Апелляционное определение № 33-3896/2026 от 4 мая 2026 г.

КОПИЯ

УИД 59RS0026-01-2025-000571-42

Дело № 33-3896/2026 (2-9/2026)

Мотивированное апелляционное

определение изготовлено 05.05.2026


Апелляционное определение

г. Пермь 20.04.2026

Пермский краевой суд в составе председательствующего Казакова М.В., судей Крюгер М.В., Бабиновой Н.А., при секретаре Штейниковой Н.С., рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 в интересах несовершеннолетних Л2. и Л3., по иску ФИО2 в интересах несовершеннолетней П1., по иску ФИО3 к Государственному бюджетному учреждению Пермского края «Куединская центральная районная больница» о компенсации морального вреда по апелляционным жалобам Л2., Л3., ФИО3, ФИО2 в интересах несовершеннолетней П1., Государственного бюджетного учреждения Пермского края «Куединская центральная районная больница» на решение Куединского районного суда Пермского края от 19.01.2026.

Выслушав доклад судьи Казакова М.В., объяснений ФИО2, действующей в интересах несовершеннолетней П1., а также по доверенностям в интересах ФИО3, Л3., Л2., представителя Государственного бюджетного учреждения Пермского края «Куединская центральная районная больница» по доверенности ФИО4, заключение прокурора Степановой Е.П., изучив материалы дела, судебная коллегия

установила:

ФИО1, действуя в интересах несовершеннолетних детей Л2. и Л3., а также ФИО2, действуя в интересах несовершеннолетней дочери П1., а также ФИО3 (далее истцы) обратились в суд с исковыми требованиями к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Пермского края «Куединская центральная районная больница» (далее ГБУЗ ПК «Куединская ЦРБ», ответчик) о взыскании компенсации морального вреда в связи со смертью бабушки Л1., которой была оказана некачественная медицинская помощь. Гражданские дела объединены в одно производство. В обоснование заявленных требований истцы указывают на то, что 16.02.2020 умерла их бабушка Л1. С 2010 года работники ГБУЗ ПК «Куединская ЦРБ» не реагировали на многократные обращения и жалобы Л1. Факт ненадлежащего оказания ей медицинской помощи установлен вступившим в законную силу решением Куединского районного суда Пермского края от 12.10.2023, которым в пользу ФИО2 с ГБУЗ ПК «Куединская ЦРБ» взысканы денежные средства в счет компенсации морального вреда. Если бы Л1. вовремя была оказана медицинская помощь, тот она была бы жива до сих пор. Потеря близкого человека причинила истцам как внукам нравственные страдания. Истец ФИО1 просил взыскать в пользу своих несовершеннолетних детей Л2. и Л3. компенсацию морального вреда по 500 000 рублей каждому. Истец ФИО2 просила взыскать с ответчика в пользу свой своей несовершеннолетней дочери П1. компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей. Истец ФИО3 просила взыскать в свою пользу с ответчика компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

Права несовершеннолетних Л2. и Л3. в судебных заседаниях представляли законный представитель ФИО5 и представитель по доверенности ФИО2, которая действовала также как законный представитель несовершеннолетней П1.

Несовершеннолетние истцы Л2. и Л3., их законный представитель ФИО1, истец ФИО3 для участия в разбирательстве дела в суд не являлись.

Из письменных объяснений Л2. и Л3., а также из устных объяснений их законного представителя ФИО5 и представителя по доверенности ФИО2 следует, что Л2. и Л3. как внуки умершей Л1. имеют право на компенсацию морального вреда, так как они лишились близкого и родного для них человека, лишились любви и заботы со стороны бабушки, к которой они часто ездили в гости, а также видели ее мучения во время болезни. Л1. в последние месяцы своей жизни до направления ее в хоспис проживала в квартире своего сына ФИО1, члены семьи которого, в том числе внуки Л2. и Л3., видели ее страдания, всячески ее поддерживали, после смерти бабушки переживали из-за ее преждевременного ухода из жизни. Бабушка угасала на их глазах, они ее поддерживали, желая помочь ей, чтобы она как можно дольше жила и была с ними. Л3. уступила ей свою комнату, чтобы бабушка жила с ними во время болезни, так как ей требовались помощи и уход. До сих пор они не могут смириться с ее утратой, испытывают стресс и переживания, что сказывается на их обычном образе жизни, в учебе и дома. Они лишились возможности приезжать в дом к бабушке, где всегда было тепло и уютно, где бабушка их всегда вкусно кормила. Смерть бабушки причинила им сильные душевные страдания, осознание того, что при оказании своевременной и квалифицированной медицинской помощи можно было избежать неблагоприятного исхода, причиняет им дополнительные страдания.

В обоснование компенсации морального вреда в пользу несовершеннолетней П1. ее законный представитель ФИО2 пояснила, что на момент смерти Л1. ее младшей дочери П1. исполнилось 9 месяцев. Пояснить, в чем выразились нравственные страдания П1. в связи с потерей бабушки, ФИО2 не смогла. При этом пояснила, что ей самой пришлось ухаживать за больной матерью, она постоянно находилась с ней рядом, ходила по больницам и ухаживала за ней в хосписе в последние дни ее жизни, в связи с этим она сильно переживала, из-за этого у нее пропало молоко, в результате чего ее дочь П1. лишилась грудного вскармливания, часто оставалась без матери у родственников, в связи с чем часто плакала из-за отсутствия рядом матери. Если бы бабушка П1. была жива, то та могла бы знать свою бабушку и получать от нее любовь и внимание, чего она лишилась из-за бездействия ответчика.

