Решение № 12-300/2019 от 25 декабря 2019 г. по делу № 12-300/2019

Дело № 12-300/19


Р Е Ш Е Н И Е

25 декабря 2019 года г.Ярославль

Судья Ленинского районного суда г.Ярославля Прудников Р.В.,

с участием лица, в отношении которого ведется производство по делу, ФИО1

защитника Крылова Д.А.,

инспектора ДПС В,

при секретаре Черновой Д.Д.,

рассмотрев в открытом судебном заседании жалобу защитника Крылова Д.А. в интересах

ФИО1, <данные изъяты>,

на постановление мирового судьи судебного участка № 2 Ленинского судебного района г.Ярославля от 18.10.2019 г. по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.1 ст.12.26 КоАП РФ,

У С Т А Н О В И Л:

Постановлением мирового судьи судебного участка № 2 Ленинского судебного района г.Ярославля от 18.10.2019 г. ФИО1 привлечен к административной ответственности по ч.1 ст.12.26 КоАП РФ и подвергнут наказанию в виде штрафа в размере 30.000 рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок 1 год 6 месяцев за правонарушение, выразившееся в том, что 22.06.2019 года, в 00 часов 50 минут, по адресу: г.Ярославль, пр-т.Октября, д.59, ФИО1, управлявший автомобилем <данные изъяты> с признаком опьянения (запах алкоголя изо рта), не выполнил законное требование уполномоченного должностного лица о прохождении медицинского освидетельствования, чем нарушил требования п.2.3.2 ПДД РФ.

Защитник Крылов Д.А принес жалобу на упомянутое выше постановление, в которой ставится вопрос о его отмене и прекращении производства по делу в связи с отсутствием состава административного правонарушения.

В жалобе указывается, что ФИО1 автомобилем «<данные изъяты>» в то время и в том месте, которые отражены в протоколе об административном правонарушении, не управлял. На видеозаписи, приобщенной к материалам дела, названный автомобиль зафиксирован лишь стоящим на пляже. Тем не менее, в постановлении суд сослался на то, что факт управления ФИО1 автомобилем подтвержден записью носимых видеорегистраторов сотрудников ДПС.

Кроме того, защитник утверждает, что 22.06.2019 г. автомобиль «<данные изъяты>» в распоряжении ФИО1 уже не находился, так как накануне был передан КП для его дочери К, которая 22.06.2019 г. приехала на берег р.Волги на указанном автомобиле и направилась в сторону компании, где был ФИО1 Через 3-4 минуты на берег приехал патрульный автомобиль и вышедший из него сотрудник ДПС, не обнаружив водителя в автомобиле «<данные изъяты>», проследовал в сторону ФИО1, который стоял ближе всех к автомобилю, и попросил у него документы. Поскольку документов при себе у ФИО1 не было, его пригласили в патрульный автомобиль с целью установления личности. Проверив ФИО1 по базе данных, сотрудники ДПС установили, что автомобиль «<данные изъяты>» зарегистрирован на ФИО1, который сообщил, что автомобиль был передан другу, изъявившему желание приобрести его. Однако сотрудники ДПС ФИО1 не поверили и предложили пройти освидетельствование на состояние опьянения.

Далее, цитируя положения п.127 приказа МВД РФ от 02.03.2009 г. № 185, ст.ст.25.7, 26.2 КоАП РФ, правовую позицию, изложенную в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 25.06.2019 г., автор жалобы обращает внимание на то, что понятые были привлечены не в месте совершения вменяемого ФИО2 правонарушения, а в другом районе, соответственно, засвидетельствовать конкретные действия с достоверностью не могли, поскольку не видели автомобиль, от управления которым отстраняли ФИО1 Как следствие понятые удостоверяли лишь действия сотрудников ГИБДД по проведению освидетельствования лица на состояние опьянения. Таким образом, автор жалобы считает, что факт отстранения от управления конкретным автомобилем понятые удостоверить не могли, следовательно, протоколы, составленные с их участием, не отвечают признакам достоверности и законности, поэтому акт освидетельствования и протокол направления на медицинское освидетельствование должны быть признаны недопустимыми доказательствами.

Также защитник отмечает, что в нарушение требований ч.6 ст.28.2 КоАП РФ ФИО1 не была вручена копия протокола об административном правонарушении. Помимо этого, в материалах дела отсутствуют данные об уведомлении ФИО1 о месте и времени рассмотрения дела. При этом в судебное заседание был представлен лист нетрудоспособности, согласно которому ФИО1 был на больничном с 18.10.2019 г., а также было заявлено ходатайство об отложении рассмотрения дела ввиду болезни К, но суд рассмотрел дело в отсутствие указанных лиц.

