Решение № 2-929/2018 2-929/2018~М-576/2018 М-576/2018 от 19 июля 2018 г. по делу № 2-929/2018

66RS0051-01-2018-001134-39


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Серов 20 июля 2018 года

Серовский районный суд Свердловской области в составе председательствующего Воронковой И.В., при секретаре судебного заседания Пахтусовой А.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело №2-929/2018 по иску

ФИО1 к Министерству Финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда

с участием истца – ФИО1, представителя истца – адвоката Клепикова М.В., действующего на основании ходатайства, представителя ответчика – ФИО2, действующей на основании доверенности №<адрес> от ДД.ММ.ГГГГ сроком действия по ДД.ММ.ГГГГ, представителя третьего лица прокуратуры Свердловской области – старшего помощника Серовского городского прокурора Беляевой О.Н., действующей на основании доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в Серовский районный суд <адрес> с исковым заявлением к Министерству Финансов Российской Федерации компенсации морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование в размере 3 800 000 рублей.

В обоснование заявленных требований указал, что приговором Серовского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ, был оправдан по ч.3 ст.30 ч.4 ст.159 Уголовного кодекса Российской Федерации. В связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности ему причинены глубокие нравственные и физические страдания, связанные с невозможностью вести активную общественную жизнь, ухудшением состояния здоровья, нарушением права на свободу передвижения. Факт привлечения к уголовной ответственности, содержания под стражей за совершение преступления, которого не совершал, нанёс непоправимый ущерб его репутации, поскольку ему вменялось в вину использование служебного положения. Его незаконно обвинили в совершении действий, якобы, выходящих за пределы должностных полномочий, путём обмана, фальсификации документов, повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан. В связи с этим, переживал, т.к. постоянно приходилось объяснять сложившуюся ситуацию коллегам по службе, родным, знакомым. Незаконное привлечение к уголовной ответственности повлекло нарушение личных неимущественных прав, в частности, права на труд, на честь и доброе имя, право на деловую репутацию, свободу и личную неприкосновенность, на достоинство личности. В данной части размер компенсации морального вреда оценил в 400 000 рублей. ДД.ММ.ГГГГ ему была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста сроком на 1 месяц 28 дней, до ДД.ММ.ГГГГ. Затем был помещен в ИВС, где находился в период с 16 – ДД.ММ.ГГГГ. ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде домашнего ареста изменена на заключение под стражу. Под стражей находился 144 дня. ДД.ММ.ГГГГ заключение под стражу изменено на подписку о невыезде. Данная мера пресечения была отменена только ДД.ММ.ГГГГ, после рассмотрения дела судом апелляционной инстанции. На подписке о невыезде находился 2 года 5 месяцев. Таким образом, 2 года 11 месяцев к нему применялись меры уголовно-процессуального принуждения, незаконно и неоправданно ограничивающие его права на личную свободу. Нравственные страдания, которые перенёс в период содержания под стражей, сильно повлияли на морально-психологическое состояние, длительное время испытывал переживания, которые повлияли на сон, работоспособность, здоровье, отношения в семье и на работе. За страдания в данной части сумму компенсации морального вреда оценил в 2 000 000 рублей. С момента возбуждения уголовного дела обвинение постоянно переквалифицировалось, пере предъявлялось, что держало его в состоянии неуверенности, вызывая постоянное чувство тревоги и обеспокоенности за своё будущее и будущее своей семьи. В течение всего срока следствия вину не признавал, последовательно отстаивал свою позицию, писал жалобы, но получал только формальные отписки. Фактом уголовного преследования ему причинены длящиеся нравственные страдания, т.к. не совершив ничего противозаконного, на протяжении трех лет подвергался уголовному преследованию, в полной мере осознавая его необоснованность и незаконность, что вызвало у него соответствующие негативные эмоции и сопровождалось постоянными переживаниями, что усугубилось фактом задержания, применения мер пресечения. В данной части размер компенсации морального вреда оценил в 800 000 рублей. О возбуждении в отношении его уголовного дела и привлечения к уголовной ответственности было известно гражданам <адрес>, поскольку все этапы расследования с подачи правоохранительных органов широко освещались в прессе и СМИ. Цитируемые в статьях и репортажах слова правоохранителей, унижают его честь и достоинство, поскольку такая характеристика выставляет его как гражданина, якобы нарушающего закон, дискредитирует в глазах окружающих, подрывает авторитет в глазах коллег по работе и подчинённых, как личности и как профессионального работника. До сих пор в сети Интернет содержится данная информация, которая вызывает у него сильное душевное волнение, т.к. неоднократно его персональные данные и изображение лица использовались СМИ без его согласия, неоднократно порочили его личность, честь и достоинство. Компенсацию морального вреда за данные страдания определил в 600 000 рублей. Учитывая изложенное, характер перенесенных нравственных страданий, а также требования разумности и справедливости, просит определить и взыскать с ответчика сумму компенсации морального вреда 3 800 000 рублей, поскольку моральные страдания и потери личного характера, которые он перенёс в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, навсегда изменили жизнь, запятнали честное имя, несмотря на то, что он является законопослушным гражданином и порядочным человеком.