Из письменных пояснений ФИО3 следует, что медицинские работники ГБУЗ ПК «Куединская ЦРБ» своими действиями (бездействием) сократили продолжительность жизни бабушки, которую она очень любила и близко с ней общалась, проживала у своей бабушки в п. Куеда на протяжении трех лет, обучалась в начальных классах в Куединской СОШ № **. В последующем, после того, как мама забрала ее в Пермь, она постоянно поддерживала связь с бабушкой по телефону, часто ездила к ней в гости, делилась с ней своими успехами в школе. Во время болезни бабушка проживала в доме ФИО1, дяди ФИО3, которая постоянно навещала бабушку, ухаживала за ней. Бабушка, осознавая, что скоро ее не будет, старалась уделить им больше времени, дарила подарки, при этом она угасала у нее на глазах. ФИО3 всячески ее поддерживала, желая помочь ей, чтобы она как можно дольше жила и была с ними. До сих пор ФИО3 не может смириться с утратой бабушки, испытывает стресс и переживания, что сказывается на ее обычном образе жизни. Она лишилась возможности приезжать в дом к бабушке, где всегда было тепло и уютно, где бабушка всегда вкусно кормила. Смерть бабушки причинила ей сильные душевные страдания, осознание того, что при оказании своевременной и квалифицированной медицинской помощи можно было избежать неблагоприятного исхода, причиняет ей дополнительные страдания. ФИО3 является первой внучкой Л1., до четвертого класса Дарья жила с бабушкой, в этот период забота о Дарье, ее воспитание, помощь в учебе легли на плечи бабушки Л1., что очень их сблизило. Именно бабушка повела Дарью на 1 сентября в 1 класс. После переезда Дарьи в Пермь в 4 классе Дарья продолжала очень близко общаться с бабушкой, была постоянно с ней на связи по телефону, рассказывала про свои успехи в учебе. На момент болезни Л1. и ее переезда в Пермь в конце 2019 года Дарья обучалась в 11 классе, рассчитывала на то, что ее бабушка будет присутствовать на выпускном, выдаст замуж. Нравственные переживания Дарьи в связи со смертью бабушки усиливались еще и тем, что она потеряла бабушку перед подготовкой к выпускным экзаменам и окончанием школы и вскоре после своего дня рождения, когда она стала совершеннолетней, поэтому в последующие годы Дарья отказывалась отмечать свой день рождения, который у нее 2 февраля, то есть накануне дня памяти бабушки. Дарья, являясь уже достаточно взрослой, осознавала проблемы со здоровьем бабушки, понимала, что причиной быстрого ухода ее из жизни явилось некачественное оказание медицинской помощи.

Решением Куединского районного суда Пермского края от 19.01.2026 исковые требования удовлетворены частично. Суд постановил взыскать с ГБУЗ ПК «Куединская ЦРБ» компенсацию морального вреда в пользу несовершеннолетнего Л2. в сумме 50000 руб., в пользу несовершеннолетней Л3. в сумме 50 000 руб., в пользу ФИО3 в сумме 80 000 руб. Помимо этого с ГБУЗ ПК «Куединская ЦРБ» взыскана государственная пошлина в доход бюджета и в пользу ФИО3 в счет ее расходов на оплату государственной пошлины. В удовлетворении исковых требований ФИО2, действующей в интересах несовершеннолетней П1., судом отказано в полном объеме.

С данным решением не согласились истцы и ответчик.

В апелляционной жалобе Л3. просит решение суда отменить и взыскать в ее пользу с ГБУЗ ПК «Куединская ЦРБ» компенсацию морального вреда в сумме 500000 руб. В обоснование требований указывает, что допущенные ответчиком дефекты оказания медицинской помощи сократили жизнь бабушки. Тот факт, что сами по себе дефекты оказания медицинской помощи не стали причиной ее смерти, не влияет на удовлетворении заявленных исковых требований. Вина ответчика доказана. Ссылается на судебную практику по аналогичным делам. В обоснование указывает, что в настоящее время она не ездит в Куеду по причине смерти бабушки, к которой раньше ездила на каникулы и на праздники, на выходные. Из-за действий ответчиков она лишилась возможности получать подарки от бабушки, лишилась ее тепла и заботы. До настоящего времени она испытывает стресс из-за потери близкого человека, не может поверить, что бабушки больше нет, не может ее вернуть. Она испытывает переживания из-за недооценки медицинскими работниками состояния здоровья бабушки, неправильно установленного диагноза, непринятия всех возможных мер к оказанию ей медицинской помощи. Близкого человека можно было спасти, если бы была оказана медицинская помощь. Случившееся поделило жизнь на два этапа. Все это время она испытывает подавленность, грусть, тоску по родному человеку. Решение суда вынесено в пользу ответчика, а не в пользу истцов. Наказание за халатность должно последовать. Взысканная судом сумма не обеспечивает баланс интересов участников процесса и не может быть оценена в таком мизерном размере.

Аналогичные доводы приведены в апелляционной жалобе ФИО6, который также просит решение суда отменить и принять новое решение о взыскании в его пользу компенсации морального вреда в сумме 500000 руб.

Аналогичные доводы приведены в апелляционной жалобе ФИО3, которая также просит решение суда отменить и принять новое решение о взыскании в ее пользу компенсации морального вреда в сумме 500000 руб. В качестве дополнительных доводов в апелляционной жалобе указано, что с 1 по 3 класс ФИО3 проживала с бабушкой, которая заменяла ей маму, водила ее в школу, делала с ней уроки, кормила и воспитывала.

