Решение № 2-543/2024 2-543/2024~М-285/2024 М-285/2024 от 27 мая 2024 г. по делу № 2-543/2024

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

город Туапсе Дело № 2-543/2024

«28» мая 2024 год

Туапсинский районный суд Краснодарского края в составе председательствующего Курбакова В.Ю., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Артыновой Р.Р., рассмотрев в открытом судебном заседании дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 и ФИО3 о признании договора купли-продажи недвижимого имущества недействительным и применением последствий недействительности сделки,

при участии в судебном заседании:

от истца: ФИО4 – представитель по доверенности;

от ФИО3: ФИО5 – представитель по доверенности;

ФИО6 – представитель по доверенности

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в Туапсинский районный суд с исковым заявлением к ФИО2 и ФИО3 со следующими требованиями:

– признать сделку, заключенную между ФИО2, действовавшим в интересах ..., и ... по договору от 31.03.2022 года купли-продажи земельного участка с жилым домом, расположенными по адресу: <адрес>, недействительной;

– применить последствия недействительности сделки от 31.03.2022 года;

– обязать Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Краснодарскому краю аннулировать записи ЕГРН о правообладателе жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>;

– включить в наследственную массу наследодателя ФИО7, умершей ДД.ММ.ГГГГ, земельный участок с кадастровым номером 23:33:0103001:52 и размещенный на нем жилой дом с кадастровым номером 23:33:0103001:520 по адресу: <адрес>, <адрес>;

– взыскать солидарно с ответчиков в счет возмещения затрат на услуги представителя денежные средства в размере 100 000 рублей;

– взыскать солидарно с ответчиков сумму расходов по оплате государственной пошлины в размере 35 193 рублей.