В итоге, ссылаясь на нормы ч.2 ст.25.1, ст.24.1 и ст.1.5 КоАП РФ, защитник делает вывод, что суд исследовал дело с заинтересованной стороны обвинения, посчитав доказанным факт управления ФИО1 транспортным средством протоколом об административном правонарушении, протоколом об отстранении от управления, актом освидетельствования, однако, не отразив, в какой части данные доказательства относимы к факту управления транспортным средством.

В судебном заседании ФИО1 и защитник жалобу поддержали.

Инспектор ДПС В сообщил, что во время обнаружения и дальнейшего преследования автомобиля «<данные изъяты>» он не видел, кто управлял данным транспортным средством, поскольку автомобиль был замечен в темное время суток и на достаточно большом отдалении. В процессе преследования названного автомобиля он был потерян из вида на 2-3 минуты перед выездом на берег р.Волги (пляж). Когда патрульный автомобиль въехал на берег реки, автомобиль «<данные изъяты>» уже стоял и в его салоне никого не было, в связи с чем В не видел, кто именно управлял транспортным средством или выходил из его водительской двери. Вывод о том, что автомобилем «<данные изъяты>» управлял ФИО3, сотрудники ГИБДД сделали в связи с тем, что ФИО3 находился с левой стороны этого транспортного средства на расстоянии примерно 4 метров впереди него и бросил женщине, находившейся с правой стороны автомобиля, портмоне. Ключи от автомобиля «<данные изъяты>» и брелок сигнализации инспекторы ДПС у кого-либо, в том числе и у ФИО3, не обнаружили. Свои пояснения, зафиксированные в оспариваемом постановлении, В фактически не подтвердил, ссылаясь на то, что при опросе мировым судьей он мог что-то забыть или перепутать, а также, предлагая суду опираться на объяснения, данные при рассмотрении жалобы.

Свидетель К показала, что поддерживает с ФИО3 фактические брачные отношения. 21.06.2019 г., около 23 час. 30 мин., К, управляя автомобилем <данные изъяты>, ехала вместе с ребенком со стороны Толгского монастыря в направлении Толгского пляжа, чтобы забрать ФИО3, который находился на указанном пляже вместе с товарищами. Автомобиль «<данные изъяты>» по состоянию на 21.06.2019 г. принадлежал ФИО3 и был зарегистрирован на его имя в ГИБДД. К управляла названным транспортным средством на основании того, что была внесена в полис ОСАГО. Сотрудников ГИБДД, в том числе и преследования с их стороны, К в процессе движения не видела, но она проехала поворот на Толгский пляж, поэтому остановилась, проехала задним ходом, после чего повернула в сторону пляжа. Когда К прибыла на пляж, она выключила двигатель и световые приборы, вышла с ребенком из салона, поставила автомобиль на сигнализацию и пошла в сторону компании, в составе которой был ФИО3, находившейся в 30-40 метрах от машины. Ключи от автомобиля и брелок сигнализации были у К. В это время ФИО3 пошел в направлении К. Примерно через 5-10 минут после остановки автомобиля «<данные изъяты>» на пляж въехал патрульный автомобиль, из которого выбежали сотрудники ДПС и сразу же задержали ФИО3. Почему задержали именно ФИО3, К не знает. После этого ФИО3 увели в патрульный автомобиль, к которому К не подходила, так как ее ребенок был в истерике из-за того, что его отца задержали. По просьбе К с сотрудниками ГИБДД разговаривали товарищи ФИО3, которые затем сообщили, что работники ДПС их слушать не стали. Через некотрое время патрульный автомобиль вместе с ФИО3 уехал.

Свидетель КУ пояснил, что является другом ФИО3. 21.06.2019 г., примерно с 18 час., КУ, ФИО3 и еще несколько общих знакомых, в том числе и МА, находились на берегу р.Волги, где выпивали и жарили шашлык. При этом ФИО3 никуда не отлучался. Около 23 час. 21.06.2019 г. участники упомянутой компании стали постепенно расходиться. ФИО3 сказал КУ, что за ним заедет жена (К). Примерно в 23 час. 30 мин. ФИО3 сообщил КУ, что К приехала на пляж, но заехала не туда. Далее ФИО3 пошел в сторону своего автомобиля «<данные изъяты>», который въехал на пляж, пояснив, что собирается встретить К. Через 7-10 мин. к компании подошла К, которая сказала, что ФИО3 задержали сотрудники ГИБДД, а также попросила КУ сходить к последним и объяснить, что автомобилем «<данные изъяты>» управляла она, а не ФИО3. После этого КУ вместе с Е, также находившимся в компании, пошли в направлении автомобиля «<данные изъяты>», позади которого увидели стоящий патрульный автомобиль, на заднем сидении которого был ФИО3, на передних – работники ДПС. Далее КУ сообщил сотрудникам ГИБДД о том, что автомобилем «<данные изъяты>» управлял не ФИО3, а его жена. Однако инспектора ДПС ничего не ответили, в связи с чем КУ вернулся к компании и приблизительно спустя 30 мин. уехал с пляжа на такси вместе с К и ее ребенком.

