Апелляционное определение № 33-1408/2025 от 2 декабря 2025 г.

Докладчик Юркина И.В. Апел.дело № 33-1408/2025

Судья Филиппова К.В. Гр.дело № 2-47/2025

УИД 21RS0024-01-2023-003640-07


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

3 декабря 2025 года г.Чебоксары

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Чувашской Республики всоставе:

председательствующего Юркиной И.В.,

судей Карачкиной Ю.Г., Степановой Э.А.,

при секретаре судебного заседания Филипповой И.Н.

рассмотрела в открытом судебном заседании в помещении Верховного Суда Чувашской Республики гражданское дело по иску ФИО11 к ФИО12, ФИО13, ФИО14 о признании завещания и договоров дарения недействительными, применении последствий недействительности сделки, включении имущества в наследственную массу, поступившее по апелляционной жалобе ФИО11 на решение Калининского районного суда г.Чебоксары Чувашской Республики от 16 января 2025 года.

Заслушав доклад председательствующего Юркиной И.В., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

ФИО11 обратился в суд с иском (с учетом уточнений) к ФИО12, ФИО13, ФИО14 о признании завещания и договоров дарения недействительными, применении последствий недействительности сделки, включении имущества в наследственную массу, указав в обоснование заявленного требования следующее.

Истец ФИО11, ответчик ФИО12 и третье лицо ФИО15 являются детьми ФИО1, умершего ДД.ММ.ГГГГ, который при жизни 11 июня 2021 года составил завещание, согласно которому все свое имущество, которое ко дню его смерти окажется ему принадлежащим, он завещал сыну ФИО12 Между тем, ФИО1 длительное время страдал рядом заболеваний, из-за которых и в силу старческого возраста его психическое состояние в последние годы ухудшилось: ФИО1 не понимал значение своих действий и не мог ими руководить, часто впадал в ступор, падал на ровном месте, не мог контролировать прием лекарственных препаратов, был то агрессивным, то плаксивым, часто искал умершую в 2014 году супругу и не верил, что она умерла, несколько раз собирался ехать в <адрес> для трудоустройства в школу учителем биологии. По мнению истца, данные обстоятельства подтверждают, что в момент составления завещания его отец ФИО1 не был полностью дееспособным или, если и был дееспособным, то находился в этот момент в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими. Оспариваемым завещанием нарушаются права и законные интересы истца, поскольку он наравне с ответчиком ФИО12 имеет право на долю в наследственном имуществе.

Далее в иске ФИО11 указал, что в ходе рассмотрения гражданского дела ему стало известно о том, что на основании договора дарения от 12 июля 2021 года право собственности на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>, перешло к ответчику ФИО12, который на основании договора дарения от 1 декабря 2021 года эти объекты недвижимости передал своему сыну ФИО13, который впоследствии на основании договора дарения от 11 ноября 2022 года передал это имущество своей матери ФИО14 Однако, как на момент составления завещания, так и на момент заключения договора дарения ФИО1 в силу имевшихся у него заболеваний не понимал значение своих действий. Поскольку договор дарения от 12 июля 2021 года является недействительным, то и последующие сделки также являются недействительным. Кроме того, договоры дарения от 1 декабря 2021 года и от 11 ноября 2022 года являются мнимыми сделками, поскольку после заключения договора дарения ответчик ФИО12 продолжает проживать в жилом доме и пользоваться земельным участком.

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, истец ФИО11 просил:

- признать недействительным завещание, составленное ФИО1 11 июня 2021 года и удостоверенное нотариусом нотариального округа г.Чебоксары Чувашской Республики ФИО16;

- признать договор дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО1 и ФИО12 12 июля 2021 года, недействительным и применить последствия недействительности сделки в виде возврата названных жилого дома и земельного участка в собственность ФИО1;

- признать договор дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО12 и ФИО13 1 декабря 2021 года, недействительным;

- признать договор дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>, заключенный между ФИО13 и ФИО14 11 ноября 2022 года, недействительным;

- прекратить право собственности ФИО14 на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>;

- включить жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>, в наследственную массу, открывшуюся после смерти ФИО1, умершего ДД.ММ.ГГГГ.