Истец ФИО1 в судебном заседании предъявленные требования и доводы, в обоснование требований, изложенные в исковом заявлении, поддержал. Также суду пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ она находился на работе, был на совещании, оттуда его забрали оперативные сотрудники. Всё происходило при коллегах. В этот же день произведен обыск в его квартире, понятыми были приглашены соседи, с ними общается, до сих пор они смотрят на него как на преступника. При обыске всё крушили, открывали шкафы. Изъяли ноутбук, принадлежащий супруге, где в том числе, хранились личные фотографии, которые стали доступны посторонним людям, что ему было неприятно. На первых допросах ему говорили, что он (ФИО1) им не интересен, их интересует другой человек (ФИО3), что на него уже всё собрано, необходимы только его показания, намекали, что нужно сказать. ДД.ММ.ГГГГ ему предъявили обвинение, избрана мера пресечения в виде домашнего ареста. Дома не мог спать, находился в тревожном состоянии, не мог работать, в связи с чем, взял отпуск. Жена не работала, находилась в отпуске по уходу за ребёнком, но из-за сложившейся ситуации вынуждена была подрабатывать на дому, чтобы хоть как-то прокормить семью и купить что-то для ребёнка. Из-за постоянного стрессового состояния не мог должное внимание уделять семье, ребёнку, был лишён возможности гулять с семьёй. Впоследствии ему была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, в следственном изоляторе его поместили в одну камеру с двумя лицами, подозреваемыми в убийстве, считает, что это было сделано специально. При заключении под стражу был помещен в ту среду, к которой не привык, по решению следственных органов, которые на тот момент уже знали, что улик против него не было. В период изоляции от общества постоянно перемещался из одной колонии в другую, в это время претерпевал не только нравственные, но и физические страдания: поднимали ночью, перевозили, всех кого перевозили, помещали в одну камеру, содержали по 20 человек, где многие курили; полностью раздевали и заставляли приседать; заставляли наголо побриться. Сидел в одной камере с людьми, которые ранее уже неоднократно были судимы. Из-за плохого питания похудел на 20 кг., после набрал вес +30 кг., из-за стресса скинуть его в настоящее время не может. Всего находился под стражей 144 дня. За время содержания под стражей раскрошились нижние зубы, один зуб потерял. В тот момент его ребенку было 6 месяцев, пол года его не видел, был лишен возможности видеть как он растёт, как начнет ходить, говорить. Когда вернулся домой, ребёнок его не узнал, привыкал к нему почти 2 месяца. В семье с супругой возникли проблемы, стали часто ссориться. После изменения меры пресечения на подписку о невыезде был ограничен в действиях, не мог искать работу, в фирмы, которые обращался, не проходил собеседование. Предлагали работу более статусную в другом городе, но поехать туда не мог. В связи с уголовным преследованием всё изменилось, к его личности в интернете был очень значительный интерес, большинство новостей не набирает столько просмотров. Все последние 3 года жил в страхе, ожидании. Следствие велось длительное время. Только недавно стал жить нормально. Несмотря на оправдательный приговор, на сегодняшний день многие жители города уверены, что он виновен. Также указал, что вся информация в СМИ предоставлялась прокурором, с его личного видения, хотя он имел возможность не допускать такой массовости.