В апелляционной жалобе ФИО2, действующая в интересах П1., просит решение суда изменить и принять новое решение о взыскании в пользу П1. компенсацию морального вреда в сумме 100000 руб. В обоснование требований указывает, что у онкологического заболевания 4 стадии, при этом первой три врачи игнорировали, дотянули до 4, когда помочь уже было невозможно. На приеме 26.11.2014 терапевт поставил бабушке диагноз хронический холецистит, при этом лечение не было назначено, результаты УЗИ были проигнорированы, вера во врачей утрачена, жалобы на боли были оставлены врачами без внимания. Если бы помощь бабушке была оказана, она была бы жива до сих пор. В результате некачественного оказания медицинской помощи несовершеннолетняя П1. потеряла бабушку. Суду представлены фотографии, где бабушка держит внучку на руках. Бабушка дарила П1. подарки на рождение и на Новый год. Сейчас по вине работников ответчика П1. лишена возможности приезжать к бабушке, получать от нее подарки, испытывать тепло и ласку близкого человека. Бабушка отсутствует в ее жизни, что причиняет ребенку нравственные страдания. Приходя из детского сада, она спрашивает, почему у всех две бабушки, а е нее только одна. Кроме этого, по вине ответчика у матери пропало молоко, в связи с чем П1. находилась на искусственном вскармливании. По вине ответчика мать вынуждена была возить ребенка за 300 км. в Куеду для участия в судебных разбирательствах.

В апелляционной жалобе ГБУЗ ПК «Куединская ЦРБ» просит решение суда в части удовлетворения исковых требований и взыскания государственной пошлины отменить. В обоснование требований указано, что право представителя на доказывание физических или нравственных страданий в доверенности не отражено. В материалы дела не представлены доказательства, подтверждающие физические или нравственные страдания истцов. Суд счел, что внуки испытали нравственные страдания ввиду утраты близкого человека. В случае с пациенткой Л1. имело место сочетание факторов в виде крайне неспецифичного начала заболевания и длительной пролонгации с проведением инструментального исследования (проведение УЗИ), в результате чего заболевание было выявлено уже на поздней стадии. Причинно-следственная связь дефектов не может быть выявлена, так как причиной смерти пациентки явилось прогрессирование имеющегося у нее заболевания в виде рака желчного пузыря. Выявленные дефекты сами по себе не могли стать причиной наступления летального исхода пациентки Л1. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для взыскания компенсации морального вреда. Доказательства того, что истцы действительно испытывают физические или нравственные страдания в связи со смертью бабушки, суду не были представлены, характер отношений между истцами и их бабушкой не был установлен. Суд обосновал свои выводы лишь на факте родства истцов с Л1. Суд отклонил возражения ответчика и обосновал свои выводы ссылками на фотографии истцов, при этом не установлено, что на фото бабушка Л1. с внуками. После смерти бабушки и до обращения истцов в суд прошло 5 лет 10 месяцев. Истцы с Л1. не проживали.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО2, действующая как законный представитель П1. и по доверенностям как представитель ФИО3, Л2., Л3. на доводах апелляционной жалобы настаивала. Пояснила, что связь между П1. и бабушкой к моменту смерти бабушки сформировалась, отношения между ними могли бы продолжиться. Сейчас П1. 6 лет, на момент ее рождения бабушка проживала в Куеде, но ФИО2 с членами семьи часто навещала ее. В ноябре 2019 года бабушка (мама ФИО2 и ФИО1) стала проживать в квартире сына ФИО1 (брата ФИО2), где проживала до декабря 2019 года, затем ездила в Екатеринбург к родственнице, где ей стало плохо, после этого в конце января 2020 года ее положили в больницу, где она была до февраля 2020 года. П1. привозили к бабушке, когда та была в Перми. Сейчас она лишена бабушки. Бабушке на момент смерти был 61 год, с П1., когда та оставалась одна, когда мама уходила навещать бабушку, оставалась ФИО3, когда проживала с родителями.

Также ФИО2 представлены письменные пояснения, подписанные ей же как представителем Л3., Л2., ФИО3, с просьбой изменить решение суда и взыскать в пользу Л2. и Л3. компенсацию морального вреда по 100000 руб., в пользу ФИО3 взыскать компенсацию морального вреда в сумме 150000 руб., а также взыскать с ответчика расходы истцов на оплату государственных пошлин при подаче апелляционных жалоб. Также в пояснениях содержится просьба о взыскании в пользу П1. компенсации морального вреда в сумме 50000 руб. В пояснениях приводятся те же доводы, которые изложены в апелляционных жалобах. Дополнительно указано, что у ФИО3 скоро свадьба и она переживает, что бабушка не сможет на ней присутствовать. У Л2. и Л3. в этом году выпускные экзамены и они хотели бы. Чтобы бабушка их поддержала и разделила важные события их жизни с ними. Взыскание мизерных сумм не обеспечит ответчику понимание ответственности за халатность и безучастное отношение к пациентам. Бездействие врачей ответчика является преступлением, которое должно наказываться. Не согласна с доводами апелляционной жалобы ответчика об отсутствии у представителя права доказывать моральные вред истцов, которые не обязаны проходить в больнице лечение своих душевных потрясений. Эти сведения могут быть сообщены представителем, подтверждены устными пояснениями и иными доказательствами. Смерть бабушки до сих пор сказывается на душевном состоянии истцов, поскольку обычный образ жизни, в котором присутствовала бабушка, нарушен по вине ответчика.

Представитель ответчика ФИО4 в судебном заседании на доводах апелляционной жалобы ответчика настаивала, пояснила, что в декабре 2019 года Л1. не проживала с семьями истцов, так как находилась в Екатеринбурге. При разбирательстве дела истцы в суд не являлись. Л1. умерла по причине развития у нее онкологического заболевание, в отношении которого установлено нехарактерное его развитие и течение.

