Решение № 2-255/2020 2-255/2020~М-167/2020 М-167/2020 от 5 октября 2020 г. по делу № 2-255/2020

Дело № 2-255/2020

УИД 47RS0013-01-2020-000260-41


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

«06» октября 2020 года г. Подпорожье

Подпорожский городской суд Ленинградской области в составе: председательствующего судьи Андреевой Т.С.,

при секретаре Крук М.В.,

с участием представителя истца ФИО6 – ФИО7,

ответчицы ФИО8, ее представителя ФИО9,

третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора – ФИО10,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО6 к ФИО8 о взыскании неосновательного обогащения, процентов за пользование чужими денежными средствами, расходов по госпошлине,

установил:

ФИО6 обратился в Подпорожский городской суд Ленинградской области с иском к ФИО8 о взыскании неосновательного обогащения в размере <данные изъяты>, процентов за пользование чужими денежными средствами в размере <данные изъяты>.

В обоснование заявленных требований истец указал, что с 08 октября 2015 года по 22 мая 2018 года им лично и третьими лицами по настоящему иску по его поручению были перечислены на банковский счет ответчицы принадлежащие истцу денежные средства в размере <данные изъяты>

В связи с отказом ФИО8 от ранее имевшихся договорных отношений в настоящее время отсутствуют законные основания для приобретения ею права на вышеуказанные денежные средства.

ФИО11 и иных обязательств он и третьи лица перед ФИО8 не имеют. Требование о возвращении неосновательного обогащения ФИО8 оставила без внимания.

Ссылаясь на положения статей 1102, 309, 310, 395 ГК РФ, просил суд взыскать с ФИО8 в пользу ФИО6 неосновательное обогащение в размере <данные изъяты>, проценты за пользование чужими денежными средствами в размере <данные изъяты>. и расходы по уплате госпошлины.

11 августа 2020 года судом принято заявление ФИО6 об увеличении размера исковых требований, в котором он просит взыскать с ФИО8 неосновательное обогащение в размере <данные изъяты>, проценты за пользование чужими денежными средствами в размере <данные изъяты>. с последующим начислением процентов по день фактической оплаты долга, и расходы по уплате госпошлины, мотивируя тем, что помимо денежной суммы в размере <данные изъяты>., переданной ответчице в период с 10 августа 2015 года по 22 мая 2018 года, заявленной в первоначальном исковом заявлении, им лично также вносились денежные средства наличными на банковский счет ФИО8 в периоды с 23 апреля 2014 года по 17 июля 2015 года, 15 марта 2016 года и 15 мая 2016 года на общую сумму <данные изъяты>.

Кроме того, 01 июня 2016 года он передал ФИО8 через дочь ФИО1 денежные средства в размере <данные изъяты>. по ранее имевшейся между ними договоренности, что также является неосновательным обогащением со стороны ответчика, отрицающего факт договоренностей в настоящий момент (т. 2 л.д. 2)..

В письменных объяснениях истец ФИО6 также указал, что в период брака с ответчицей ими была приобретена в собственность 3-комнатная квартира по адресу: <адрес>, которая в мае 2011 года была подарена общей дочери ФИО1, при этом дарение носило формальный характер и было совершено в связи с тем, что в отношении ФИО6 имеется исполнительное производство о взыскании задолженности в размере <данные изъяты>. и существовала высокая вероятность обращения взыскания на имущество должника.

Но ФИО1, как недобросовестный должник, преследуя цели избавиться от имущества, произвела дарение этой квартиры обратно своей матери. На данный момент ФИО8 проживает в данной квартире, принадлежащей ей единолично, укомплектованной дорогой мебелью и бытовой техникой.

Единственным источником доходов семьи были доходы, полученные истцом от ведения предпринимательской деятельности.

В период брака были созданы хозяйственные общества: <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, которые являлись общей совместной собственностью супругов.

Согласно ЕГРЮЛ учредителями юридических лиц на момент расторжения брака являлись: <данные изъяты> - ФИО6 с долей в уставном капитале 66,7%, ФИО2 – 33,3%; <данные изъяты> - ФИО6 (100%); <данные изъяты> - и <данные изъяты> - ФИО1 (100% уставного капитала).