Определением Калининского районного суда г.Чебоксары Чувашской Республики от 6 марта 2024 года гражданское дело № 2-622/2024 по иску ФИО11 к ФИО12, ФИО13, ФИО14 о признании договоров дарения недействительными и применении последствий недействительности сделки, прекращении права собственности, включении имущества в наследство объединено в одно производство с гражданским делом № 2-194/2024 по иску ФИО11 к ФИО12 о признании завещания недействительным, гражданскому делу присвоен номер № 2-194/2024.

Истец ФИО11 и его представитель ФИО17 в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом.

Ответчики ФИО12, ФИО13, ФИО14 в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом, обеспечили явку представителя.

Третьи лица ФИО15, нотариус нотариального округа г.Чебоксары Чувашской Республики ФИО16, администрация г.Чебоксары Чувашской Республики, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Чувашской Республике в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом.

Решением Калининского районного суда г.Чебоксары Чувашской Республики от 16 января 2025 года в удовлетворении исковых требований ФИО11 отказано.

Не согласившись с решением суда, ФИО11 подал апелляционную жалобу на предмет его отмены и принятия нового решения об удовлетворении исковых требований по мотиву незаконности и необоснованности. В апелляционной жалобе указано, что направленные экспертами Государственного автономного учреждения здравоохранения «Республиканская клиническая психиатрическая больница имени академика В.М. Бехтерева» Министерства здравоохранения Республики Татарстан ФИО2 и ФИО3 в адрес суда первой инстанции ответы на вопросы представителя ФИО11 - ФИО17 являются неполными и голословными, поскольку экспертами не дано каких-либо пояснений по содержанию объяснений ФИО11, ФИО15, свидетелей ФИО4, ФИО5, ФИО6 Изложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что имеющееся в деле заключение комиссии экспертов данного учрежденияздравоохранения от 23 августа 2024 года является неполным и необъективным, поэтому не может быть признано относимым и допустимым доказательством. В связи с этим сторона истца заявляла ходатайство о назначении повторной посмертной судебно-психиатрической экспертизы, производство которой просила поручить Федеральному государственному бюджетному учреждению «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации, для чего на депозитный счет суда первой инстанции были внесены денежные средства в размере 64000 руб. Однако суд первой инстанции отказал в удовлетворении данного ходатайства. Разрешая спор, суд первой инстанции указал, что к показаниям допрошенных свидетелей ФИО4, ФИО5, ФИО15, ФИО6, ФИО7 относится критически, поскольку они не обладают специальными познаниями в области психиатрии. Вместе с тем показания свидетелей ФИО8 и ФИО9, допрошенных по ходатайству стороны ответчика, суд посчитал достоверными, несмотря на то, что эти лица также не обладают специальными познаниями в области психиатрии. В ходе рассмотрения дела представителем истца заявлялись ходатайства об истребовании из автономного учреждения «Комплексный центр социального обслуживания населения г.Чебоксары» Минтруда Чувашии сведений о перечне предоставленных ФИО1 социальных услуг за период с 1 января 2021 года по день его смерти ДД.ММ.ГГГГ, об оказании содействия в установлении сведений о социальных работниках данного учреждения, обслуживавших ФИО1 с 2018 года по день смерти, о вызове и допросе в качестве свидетеля социального работника данного учреждения ФИО10 Однако суд первой инстанции отказал в удовлетворении ходатайств, не принимая во внимание, что эти ходатайства направлены на получение доказательств в целях объективного рассмотрения дела.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель истца ФИО11 – ФИО17 доводы апелляционной жалобы поддержал; представитель ответчиков ФИО12, ФИО13 и ФИО14 – ФИО18 в удовлетворении апелляционной жалобы просил отказать.

Истец ФИО11, ответчики ФИО12, ФИО13, ФИО14, третьи лица ФИО15, нотариус ФИО16, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Чувашской Республике, администрация г.Чебоксары Чувашской Республики в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом.