Прокурором Степановой Е.П. дано заключение об отсутствии оснований для отмены или изменения решения суда по доводам апелляционных жалоб. Суд первой инстанции при разрешении заявленных исковых требований учел требования закона, установил юридически значимые обстоятельства, которым дал надлежащую оценку. Размер компенсации морального вреда в пользу каждого из истцов определен судом обосновано исходя из всего объема представленных суду доказательств и с учетом всех значимых обстоятельств. В удовлетворении требований о взыскании компенсации морального вреда в пользу П1. отказано судом обоснованно, учитывая, что на момент смерти бабушки П1. находилась в грудничковом возрасте, ей было 19 месяцев, она не могла испытывать переживания, связанные с утратой близкого человека.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, о слушании дела извещены, в связи с чем судебной коллегией дело рассмотрено при указанной явке.

Судебная коллегия не находит оснований для отмены или изменения решения суда по доводам апелляционных жалоб (статья 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Судом установлено и из материалов дела следует, что до 14.11.2019 Л1. получала медицинское обслуживание в ГБУЗ ПК «Куединская ЦРБ». В период с 15.11.2019 по 12.02.2020 Л1. находилась на амбулаторном, а в дальнейшем на стационарном лечении в ГБУЗ ПК «Пермский краевой онкологический диспансер». С 12.02.2020 для проведения симптоматической терапии переведена в хоспис ГБКЗ ПК «Городская клиническая больница им. Гринберга», где умерла 16.02.2020.

Решением Куединского районного суда Пермского края от 12.10.2023, апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Пермского краевого суда от 80. 02.2024, кассационным определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 18.06.2024 установлено, что со стороны ответчика ГБУЗ ПК «Куединская ЦРБ» допущены дефекты оказания медицинской помощи Л1., начиная с 2014, которые способствовали позднему установлению диагноза и уменьшению продолжительности жизни Л1., при этом прямая причинно-следственная связь между выявленными дефектами и недостатками оказания медицинской помощи и смертью Л1. не установлена, однако установлена косвенная (непрямая) связь с наступлением ее смерти, так как выполнение не в полном объеме диагностических мероприятий, выполнение не в полном объеме лечебных мероприятий способствовали позднему установлению диагноза и уменьшению продолжительности жизни Л1.

По данному делу участниками процесса являлись ФИО2 и ГБУЗ ПК «Куединская ЦРБ».

Истцами заявлены требования о компенсации морального вреда в связи со смертью Л1., которая является их бабушкой.

Установлено, что Л2., Л3. являются внуками Л1., матери отца истцов ФИО1

ФИО3 и П1. являются внучками Л1. по линии матери, так как их мать ФИО2 (до вступления в брак Л. Л.С.) является дочерью Л1.

Судом установлено, что умершая Л1. является бабушкой истцов Л2., ** г.р., Л3., ** г.р., ФИО3, ** г.р., они поддерживали семейные связи. Данные обстоятельства судом установлены в результате исследования многочисленных семейных фотографий, на которых запечатлена Л1. в теплой семейной обстановке со своими внуками и другими членами семьи. Кроме того, наличие семейных связей установлено судом из объяснений представителей и законных представителей истцов, а также из письменных объяснений самих истцов, в которых они сообщили о своей эмоциональной привязанности к бабушке.

Также судом установлено, что с ноября 2019 года Л1. проживала со своим сыном ФИО1 и своими несовершеннолетними внуками Л2. и Л3.

ФИО3 ранее проживала с бабушкой Л1. без своих родителей длительное время в период учебы в начальных классах в Куединской СОШ № **.

У Л1. были теплые взаимоотношения со своими внуками, которые поддерживали с ней связь, в том числе и в последнее время жизни Л1. до момента поступления ее в стационар онкологического диспансера и в хоспис.

Истцы Л2. и Л3., проживая со своей бабушкой в одной квартире, а истец ФИО3, навещавшая бабушку у своих родственников, безусловно, видели ее страдания в тяжелый период течения болезни, что явилось причиной их переживаний, учитывая их несовершеннолетний возраст истцов (10, 11 и 17 лет) и особую впечатлительность подростков в таком возрасте. О своих переживаниях истцы сообщили суду в письменных объяснениях, сообщив, что «бабушка угасала на их глазах», они «видели и переживали, что бабушке нельзя ничем помочь». Из объяснений истцов и их представителей судом установлено, что истцы знали о многочисленных обращениях бабушки Л1. за медицинской помощью с 2014 года, которые не приносили результата; знали о выявленном у нее заболевании, а также о бездействии врачей, при этом истцы находились в том возрасте, когда осознавали происходящее, понимали, что при своевременной и надлежащей медицинской помощи их бабушка могла жить дольше. Понимание этих обстоятельств усиливало нравственные страдания истцов.

Установив данные обстоятельства и руководствуясь статьями 151, 1064, 1099, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 98 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», а также разъяснениями, изложенными в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» (пункты 11, 32) и в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практики применения судами норм о компенсации морального вреда» (пункты 48, 49), суд пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения исковых требований Л2., Л3. и ФИО3