Между членами семьи были достигнуты договоренности о полном делегировании полномочий истцу прав и обязанностей учредителя юридических лиц <данные изъяты> и <данные изъяты>, в частности в принятии решений как единственного участника и их реализации. Единоличным исполнительным органом всех компаний и настоящим бенефициаром являлся истец как их руководитель.

<данные изъяты> и <данные изъяты> были созданы на условиях номинальности учредителей ФИО8 и ФИО1

После прекращения семейных отношений была достигнута договоренность о трудоустройстве ФИО8 в одну из их компаний, а также о том, что ФИО6 не будет получать заработной платы в компаниях, а причитающуюся ему сумму будет получать из дивидендов, то есть прибыли от деятельности компаний; будет производиться раздел имущества, являющегося общей совместной собственностью, на условиях равенства.

ФИО8 по 31 июля 2018 года была трудоустроена в <данные изъяты> на должность заместителя генерального директора, размер заработной платы был согласован между работодателем и работником в размере, не ниже гарантированного минимального размера оплаты труда.

После фактического прекращения семейных отношений в марте 2014 года у истца не было никаких оснований продолжать содержать ФИО8 или оказывать ей материальную помощь на добровольных началах.

Официальное трудоустройство ФИО8 в <данные изъяты>, которое является их совместной собственностью как бывших супругов, является прямым доказательством заключения между сторонами договора, существование которого ФИО8 отрицает.

Он пояснял ФИО8, что из соображений экономической и налоговой целесообразности он истец не будет получать заработную плату за руководство всеми юридическими лицами, а причитающуюся ему часть за трудовой вклад в руководство он будет получать из дивидендов.

Данная договоренность была реализована, хотя он продолжал являться единоличным исполнительным органом всех юридических лиц, чтобы деятельность компаний оставалась прибыльной.

Указанные договоренности подлежали исполнению со стороны каждого из них вплоть до того момента, когда будет произведен окончательный раздел имущества. Впоследствии взаимоотношения между ними стали высококонфликтными, общения посредством переписки либо в телефонных разговорах не было. Имела место только короткая переписка 22 июня 2018 года, когда ФИО8 узнала о закрытии магазина, посредником выступала дочь ФИО1

Общей совместной собственностью, подлежащей разделу, являлись активы компаний: <данные изъяты> - вся дорогостоящая коммерческая недвижимость, товары, подлежащие реализации; <данные изъяты> - 2 квартиры 3-комнатные, 1 квартира 4-комнатная; <данные изъяты> - имущества на балансе нет; <данные изъяты> - товары, подлежащие реализации.

Доказательством раздела имущества является снятие истца с регистрации из квартиры по адресу: <адрес>, передача им ответчице после продажи хозблока в <адрес> в мае 2016 года 1/2 части суммы (более <данные изъяты>) наличными денежными средствами через ФИО1, половины стоимости проданной весной 2018 года квартиры, находившейся на балансе <данные изъяты>.

В связи с принятием решения о прекращении торговой деятельности <данные изъяты> и <данные изъяты> источников для совершения ежемесячных перечислений в виде заработной платы и дивидендов бывшей супруге ФИО8 не стало.

Доказательством того, что ФИО8 имела право получать дивиденды, равно как и ФИО6, является тот факт что <данные изъяты> было создано в период зарегистрированного брака и являлось общей совместной собственностью супругов (ст.256 ГК РФ).

Согласно ЕГРЮЛ единственным участником <данные изъяты> в период с 13 ноября 2012 года по 22 марта 2015 года являлась ФИО8, с 23 марта 2015 года по 05 мая 2019 года являлась ФИО1, с 06 мая 2019 года по настоящий день - ФИО8

В материалах дела имеется протокол осмотра доказательств, который опровергает доводы ответчицы об отсутствии между ними договоренностей о выплатах и разделе имущества.

После прекращения деятельности работающих компаний <данные изъяты> и <данные изъяты> летом 2018 года его намерения по разделу совместно нажитого имущества оставались неизменными, а именно все доходы, которые могли быть получены от реализации всей коммерческой недвижимости, находящейся на балансе <данные изъяты>, товарно-материальных ценностей, находящихся на балансе всех компаний, квартиры, находящейся на балансе <данные изъяты>, подлежат разделу между бывшими супругами по принципу равенства.