Представитель истца – адвокат Клепиков М.В., поддержал требования своего доверителя. Также суду пояснил, что к уголовному преследованию относится не только факт привлечения к уголовной ответственности, но и иные меры, непосредственно с этим связанные, в частности, меры пресечения, которые ограничивают свободу человека, условия содержания в изоляции от общества, которые причиняют вред здоровью человека. Дополнил, что ФИО1 не обжалует условия содержания в ИВС и СИЗО, не предъявляет соответствующих требований, ссылается на условия содержания как на психотравмирующую для ФИО1 ситуацию. Относительно действий прокурора, указал, что он занимался созданием устойчивого мнения о том, что ФИО1 совершил преступление. В СМИ были указаны фамилия истца и его должность, хотя необходимости в этом не было.

Представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации – ФИО2, с требованиями истца согласна частично, считает заявленную им сумму компенсации морального вреда чрезмерно завышенной. В случае предъявления требований о компенсации морального вреда, истцу необходимо доказать обстоятельства, на которые он ссылается как на основание своих требований. Суду, в целях обеспечения правильного разрешения возникшего спора необходимо выяснить, чем подтверждён факт причинения истцу нравственных и физических страданий, при каких обстоятельствах, какими действиями (бездействием) ответчика они были нанесены, степень вины ответчика, особенности потерпевшего и другие конкретные обстоятельства, свидетельствующие о тяжести перенесенных им страдания. Важным принципом также является принцип разумности и справедливости. Между тем, истец ФИО1 не представил суду медицинские документы, которые объективно подтверждали бы, что вследствие уголовного преследования его физическое или психическое состояние претерпело негативные последствия. Целесообразность избрания меры пресечения могла быть обжалована ФИО1, тем не менее, истец доказательств, подтверждающих обжалование избранных ему мер пресечения. Подписка о невыезде состоит в письменном обязательстве подозреваемого или обвиняемого не отлучаться с места жительства или временного нахождения без разрешения следователя, дознавателя, суда. ФИО1 указывает, что в отношении его действовала подписка о невыезде, но не подтверждает документально, что он обращался к следователю за получением разрешения на выезд и получил отказ. Доводы истца о ненадлежащих условиях содержание под стражей в данном случае, удовлетворению не подлежат, т.к. должны рассматриваться в порядке ст.1069 Гражданского кодекса Российской Федерации и надлежащими ответчиками по данным исковым требованиям являются ИВС МО МВД России «Серовский» и другие изоляторы временного содержания, в которых содержался ФИО1, и главный распорядитель бюджетных средств МВД России. Минфин России в данном случае надлежащим ответчиком не является. Кроме того, истец связывает свои моральные страдания с распространением недостоверных сведений об его уголовном преследовании в СМИ. Полагает, что данные доводы не подлежат принятию в качестве оснований компенсации морального вреда, т.к. надлежащими ответчиками при этом, будут являться автор статьи и редакция соответствующего средства массовой информации. Доказательств, свидетельствующих, что следственными органами распространялись сведения об уголовном преследовании ФИО1, также не представлено. Считает, что сумма компенсации морального вреда подлежит снижению до 50 000 рублей.