Исковые требования мотивированы тем, что ФИО1 на основании свидетельства о праве наследства по закону, зарегистрированного в реестре нотариуса ФИО8 за № 23/325-н/23-2023-9-283 от 24.03.2023 г., является наследником ..., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, которая умерла ДД.ММ.ГГГГ. ФИО7 являлась единственным собственником земельного участка и домовладения, расположенного по адресу <адрес>, <адрес>. ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 оформила нотариальное завещание, в соответствии с которым все ее имущество, оставшееся после ее смерти, завещает: 1/3 ФИО2 и 2/3 ФИО9. В пункте 2 завещания ФИО7 обязала ФИО9 пожизненно предоставить ее сыну ФИО10 право бесплатного проживания и пользования жилым домом и земельным участком по адресу: <адрес>, учредить опеку над ФИО10, а в случае ее смерти, ранее обязала наследников ее имущества (т.е. истца ФИО1) принять на себя вышеуказанные обязательства по отношению к ФИО10 ФИО9 умерла до смерти своей матери ФИО7 – 7 сентября 2017 года, таким образом, наследником ФИО7 стал ее сын истец. При процедуре вступлении в наследство истцу стало известно, что в наследственной массе отсутствует указанное недвижимое имущество, упомянутое в завещании. Истец обратился за информацией в федеральную службу государственной регистрации и картографии и в соответствии выпиской из ЕГРН от 13.02.2023 г. истцу стало известно, что ФИО7 с 31.03.2022 года собственником указанного недвижимого имущества не является, а право собственности зарегистрировано на дочь одного из наследников по завещанию (с 1/3 наследственного имущества) ФИО2 – ФИО3. Не имея возможности ознакомиться с документами, послужившими основанием для перехода права собственности от ФИО7 к ФИО3, посчитав, что в действиях ФИО2 и ФИО3 могут содержаться признаки преступления, так как на момент совершения сделки ФИО7 было 98 лет, она не выходила из дома, родственников не узнавала, решения о продаже, по мнению истца, принять не могла, ранее таких намерений не высказывала, истец обратился с заявлением в полицию (КУСП № 7691 от 30 марта 2023 года ОМВД РФ по Туапсинскому району). В ходе доследственной проверки установлено, что 31 марта 2022 года между ФИО2, действующем от имени ФИО7 по доверенности от 27.12.2017 года, и ФИО3, у нотариуса заключен договор купли-продажи земельного участка с жилым домом по адресу: <адрес>. Пунктом 2.4 договора предусмотрено, что существенным условием договора является соглашение сторон о продаже участка и жилого дома за 900 000 рублей, из них земельный участок за 600 000 рублей, жилой дом за 300 000 рублей. Пункт 2.6 договора сторонам нотариусом разъяснен, что соглашение о цене является существенным условием договора и содержание пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс). В пункте 3.4 договора продавцом указано существенное условие договора продажи жилого дома, предусмотренное статьей 558 Гражданского кодекса, а именно, что по заверению продавца в отчуждаемом жилом доме отсутствуют: лица сохраняющие право пользования отчуждаемым объектом недвижимости, находящиеся под опекой или попечительством. Пунктом 5.4 договором сторонам нотариусом разъяснено о том, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Нотариусом разъяснено содержание статьи 10 Гражданского кодекса. Истец узнал об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной в марте 2023 года. В соответствии со статьей 168 Гражданского кодекса, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Исходя из этого, заключенный между ответчиками 31.03.2022 года договор купли-продажи земельного участка с жилым домом является недействительным. Требования пункта 1 статьи 558 Гражданского кодекса о существенном условии договора продажи жилого дома, квартиры является императивным требованием, которое подлежало обязательному соблюдению на момент заключения оспариваемого договора от 31 марта 2022 года. В оспариваемом договоре купли-продажи домовладения указано лишь, что в доме проживают ФИО7 и ФИО10, но не указаны их права пользования домовладением. В соответствии с адресной справкой от 19.04.2023 года, на момент совершения сделки по адресу: <адрес><адрес>, зарегистрированы ФИО7 и ФИО10. В соответствии со сведениями ТКУ КК Управление социальной защиты населения в Туапсинском районе ФИО10, как проживающий по адресу: Туапсинский <адрес>, состоит на учете и является получателем выплат: ежемесячной компенсации расходов на оплату жилого помещения с 2007 года по настоящее время и компенсации расходов на приобретение и доставку топлива для домов без центрального отопления с 2009 года по настоящее время. В соответствии со сведениями ГБУЗ психоневрологический диспансер № 4 ФИО10, зарегистрированный по адресу: <адрес>, значится на диспансерном учете в ГБУЗ психоневрологический диспансер № с 1983 года с диагнозом шизофрения параноидальная непрерывный тип лечения. В оспариваемом договоре жилищные права ФИО7 и ФИО10 были нарушены, что недопустимо. С учётом изложенного, действительность договора купли-продажи земельного участка с жилым домом от 31.03.2022 года, представленными в суд материалами не подтверждается, поскольку он не соответствует обязательным для сторон правилам, установленным законом, а поэтому названный договор является недействительным по этому основанию. Сделка, совершенная ФИО2, действующим от имени ФИО7 по доверенности в пользу своей дочери ФИО3, которой приобретено имущество по явно заниженной стоимости имеет признаки сговора сторон, направленного на необоснованное обогащение, увод имущества от наследственной массы, а также нарушают интересы собственника имущества – ФИО7 и ее сына – ФИО10, зарегистрированных в данном жилом доме, а также истца, как наследника ФИО7 В соответствии с пунктом 2.1 оспариваемого договора кадастровая стоимость проданного земельного участка составляет 5 398 699 рублей. В соответствии с пунктом 2.2 договора кадастровая стоимость проданного жилого дома составляет 1 801 976 рублей. В соответствии со справкой ООО «Бюро оценки» от 03.04.2023 года, ориентировочная рыночная стоимость проданного жилого дома по состоянию на март 2022 года составляет 3 669 030 рублей, земельного участка 6 614 100 рублей. То есть, ориентировочная рыночная стоимость проданного по оспариваемому договору имущества составляет 10 283 130 рублей. В соответствии