Кроме того, у ФИО6 отсутствовали основания для оказания материальной помощи в виде алиментов бывшей супруге. Сама ФИО8 не заявляла требования о взыскании алиментов с бывшего супруга, соглашение о выплате ей алиментов сторонами не заключалось и не обсуждалось.

Таким образом, позиция ФИО8 о том, что перечисленные ей денежные средства, предоставлялись истцом в качестве средств к существованию, является недостоверной и ничем не подтверждается.

Ответчик фактически признает, что полученные им от истца денежные средства являются неосновательным обогащением, но считает, что они не подлежат возвращению.

При этом ответчик упорно отрицает факт наличия между сторонами договорных отношений по выплате ей дивидендов, тем самым самостоятельно указывает на отсутствие у нее оснований для приобретения прав на перечисленные ей денежные средства (т.1 л.д. 141-151, т. 2 л.д. 11-13).

Ответчица ФИО8 представила письменные возражения на исковое заявление, в которых просит отказать в удовлетворении исковых требований, указывая следующее.

Истец и ответчик находились в браке с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. С марта 2014 года семейные отношения были фактически прекращены. После этого ФИО6 ежемесячно выплачивал ответчику денежные средства в качестве средств к существованию до мая 2018 года.

Денежные средства выплачивались на банковскую карту непосредственно истцом либо по его поручению третьими лицами и являлись единственным источником ее существования, поскольку с 1993 года она нигде не работала, являлась домохозяйкой.

Размер ежемесячных выплат истец устанавливал самостоятельно, никаких устных либо письменных договоренностей о размерах, периодичности и сроках выплат между истцом и ответчиком не было.

Выплачивая ежемесячно денежные средства ответчику, истец пояснял, что будет обеспечивать ответчика денежными средствами на постоянной основе. Раздел совместного имущества между ними после расторжения брака не производился, все совместное имущество перешло истцу.

Таким образом, полагает, что перечисление ФИО6 денежных средств на счет ответчика осуществлено добровольно во исполнение несуществующего обязательства, о чем ему было известно, в связи с чем указанные денежные суммы не подлежат возврату.

Учитывая характер перечисления истцом денежных средств на банковскую карту ответчика (многократно в течение длительного периода), позицию ответчика, категорически оспариваюшего наличие у него перед ФИО6 каких-либо договорных обязательств, а также то обстоятельство, что при перечислении денежных средств истцу было достоверно известно о том, кто является получателем денежных средств, ответчик полагает, что заявленная истцом сумма в силу п. 4 ст. 1109 ГК РФ не подлежит взысканию с ответчика.

Кроме того, истцом пропущен срок исковой давности для предъявления требований о взыскании перечисленных в период до 17 апреля 2017 года ответчику сумм, а также процентов (т.1 л.д. 55-56).

Также ответчицей в письменных возражениях указано, что в <данные изъяты> на должность заместителя генерального директора она была трудоустроена 01 августа 2013 года на основании приказа № от 01 августа 2013 года, то есть в период брака, а довод истца о наличии договоренностей после прекращения семейных отношений не соответствует действительности.

Истец и ответчик не являлись учредителями <данные изъяты> и <данные изъяты> с 2015 по 2018 года, в связи с чем не имелось оснований для получения ими дивидендов от детальности указанных обществ. ФИО8 отрицает факт раздела общего супружеского имущества между нет и ответчиком, а также получение и распределение дивидендов от деятельности указанных компаний, отмечая, что это противоречит нормам действующего законодательства.

Факт получения денежных средств от продажи дачи она не отрицает, однако истец самостоятельно принял решение о продаже хозблока, размер переданных ей ответчиком денег не помнит, указанный истцом размер не подтверждает..

Часть денежных средств от продажи квартиры, находившейся на балансе <данные изъяты> была выплачена в качестве дивидендов на расчетный счет единственного участника <данные изъяты> ФИО1, которая далее самостоятельно могла распоряжаться ими. При этом перечисленные на расчетный счет ФИО3 денежные средства взысканы с последней в пользу ФИО1 как неосновательное обогащение на основании решения Петрозаводского городского суда. Полномочий на перечисление денежных средств с банковской карты, принадлежащей ФИО1, у истца не было. Также истец, являясь генеральным директором <данные изъяты>, в 2018 году продал еще одну квартиру, находившуюся на балансе общества, однако денежных средств в качестве дивидендов от ее продажи перечислено не было.