Представитель третьего лица прокуратуры <адрес> – старший помощник Серовского городского прокурора Беляева О.Н. с требованиями истца согласна частично. Суду пояснила, что приговором Серовского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 оправдан в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, ч.4 ст.159 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием в действиях состава преступления. Определением судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ приговор Серовского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ оставлен без изменения. В ходе предварительного расследования ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 задерживался в соответствии со ст.91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, ДД.ММ.ГГГГ в отношении его избрана мера пресечения в виде домашнего ареста. ДД.ММ.ГГГГ избранная мера пресечения отменена, ДД.ММ.ГГГГ избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения изменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении. Органами предварительного следствия ФИО1 обвинялся в том, что вступил в преступный сговор с ФИО8, занимавшим должность председателя ОО администрации Серовского ГО «КУМИ» на совершение действий, направленных на завладение правом на чужие земельные участки, предназначенные для индивидуального строительства. Суд, пришел к выводу, что доказательств противоправности действий ФИО1 не имелось. Какой-либо связи между ФИО8 и ФИО1 по оформлению документов на земельные участки, не установлено. Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда согласилась с указанными выводами. ФИО1 заявлены требования о взыскании компенсации морального вреда, причинённого незаконным уголовным преследованием, в размере 3 800 000 рублей, однако относимых и допустимых доказательств в подтверждение заявленных требований не представлено. Доводы о причинении истцу моральных и нравственных страданий осуществлением в отношении него уголовного преследования, применении мер пресечения, проведением следственных действий, носят общий характер. В силу ст.21 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации при наличии признаков преступления принятие предусмотренных уголовно-процессуальным кодексом мер по установлению события преступления является обязанностью органов предварительного расследования. Вместе с тем, основания для возбуждения уголовного дела имелись, мера пресечения избиралась истцу с учётом предъявленного обвинения. Оценка законности действий правоохранительных органов либо их должностных лиц производится в порядке, предусмотренном Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, и не может устанавливаться в порядке гражданского судопроизводства. Доказательств, свидетельствующих о незаконности возбуждения уголовного дела, избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, проведения оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий, материалы дела не содержат. Действия правоохранительных органов в установленном законом порядке незаконными не признавались. Избрание меры пресечения в виде домашнего ареста предусмотрено ст.107 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения. При этом, судебные постановления об избрании данной меры пресечения в отношении истца, а также действия сотрудников ГУФСИН России по <адрес> в связи с осуществлением контроля за нахождением ФИО1 в месте исполнения меры пресечения в виде домашнего ареста и за соблюдением им наложенных судом запретов и ограничений, незаконными не признавались. Доводы о причинении морального вреда избранием меры пресечения в виде подписки о невыезде носят общий характер, не конкретизированы. Доказательств запрета выезда, при возникновении в этом необходимости, истцом не представлено. По доводам ФИО1 о ненадлежащих условиях содержания под стражей установлено следующее. С момента задержания и после избрания меры пресечения в виде заключения под стражу ФИО1 содержался в ИВС <адрес> в периоды с ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ. В ИВС имелось 10 камер, рассчитанных на 35 человек, общая площадь изолятора составляет 350 кв.м. Соблюдение требований санитарной площади на одного человека, было обеспечено. За время содержания ФИО1 жалоб о покамерном содержании лиц под стражей с нарушением нормативов, а также в камерах с ранее судимыми, вместе с курящими, в Серовскую городскую прокуратуру, ИВС МО МВД России «Серовский» не поступало. Согласно выписке из амбулаторного журнала ИВС ФИО1 обращался к медицинскому работнику ИВС с жалобами на состояние здоровья ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, во всех случаях оказана медицинская помощь, выданы медицинские препараты, о чем имеются записи, заверенные личными подписями ФИО1 В силу ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае распространения сведений в печатных изданиях СМИ и сети «Интернет» и по мнению истца, порочащих его честь и достоинство, он вправе требовать их опровержения в судебном порядке. Учитывая изложенное, а также требования разумности и справедливости, считает, что размер компенсации морального вреда, причинённого ФИО1 в результате незаконного уголовного преследования, подлежит снижению до 50 000 рублей.

Представитель третьего лица ГУ МВД России по <адрес> не явился в судебное заседание, о дате, времени и месте его проведения извещён надлежащим образом, представил возражение на исковое заявление, просит рассмотреть дело в своё отсутствие, в удовлетворении требований ФИО1, отказать. Также указал, что требования ФИО1 о компенсации морального вреда, причинённого ему в связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности, должны основываться на конкретных фактах и обстоятельствах, подтверждающих: факт причинения вреда, его размер, причинно-следственную связь между незаконным уголовным преследованием и наступившими вредными последствиями. В иске истец указывает на то, что в период его содержания в ИВС <адрес> он находился в условиях, не соответствующих санитарным нормам. Однако, достоверных сведений о наличии в ИВС на указанный момент времени тех или иных нарушений, истцом, в силу ст.56 ГПК РФ, не представлено. Также указал на то, что поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения лица за перенесённые страдания. Определяя размер компенсации морального вреда суд должен учитывать требования разумности и справедливости, позволяющие максимально возместить причинённый моральный вред, но не допустить неосновательного обогащения потерпевшего. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Следовательно, считает, что размер помимо того, что не подтверждён, ещё и явно завышен.