Неявка лиц, извещенных в установленном порядке о времени и месте рассмотрения дела, является их волеизъявлением, свидетельствующим об отказе от реализации своего права на непосредственное участие в судебном разбирательстве дела и иных процессуальных прав, поэтому не является преградой для рассмотрения судом дела по существу.

При таком положении судебная коллегия на основании статьи 167, части 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации находит возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся в судебное заседание участвующих в деле лиц.

Проверив в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации материалы дела в пределах доводов апелляционной жалобы, выслушав объяснения явившихся в судебное заседание суда апелляционной инстанции представителя истца ФИО17 и представителя ответчиков ФИО18, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со статьей 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации при нарушении положений настоящего Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание) (пункт 1). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием (пункт 2).

Завещание является односторонней сделкой, к нему применяются правила о недействительности сделок, предусмотренные в главе 9 Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 166-181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, ФИО1 является отцом ФИО11 (истец), ФИО12 (ответчик) и ФИО15 (третье лицо); применительно к ответчику ФИО12 ответчица ФИО14 является его супругой, а ответчик ФИО13 является его сыном.

12 июля 2021 года между ФИО1 (даритель) и ФИО12 (одаряемый) заключен договор дарения, по условиям которого даритель безвозмездно передал на праве собственности жилой дом площадью 114,4 кв.м и земельный участок площадью 1054 кв.м, расположенные по адресу: <адрес>, а одаряемый принял в собственность в качестве дара. Государственная регистрация права собственности ФИО12 на объекты недвижимости произведена 16 июля 2021 года.

1 декабря 2021 года между ФИО12 (даритель) и ФИО13 (одаряемый), действующим в лице представителя ФИО14, заключен договор дарения, по условиям которого даритель безвозмездно передал на праве собственности жилой дом площадью 114,4 кв.м и земельный участок площадью 1054 кв.м, расположенные по адресу: <адрес>, а одаряемый принял в собственность в качестве дара. Государственная регистрация права собственности ФИО13 на объекты недвижимости произведена 2 декабря 2021 года.

11 ноября 2022 года между ФИО13 (даритель) и ФИО14 (одаряемый) заключен договор дарения, по условиям которого даритель безвозмездно передал на праве собственности, а одаряемый принял в собственность в качестве дара жилой дом площадью 114,4 кв.м и земельный участок площадью 1054 кв.м, расположенные по адресу: <адрес>. Государственная регистрация права собственности ФИО14 на объекты недвижимости произведена 16 ноября 2022 года.

Согласно сведениям Единого государственного реестра недвижимости жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: <адрес>, принадлежат на праве собственности ФИО14

Из материалов дела следует, что 11 июня 2021 года нотариусом нотариального округа г.Чебоксары Чувашской Республики ФИО16 удостоверено завещание ФИО1, согласно которому все имущество, какое на момент смерти окажется ему принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, он завещал своему сыну ФИО12

Из текста завещания следует, что содержание статьи 1149 Гражданского кодекса Российской Федерации (право на обязательную долю в наследстве) ФИО1 нотариусом разъяснено; текст завещания записан со слов ФИО1 нотариусом, до подписания завещания оно полностью ФИО1 прочитано в присутствии нотариуса.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 умер.

После смерти ФИО1 заведено наследственное дело № в связи с поступившими от детей наследодателя ФИО15 и ФИО11 23 августа 2023 года заявлениями о выдаче свидетельств о праве на наследство по закону; 6 сентября 2023 года с заявлением о выдаче свидетельства о праве на наследство по завещанию обратился сын наследодателя ФИО12

Разрешая спор и отказывая в удовлетворении исковых требований ФИО11 о признании недействительными завещания от 11 июня 2021 года и договора дарения от 12 июля 2021 года, суд первой инстанции исходил из отсутствия в деле доказательств, подтверждающих, что в момент составления завещания от 11 июня 2021 года и заключения договора дарения от 12 июля 2021 года ФИО1 не мог понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем пришел к выводу об отсутствии оснований для признания названных завещания и договора дарения недействительными. При этом суд первой инстанции указал, что к показаниям допрошенных свидетелей ФИО12, ФИО5, ФИО6, ФИО7 о наличии в поведении наследодателя ФИО1 психических отклонений относится критически, поскольку названные лица не обладают специальными познаниями в области психиатрии.