Собственником трехкомнатной квартиры с дорогостоящей мебелью является дочь ФИО1

Собственником автомобиля ответчик стала только в октябре 2018 года на основании договора дарения, заключенного с дочерью ФИО1, которая в свою очередь приобрела данный автомобиль в <данные изъяты> на основании договора купли-продажи, выплатив за него полную стоимость.

Обстоятельства, на которые истец ссылается как на основание своих исковых требований, а именно наличие договоренностей о разделе имущества супругов, о ежемесячных выплатах в пользу ответчика, не подтверждены надлежащими средствами доказывания.

Перечисление истцом денежных средств на счет ответчика осуществлялось добровольно во исполнение несуществующего обязательства, о чем истцу было достоверно известно, в связи с чем указанные денежные средства возврату не подлежат (т. 1 л.д. 214-217).

Истец ФИО6 в судебное заседание не явился, будучи уведомлен надлежащим образом о времени и месте слушания дела, направил в суд представителя (т. 2 л.д. 69).

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора – ФИО4, ФИО5 в судебное заседание не явились. ФИО4 извещена о времени и месте судебного заседания, ходатайствовала о рассмотрении дела в свое отсутствие (т. 2 л.д. 74).

В адрес ФИО5 судебные извещения направлялись почтовыми отправлениями с уведомлением о вручении, возвращены по истечении срока хранения. Попытки уведомить ФИО5 посредством телефонограммы о времени и месте судебного заседания оказались безрезультатными (т. 2 л.д. 63-65, 75).

При таких обстоятельствах, на основании ст. 165.1 ГК РФ ФИО5 признан судом извещенным надлежащим образом о времени и месте слушания дела.

На основании ст. 167 ГПК РФ судом определено о рассмотрении дела в отсутствие неявившихся участвующих в деле лиц.

Представитель истца ФИО7 в судебном заседании на удовлетворении исковых требований настаивал, просил взыскать с ФИО8 в пользу ФИО6 неосновательное обогащение в размере <данные изъяты>, проценты за пользование чужими денежными средствами в размере <данные изъяты>. с последующим начислением процентов по день фактической уплаты долга и расходы по госпошлине. Представитель ситца поддержала доводы, приведенные исковом заявлении, в письменных объяснениях истца, пояснил, что истребуемые денежные средства перечислены истцом в адрес ответчицы на основании устных договоренностей, состоявшихся между ними после распада семьи, в соответствии с которыми ФИО6 обязался перечислять ФИО8 часть прибыли от деятельности совместно нажитых в период брака предприятий. Фактически перечисленные ответчице деньги являлись частью прибыли от деятельности <данные изъяты>, осуществлявшего розничную торговлю. Впоследствии, в 2018 году, магазин <данные изъяты> был закрыт и поступление прибыли прекратилось. Соответственно, прекратились и перечисления денег истцом в адрес ФИО8

Устные договоренности между сторонами не предполагали какого-либо встречного исполнения со стороны ФИО8, не предусматривали никаких санкций за неисполнение ФИО6 принятых на себя обязательств по перечислению денег.

Размер денежных средств и порядок их перечисления истец определял самостоятельно, но это были ежемесячные платежи, сначала около <данные изъяты>, потом они постепенно уменьшались и в конце периода составили уже около <данные изъяты> в месяц.

В 2019 году ФИО8 как представитель <данные изъяты> обратилась в суд с иском к ФИО6 о взыскании денежных средств, полученных им на основании договоров займов и по настоящее время отрицает наличие между ней и истцом каких-либо договоренности по поводу распределения прибыли от деятельности <данные изъяты>. Учитывая, что значительная часть истребуемых в настоящем деле в качестве неосновательного обогащения денег была передана истцом ответчице из средств, полученных в виде займов от <данные изъяты>, ранее ФИО8 принимала передаваемые ей ФИО6 денежные средства, не отказывалась от существования устных договоренностей, на основании которых ей передавались деньги, истец полагает, что срок исковой давности по обращению в суд с настоящим иском им не пропущен, поскольку об отрицании ФИО8 устных договоренностей ранее ему не было известно.