Суд, заслушав объяснения истца, представителя истца, представителя ответчика, третьего лица, оценив письменные доказательства по делу, на предмет их относимости, допустимости, достоверности и достаточности, по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, пришел к следующим выводам.

В соответствии со ст.53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями органов государственной власти или должностных лиц.

Разрешая спор, суд исходит из того, что вред, причиненный гражданину в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности в силу п.1 ст.1070 Гражданского кодекса Российской Федерации возмещается за счет казны Российской Федерации в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, в порядке, установленном законом.

Согласно ст.1071 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации от ее имени выступает Министерство Финансов Российской Федерации.

В силу ст.1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде.

Согласно ч.1, п.1 ч.2 ст.133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор.

На основании п.2, п.3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом. Например, когда вред, причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

В силу ст.151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других предусмотренных законом случаях, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда.

Согласно ст.1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, с учетом фактических обстоятельств, степени вины причинителя вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, с учетом требований разумности и справедливости.

Как разъяснено в Определении Конституционного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N643-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина на нарушение его конституционных прав частью первой ст.133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда (ч.1 ст.133); данная норма как таковая направлена на защиту прав и законных интересов лиц, незаконно подвергшихся уголовному преследованию, и сама по себе не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявителя; Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, закрепляя, что уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию (ч.2 ст.6), предусматривает не только защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод, но и защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений (ч.1 ст.6). Так, ч.2 ст.136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации прямо предусматривает, что иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства; при этом согласно ст.151 Гражданского кодекса Российской Федерации суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда, если гражданину такой вред (физические или нравственные страдания) причинен действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом.

Из содержания указанной выше нормы права, изложенной в ст.1100 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного привлечения к уголовной ответственности.

В п.21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N17 указано, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

Как следует из материалов дела и установлено судом, ДД.ММ.ГГГГ возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

ДД.ММ.ГГГГ возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч.4 ст.159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Уголовные дела объединены в одно производство.

ДД.ММ.ГГГГ по подозрению в совершении указанных преступлений в порядке ст.ст.91, 92 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации задержан ФИО1

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч.4 ст.159, ч.4 ст.159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 Серовским районным судом освобожден из-под стражи, ему избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на 02 месяца, т.е. до ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ срок предварительного расследования по уголовному делу продлен на 01 месяц 00 суток, а всего до 03 месяцев 00 суток, т.е. до ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, ч. 4 ст. 159, ч.4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

ДД.ММ.ГГГГ Серовским районным судом в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 01 месяц 20 суток, т.е. до ДД.ММ.ГГГГ.

Срок содержания под стражей обвиняемому ФИО1 Серовским районным судом продлён на 3 месяца, т.е. до ДД.ММ.ГГГГ.

Постановлением следователя Серовского МСО СУ СК РФ, с согласия руководителя следственного управления от ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде содержания под стражей в отношении ФИО1 изменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении, с освобождением его из ИВС МО МВД России «Серовский».

Постановлением руководителя следственного органа от ДД.ММ.ГГГГ срок предварительного следствия по уголовному делу продлён на 03 месяца 00 суток, а всего на 09 месяцев 00 суток, то есть до ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ срок предварительного следствия продлён на 01 месяц 00 суток, а всего до 10 месяцев 00 суток, то есть до ДД.ММ.ГГГГ включительно.

ДД.ММ.ГГГГ срок предварительного следствия продлён на 02 месяца 00 суток, а всего до 12 месяцев 00 суток, то есть до ДД.ММ.ГГГГ включительно.

ДД.ММ.ГГГГ руководителем следственного органа – заместителем начальника Следственного департамента МВД России срок предварительного следствия по уголовному делу продлён на 03 месяца 00 суток, а всего до 15 месяцев 00 суток, т.е. до ДД.ММ.ГГГГ, включительно.