Отказывая в удовлетворении требований ФИО11 о признании недействительными договоров дарения от 1 декабря 2021 года и от 11 ноября 2022 года, руководствуясь пунктом 3 статьи 166 и пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции исходил из того, что истец не представил доказательств наличия у него охраняемого законом интереса в признании этих сделок недействительными с учетом того, что истцу отказано в признании недействительным договора дарения от 12 июля 2021 года, а возврат спорного имущества в собственность ответчика ФИО12 не восстановит права истца. Суд первой инстанции отметил, что оспариваемыми договорами дарения не предусмотрено, что после заключения договоров дарения даритель обязан освободить передаваемый в дар жилой дом и зарегистрироваться по иному адресу, также в договорах дарения отсутствует условие об ограничении дарителя в пользовании подаренным имуществом. Относительно проживания дарителей ФИО12 и ФИО13, являющихся близкими родственниками и членами одной семьи, в спорном жилом доме после заключения оспариваемых договоров дарения суд первой инстанции указал, что данное обстоятельство не свидетельствует об отсутствии реальных намерений дарителя на передачу спорного имущества одаряемому. Учитывая, что ФИО11 отказано в удовлетворении требований о признании недействительными завещания и договоров дарения жилого дома и земельного участка, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения производных исковых требований о прекращении права собственности ФИО14 на спорные объекты недвижимости и включении этого имущества в наследственную массу, открывшуюся после смерти ФИО1, умершего ДД.ММ.ГГГГ.

Судебная коллегия соглашается с приведенными выводами суда первой инстанции, поскольку они сделаны с учетом положений статей 55, 56, 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подтверждены материалами дела и основаны на правильном толковании и применении норм материального права к отношениям сторон.

Проверяя решение суда в пределах доводов апелляционной жалобы ФИО11, которые, в основном, сводятся к несогласию с заключением судебно-психиатрических экспертов от 23 августа 2024 года №, судебная коллегия приходит к следующему.

Обращаясь в суд с настоящими требованиями, ФИО11 полагал, что при составлении и подписании завещания от 11 июня 2021 года и договора дарения от 12 июля 2021 года его отец ФИО1 в силу своего психического состояния не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

В соответствии с частью 1 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Согласно части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу статьи 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

В соответствии с пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учетом изложенного неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В силу закона такая сделка является оспоримой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в пункте 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно положениям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.

Принимая во внимание, что по искам о признании сделок недействительными не установлена правовая доказательственная презумпция, исходя из положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязанность по доказыванию указанных обстоятельств лежит на истце как на стороне, заявившей такое требование.

Из материалов дела следует, что по ходатайству представителя истца ФИО11 – ФИО17 по делу назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению судебно-психиатрических экспертов Государственного автономного учреждения здравоохранения «Республиканская клиническая психиатрическая больница имени академика В.М. Бехтерева Министерства здравоохранения Республики Татарстан» от 23 августа 2024 года № у ФИО1 на момент составления завещания 11 июня 2021 года и подписания 12 июля 2021 года договора дарения жилого дома и земельного участка обнаруживались признаки <данные изъяты>. Однако, как следует из материалов гражданского дела и представленной медицинской документации, в юридически значимые периоды времени (на момент составления завещания 11 июня 2021 года и подписания 12 июля 2021 года договора дарения жилого дома и земельного участка) у ФИО1 не обнаруживались выраженные нарушения памяти, интеллекта, мышления или какая-либо психотическая симптоматика. Кроме того, в указанный период 11 июня 2021 года ФИО1 осматривался врачом-психиатром, которым ФИО1 был выставлен диагноз: «<данные изъяты>» и выдано заключение: «По результатам освидетельствования врачом-психиатром основания для постановки перед судом вопроса дееспособности отсутствуют». Следовательно, на момент составления завещания 11 июня 2021 года и подписания 12 июля 2021 года договора дарения жилого дома и земельного участка ФИО1 мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Не соглашаясь с выводами судебных экспертов, представитель истца ФИО11 – ФИО17 представил письменные пояснения, в которых просил экспертов дать пояснения по вопросам.