При определении размера компенсации морального вреда суд учел степень нравственных страданий каждого из истцов, их индивидуальные особенности, возраст истцов, близость каждого из истцов с умершей, принял во внимание обстоятельства, при которых причинен моральный вред истцам, характер допущенных ответчиком дефектов, выразившихся в выполнении не в полном объеме диагностических и лечебных мероприятиях, которые способствовали позднему установлению диагноза и уменьшению продолжительности жизни Л1., учел, что в результате оказания медицинской помощи Л1. ненадлежащим образом ее внукам причинен существенный моральный вред, заключающийся в нравственных страданиях, поскольку они потеряли близкого и родного человека - бабушку, в результате смерти которой они лишились ее любви, заботы и теплоты. Смерть близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психологическое благополучие членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания. Также суд учел степень вины ответчика и обстоятельства, изложенные в выводах экспертов о том, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи не могли стать причиной наступления летального исхода Л1., при заболеваниях рака желчного пузыря стойкая ремиссия хотя и возможна, но является исключительно редким явлением и абсолютно не гарантированным, даже при раннем начале лечения заболевания. При изложенных обстоятельствах, суд посчитал справедливой компенсацию морального вреда в пользу Л2. и Л3. по 50 000 рублей и в пользу ФИО3 в сумме 80 000 рублей, учитывая ее возраст при наступлении рассматриваемых событий, ее более близкое общение с бабушкой и длительное совместное проживание с ней в детском возрасте, большую эмоциональную привязанность, чем другие внуки, проживающие отдельно. При этом суд учел также, что события, послужившие основанием для взыскания в пользу ФИО3 морального вреда, происходили в важный период жизни ФИО3, когда она заканчивала школу, готовилась к выпускным экзаменам, при этом смерть бабушки наступила через несколько дней после ее совершеннолетия, то есть важного для каждого человека события. Из пояснений ее представителя следует, что после смерти бабушки ФИО3 несколько лет не отмечает свой день рождения, так как он практически совпадает с днем памяти бабушки.

При разрешении данных исковых требований суд отклонил доводы ответчика об отсутствии прямой причинно-следственной связи между выявленными дефектами и наступлением летального исхода у Л1., так как в данном случае недостатками, явившимися основанием для взыскания компенсации морального вреда, служат дефекты в оказании медицинской помощи Л1., выразившиеся в выполнении не в полном объеме диагностических мероприятий, выполнении не в полном объеме лечебных мероприятий, что способствовало позднему установлению диагноза и укорочению продолжительности жизни Л1. При этом суд указал, что данные обстоятельства влияют на размер компенсации морального вреда.

Также суд отклонил доводы ответчика об отсутствии со стороны истцов доказательств перенесенных нравственных страданий, ухудшения психолого-психического состояния истцов, наличия тесных взаимоотношений с умершей, указав, что данные обстоятельства влияют на размер перенесенных истцами нравственных страданий, поскольку переживания близких и родных, связанные с потерей близкого человека и некачественным оказанием ему медицинской помощи, не всегда могут сопровождаться ухудшением состояния здоровья, сопровождаться обращениями за психологической помощью в специализированные учреждения или к специалистам, утратой активного образа жизни. Отсутствие таковых не означает отсутствие нравственных переживаний и психологических процессов, происходящих в связи с такими переживаниями у близких родственников.

При разрешении исковых требований ФИО2 в интересах П1. суд не усмотрел оснований для их удовлетворения, из оснований иска и возраста П1., так как в период тяжелого течения заболевания Л1. и ее смерти П1. находилась в грудничковом возрасте (на дату смерти бабушки П1. исполнилось только 10 месяцев). Находясь в таком возрасте, она не могла испытывать переживания, связанные с утратой близкого человека. При этом суд учел заключение экспертов о том, что смерть Л1. даже при качественной и своевременной помощи была неизбежна и наступила бы в любом случае в период от 8 до 24 месяцев, то есть при лучшем развитии событий истец П1. находилась бы также в младенческом возрасте, в котором не могла осознавать не только потерю родственника, но и его наличие. Суд учел также, что в силу возраста П1. и состояния здоровья Л1. между ними не возникло взаимных близких отношений и тесной эмоциональной связи. Суд учел также, что законный представитель ФИО2 в судебном заседании не смогла описать, в чем выразились нравственные страдания П1. в связи со смерть бабушки, которую она не знала и не помнит, а бабушка держала при жизни последнюю на руках только несколько раз. Законный представитель ФИО2 при описании нравственных страданий своей малолетней дочери описала свои собственные страдания, что «ее собственные переживания передавались грудному ребенку», «ребенок лишился грудного вскармливания, так как у нее пропало молоко в результате переживаний сначала за здоровье своей матери, потом в связи с ее смертью», «П1. часто плакала из-за отсутствия рядом матери, когда та вынуждена была находиться рядом со своей больной матерью».

В соответствии с положениями статей 98, 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд при удовлетворении исковых требований постановил взыскать с ответчика в доход бюджета государственную пошлину, от уплаты которой истцы были освобождены, а также постановил взыскать с ответчика государственную пошлину, уплаченную ФИО3 при обращении в суд с исковым заявлением.

Судебная коллегия с выводами суда соглашается, поскольку они соответствуют требованиям законодательства и установленным судом обстоятельствам дела.

В соответствии со статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда является одним из способов защиты гражданских прав.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно пункту 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как разъяснено в пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33), обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Приоритетная функция деликтного обязательства по компенсации морального вреда - это компенсация за нарушение личных неимущественных прав и посягательство на нематериальные блага. В случае причинения вреда жизни и здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда).

Как следует из пункта 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях, связанных с утратой родственников.

В пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Круг членов семьи гражданина не всегда ограничивается его супругом, детьми и родителями. Применительно к определению лиц, имеющих право на компенсацию морального вреда, причиненного смертью потерпевшего, в отношении супруга, родителей и детей, являющихся в подавляющем большинстве случаев наиболее близкими для гражданина лицами, следует установить, что причинение им морального вреда предполагается и доказыванию не подлежит, а в отношении других членов семьи целесообразно применять закрепленное в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 положение о необходимости учета обстоятельств, свидетельствующих о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий.