с пунктом 2.3 оспариваемого договора стороны оценили указанное имущество в 900 000 рублей, то есть более чем в 10 раз занизив рыночную стоимость имущества. Кроме того, в пункте 2.5 договора указано, что расчет между сторонами произведен полностью до подписания настоящего договора. ФИО7, от имени которой действует ФИО2, получила от ФИО3 деньги в сумме 900 000 рублей до подписания настоящего договора. Факт передачи денег у истца вызывает сомнение, так как доказательств передачи денежных средств не имеется. Возраст и состояние здоровья ФИО7 вызывают сомнение в возможности получения денежных средств, а в наследственной массе денежные средства отсутствуют. ФИО3, приобретая указанное недвижимое имущество по явно заниженной цене, не могла об этом не знать о явно заниженной стоимости приобретаемого имущества, так как в пунктах 2.1 и 2.2 договора указана его кадастровая стоимость, которая в несколько раз выше стоимости фактического приобретения. Таким образом, нет оснований считать, что ФИО3 действовала разумно и добросовестно, приобрела имущество по рыночной цене, и у нее отсутствовали какие-либо сомнения относительно того, что продавец имущества действует в ущерб интересам представляемой им ФИО7 Истец полагает, что мотивом неправомерных действий ФИО2 и ФИО3 послужило желание незаконно исключить из наследственной массы указанное домовладения, 2/3 которого, в соответствии с завещанием ФИО7, должно было перейти в собственность истца. Таким образом, из представленных материалов в их совокупности, истец приходит к выводу о том, что оспариваемая в рамках настоящего иска сделка является неправомерной также по пункту 2 статьи 174 Гражданского кодекса РФ. В ходе проведения доследственной проверки по заявлению истца сотрудники полиции получили объяснения от ответчиков. Из объяснений ответчиков следует, что целью сделки была не продажа недвижимого имущества, а переоформление его на ФИО3; денежные средства по сделке покупателем (ФИО3) продавцу не передавались. Объяснения ответчиков в части волеизъявления ФИО7 относительно ее желания переоформить дом на ФИО3 опровергаются представленными документами, а именно не отмененным завещанием ФИО7 от 03.02.2005 г., в соответствии с которым все ее имущество, оставшееся после ее смерти, завещает: 1/3 – ФИО2 и 2/3 ФИО9. В пункте 2 завещания ФИО7 обязала ФИО9 пожизненно предоставить ее сыну ФИО10 право бесплатного проживания и пользования жилым домом и земельным участком по адресу <адрес>, учредить опеку над ФИО10, а в случае ее смерти, ранее обязала наследников ее имущества (истец ФИО1) принять на себя вышеуказанные обязательства по отношению к ФИО10, что исключает волеизъявление на отчуждение домовладения иным способом. Также объяснения ответчиков в части волеизъявления ФИО7 и возможности получения ей денег по договору опровергаются объяснениями Айрапетян, ФИО11, ФИО12, ФИО12, данных в ходе доследственной проверки, относительно состояния ФИО7 и ее возможности принимать юридически значимые решения. ФИО2 для совершения оспариваемой сделки использовал доверенность, выданную ему ФИО7 27.12.2017 года. При этом кадастровый номер жилому дому присвоен только 06.10.2018 г., а право собственности на ФИО7 зарегистрировано 09.02.2022 года, и, соответственно на момент выдачи доверенности ФИО2 в 2017 году право собственности на жилой дом зарегистрировано на ФИО7 не было. То есть в 2017 году ФИО7 не могла уполномочить ФИО2 распоряжаться правом, возникшим в 2022 году. Ответчики для совершения оспариваемой сделки избрали единственно возможный в данной ситуации способ отчуждения имущества – нотариальное удостоверение сделки, уплатив нотариусу 27 401 рубль. При таком способе в соответствии со статьей 59 Федерального закона № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», проверка законности такого нотариально удостоверенного документа государственным регистратором прав не осуществляется, то есть правовая экспертиза документов не проводится. При этом, при избрании другого способа регистрации сделки, правовая экспертиза документов выявила бы указанные в настоящем заявлении нарушения законодательства, и регистрация сделки была бы невозможной. При заключении оспариваемого договора ответчики ввели в заблуждение нотариуса относительно того факта, что земельный участок и жилой дом правами других лиц не обременен и в отчуждаемом жилом доме отсутствуют лица, находящиеся под опекой, сохраняющие право пользования отчуждаемым объектом недвижимости. Ответчикам было достоверно известно, что на момент совершения сделки в доме проживали и были зарегистрированы ФИО7 и ее сын ФИО10, страдающий шизофренией и находившийся под опекой матери. Из объяснения ФИО3 следует (дословно с сохранением пунктуации): «По поводу ФИО10 могу пояснить, что он болен шизофренией, как мне известно с 1984 года, получает пенсию в размере 18 000 рублей. Пенсию приносит почтальон наличными, за получение которой расписывается либо сам ... либо кто-то из нас: я либо мой отец. В настоящее время за .. мы ухаживаем всей семьей: я, отец и мать, ранее за ним ухаживала бабушка ФИО7 После как у нее перестало получаться за ним, стали ухаживать мы. При жизни опекуном .. была бабушка ... После ее смерти опекунство никто не оформлял». Из объяснения ФИО2 следует (дословно с сохранением пунктуации), «в доме проживаю я, моя дочь ..., моя супруга ... и мой брат ..., который болеет шизофренией с 1984 года, получает пенсию в размере 18 000 рублей, которую приносит почтальон наличными за получение которой я сам расписываюсь, иногда .. сам расписывался, либо моя дочь. За .. ухаживаем я, моя дочь и супруга, опекуна в настоящее время у него нет». Таким образом, ответчики умышленно ввели нотариуса в заблуждение относительно значимых юридических фактов. Из всего изложенного следует, что ФИО2, являясь наследником ФИО7 по завещанию и по закону, своими умышленными противоправными действиями, направленными против наследодателя, а также против являющегося наследником истца, и против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, способствовал увеличению причитающейся ему доли наследства, незаконно переоформив недвижимое имущество, подлежащее включению в наследственную массу, на свою дочь – ФИО3 На основании изложенного оспариваемая сделка подлежит признанию недействительной по указанным основаниям.