Ответчица ФИО8 и ее представитель ФИО9 просили отказать в удовлетворении исковых требований по основаниям, изложенным в письменных возражениях. ФИО8 пояснила, что никаких договоренностей между ней и ФИО6 относительно перечисления ей спорных денежных средств, а также распределения прибыли предприятий не существовало, ФИО6 все решения принимал единолично, с ней ничего не обсуждал и не советовался. Он лично принял решение о том, что будет содержать ее после расторжения брака, и поэтому перечислял ей ежемесячно денежные суммы, которые она принимала как средства к существованию, поскольку иного дохода, кроме заработной платы в размере <данные изъяты>, у нее не было. В 2018 году ФИО6 точно также по своему личному решению прекратил перечислять ей деньги. Никаких обязательств по предоставлению денежных средств ответчице у истца не было, и об этом ему было известно, так как никаких договоров, сделок между собой стороны не совершали, алименты ФИО6 платить ответчице не обязан.

Раздела совместного имущества между супругами ни по соглашению, ни по решению суда не производилось, в иске ФИО8 о разделе имущества было отказано в связи с пропуском срока исковой давности.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО10 в судебном заседании оставила разрешение иска на усмотрение суда, пояснив, что действительно перечисляла в адрес ФИО8 полученные от ФИО6 указанные в иске денежные средства в период работы бухгалтером в <данные изъяты>. Денежные средства для перечисления ответчице по поручению ФИО6 брала из выдаваемых истцу займов на основании соответствующих договоров, заключенных им с <данные изъяты>.

Выслушав участников судебного заседания, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

ФИО6 истребуется неосновательное обогащение в размере <данные изъяты>, из которых <данные изъяты>, согласно доводам истца, переданы им ФИО8 01 июля 2016 года в качестве половины денежных средств, полученных от продажи недвижимости в <адрес>, а остальная сумма <данные изъяты> получена ею на банковскую карту как часть прибыли от деятельности <данные изъяты>.

Ответчица ФИО8, подтверждая факт получения от ФИО6 денежных средств в сумме <данные изъяты> и оспаривая передачу ей истцом <данные изъяты> от продажи объекта недвижимости, поясняя, что не помнит размер переданной ей суммы, полагает, что полученные ею денежные средства являются неосновательным обогащением, не подлежащим возврату истцу по основаниям, предусмотренным п. 4 ст. 1109 ГК РФ.

Согласно п. 1 ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 ГК РФ.

Согласно п. 2 ст. 1102 ГК РФ правила, предусмотренные главой 60 ГК РФ, применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли.

Условиями возникновения неосновательного обогащения являются следующие обстоятельства: приобретение (сбережение) имущества имело место, приобретение произведено за счет другого лица (за чужой счет), приобретение (сбережение) имущества не основано ни на законе (иных правовых актах), ни на сделке, то есть, произошло неосновательно.

При этом наличие указанных обстоятельств в совокупности, а также размер неосновательного обогащения должно доказать лицо, обратившееся в суд с соответствующими исковыми требованиями (ст. 56 ГПК РФ).

В соответствии с положениями пунктов 3, 4 ст. 1109 ГК РФ не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения: заработная плата и приравненные к ней платежи, пенсии, пособия, стипендии, возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, алименты и иные денежные суммы, предоставленные гражданину в качестве средства к существованию, при отсутствии недобросовестности с его стороны и счетной ошибки (п. 3); денежные суммы и иное имущество, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях благотворительности (п. 4).

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что банковская карта № принадлежит ответчице ФИО8, что подтверждено ответом ПАО Сбербанк на обращение ФИО6 от 28 января 2020 года (т. 1 л.д. 15 оборот), выписками о состоянии вклада, историями операций по карте за период с 2014 по 2018 год, представленными ФИО8 и объяснениями самой ответчицы ФИО8

ФИО6 внесены наличными на банковскую карту № денежные средства (т. 1 л.д. 16-21):

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

ФИО4 перевела на карту № денежные средства:

С принадлежащей ей банковской карты № (т. 1 л.д. 119):

№
№

№
№

№
С принадлежащей ей банковской карты № (т. 1 л.д. 118, 120):

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

А также внесла платеж наличными на карту ФИО8 14 февраля 2017 года в сумме <данные изъяты> (т. 1 л.д. 17 оборот).