Как следует из указанных выше норм, законодателем не определен круг лиц, имеющих право на получение компенсации морального вреда в связи с утратой близких людей, он определяется в зависимости от обстоятельств, свидетельствующих о причинении данным лицам морального вреда в связи со смертью потерпевшего с наличием именно семейных отношений.

При определении круга лиц, относящихся к близким родственникам, судебная коллегия исходит из положений абзаца 3 статьи 14 Семейного кодекса Российской Федерации, согласно которому близкими родственниками являются родственники по прямой восходящей и нисходящей линии (родители и дети, дедушки, бабушки и внуки), полнородные и неполнородные (имеющие общих отца или мать) братья и сестры.

Таким образом, внуки по смыслу семейного законодательства относятся к числу близких родственников, в связи с чем вправе претендовать на компенсацию морального вреда в связи с гибелью бабушки, однако реализация данного права зависит не столько от факта родственных отношений, сколько от фактических обстоятельств дела и причиненных в результате гибели близкого человека физических и нравственных страданий.

Согласно разъяснениям, сформулированным в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни пункт.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (пункт 27).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Моральный вред, причиненный лицу, не достигшему возраста восемнадцати лет, подлежит компенсации по тем же основаниям и на тех же условиях, что и вред, причиненный лицу, достигшему возраста восемнадцати лет (пункт 28).

Разрешая спор о компенсации морального вреда, суд в числе иных заслуживающих внимания обстоятельств может учесть тяжелое имущественное положение ответчика-гражданина, подтвержденное представленными в материалы дела доказательствами (например, отсутствие у ответчика заработка вследствие длительной нетрудоспособности или инвалидности, отсутствие у него возможности трудоустроиться, нахождение на его иждивении малолетних детей, детей-инвалидов, нетрудоспособных супруга (супруги) или родителя (родителей), уплата им алиментов на несовершеннолетних или нетрудоспособных совершеннолетних детей либо на иных лиц, которых он обязан по закону содержать).

Тяжелое имущественное положение ответчика не может служить основанием для отказа во взыскании компенсации морального вреда (пункт 29).

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (пункт 30).

Суд первой инстанции пришел к верным и обоснованным выводам о том, что истцы Л3., Л2. и ФИО3 являются внуками Л1., с которой имели тесную и близкую родственную связь, которая прервалась в результате болезни, которая не была своевременно диагностирована сотрудниками ответчика, которые в этом случае не смогли в полной мере оказать Л1. необходимую медицинскую помощь, что, хотя и не явилось причиной ее смерти, но не позволило продлить ее жизнь в ситуации, когда это было возможно и, безусловно, необходимо. В указанной ситуации истцы как внуки имеют равное с иными близкими родственниками право на возмещение морального вреда в результате действий ответчика, в случае если будет установлено причинение истцам физических и/или нравственных страданий в связи с утратой близкого родственника. В данном случае факт таких нравственных страданий истцов судом установлен. Наличие родственной связи подтверждено документально, при этом родственная связь сама по себе является ценностью, утрата которой является основанием для компенсации морального вреда. При этом ценность родственной связи проявляется не в самом факте родства, а в том, что между внуками и бабушкой сложились личные неимущественные отношения, характеризующиеся разной степенью близости, что влияет на размер компенсации морального вреда, но в любом случае свидетельствует о наличии оснований для его компенсации. Знакомство и общение с бабушкой, совместное с ней времяпрепровождение, обмен подарками и поздравлениями, совместное празднование семейных праздников, возможность получения от нее заботы и внимания – все это как раз и свидетельствует о ценности родственной связи в данном случае, подлежащей защите в результате предъявленного иска. Тот факт, что такая связь объективно существовала, установлен судом на основании объяснений истцов и их представителей, в том числе законных представителей. Об этом свидетельствуют также и представленные суду фотографии, на которых запечатлены и Л1., и ее внуки в тесном семейном кругу. Оснований не доверять этим снимкам и объяснениям истцов и их представителей у суда не имелось. При этом судом установлено также, что ФИО3 проживала с бабушкой в период своего обучения в начальной школе. Именно бабушка была все эти годы рядом с ней, заботилась о ней, занималась ее воспитанием и образованием. Указанное, безусловно, свидетельствует о формировании близкой родственной связи между ними в этот период, которая не была утрачена, учитывая, что вся семья столкнулась с болезнью бабушки и откликнулась на эту проблему: дети забрали бабушку, свою мать, в Пермь, чтобы ухаживать за ней, заботиться о ней, быть с ней рядом. Это не могло остаться в стороне от внуков, которые наблюдали в этот период и своих родителей, и саму бабушку. В полной мере это касается и ФИО3, которая, будучи во взрослом подростковом возрасте (17 лет), навещала ее у родственников, общалась с ней, видела ее угасание, а затем и смерть, что свидетельствует о причинении ей нравственных страданий в этот период. Это же касается и других внуков Л1. – Л2. и Л3., в дом которых приехала бабушка незадолго до своей смерти, жила в комнате Л3. В это период внуки непосредственно общались с ней именно как с бабушкой, заботились о ней, проводили с ней время. Заболевание, а затем и смерть бабушки причинили им нравственные страдания, что также является условием для компенсации причиненного морального вреда. При этом судом верно учтен возраст внуков на момент смерти бабушки – 11 и 12 лет, их впечатлительность, а также восприимчивость как к общению с родственниками, так и в связи с их смертью.