Представитель истца в судебном заседании поддержал уточненные исковые требований в полном объеме и просил их удовлетворить.

Представители ответчика в судебном заседании возражал против удовлетворения исковых требований по основаниям, изложенным в отзыве на иск и дополнительных возражениях.

ФИО2, извещенный надлежащим образом о дате, времени и месте судебного заседания, свою явку не обеспечил.

Суд, руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – Гражданского процессуального кодекса РФ) считает возможным рассмотреть дело при данной явке.

Исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства, суд считает, что исковые требования удовлетворению не подлежат по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 209 Гражданского кодекса собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом. Федерации, граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422).

В силу пункта 1 статьи 549 Гражданского кодекса по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание сооружение, квартиру или иное недвижимое имущество.

Согласно статьи 550 Гражданского кодекса, договор продажи недвижимости заключается в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами (пункт 2 статьи 434 Гражданского кодекса).

Согласно пункту 2 статьи 174 Гражданского кодекса сделка, совершенная представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

В силу статьи 10 Гражданского кодекса добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

В целях реализации правового принципа в абзаце 1 пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса установлена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действуя в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом). В случае несоблюдения данного запрета суд на основании пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пункте 1 Постановления Пленума от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" добросовестным поведением, является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права. Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов, отчуждение имущества.

По своей правовой природе, злоупотребление правом - это всегда нарушение требований закона, в связи, с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону и статьям 10, 168 Гражданского кодекса.

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

В силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Статьей 168 Гражданского кодекса предусмотрено, что сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В обоснование требований о недействительности, совершенной от имени продавца (умершей ФИО7) представителем по доверенности ФИО2 и покупателем ФИО3 сделки по продажи земельного участка с кадастровым номером 23:33:0103001:52 и размещенный на нем жилой дом с кадастровым номером 23:33:0103001:520 по адресу: <адрес>, <адрес>, истец указывал, что продажа недвижимого имущества совершена в ущерб интересам доверителя, так как в действительности данный земельный участок и жилой дом стоит в несколько раз дороже, и об этом не мог не знать покупатель при заключении сделок; истец указывал на злоупотребления правом представителем наследодателя и покупателем по договору, являющимися близкими родственниками, а также об отсутствии намерения отчуждать спорное недвижимое имущество.

В подтверждение доводов о занижении цены при продаже недвижимого имущество стороной истца представлена справка о рыночной стоимости ООО «Бюро оценки» от 03.04.2023 года № 55 согласно которой ориентировочная рыночная стоимость проданного жилого дома по состоянию на март 2022 года составляет 3 669 030 рублей, земельного участка 6 614 100 рублей. То есть, ориентировочная рыночная стоимость проданного по оспариваемому договору имущества составляет 10 283 130 рублей, в то время как в соответствии с пунктом 2.3 оспариваемого договора стороны оценили указанное имущество в 900 000 рублей, то есть более чем в 10 раз занизив рыночную стоимость имущества.

Оценив данные доводы, суд не принимает их внимание по следующим основаниям.