На поставленные представителем истца вопросы экспертами Государственного автономного учреждения здравоохранения «Республиканская клиническая психиатрическая больница имени академика В.М. Бехтерева Министерства здравоохранения Республики Татарстан» ФИО2 и ФИО3 даны письменные пояснения, в соответствии с которыми при проведении судебно-психиатрической экспертизы все материалы гражданского дела и медицинской документации были исследованы, изучены и приняты во внимание; данных о том, что 24 декабря 2021 года ФИО1 проводилось КТ-сканирование головного мозга, в представленных судом материалах дела не было; однако выявленные при данном исследовании признаки <данные изъяты>, <данные изъяты>, о которых указано в вопросах, на выводах экспертизы не отразились бы; диагноз «<данные изъяты>» принимался во внимание экспертами и учтен при вынесении заключения; в материалах дела отсутствуют данные о наличии у ФИО1 деменции и ее симптомов; 11 июня 2021 года ФИО1 был освидетельствован врачом-психиатром, выставлен диагноз «<данные изъяты>», а также прошел экспериментально-психологическое исследование, по результатам которого у него было выявлено <данные изъяты>; при исследовании когнитивных функций по шкале MMSE он набрал <данные изъяты> баллов, однако поскольку были исследованы все сферы психической деятельности с применением различных методик, включая и тест MMSE, по совокупности признаков врачом-психиатром был выставлен диагноз «<данные изъяты>». Эксперты поддержали заключение, указав, что ими дан ответ в четкой и категоричной форме.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции по ходатайству стороны истца определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Чувашской Республики от 28 апреля 2025 года назначено проведение повторной посмертной судебно-психиатрической экспертизы.

Согласно заключению комиссии экспертов Федерального государственного бюджетного учреждения «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации от 23 июля 2025 года № у ФИО1 в юридически значимые периоды составления и подписания завещания от 11 июня 2021 года и составления и подписания договора дарения жилого дома и земельного участка от 12 июля 2021 года обнаруживалось <данные изъяты> (<данные изъяты>. Об этом свидетельствуют данные анамнеза и результаты анализа материалов гражданского дела и медицинской документации, указывающие на наличие у него с 2011 года <данные изъяты>, <данные изъяты> (<данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>), субъективных жалоб на <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, с формированием на этом фоне клинической картины <данные изъяты>. Диагностическое заключение подтверждается результатами экспериментально-психологического исследования от 11 июня 2021 года, выявившего у ФИО1 <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты> (<данные изъяты>) при сохранности ориентировки в собственной личности и окружающей обстановке. Как следует из медицинской документации и материалов гражданского дела, в юридически значимые периоды ФИО1 сохранял способность к целенаправленной бытовой деятельности (самостоятельно подписывал финансовые документы, вел учет расходов), осознавал характер и значение совершаемых юридических действий, что подтверждается ясным волеизъявлением при составлении завещания у нотариуса и последовательным оформлением сделок в отношении одного и того же лица. Указанное психическое расстройство (<данные изъяты>) у ФИО1 не сопровождалось грубыми интеллектуально-мнестическим нарушениями, психотической симптоматикой, расстройством критических и прогностических способностей и в юридически значимые периоды составления и подписания завещания от 11 июня 2021 года и оформления и подписания договора дарения жилого дома и земельного участка от 12 июля 2021 года не оказало влияния на его способность к осознанию юридических последствий указанных сделок и регуляции юридически значимого поведения. Поэтому в период составления и подписания завещания от 11 июня 2021 года и оформления и подписания договора дарения жилого дома и земельного участка от 12 июля 2021 года ФИО1 мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Каких-либо противоречий в данном экспертном исследовании суд апелляционной инстанции не усматривает.