Оценка нравственных страданий истцов осуществлена судом исходя из того объема доказательств, который был представлен суду: письменные объяснения истцов, устные объяснения их представителей и законных представителей, фотографии и сведения о взаимоотношениях внуков и бабушки. Тот факт, что истцы не являлись в суд, не препятствует оценке их письменных пояснений, которые в силу статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации являются доказательствами по делу, равно как и устные объяснения представителей и законных представителей, которые в состоянии сообщить суду юридически значимые сведения. Какого-либо запрета представителям сообщать суду сведения в подтверждение доводов о компенсации морального вреда при наличии полномочий действовать в их интересах и давать пояснения суду закон не содержит. Полнота и достаточность таких сведений, их содержание могут влиять на размер компенсации, но не на саму возможность ее взыскания.

По указанным основаниям подлежат отклонению соответствующие доводы апелляционной жалобы ответчика об отсутствии у представителя по доверенности права на доказывание физических или нравственных страданий истцов (об отсутствии такого права в доверенности), а также об отсутствии доказательства, подтверждающих физические или нравственные страдания истцов.

Также отклонению подлежат доводы апелляционной жалобы ответчика о том, что в случае с пациенткой Л1. имело место сочетание факторов в виде крайне неспецифичного начала заболевания и длительной пролонгации с проведением инструментального исследования (проведение УЗИ), в результате чего заболевание было выявлено уже на поздней стадии, а также об отсутствии причинно-следственной связи дефектов и смертью пациентки. Данные доводы направлены, по существу, на оспаривание обстоятельств, ранее уже установленных судом при рассмотрении дела по иску ФИО2 к ответчику, в ходе которого выявлены как дефекты при оказании медицинской помощи Л1. в учреждении ответчика, так и непрямая, но косвенная связь между этими дефектами и отсутствием возможности продлить жизнь пациентки, а значит и продлить время ее общения с внуками и другими родственниками. Оспаривание этих обстоятельств со стороны ответчика не допускается в силу положения части 2 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, на что обоснованно сослался суд при рассмотрении данного спора.

Довод апелляционной жалобы ответчика о том, что наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для взыскания компенсации морального вреда, по сути своей является верным, но в данном случае он не является обоснованным, учитывая, что судом установил не просто факт родства, а именно наличие близкой родственной связи, утрата которой позволила суду прийти к выводу о наличии оснований для взыскания компенсации морального вреда в пользу внуков (истцов).

По этим же основаниям подлежат отклонению доводы апелляционной жалобы ответчика о том, что суду не были представлены доказательства того, что истцы действительно испытывают физические или нравственные страдания в связи со смертью бабушки. Как было указано выше, такие доказательства были предоставлены суду, который в решении суда отразил результаты их оценки, оснований не согласиться с которой не имеется. При этом отсутствие физических страданий в виде ухудшения здоровья, депрессии и прочих проявлений не свидетельствует об отсутствии нравственных переживаний.

Критика апеллянтом представленных истцам фотографий также подлежит отклонению как необоснованная. В ситуации, когда человек, умер, при этом он был близким родственником, связанным с истцами родственными связями, подтверждение таких связей, фактов общения, совместного празднования различных семейных дат и событий, подтверждается в том числе фотографиями, которые для того и делаются, чтобы сохранить в памяти родственников моменты совместного общения и времяпрепровождения.

Тот факт, что с момента смерти бабушки и до обращения истцов в суд прошло 5 лет 10 месяцев, правового значения не имеет, поскольку в данном случае возможность обращения в суд с такого рода требованиями исковой давностью не ограничена.

Тот факт, что истцы с Л1. не проживали, учтен судом при оценке размера компенсации морального вреда. Выводы суда об этом являются верными. Оснований для их иной оценки по доводам апелляционной жалобы ответчика не имеется.

По указанным основаниям апелляционная жалоба ответчика в целом удовлетворению не подлежит.

Что касается апелляционных жалоб Л3., Л2. и ФИО3, то оснований для их удовлетворения также не имеется.

Поскольку в данном случае все апелляционные жалобы текстуально идентичны, то оценка доводов судебной коллегией осуществляется в целом по всем этим жалобам.

Итак, доводы о том, что допущенные ответчиком дефекты оказания медицинской помощи сократили жизнь бабушки, хотя и не стали причиной ее смерти, но не позволили продлить ее жизнь, вина ответчика доказана, были предметом оценки суда первой инстанции, который учел эти обстоятельств при определении размера компенсации морального вреда в пользу каждого из истцов. Повторение этих доводов в апелляционных жалобах не свидетельствует о наличии оснований для отмены или изменения решения суда.

Ссылки апеллянтов на судебную практику по аналогичным делам подлежат отклонению, учитывая, что в данном споре имели значение лишь обстоятельства данного дела, а не каких-либо иных споров с иными участниками. Это имеет значение в том числе и с учетом предмета иска, а именно: компенсация морального вреда, который подлежит оценке судом именно исходя из индивидуальных особенностей истцов, степени страданий истцов в данной конкретной ситуации, которая не может быть и не является сопоставимой с иными ситуациями, участниками которых непосредственно истцы не являлись.

Доводы апелляционных жалобы истцов о том, что в настоящее время они не ездят в Куеду, куда раньше ездили на каникулы, на праздники и на выходные; из-за действий ответчиков они лишились возможности получать подарки от бабушки, лишились ее тепла и заботы; до настоящего времени испытывают стресс из-за потери близкого человека были предметом оценки суда, оснований не согласиться с которой не имеется.

Истцы, как было указано выше, изложили свою оценку своих нравственных страданий письменно, а также доверил представителям возможность донести эти сведения до суда, который подробно изложил все эти сведения в решении суда, после чего при рассмотрении спора по существу оценил их и определил соответствующую компенсацию именно с учетом этих сведений. Истцы имели возможность явиться в суд и сообщить больше значимых сведений, которые, по мнению истцов, должен был оценить суд при разрешении заявленных исков. Истцы такой возможностью не воспользовались ни в суде первой инстанции, ни даже в суде апелляционной инстанции. Переживания истцов как проявление их нравственных страданий получили со стороны суда полную и всестороннюю оценку, результаты которой не опровергнуты, а потому оснований для иных выводов со стороны судебной коллегии также не имеется.