27 декабря 2017 года ФИО7 была выдана доверенность своему сыну ФИО2, удостоверенная нотариусом Туапсинского нотариального округа ФИО8

Исходя из смысла статей 153, 154, 185 Гражданского кодекса, доверенность является одним из видов односторонних сделок. Для ее совершения доверителю достаточно изъявить волю, после чего у представителя (поверенного) возникает определенный в доверенности объем полномочий.

Согласно тексту нотариально удостоверенной доверенности, ФИО7 доверила ФИО2 право управления и распоряжения всем имуществом, имущественными и неимущественными правами, в чем бы оно не заключалось и где бы оно не находилось, с правом подписания договоров купли-продажи и получения денежных средств за продажу указанного имущества, в соответствии с этим заключать все разрешенные законом сделки определяя во всех случаях суммы, сроки и другие условия по своему усмотрению. Кроме того, указанной доверенностью ФИО2 также был уполномочен ФИО7 получать причитающееся ей имущество, деньги от всех лиц.

Доверенность выдана с правом получения имущества и денег, сроком на 5 лет, то есть до 27.12.2022 года.

Таким образом, ФИО2 указанной доверенностью был уполномочен от имени ФИО7, воля которой в доверенности выражена ясно и недвусмысленно, не только совершить сделку по продаже домовладения за цену и на условиях по своему усмотрению, но и получить причитающиеся по сделке деньги, при этом, условий по отчуждению принадлежащего ФИО7 имущества с предварительного согласия последней, равно как и предварительного согласования с ней цены, доверенность не содержит.

31 марта 2022 года между ответчиками ФИО2 и ФИО3 был заключен договор купли-продажи земельного участка с жилым домом, согласно которому ФИО2, действующий от имени ФИО7 на основании доверенности серии 23 № АА7879869, удостоверенной ФИО8, нотариусом Туапсинского нотариального округа 27.12.2017 года по реестру №8-1541 продал ФИО3 земельный участок площадью 1677 кв. м с кадастровым номером 23:33:0103001:51 и размещенный на нем жилой дом, площадью 192,6 кв. м, расположенным по адресу: <адрес>, <адрес>.

На момент заключения оспариваемого договора выданная ФИО7, доверенность являлась действующей, не отозвана, как односторонняя сделка не оспорена, и не признана недействительной. Как следует из самой доверенности, нотариусом установлено, что содержание доверенности соответствует волеизъявлению лица ее выдавшего, личность подписавшего доверенность установлена, дееспособность проверена.

20.12.2018 года ФИО7 была освидетельствована врачом психиатром ГБУЗ «Психоневрологический диспансер № 4» Министерства здравоохранения Краснодарского края, о чем была выдана справка, согласно которой в момент обследования у нее не выявлено активной психопродукции, на учете у врача психиатра не состоит, сведений о диспансерном наблюдении не имеется.

Таким образом, как в момент выдачи указанной доверенности ответчику ФИО2, так и в последующем умершая ФИО7 вопреки доводам истца не страдала каким-либо психическим заболеванием, влекущем ее неспособность понимать значение своих действий и руководствоваться ими, понимала и осознавала свои действия, была полностью дееспособной.

В исковом заявлении истец в обоснование отсутствия у ФИО7 волеизъявления на продажу принадлежащего ей домовладения ссылается на неотмененное ФИО7 завещание от 2005 года, в соответствии с которым она все свое имущество, оставшееся после ее смерти завещает ответчику ФИО2 (сыну) в размере 1/3 доли и ФИО9 (дочери) в размере 2/3 долей.

В то же время завещание составлено ФИО7 03.02.2005 года. 07 сентября 2017 года дочь ФИО7, указанная в завещании, умерла. В связи с чем, спустя 3 месяца после смерти дочери, ФИО7 выдала ФИО2 доверенность на управление и распоряжение всем ее имуществом.

Таким образом, факт выдачи доверенности ФИО7 своему сыну ФИО2 на управление и распоряжением всем ее имуществом по своему усмотрению не вступает в противоречие с ранее составленным ею завещанием, а напротив, подтверждает ее волеизъявление на продажу домовладения; наличие завещания не препятствует распоряжению принадлежащим собственнику имуществом.

В иске истец ссылается на притворность сделки, оспаривая факт передачи денег и их отсутствие в наследственной массе.