ДД.ММ.ГГГГ срок предварительного следствия продлён на 03 месяца 00 суток, до ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.30 ч.3 ст.159, ч.3 ст.30 ч.3 ст.159, ч.3 ст.30 ч.3 ст.159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30 ч.4 ст.159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

ДД.ММ.ГГГГ истцу предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30 ч. 4 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Органами предварительного следствия ФИО8, занимавший должность председателя ООА СГО «КУМИ» и ФИО1 обвинялись в том, что, вступив в преступный сговор между собой на совершение совместных действий, направленных на завладение правом на чужие земельные участки, предназначенные для индивидуального жилищного строительства, разработали преступный план по приисканию лиц-инвалидов, имеющих право на получение земельных участков в аренду без аукциона, заключению с такими лицами договоров аренды земельных участков, с последующим оформлением переуступки права аренды им самим (ФИО9 и ФИО1), их родственникам, знакомым, а также иным лицам по рыночной стоимости, с приобретением этими лицами права собственности на указанные земельные участки. В соответствии с разработанным планом 15 земельных участков, расположенных в <адрес>, общей рыночной стоимостью 7 407 000 рублей, были переданы в аренду лицам-инвалидам, и в случае их последующего отчуждения Российской Федерации в лице АСГО был бы причинён ущерб на указанную сумму, то есть, в особо крупном размере.

Приговором Серовского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 и ФИО8 признаны невиновными и оправданы по обвинению в покушении на мошенничество, то есть на завладение правом на чужое имущество путём обмана, группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере, а ФИО8, кроме того и с использованием своего служебного положения.

За ФИО1, ФИО8 признано право на реабилитацию.

Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ приговор Серовского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 оставлен без изменения.

Поскольку приговором Серовского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ, оставленным без изменения апелляционным определением Свердловского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был оправдан в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, ч.4 ст.159 Уголовного кодекса Российской Федерации, оправдан на основании п.2 ч.1 ст.24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, он имеет право на реабилитацию, в том числе на денежную компенсацию морального вреда в соответствии с положениями ч.1 ст.1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, так как был незаконно и необоснованно подвергнут уголовному преследованию.

Причинение морального вреда лицу, незаконно обвиняемому в совершении преступления (уголовного деяния) и подвергшегося незаконному осуждению в виде лишения свободы, - общеизвестный факт и дополнительному доказыванию в соответствии со ст.61 ГПК РФ не подлежит.

Поскольку факт незаконного привлечения к уголовной ответственности ФИО1 достоверно установлен, приведенные выше нормы закона в данном случае императивно предусматривают право истца на компенсацию морального вреда.

Согласно п.21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве" при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

Как установлено, в период с ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 содержался в ИВС <адрес>; ДД.ММ.ГГГГ ему была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на 02 месяца, т.е. до ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ Серовским районным судом в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 01 месяц 20 суток, т.е. до ДД.ММ.ГГГГ.

Срок содержания под стражей обвиняемому ФИО1 Серовским районным судом продлён на 3 месяца, т.е. до ДД.ММ.ГГГГ.

Постановлением следователя Серовского МСО СУ СК РФ, с согласия руководителя следственного управления от ДД.ММ.ГГГГ мера пресечения в виде содержания под стражей в отношении ФИО1 изменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении, с освобождением его из ИВС МО МВД России «Серовский».

Таким образом, под стражей истец содержался с ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ (146 дней), то есть около 5 месяцев.

Мера пресечения в виде домашнего ареста применялась к ФИО1 в период с ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ (37 дней).

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении с ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ (2 года 5 месяцев 8 дней).

Срок предварительного расследования составил более 2 лет, срок уголовного преследования с ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ (почти 3 года).

Факт привлечения истца к уголовной ответственности, возбуждения в отношении него уголовного дела, совершения процессуальных действий в ходе производства по уголовному делу, рассмотрения уголовного дела в судах первой и апелляционной инстанции, действительно нарушили его личные неимущественные права, принадлежащие ему от рождения: достоинство личности, право не быть привлеченным к уголовной ответственности за преступления, которых он не совершал, честное и доброе имя, деловую репутацию, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства.

