания свидетелей Б.., Б., подтвердивших факт размещения объявления о продаже жилого дома и земельного участка, не доверять которым суд не имеет оснований, в том числе с учетом того, что свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, которые согласуются с пояснениям ответчика ФИО2, сообщившей суду о том, что о продаже жилого дома, расположенного по <адрес> ей стало известно из объявления, оценив поведение ФИО2, предшествовавшее заключению договора -осмотр жилого дома, ведение переговоров о цене недвижимости, а также наступивший правовой результат, суд приходит к выводу о том, что воля ответчика ФИО2 (покупателя) была направлена на заключение договора купли-продажи.

То обстоятельство, что ответчик ФИО3, действовавшей при заключении договора купли-продажи от имени истца ФИО1, не передала последнему денежные средств, полученные от ответчика ФИО2 ( "покупателя") за проданный жилой дом и земельный участок, не является основанием для признания сделки недействительной.

Неисполнение одной из сторон условий договора купли-продажи недвижимости является основанием для понуждения другой стороны к его исполнению или в установленных законом или договором случаях основанием для расторжения договора.

Истец ФИО1 в обоснование заявленных требований о мнимости договора купли-продажи от 25 октября 2018 года и дополнительного соглашения к договору от 1 ноября 2018 года, ссылается на то, что данная сделка была совершена ответчиками лишь для вида, с целью исключения данного имущества из раздела.

При этом, вопреки требованиям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истцом ФИО1, представителем истца ФИО1-ФИО4 доказательства того, что целью договора купли-продажи являлось не создание соответствующих правовых последствий, а исключение данного имущества из раздела, в силу чего сделка носит мнимый характер, суду не представлено, как и не предоставлено каких-либо достоверных и бесспорных доказательств того, что в момент заключения сделки купли-продажи волеизъявление сторон направлено на заключение иной сделки.

На момент совершения оспариваемой истцом сделки отчуждаемое имущество к разделу супругами Ч-выми заявлено не было, какими-либо обеспечительными мерами обременено не было, запретов и ограничений на его отчуждение не имелось.

Материалы дела не содержат доказательств, подтверждающих нарушения ответчиками положений действующего законодательства Российской Федерации при заключении оспариваемого договора.

Спорные объекты недвижимости проданы и полностью оплачены покупателем по цене, определенной сторонами по обоюдному согласию. Указанная цена является договорной, и стороны взяли на себя ответственность за правильность ее назначения, в силу чего доводы истца ФИО1 о том, что стоимость жилого дома и земельного участка по договору купли-продажи от 25 октября 2018 года, дополнительному соглашению от 1 ноября 2020 года в размере 300 000 руб. является заниженной необоснованы, исходя из того, что стороны договора купли-продажи вправе самостоятельно определять условия договора, в том числе, устанавливать его цену.

Таким образом, с учетом того, что договор купли-продажи спорной недвижимости между сторонами заключен в надлежащей форме, содержит все существенные условия договора купли-продажи недвижимости, право собственности ответчика ФИО2 зарегистрировано в установленном законом порядке в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ростовской области, при отсутствие предоставленных истцом ФИО5, представителем истца ФИО5-ФИО4 доказательств, подтверждающих, что воля сторон при совершении сделки не была направлена на достижение присущих ей правовых последствий, оснований для признания указанной сделки недействительной по ч. 1 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации с последующим применением недействительности сделки и восстановлением записи регистрации, суд не находит, как следствие этого требования ФИО1 о признании недействительным договора купли-продажи жилого дома общей площадью 249,5 кв.м. и земельного участка с КН *** площадью 25 000 кв.м., расположенных по <адрес>, заключенного между ФИО3 и ФИО2, применении последствий недействительности сделки, признании за ним права собственности на жилой дом и земельный участок, с прекращением права собственности ФИО2 на жилой дом и земельный участок удовлетворению не подлежат.

На основании выше изложенного, руководствуясь требованиями статьи 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о признании недействительным договора купли-продажи жилого дома общей площадью 249,5 кв.м. и земельного участка с КН *** площадью 25 000 кв.м., расположенные по <адрес>, заключенного между ФИО3 и ФИО2, применении последствий недействительности сделки, признании за ФИО1 права собственности на жилой дом и земельный участок, с прекращением права собственности ФИО2 на жилой дом и земельный участок, в силу мнимости -отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Ростовского областного суда, через Семикаракорский районный суд, в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Председательствующий

Мотивированное решение изготовлено 17 сентября 2020 года