Из пунктов 2.3 и 2.4 оспариваемого договора следует, что стороны оценивают земельный участок в 600 000 рублей, а жилой дом – 300 000 рублей. Покупатель покупает у продавца указанный земельный участок и жилой дом за 900 000 рублей. Пунктом 2.4. договора подтверждено, что расчет между сторонами произведен до подписания договора.

Таким образом, факт передачи денежных средств по договору за приобретаемую недвижимость подтвержден условиями договора, что опровергает доводы истца о притворности договора.

Кроме того, согласно выписке по счету, открытому в АО «Альфа-Банк» (счет№) от 14.03.2024 года, представленной ответчиком ФИО3 в материалы дела, по состоянию на 11 марта 2022 года у нее имелись на счету денежные средства в размере 800 000 рублей, которые ею и были сняты для расчета по договору купли-продажи.

Как указал ответчик в судебном заседании, во исполнение оспариваемого договора, ФИО3 передала ФИО2 до подписания договора 900 000 рублей (800 000 рублей – снятые со счета и 100 000 рублей, имеющиеся у нее в наличии). Как указывалось ранее, правом на получение денежных средств по договору ФИО2 был уполномочен на основании нотариально удостоверенной доверенности. Отсутствие денежных средств в составе наследства не свидетельствует о том, что умершая ФИО7 их не получила при жизни.

В судебном заседании представитель ФИО3 пояснил, что на протяжении длительного времени (с 2017 года периодически, а начиная с 2021 года – постоянно), ФИО3, являясь внучкой собственника домовладения ФИО7, ухаживала за последней, а также за ее сыном, страдающим психическим заболеванием, заботилась о них и обеспечивала их всем необходимым. В связи с чем, Пенсионным фондом ФИО3 период с 01 марта 2022 года по 19.09.2022 год был включен в страховой стаж (уход трудоспособным лицом, за лицом, достигшим 80 лет), что подтверждается справкой о назначенных пенсиях и социальных выплатах от 11.04.2024 года.

Кроме того, за счет собственных средств ФИО3 поддерживала пригодность домовладения в состоянии, нормальном для проживания в нем ФИО7, в том числе осуществляла текущие ремонтные работы в доме, который, согласно выписке из ЕГРН был построен еще в 1960 году и, естественно, требовал постоянного ремонта и финансовых вложений (на момент сделки дом был построен 62 года назад), что подтверждается имеющимися квитанциями. В 2018 году осуществлялась газификация спорного дома и ФИО3 приняла на себя обязательство за ФИО7, оплатить стоимость подключения к газопроводу в размере 90 000 рублей, в подтверждение чего выдана расписка, согласно которой она, будучи внучкой ФИО7, обязуется за подключение к газопроводу выплатить денежную сумму в размере 90 000 рублей в срок до 01.12.2019 года.

Также ФИО3 в период с 2019 года по 2022 год (годы предшествующие сделке) произвела следующие работы в доме: пристройка к дому, ранее именуемая «кухня», была реконструирована в жилую комнату, в результате чего увеличилась площадь спорного дома, а также в данной пристройке был оборудован санитарный узел для удобства самой ФИО7, которой в силу возраста была тяжело выходить в туалет на улицу. Произведенная реконструкция была зарегистрирована в установленном законом порядке, о чем 09.02.2022 года сделана запись в органах Росреестра (фото 1-4, 10); реконструкция ступеней с улицы до входной двери в дом, оборудование перил (фото 5,6.7.8); замена деревянных окон во всем доме на окна ПВХ (фото 12, 13); установка металлической входной двери (фото 9); ремонт чердачного помещения (обшивка вагонкой - фото 15 - 20).

В ходе судебного заседания, состоявшегося 08.05.2024 года, представитель истца заявил, что не оспаривает факт ремонтных работ, выполненных ответчиком в доме умершей ФИО7

В связи с чем, доводы ответчика о том, что умершая ФИО7, которая в силу возраста и состояния здоровья уже не могла самостоятельно ухаживать за домом, и настояла на покупке домовладения своей внучкой за цену, указанную в договоре, судом признаются состоятельными. Соответственно, оснований полагать, что спорной сделкой ФИО7 был причинен какой-либо ущерб, у суда не имеется.

В своем постановлении Верховный Суд РФ указал, что сделка может быть признана недействительной по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого. То есть необходимо установить сговор и одновременное злоупотребление правом между поверенным и покупателем.