Имеющиеся в деле доказательства, а именно заключение судебно-психиатрических экспертов от 23 августа 2024 года № и заключение комиссии экспертов от 23 июля 2025 года №, не подтверждают доводы истца о том, что ФИО1 на момент составления и подписания завещания от 11 июня 2021 года и подписания 12 июля 2021 года договора дарения жилого дома и земельного участка был лишен возможности понимать значение своих действий и руководить ими.

Оснований не доверять выводам вышеприведенных заключений комиссий экспертов, сделанных в разных экспертных учреждениях, у суда апелляционной инстанции не имеется, поскольку они последовательны, не противоречат друг другу, а также материалам дела, показаниям свидетелей.

Оценив в совокупности все представленные в дело доказательства, объяснения сторон, показания свидетелей, медицинские документы ФИО1, заключения судебных экспертиз, судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции в соответствии со статьей 177 Гражданского кодекса Российской Федерации пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для признания оспариваемых завещания и договора дарения от 12 июля 2021 года недействительным ввиду непредставления истцом достоверных доказательств, свидетельствующих о том, что в момент составления оспариваемых завещания от 11 июня 2021 года и договора дарения от 12 июля 2021 года ФИО1 не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Судебная коллегия отмечает, что не имеется оснований не доверять выводам указанных выше экспертиз, поскольку они были назначены и проведены в соответствии с нормами действующего законодательства, подготовлены компетентными специалистами в соответствующей области медицины, имеющими образование и длительный стаж работы в указанной области, которым были разъяснены их права и обязанности, предусмотренные статьей 85 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и которые в установленном законом порядке были предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. Надлежащих доказательств, указывающих на недостоверность проведенных экспертиз либо ставящих под сомнение их выводы, ни суду первой инстанции, ни суду апелляционной инстанции представлено не было.

Оценивая показания допрошенных по ходатайству стороны истца свидетелей ФИО12, ФИО5, ФИО6, ФИО7, суд первой инстанции указал, что данные доказательства не могут быть признаны надлежащими, поскольку названные лица не обладают специальными познаниями для оценки психического состояния ФИО1

Судебная коллегия соглашается с таким выводом суда первой инстанции, поскольку как показания указанных свидетелей, так и пояснения стороны истца не могли быть приняты во внимание в связи с тем, что эти лица специальными познаниями в области психиатрии не обладают и выводы о способности умершего понимать значение своих действий или отсутствии таковой делать не компетентны.

Принимая во внимание, что истцом не представлены доказательства, подтверждающие, что в момент составления завещания от 11 июня 2021 года и заключения договора дарения от 12 июля 2021 года ФИО1 не мог понимать значение своих действий и руководить ими, у суда первой инстанции не имелось оснований и для удовлетворения остальных исковых требований ФИО11, в том числе и по мотиву отсутствия у истца охраняемого законом интереса в признании остальных договоров дарения недействительными.

Доводы апелляционной жалобы о том, что заключение судебно-психиатрических экспертов Государственного автономного учреждения здравоохранения «Республиканская клиническая психиатрическая больница имени академика В.М. Бехтерева Министерства здравоохранения Республики Татарстан» от 23 августа 2024 года является неполным и необъективным, в связи с чем не может быть признано относимым и допустимым доказательством, судебная коллегия отклоняет.

Суд первой инстанции обоснованно принял во внимание названное заключение судебно-психиатрических экспертов, поскольку истцом не было представлено доказательств, подтверждающих недостоверность выводов экспертов либо ставящих под сомнение их выводы; при проведении судебной экспертизы в распоряжение экспертов были предоставлены все имеющиеся в материалах дела доказательства и медицинская документация, которые ими учитывались, что следует из текста заключения (были изучены материалы гражданского дела, медицинская документация на имя умершего ФИО1), доказательств, опровергающих заключение экспертизы или позволяющих усомниться в правильности или обоснованности такого заключения, истцом также не представлено.