Свидетель МА в части пребывания ФИО3 на пляже в компании общих знакомых 21.06.2019 г., в период примерно с 18 час., сообщил сведения, аналогичные вышеприведенным показаниям КУ При этом МА указал, что около 23 час. 30 мин.- 24 час. 00 мин. 21.06.2019 г. ФИО3 сказал, что он вызвал жену и пошел ее встречать, после чего направился в сторону въезда на пляж, на который МА не смотрел, поэтому движения автомобилей по нему не видел. Приблизительно через 10 минут к компании подбежал сын ФИО3, который сказал, что его отца арестовали. К МА не видел. Спустя 5-10 мин. МА со своей гражданской женой с пляжа ушел в направлении места жительства. По дороге, на расстоянии около 800-900 метров от пляжа, МА увидел припаркованный патрульный автомобиль ГИБДД, в салоне которого находился ФИО3. В этот момент сотрудники ДПС проводили освидетельствование ФИО3. На месте были двое понятых (мужчина и женщина), которые стояли на улице возле патрульного автомобиля. МА дожидаться окончания освидетельствования не стал и вместе с гражданской женой ушел домой.

Проверив материалы дела в полном объеме, судья находит оспариваемое постановление подлежащим отмене, а производство по делу – прекращению в связи с недоказанностью обстоятельств, на основании которых было вынесено постановление.

Приходя к такому решению, судья учитывает, что согласно ч.3 ст.26.2 КоАП РФ не допускается использование доказательств по делу об административном правонарушении, в том числе результатов проверки, проведенной в ходе осуществления государственного контроля (надзора) и муниципального контроля, если указанные доказательства получены с нарушением закона.

В силу норм, предусмотренных ч.ч.3, 7 ст.27.12, ч.ч.3, 7 ст.27.12.1 и ч.6 ст.28.2 КоАП РФ, лицу, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, подлежат обязательному вручению копии протоколов об отстранении от управления транспортным средством, о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, об административном правонарушении, а также актов освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и медицинского освидетельствования на состояние опьянения.

При этом КоАП РФ не содержит положений, позволяющих не вручать лицу, в отношении которого ведется производство по делу, копии перечисленных выше процессуальных документов в случае отказа от подписи их подлинников. Исходя из абз.2 ч.5 ст.27.12, ч.5 ст.27.12.1 и ч.5 ст.28.2 КоАП РФ, последствием отказа лица от подписания соответствующих документов является только внесение в них записей об отказе должностным лицом, составившим такие документы.

Согласно рапорту инспектора ДПС В от 04.08.2019 г. (л.д.44) копии административных материалов ФИО1 не выдавались, так как от подписей он отказался. Все административные материалы с копиями были сданы в группу по ИАЗ ОБ ДПС ГИБДД УМВД России по Ярославской области.

Факт невручения ему копий всех составленных по делу процессуальных документов подтвердил и ФИО1, в связи с чем данное обстоятельство, следовательно, и нарушение предписаний ч.ч.3, 7 ст.27.12, ч.ч.3, 7 ст.27.12.1 и ч.6 ст.28.2 КоАП РФ, судья признает установленным.

Требования КоАП РФ, указанные выше, предназначены, в том числе, для пресечения возможности внесения в письменные материалы дела изменений (искажений) в одностороннем порядке после их оформления, а при допущении таких случаев – для обеспечения возможности выявления произвольных изменений (искажений) на основании копий, врученных лицу, в отношении которого ведется производство по делу.