В соответствии со статьей 10 Гражданского кодекса не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Из содержания упомянутой нормы следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающим условия для наступления вреда. Исходя из пункта 5 названной нормы о презумпции добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений и общего принципа доказывания в гражданском процессе лицо, от которого требуется разумность или добросовестность при осуществлении права, признается действующим разумно и добросовестно, пока не доказано обратное.

Бремя доказывания указанных обстоятельств также лежит на лице, утверждающем, что управомоченное лицо употребило свое право исключительно в целях причинить вред другому лицу.

Вместе с тем, материалами дела не подтверждено, что ответчики до совершения процессуальных действий, связанных с заключением оспариваемой сделки (договора купли-продажи), вступили в сговор, в целях причинить значительный ущерб умершей ФИО7 путем занижения стоимости недвижимого имущества, а сам по себе факт продажи недвижимого имущества по цене ниже рыночной, при наличии у поверенного неограниченных полномочий, вопреки доводам стороны истца, не противоречит и не является безусловным доказательством злоупотребления правом по смыслу статьи 10 Гражданского кодекса.

Волеизъявление собственника домовладения ФИО7 на продажу спорного имущества подтверждается выданной ею на имя ответчика доверенностью, которой не установлены какие-либо ограничения в части установления ответчиком цены продаваемой недвижимости. Каких-либо дополнительных соглашений между ФИО2 и ФИО7 относительно диапазона цен, в рамках которого ответчику предоставляет возможность произвести отчуждение принадлежащего ей домовладения, также не имелось. Не установив каких-либо ограничений относительно совершения сделки и не указав в доверенности минимальную цену продажи недвижимого имущества, умершая ФИО7, допускала любой вариант продажи имущества по усмотрению ответчика.

Исходя из изложенного, доказательств, подтверждающих наличие установленных пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса оснований для признания сделки купли-продажи недействительной, совершенной в нарушение положений статьи 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п, 3 статьи 123 Конституции РФ и статьи 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, истцом не представлено.

Ссылки истца на материалы доследственной проверки не принимаются судом, поскольку по своей сути не опровергают сделанные судом выводы, а напротив, согласуются с представленными в материалы дела доказательствами; доказательств возбуждения уголовного дела и вынесения приговора в отношении ответчиков в материалы дела не представлены.

Истец, ссылаясь на завещание, указывает, что ему в порядке наследования должно было перейти 2/3 долей спорного домовладения.

Согласно пункту 48 постановления Пленума от 29.05.2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» в случае смерти наследника по завещанию, в соответствии с которым все наследственное имущество завещано нескольким наследникам с распределением между ними долей либо конкретного имущества, до открытия наследства или одновременно с завещателем, по смыслу пункта 2 статьи 1114 и пункта 1 статьи 1116 Гражданского кодекса РФ, предназначавшаяся ему часть наследства наследуется по закону наследниками завещателя (если такому наследнику не был подназначен наследник).

Из представленного в материалы дела завещания не следует, что умершая ФИО7 на случай смерти своей дочери ФИО9 подназначила наследника. В связи с чем, 2/3 долей имущества умершей ФИО7, которые причитались ФИО9, подлежат наследованию по закону наследниками завещателя.

Наследниками завещателя ФИО7 по закону на дату ее смерти являлись ответчик ФИО2, его брат ФИО10 и по праву представления ФИО1 Следовательно, истец вправе претендовать лишь на 1/6 имущества умершей ФИО7, а не на 2/3, как им указано в исковом заявлении. Остальные наследники сделку не оспаривают.

При этом требование истца, в силу статьи 12 Гражданского кодекса РФ не направлено на восстановление его якобы нарушенных прав, поскольку само по себе право, предоставленное наследнику на оспаривание сделки, лишено имущественного содержания и поэтому не включается в наследственную массу (абзац 1 статьи 1112 Гражданского кодекса РФ).

Ссылка истца на то, что на момент заключения спорной сделки в соответствии с адресной справкой от 19.04.2023 года, ФИО7 и ФИО10 были зарегистрированы по адресу: <адрес>, а спорный договор не содержит обременения в виде проживания указанных лиц, несостоятельна, поскольку пункт 3.3 договора продавец заверяет, что в указанном доме данные лица проживают.