Вместе с тем в целях проверки доводов истца судебная коллегия удовлетворила заявленное стороной истца ходатайство о назначении по делу повторной посмертной судебно-психиатрической экспертизы на предмет того, в каком психическом состоянии находился наследодатель ФИО1 в момент составления оспариваемых завещания и договора дарения от 12 июля 2021 года и был ли он способен по своему психическому состоянию в момент составления оспариваемых завещания и договора дарения понимать значение своих действий и руководить ими. Однако заключение комиссии экспертов Федерального государственного бюджетного учреждения «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации не подтвердило правомерность требований истца.

Довод апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции отказал в удовлетворении заявленных представителем истца ходатайств об истребовании из автономного учреждения «Комплексный центр социального обслуживания населения г.Чебоксары» Минтруда Чувашии сведений о перечне предоставленных ФИО1 социальных услуг за период с 1 января 2021 года по день его смерти ДД.ММ.ГГГГ, об оказании содействия в установлении сведений о социальных работниках данного учреждения, обслуживавших ФИО1 с 2018 года по день смерти, о вызове и допросе в качестве свидетеля социального работника данного учреждения ФИО10, не может служить основанием для отмены обжалуемого решения суда. Согласно положениям статей 56, 59, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне их надлежит доказывать, принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. В связи с этим в зависимости от конкретных обстоятельств дела и исходя из юридически значимых по делу обстоятельств суд вправе как удовлетворить, так и отказать в удовлетворении ходатайства. При этом отказ в удовлетворении ходатайства не свидетельствует о неполном и необъективном рассмотрении дела, поскольку имеющиеся доказательства являются достаточными для установления обстоятельств дела.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы истца не содержат юридически значимых по делу обстоятельств, по существу сводятся к переоценке выводов суда о фактических обстоятельствах, имеющих значение для правильного рассмотрения спора, и не содержат каких-либо подтверждений, которые могли бы послужить основаниями для принятия судом иного решения, в связи с чем не могут быть положены в основу отмены решения суда. В своем решении суд оценил достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Оснований для иной оценки доказательств, представленных при разрешении спора, судебная коллегия не усматривает.

Иных доводов, по которым решение суда могло бы быть отменено, ссылок на какие-либо процессуальные нарушения, являющиеся безусловным основанием для отмены правильного по существу решения суда, апелляционная жалоба не содержит.

Судебная коллегия приходит к выводу, что при принятии решения судом правильно установлены юридически значимые для дела обстоятельства, произведена полная и всесторонняя оценка исследованным в судебном заседании доказательствам, применены нормы материального права, подлежащие применению к возникшим спорным правоотношениям, и постановлено законное и обоснованное решение в соответствии с требованиями гражданского процессуального законодательства.

С учетом изложенного оснований для отмены решения суда по доводам апелляционной жалобы не имеется, в связи с чем апелляционная жалоба подлежит отклонению.

В соответствии с частью 4 статьи 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в определении суда апелляционной инстанции указывается на распределение между сторонами судебных расходов, в том числе расходов, понесенных в связи с подачей апелляционных жалобы, представления.

Из материалов дела усматривается, что в связи с заявленным ходатайством о назначении по делу судебной экспертизы истцом ФИО11 на основании чека по операции от 25 апреля 2025 года внесены на депозит Верховного Суда Чувашской Республики денежные средства в размере 64000 руб. в счет оплаты судебной экспертизы, проведение которой было поручено экспертам Федерального государственного бюджетного учреждения «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации.

Согласно заявлению данного экспертного учреждения о возмещении расходов от 28 июля 2025 года № стоимость экспертизы составила 72000 руб.