Всего ФИО4 перечислено на карту ФИО8 <данные изъяты>.

ФИО5 перевел 16 февраля 2018 года <данные изъяты> с карты № на карту № (т. 1 л.д. 23 оборот, 24).

ФИО10 перевела со своей банковской карты № на карту ФИО8 №:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты> (т. 1 л.д. 15, 24).

Факт внесения указанных денежных средств в общей сумме <данные изъяты> на карту № подтвержден чеками Сбербанк, выписками по указанной банковской карте.

Доводы истца о перечислении им на ту же банковскую карту ФИО8 в период с 23 апреля 2014 года по 17 июля 2015 года, а также 15 марта 2016 года и 15 мая 2016 года денежных средств в размере <данные изъяты> подтвердила также сама ФИО8 как в судебном заседании, так и в письменных возражениях на иск.

Объяснения сторон в этой части согласуются с выписками по банковской карте ФИО8 за 2014-2016 годы (т. 1 л.д. 154-171), согласно которым ФИО8 поступили следующие денежные суммы:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Факт принадлежности истцу ФИО6 указанных выше денежных средств, перечисленных ФИО8 третьими лицами, не заявляющими самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО10, ФИО4 и ФИО5, подтвержден самими третьими лицами и не оспаривался ответчицей, не признавшей лишь факт получения от ФИО6 денежной суммы в размере <данные изъяты> 01 июля 2016 года и согласившейся с доводами истца о получении ею остальных денежных средств, истребуемых ФИО6 как неосновательное обогащение.

Таким образом, суд признает доказанным факт получения ФИО8 от ФИО6 в период с 23 апреля 2014 года по 22 мая 2018 года денежной суммы в размере <данные изъяты>.

ФИО6, заявляя требование о взыскании с ФИО8 в качестве неосновательного обогащения переданных ей денежных средств, ссылается на отсутствие у ответчицы правовых оснований для их приобретения, утверждая, что денежные средства в сумме <данные изъяты> были переданы им ответчице как часть прибыли от деятельности <данные изъяты>, созданного супругами в период брака. Однако, в связи с тем, что в 2019 году ФИО8 отказалась от имевшихся между ними ранее устных договоренностей по вопросу о распределении прибыли, истец полагает, что на стороне ответчицы возникло неосновательное обогащение.

Из решения мирового судьи судебного участка № 56 Подпорожского района Ленинградской области от 15 ноября 2018 года по делу № о разделе общего имущества супругов следует, что период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ состояли в браке. Указанным решением отказано в удовлетворении исковых требований ФИО8 к ФИО6 о разделе общего имущества супругов. Как усматривается из решения, предметом иска являлись доли в уставном капитале <данные изъяты> и <данные изъяты> (л.д. 78-82).

Как пояснили стороны, в отношении иного имущества, нажитого супругами в период брака, соглашение о разделе имущества не заключалось, судебные споры не заявлялись и не разрешались.

В протоколе осмотра доказательств от 14 декабря 2019 года, зафиксировано содержание переписки ФИО6 и ФИО8, на которую ссылаются стороны в обоснование своих требований и возражений.

Из содержания указанного документа следует, что ФИО8 указывает на обещание истца вновь отправлять ей полную сумму, когда начнет работать техника, обещание им действующего бизнеса, а все остальное – пополам. ФИО6, в свою очередь, ссылается в ходе переписки на то обстоятельств, что единственным доходом для выплаты заработной платы около <данные изъяты> и дивидендов <данные изъяты> были доходы, получаемые от магазина, которых на сегодняшний день нет (т. 1 л.д. 107-113).

Из объяснений сторон, третьих лиц, а также показаний свидетеля Свидетель №1 установлено, что участники <данные изъяты> не принимали решений о распределении прибыли между ними. ФИО6 перечислял ФИО8 денежные средства, в том числе, из средств денежных займов, полученных в <данные изъяты>.