Таким образом, с учетом положений ч.1 ст.1.6 КоАП РФ несоблюдение норм, предусмотренных ч.ч.3, 7 ст.27.12, ч.ч.3, 7 ст.27.12.1 и ч.6 ст.28.2 КоАП РФ, является существенным нарушением установленного законом порядка производства по делу об административном правонарушении и прав лица, в отношении которого ведется данное производство, поэтому протоколы об отстранении от управления транспортным средством, о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, об административном правонарушении, а также акты освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и медицинского освидетельствования на состояние опьянения, составленные в отношении ФИО1, на основании ч.3 ст.26.2 КоАП РФ являются недопустимыми доказательствами, которые неправомерно приняты во внимание при вынесении оспариваемого постановления.

Суждения мирового судьи об устранении упомянутого выше процессуального нарушения ошибочны и противоречат материалам дела, так как из документов, представленных ОБ ДПС ГИБДД УМВД России по Ярославской области (л.д.38-43), усматривается, что письмо ФИО1, содержимое которого не зафиксировано, было направлено по адресу: <адрес>, тогда как он проживает по адресу: <адрес>, что установлено, в том числе, и оспариваемым постановлением. При этом ФИО1 отрицал получение каких-либо документов из ГИБДД, что иными имеющимися в деле материалам не опровергнуто.

Тем самым направление письма без описи вложения по адресу, в котором ФИО1 не проживает, допущенное несоблюдение процессуальных требований КоАП РФ не ликвидировало.

Более того, нормы ч.4.1 ст.28.2 КоАП РФ допускают возможность направления почтой копии протокола об административном правонарушении лицу, в отношении которого возбуждено дело, только при условии составления протокола в отсутствии названного лица при его надлежащем извещении, в то время как протокол об административном правонарушении был составлен с участием ФИО1, а положения ст.ст.27.12, 27.12.1 КоАП РФ не предусматривают подобный способ вручения копий.

Кроме того, специальным субъектом административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст.12.26 КоАП РФ, является лицо, управляющее транспортным средством.

Исходя из объяснений инспектора ДПС В, данных им в районном суде, на которые он предлагал опираться, оба должностных лица ГИБДД, входивших в экипаж, задержавший ФИО1, не могли видеть лицо, управлявшее автомобилем «<данные изъяты>», и не наблюдали момент выхода водителя из левой передний двери упомянутого транспортного средства либо иные фактические данные, позволяющие точно определить его водителя.

Поскольку устранить кардинальные противоречия между указанными выше объяснениями и сведениями, полученными в результате опроса обоих инспекторов ДПС мировым судьей, которые изложены в постановлении, на основании других материалов дела не представляется возможным, в соответствии с ч.4 ст.1.5 КоАП РФ имеющиеся расхождения подлежат толкованию в пользу ФИО1, что влечет за собой признание достоверными объяснений инспектора ДПС В, данных им при рассмотрении жалобы, с одновременной оценкой объяснений обоих сотрудников ДПС, положенных в основу оспариваемого постановления, в качестве ошибочных.

С учетом этого судья находит вывод должностных лиц полиции, воспроизведенный во всех представленных ими доказательствах, о том, что автомобилем «<данные изъяты>» управлял ФИО1, необъективным, базирующимся исключительно на догадках и предположениях, а не на воспринятых фактах и событиях, поэтому неспособный опровергнуть объяснения ФИО1, показания свидетелей К, КУ и МА, согласно которым транспортным средством управляла К, даже несмотря на близкие или дружеские взаимоотношения между ФИО1 и свидетелями.

Записи с носимых видеорегистраторов инспекторов ДПС, которые приняты за основу постановления, на исследованном диске отсутствуют, в связи с чем учтены в качестве доказательств необоснованно.

Все записи на диске до момента отъезда патрульного автомобиля с места задержания ФИО1 сделаны видеорегистратором служебного транспортного средства ГИБДД, но на них не запечатлено обнаружение автомобиля «<данные изъяты>», его преследование и остановка, записи представлены с момента, когда ФИО1 уже находился салоне патрульной машины, поэтому они не позволяют определить водителя автомобиля «<данные изъяты>», соответственно, опровергнуть объяснения ФИО1 и свидетелей, а также удостоверить объяснения инспекторов ДПС, отраженные мировым судьей.

Таким образом, обстоятельства, установленные в оспариваемом постановлении, допустимыми и достоверными доказательствами не подтверждены.

Руководствуясь ст.ст.30.6 - 30.7 КоАП РФ, судья

Р Е Ш И Л:

Постановление мирового судьи судебного участка № 2 Ленинского судебного района г.Ярославля от 18.10.2019 г. по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.1 ст.12.26 КоАП РФ, в отношении ФИО1 отменить и производство по данному делу прекратить в связи с недоказанностью обстоятельств, на основании которых было вынесено постановление.

Судья Прудников Р.В.