Нарушение данных неимущественных прав причинило истцу нравственные страдания, поскольку он не мог не переживать и не испытывать чувство стыда перед родными, знакомыми, коллегами по работе и жителями <адрес> по поводу того, что подвергался уголовному преследованию и претерпевал в связи с этим вышеуказанные лишения, неуверенности в завтрашнем дне.

Как разъяснено в п.10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации", применение судами Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции.

Согласно ст.8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Семейная жизнь в понимании ст.8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей, как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками. Понятие "семейная жизнь" не относится исключительно к основанным на браке отношениям и может включать другие семейные связи, в том числе связь между родителями и совершеннолетними детьми.

Истец был лишен возможности вести прежний образ жизни, в изоляции от общества не мог заниматься воспитанием ребёнка, которому на момент заключения истца под стражу исполнилось только 6 месяцев, не мог видеть, как он растёт и развивается. В связи с уголовным преследованием в семье истца стали возникать ссоры с супругой.

Вышеназванные обстоятельства, безусловно, повлекли нарушение личных неимущественных прав истца и нравственные страдания.

Наличие указанных фактических обстоятельств сомнений не вызывает в силу их очевидности и необходимости учета при решении вопроса о размере компенсации морального вреда.

Также суд при определении размера компенсации морального вреда принимает во внимание личность истца, который ранее никогда не привлекался к уголовной ответственности, являлся добропорядочным членом общества, работал, в связи с чем незаконное привлечение его к уголовной ответственности за тяжкое преступление и нахождение под стражей 5 месяцев, под домашним арестом 1 месяц и под подпиской о невыезде 2 года 5 месяцев явилось существенным психотравмирующим фактором.

Длительный период расследования, передача дела из одной структуры в другую, его прекращение и его возобновление, предъявление новых обвинений, многочисленные переквалификации, держали истца в постоянном напряжении, вызывая чувство тревоги и страха. Истец испытывал душевные переживаниями из-за ожидания того, какой приговор его ждёт; ему было неудобно перед коллегами по работе, близкими людьми, соседями.

Вышеназванные обстоятельства, безусловно, повлекли нарушение личных неимущественных прав истца и нравственные страдания.

Суд учитывает, что ссылаясь на ненадлежащие условии содержания при заключении под стражу, истец не оспаривает указанные действия (бездействия), что подтвердил в судебном заседании со своим представителем, ссылаясь исключительно на то, что сам по себе факт нахождения в изоляции от общества, в непривычной для истца среде, с людьми, ранее неоднократно судимыми, вызывало у него дополнительные нравственные страдания, которые неизбежны при лишении свободы.

Относительно доводов истца о том, что в его отношении в СМИ были опубликованы соответствующие сведения, что причиняло ему дополнительные страдания, суд отмечает, что вопреки доводам ответчика истец не связывает нарушение своих прав с распространением порочащих сведений в средствах массовой информации, а указывает лишь на то обстоятельство, что указанная информация получила широкую огласку в СМИ, в связи с чем стала известна широкому кругу лиц, что причиняло ему дополнительные нравственные страдания, поскольку именно необоснованное уголовное преследование явилось причиной причинения истцу нравственных страданий.

При этом, в настоящем деле не рассматривается вопрос о причинении истцу нравственных страданий в связи с распространением недостоверной информации, порочащей его честь и достоинство, соответствующих требований истцом заявлено не было.

При рассмотрении дела истцом представлены распечатки из средств массовой информации (газета «Глобус»), которые носят открытый характер, содержат сведения об истце, привлечении его к уголовной ответственности и совершения им инкриминируемых преступлений. Распространение указанных сведений неопределенному кругу лиц формируют отрицательный образ истца у неопределенного круга лиц, что способствовало причинению ему нравственных страданий.

Переходя к проверке доводов истца об обострении и приобретении заболеваний суд считает, что в ходе судебного заседания истец не доказал причинение ему физических страданий, не смотря на то, что обязанность доказывания причинения вреда здоровью в силу положений ст.1064 Гражданского кодекса Российской Федерации и ст.56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, возложена именно на него.