Свидетель Свидетель №1 в судебном заседании показала, что с 1998 года по 2016 года она работала главным бухгалтером у ФИО6 в различных организациях. ФИО8 была официально трудоустроена в <данные изъяты>, фактически на работу не выходила, но получала заработную плату. ФИО6 из доходов, полученных от деятельности <данные изъяты>, переводил денежные средства в адрес ФИО8

Со слов ФИО6 свидетель знает, что между ним и ФИО8 имелись договоренности о перечислении денежных средств из доходов. Эти денежные средства были оформлены ФИО6 как займы, хотя она предлагала оформить их дивидендами.

Из письменных объяснений ФИО6, объяснений представителя истца ФИО7 в судебном заседании следует, что после прекращения семейных отношений ФИО6 предоставлял ответчице ежемесячно денежные средства в размере, определенном им самостоятельно. Алиментных обязательств перед ответчицей истец не имел; никаких сделок, договоров, способных повлечь возникновение у ФИО6 обязательств перед ФИО8 по выплате ей денежных средств стороны не заключали. Какого-либо встречного исполнения от ФИО8 в связи с этим не требовалось, что свидетельствует о том, что указанные денежные средства передавались безвозмездно.

Ответчица ФИО8 также пояснила, что принимала от истца денежные средства, которые он перечислял по своему собственному единоличному решению, ничего не требуя взамен, порядок, условия предоставления денег, суммы перечислений истец с ней не обсуждал.

Таким образом, представленные суду доказательства в своей совокупности свидетельствуют о том, что в период перечисления ответчице спорных денежных средств у истца ФИО6 не существовало обязательств, являющихся основанием для передачи денежных средств ответчице: сделки между сторонами не совершались, иных обязательств, в том числе, вытекающих из семейных отношений, не имелось.

Отсутствие у него обязательств перед истицей подтверждено самим истцом, основывающим свои требования на утверждении о наличии устных договоренностей, существование которых он подтверждает перепиской сторон, а также фактом перечисления денег ответчице в даты, соответствующие либо близкие к датам получения им займов в <данные изъяты>, о чем представителем истца составлена сводная таблица расчетов (т. 1 л.д. 152-153), показаниях свидетеля Свидетель №1

Между тем, суд полагает, что доводы истца о том, что указанные договоренности были достигнуты сторонами и являлись основанием для передачи истцом денежных средств ответчице, нельзя признать обоснованными, поскольку анализ совокупности доказательств не свидетельствует о наличии между сторонами обязательств, являвшихся основанием для выплаты денежных средств истцом ответчице и о последующем отказе ответчицы от таких обязательств.

Стороны подтвердили, что с 22 марта 2015 года по 05 мая 2019 года учредителем <данные изъяты> (доходы от деятельности которого, согласно позиции истца, перечислялись им ответчице) являлась ФИО1

Следовательно, с учетом положений ст. 28 Федерального закона от 08 февраля 1998 года № 14-ФЗ «Об общества с ограниченной ответственностью», ни ФИО6, ни ФИО8 в этот период не могли претендовать на получение прибыли от деятельности общества.

Как указывает сам истец и подтверждает сторона ответчика, до 23 марта 2015 года учредителем указанного юридического лица являлась ФИО8

Таким образом, ФИО6 и в этот период, не являясь участником общества, не имел полномочий на принятие решений о распределении прибыли.

В переписке сторон, на которую, в частности, ссылается сторона истца, содержится лишь указание на обещания ФИО6 по перечислению ФИО8 денежных средств. Однако, само по себе одностороннее обещание не может быть расценено как основание возникновения обязательства при отсутствии между сторонами соответствующего договора, сделки, иного предусмотренного законом основания.

Также суд учитывает, что и общая сумма истребуемых денежных средств, и каждый из осуществленных истцом платежей превышает размер, установленный подп. 2 п. 1 ст. 161 ГК РФ (<данные изъяты>), в связи с чем требовалось совершение сделки в простой письменной форме.

В силу п. 1 ст. 162 ГК РФ несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства.

Письменных доказательств, подтверждающих наличие сделки и ее условий, суду не представлено, показания свидетеля Свидетель №1 не могут быть признаны допустимым доказательством, подтверждающим наличие между сторонами договоренностей, кроме того, о самих договоренностях свидетель знает со слов истца, существенные условия этих договоренностей ей не известны.