Из пункта 1.3 Регламента организации деятельности верховных судов республик, краевых, областных судов, судов городов федерального значения, судов автономной области и автономных округов, окружных (флотских) военных судов, федеральных арбитражных судов, управлений Судебного департамента в субъектах Российской Федерации по работе с лицевыми (депозитными) счетами для учета операций со средствами, поступающими во временное распоряжение, утвержденного приказом Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации от 5 ноября 2015 года № 345 (далее – Регламент), следует, что на лицевые (депозитные) счета для учета операций с денежными средствами, поступающими во временное распоряжение, вносятся денежные средства для обеспечения возмещения судебных издержек, связанных с рассмотрением гражданского дела, арбитражного дела или административного дела.

В пункте 2.6 названного Регламента указано, что перечисление денежных средств с лицевого (депозитного) счета производится финансово-экономическим отделом суда (управления) только на основании судебного акта, вступившего в законную силу, содержащего указание в резолютивной части о выплате денежных средств залогодателю, лицам, участвующим в деле, иным участникам судопроизводства или уполномоченным лицам за счет средств, поступивших во временное распоряжение суда (управления), или о возврате средств плательщику, за исключением случаев ошибочного зачисления средств.

Учитывая проведение по делу судебной экспертизы и внесение на депозит суда денежных средств за проведение судебной экспертизы, следует произвести оплату за проведение судебной экспертизы в размере 64000 руб. путем перечисления денежных средств Федеральному государственному бюджетному учреждению «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации.

Относительно остальных денежных средств в размере 8000 руб. (72000 руб. – 64000 руб.) стороной истца представлены только платежные документы о перечислении 19 мая 2025 года денежных средств в размере 8000 руб. на депозит Управления Судебного департамента в Чувашской Республике. Однако отсутствие платежного документа о внесении денежных средств в размере 8000 руб. на депозит Верховного Суда Чувашской Республики свидетельствует о том, что стоимость повторной судебной экспертизы истцом оплачена не полностью, в связи с чем у судебной коллегии отсутствуют основания для принятия судебного акта об их выплате экспертному учреждению.

В соответствии с частью 6 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае неисполнения стороной или сторонами обязанности, предусмотренной частью первой статьи 96 настоящего Кодекса, если в дальнейшем они не произвели оплату экспертизы или оплатили ее не полностью, денежные суммы в счет выплаты вознаграждения за проведение экспертизы, а также возмещения фактических расходов эксперта, судебно-экспертного учреждения, понесенных в связи с проведением экспертизы, явкой в суд для участия в судебном заседании, подлежат взысканию с одной стороны или с обеих сторон и распределяются между ними в порядке, установленном частью первой настоящей статьи.

Учитывая, что стоимость повторной судебной экспертизы истцом оплачена не полностью, судебная коллегия приходит к выводу, что с истца ФИО11 в пользу Федерального государственного бюджетного учреждения «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации подлежат взысканию расходы за проведение экспертизы в размере 8000 руб.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Калининского районного суда г.Чебоксары Чувашской Республики от 16 января 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО11 – без удовлетворения.

Произвести оплату за проведение Федеральным государственным бюджетным учреждением «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации повторной посмертной судебно-психиатрической экспертизы в размере 64000 руб. (шестьдесят четыре тысячи руб.) путем перечисления денежных средств по следующим реквизитам: УФК по <данные изъяты> (ФГБУ «НМИЦ им В.П. Сербского» Минздрава России), л/сч. <данные изъяты>, ИНН <данные изъяты>, КПП <данные изъяты>, БИК <данные изъяты>, Казначейский счет: <данные изъяты>, ОКТМО <данные изъяты>, КБК <данные изъяты>, Единый казначейский счет: <данные изъяты>, Банк получателя: <данные изъяты> (<данные изъяты>).

Взыскать с ФИО11 (паспорт <данные изъяты> выдан <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ) в пользу Федерального государственного бюджетного учреждения «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского» Министерства здравоохранения Российской Федерации (ИНН <данные изъяты>) расходы за проведение экспертизы в размере 8000 руб. (восемь тысяч руб.).

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (г.Самара) через суд первой инстанции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения.

Председательствующий И.В. Юркина

Судьи Ю.Г. Карачкина

Э.А. Степанова

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 11 декабря 2025 г.