Суд отмечает, что, несмотря на состояние здоровья истца в период уголовного преследования, доказательства, свидетельствующие о приобретении заболеваний именно в связи с уголовным преследованием, отсутствуют, равно как и доказательства, позволяющие установить факт причинения вреда здоровью истца, при этом имеющиеся заболевания подлежат учету судом как индивидуальные особенности личности истца.

Указанное соотносится с позицией ВС РФ, изложенной в Определении от ДД.ММ.ГГГГ N88-КГПР15-1.

Истцом, не доказано наличие причинно-следственной связи между ухудшением состояния здоровья либо приобретения определенных заболеваний и установленным судом незаконным привлечением его к уголовной ответственности.

Таким образом, суд, установив факт незаконного привлечения истца к уголовной ответственности, уголовного преследования, применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, подписки о невыезде, пришел к выводу о наличии причинной связи между действиями государственных органов и перенесенными истцом нравственными страданиями.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает личность истца и его индивидуальные особенности, а именно его возраст, состояние здоровья, отсутствие судимости, факт состояния в браке, наличие на иждивении одного малолетнего ребенка, за которым он не мог в полной мере осуществлять уход и содержание, выполнять родительские обязанности, изменение обычного образа жизни, лишение возможности общения со своими близкими родственниками, получение широкой огласки в обществе относительно его уголовного преследования, а также категорию преступления – тяжкое, в котором он обвинялся, установленные по отношению к истцу меры пресечения и их длительность: в виде заключения под стражу сроком – 5 месяцев, домашнего ареста – 1 месяц, подсписки о невыезде и надлежащем поведении – 2 года 5 месяцев, которые препятствовали истцу вести обычный образ жизни, свободно передвигаться, связанные с этим ограничения, длительность незаконного уголовного преследования в целом, включая продолжительность судопроизводства, составивших в совокупности около 3-х лет, в период которого истец допрашивался в соответствующем процессуальном статусе, основание прекращения уголовного преследования - оправдание истца за отсутствием в его деянии состава преступления в суде первой инстанции, а также, что нарушение прав истца порождало у него чувство страха, подавленности, унижения, он находился под воздействием длительной психотравмирующей ситуации, претерпел нравственные страдания, переживал не только за себя, но и за своих близких, в связи с чем и с учетом требований разумности и справедливости суд считает необходимым взыскать с ответчика Министерства Финансов Федерации сумму компенсации морального вреда частично в размере 450 000 рублей, не находя при этом оснований для взыскания компенсации морального вреда в запрошенном истцом размере 3 800 000 рублей, отмечая при этом, что человеческие страдания невозможно оценить в денежном выражении, компенсация морального вреда не преследует цель восстановить прежнее положение ФИО1, поскольку произошло умаление неимущественной сферы гражданина, а лишь позволяет максимально сгладить негативные изменения в психической сфере личности.

При этом, суд учитывает, что обязанность по соблюдению, предусмотренных законом требований разумности и справедливости должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, учитывая, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд, с учётом положений ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходит не только из обязанности максимально возместить причиненный моральный вред реабилитированному лицу, но и недопущения неосновательного обогащения потерпевшего.

В силу положений п.1 ст.1070, ст.1071 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда, причиненного ФИО1 в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, подлежит возмещению с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации.

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст.ст.194 – 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к Министерству Финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда – удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства Финансов Российской Федерации, выступающего от имени Российской Федерации, за счёт средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 сумму компенсации морального вреда частично в размере 450 000 (четыреста пятьдесят тысяч) рублей.

В удовлетворении требований ФИО1 о взыскании с Министерства Финансов Российской Федерации, выступающего от имени Российской Федерации, за счёт средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 суммы компенсации морального вреда в части 3 350 000 (три миллиона триста пятьдесят тысяч) рублей – отказать.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путём подачи апелляционной жалобы через Серовский районный суд Свердловской области.

Судья Серовского районного суда И.В. Воронкова

Мотивированное решение в окончательной

форме составлено 02.08.2018

Судья Серовского районного суда И.В. Воронкова