С учетом изложенного, принимая во внимание позицию ответчицы, признавшей факт приобретения за счет истца денежных средств в размере <данные изъяты> при отсутствии законных оснований, суд приходит к выводу о том, что на стороне ответчицы возникло неосновательное обогащение в указанном размере.

Вместе с тем, из объяснений истца и его представителя установлено, что при передаче указанных денежных средств встречного предоставления со стороны ФИО8 не предполагалось, то есть денежные средства были переданы безвозмездно.

Кроме того, истцу было достоверно известно об отсутствии у него обязательств перед ФИО8 по предоставлению спорных денежных средств с учетом того, что никаких сделок, договоров между собой стороны не совершали, претендовать на получение прибыли от деятельности <данные изъяты> стороны в силу закона не могли, о чем указано выше, денежные средства передавались намеренно и регулярно.

Таким образом, поскольку денежная сумма в размере <данные изъяты> передана истцом ответчице во исполнение несуществующего обязательства, при этом ФИО6 заведомо знал об отсутствии у него обязательства, следовательно, указанные денежные средства в силу п. 4 ст. 1109 ГК РФ не подлежит возврату в качестве неосновательного обогащения.

Доказательств получения ответчицей <данные изъяты> 01 июля 2016 года стороной истца суду не представлено, ответчица отрицала получение от ФИО6 названной денежной суммы.

При таких обстоятельствах, учитывая, что доказательств возникновения неосновательного обогащения в указанном размере истец в нарушение ст. 56 ГПК РФ суду не представил, указанное обстоятельство не может быть признано судом доказанным и исковые требования в данной части не подлежат удовлетворению.

Кроме того, суд считает необходимым отметить, что утверждение истца о том, что <данные изъяты> были переданы им как половина стоимости объекта недвижимости, являвшегося общим имуществом супругов, само по себе исключает возможность ее признания неосновательным обогащением по смыслу ст. 1102 ГК РФ.

Стороной ответчика заявлено также о пропуске истцом срока исковой давности по денежным средствам, переданным ответчице до 17 апреля 2017 года.

Пунктом 1 ст. 196 ГК РФ установлен общий срок исковой давности - три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 этого кодекса.

Согласно п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В силу п. 1 ст. 200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Представитель ответчика ФИО7, возражая против применения судом последствий пропуска срока исковой давности, полагал, что срок исковой давности не пропущен, поскольку о нарушении своего права ФИО6 стало известно лишь в октябре 2019 года, когда было окончено рассмотрение дела по иску <данные изъяты> к ФИО6 о взыскании задолженности по договорам займа.

Между тем, учитывая, что на момент перечисления денежных средств ФИО6 было заведомо известно об отсутствии у него обязательств перед ФИО8, а с исковым заявлением о взыскании неосновательного обогащения он обратился в суд лишь 21 апреля 2020 года, суд считает указанные доводы представителя ответчика несостоятельными.

Таким образом, суд приходит к выводу о пропуске истцом срока исковой давности по платежам, совершенным до 21 апреля 2017 года на банковскую карту ответчицы, общая сумма которых составила <данные изъяты>, а также по требованию о взыскании денежной суммы в размере <данные изъяты>, переданной, согласно доводам истца, 01 июля 2016 года наличными.

Пропуск срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении указанной части исковых требований.

Исковые требования ФИО6 о взыскании с ФИО8 процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 819838 руб. 46 коп., основанное на положениях ст. 395 ГК РФ, не подлежит удовлетворению как производное от требования о взыскании неосновательного обогащения, в удовлетворении которого судом отказано.

Поскольку решение судом принимается в пользу ответчика, в соответствии с положениями ч. 1 ст. 98 ГПК РФ понесенные истцом расходы по уплате госпошлины возмещению не подлежат.

Руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО6 к ФИО8 о взыскании неосновательного обогащения в размере 2370000 руб. 00 коп., процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 819838 руб. 46 коп. с последующим начислением процентов по день фактической оплаты долга, расходов по госпошлине - отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме в Ленинградский областной суд через Подпорожский городской суд.

Председательствующий

Решение в окончательной форме составлено «13» октября 2020 года.