Факт, того, в соответствии со сведениями ГБУЗ психоневрологический диспансер № 4 ФИО10, зарегистрированный по адресу: <адрес><адрес>, значится на диспансерном учете в ГБУЗ психоневрологический диспансер № 4 с 1983 года с диагнозом шизофрения параноидальная непрерывный тип лечения, не препятствовал совершению сделки, и не свидетельствует о ее недействительности, поскольку ФИО7 до самой смерти фактически проживала в спорном доме, а ФИО10 проживает там же по настоящее время; доказательств того, что ФИО10 признан недееспособным материалы не содержат. Кроме того, как пояснили в судебном заседании представители ответчика, они ФИО10 проживает в указанном доме по настоящее время врем я выселять его никто не собирается, иного не представлено.

Указание ответчика на то, что домовладения на момент выдачи доверенности не существовало как объект, не принимается судом, поскольку как следует из выписки из ЕГРН объект недвижимости (жилой дом) имеет год постройки 1960, в связи с чем доверенности выдана на существующий объект недвижимости.

Иные доводы истца в обоснование исковых требований не влияют на обоснованность сделанных судов выводов.

Ответчиком также заявлено о применении срока исковой давности.

Общий срок исковой давности в силу пункта 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливается в три года.

В соответствии с пунктом 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Согласно статье 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

По смыслу указанных выше правовых норм момент начала течения срока исковой давности соотносится с датой, когда истец узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

В соответствии с пунктом 2 статьи 181 Гражданского кодекса РФ, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179 Гражданского кодекса РФ), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

По смыслу указанных выше правовых норм момент начала течения срока исковой давности соотносится с датой, когда истец узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

Как разъяснено в пункте 73 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Там же в абзаце 2 указанного пункта изложено, что вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых наследодателем была совершена сделка) и с учетом того, когда наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" разъяснено, что, по смыслу статьи 201 Гражданского кодекса, переход прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица, переход права собственности на вещь, уступка права требования и пр.), а также передача полномочий одного органа публично-правового образования другому органу не влияют на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления. В этом случае срок исковой давности начинает течь в порядке, установленном статьей 200 Гражданского кодекса, со дня, когда первоначальный обладатель права узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Как указывалось ранее, 31.03.2022 года между ответчиками был заключен договор купли-продажи земельного участка с жилым домом, согласно которому ФИО2, действующий от имени ФИО7 на основании доверенности сери 23 № АА7879869, удостоверенной 27.12.2017 года нотариусом Туапсинского нотариального округа ФИО8, по реестру № 8-1541, продал ФИО3 земельный участок площадью 1677 кв. м с кадастровым номером 23:33:0103001:51, и размещенный на нем жилой дом, площадью 192.6 кв. м, по адресу: <адрес>, <адрес>. 7.

Как указал ответчик, о совершенной сделке ФИО2 уведомил свою мать ФИО7 в день ее заключения, а именно 31.03.2022 года. Доказательства, подтверждающие факт того, что ФИО7 не знала о совершенной сделке, либо узнала о ней позже даты ее заключения, отсутствуют.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 умерла.

Как указал истец в исковом заявлении, не увидев в наследственном имуществе спорных объектов, он обратился за информацией в федеральную службу государственной регистрации и картографии и в соответствии выпиской из ЕГРН от 13.02.2023 года узнал, что ФИО7 с 31.03.2022 года собственником указанного недвижимого имущества не является, а право собственности зарегистрировано на дочь одного из наследников по завещанию (с 1/3 наследственного имущества) ФИО2 – ФИО3.

Таким образом, о предполагаемом нарушении своих прав истец узнал не позднее 13.02.2023 года, однако в суд с настоящим иском обратился только 26.02.2024 года (штамп на конверте), то есть с пропуском годичного срока исковой давности.

Исследовав и оценив представленные материалы дела доказательства, с учетом фактических обстоятельств дела, применив названные положения закона и разъяснения, суд пришел к выводу об отсутствии оснований для признания сделки недействительной.

С учетом изложенного основания для удовлетворения исковых требований отсутствуют.

Руководствуясь статьями 194 – 199, Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Краснодарский краевой суд через Туапсинский районный суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Туапсинского районного суда В.Ю. Курбаков

Решение в окончательной форме изготовлено 20.06.2024 года.