Это же касается доводов апелляционных жалобы истцов о том, что они испытывали переживания из-за недооценки медицинскими работниками состояния здоровья бабушки, неправильно установленного диагноза, непринятия всех возможных мер к оказанию ей медицинской помощи, а также о том, что бабушку можно было спасти, что жизнь истцов поделилась на два этапа, что истцы по сей день испытывают грусть и тоску по родному человеку. Суд эти обстоятельства оценил, их повторение не влечет отмену или изменение решения суда.

Доводы апелляционных жалоб о том, что решение суда вынесено в пользу ответчика, а не в пользу истцов, обоснованными не являются.

Несогласие с определенным судом размером компенсации морального вреда в данном случае обусловлено обстоятельствами дела, которые обоюдно доказывали обе стороны, в том числе и истцы.

Доводы о том, что наказание за халатность должно последовать, не влечет увеличение размера компенсации морального вреда, которая является не орудием наказания виновного, а способом восстановления нарушенных личных неимущественных прав и обусловленных этим нравственных страданий истцов.

Доводы апелляционной жалобы ФИО3 о том, что с 1 по 3 класс она проживала с бабушкой, которая заменяла ей маму, водила ее в школу, делала с ней уроки, кормила и воспитывала, были предметом оценки суда первой инстанции, который обоснованно учел наличие между ФИО3 и бабушкой более тесной связи, что нашло свое выражение в большей по размеру компенсации морального вреда в пользу ФИО3 по сравнению с другими истцами Л3. и Л2. Оснований для отмены или изменения решения суда в этом случае также не имеется.

Таким образом, апелляционные жалобы Л3., Л2. и ФИО3 обоснованными не являются и удовлетворению не подлежат.

Что касается апелляционной жалобы ФИО2 в интересах П1., то оснований для ее удовлетворения также не имеется.

Отказывая в удовлетворении исковых требований в этой части, суд первой инстанции пришел к верным выводам о том, что с учетом возраста П1. и состоянии здоровья Л1., которая лишь в ноябре 2019 года приехала в Пермь, после чего длительное время отсутствовала в Перми в связи с поездкой к родственникам в Екатеринбург, после чего находилась в стационаре и хосписе, какая либо тесная связь между П1. и Л1. не возникла именно применительно к П1., которой на момент смерти Л1. едва исполнилось 10 месяцев.

Доводы апелляционной жалобы ФИО2 о том, что у онкологического заболевания 4 стадии; о том, что врачи дотянули до 4, когда помочь уже было невозможно; о том, что в 2014 году терапевт поставил бабушке диагноз хронический холецистит, но не назначил лечение и проигнорировал результаты УЗИ, не имеют правового значения при разрешении вопроса о компенсации морального вреда, причиненного П1., которая родилась после 2014 года и к моменту смерти бабушки была в 10-месячном возрасте, когда она не только не могла оценивать эти обстоятельства, но и не могла оценивать степень родства с иными родственниками, кроме тех, которые были постоянно в ее окружении.

Тот факт, что суду были представлены фотографии, где бабушка держит внучку на руках, а также сведения о том, что бабушка дарила П1. подарки на рождение и на Новый год, свидетельствуют о неравнодушном отношении бабушки к своей внучке, но не наоборот.

Доводы о том, что сейчас по вине работников ответчика П1. лишена возможности приезжать к бабушке, получать от нее подарки, испытывать тепло и ласку близкого человека, не являются основанием для компенсации морального вреда в связи с событиями, случившимися в феврале 2020 года, которые П1. не могла оценивать и в связи с которыми не имела каких-либо нравственных страданий.

Суд первой инстанции задавал ФИО2, законному представителю П1., вопросы о том, в чем выразились нравственные страдания П1., на которые законный представитель не смог ответить. Доводы о том, что переживания законного представителя могли отразиться на переживаниях дочери, во-первых, голословны и при отсутствии доказательств носят характер предположений, а во-вторых, не имеют связи с действиями ответчика, поскольку обусловлены действиями самого законного представителя. Доводы о потере законным представителем молока именно в результате действий ответчика доказательствами не подтверждены, а являются лишь мнением самой ФИО2 Аналогичной оценки заслуживают доводы о том, что по вине ответчика мать вынуждена была возить ребенка за 300 км. в Куеду для участия в судебных разбирательствах. Сам по себе это факт не свидетельствует о том, что ребенок при этом страдал, в том числе по вине ответчика, тогда как возила ребенка мать. Аналогичной оценки заслуживают доводы о том, что мать оставляла ребенка без своего внимания, поскольку вины ответчика в этом нет.

Доводы о том, что П1. спрашивает, почему у всех две бабушки, а у нее только одна, не свидетельствуют о том, что ребенку причинен моральный вред в результате действий ответчика.

Иных доводов данная апелляционная жалоба не содержит, в связи с чем удовлетворению также не подлежит.

Руководствуясь статьями 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

Решение Куединского районного суда Пермского края от 19.01.2026 оставить без изменения, апелляционные жалобы Л2., Л3., ФИО3, ФИО2, действующей в интересах несовершеннолетней П1., Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Пермского края «Куединская центральная районная больница» без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в соответствии с главой 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в кассационном порядке в течение трех месяцев в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (город Челябинск) через суд первой инстанции.

Председательствующий: подпись

Судьи: подписи