Апелляционное определение № 33-103/2026 33-2703/2025 от 21 января 2026 г.

УИД 19RS0001-02-2025-000841-52

Дело № 33-103/2026 (33-2703/2025)

Судья первой инстанции ФИО1


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Хакасия в составе:

председательствующего судьи Топоева А.С.,

судей Коноплёвой Ю.Н., Морозовой В.Н.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Чебодаевой И.Ю.

с участием прокурора Тулиной О.Е.

рассмотрела в открытом судебном заседании от 22 января 2026 года гражданское дело по апелляционной жалобе истца ФИО2 на решение Абаканского городского суда Республики Хакасия от ДД.ММ.ГГГГ по делу по иску ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Хакасия «Абаканская межрайонная клиническая больница» о возмещении вреда здоровью, компенсации морального вреда, взыскании штрафа.

Заслушав доклад судьи Топоева А.С., судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО2 обратился в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Хакасия «Абаканская межрайонная клиническая больница» (далее – ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ») о признании недействительной записи в медицинской карте №: «<данные изъяты>»; о возмещении утраченного заработка, в связи с повреждением здоровья, дополнительных расходов, компенсации морального вреда, взыскании штрафа.

В основание иска указано, что он (ФИО2), являясь инвалидом № по общему заболеванию, ДД.ММ.ГГГГ около 02-00 час. ночи в районе <адрес> в <адрес> поскользнулся на гололеде и упал, получил травму правой стопы. При обращении в травмпункт ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» ему был поставлен диагноз: «Закрытый перелом пятой плюсневой кости правой стопы со смещением». Полагает, что врачом–травматологом травматологического отделения ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» проведены некачественные операции, в результате которых у него возникли осложнения, сотрудниками оказывалась некачественное лечение, в связи с чем, он был вынужден обратиться в коммерческие медицинские учреждения, где понес расходы на диагностические исследования, на лечение и медицинские изделия. Также, указал, что в связи с возникшими осложнениями, ему рекомендована платная операция. Полагал, что действиями ответчиков, некачественно проведших операцию и последующее лечение, ему причин моральный вред, а также им утрачен заработок за период с ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время в размере величины прожиточного минимума трудоспособного населения в целом по Российской Федерации.

Просил признать запись в его медицинской карте №: «упал, катаясь на плюшке» недействительной; взыскать с ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» в счет возмещения вреда, причиненного повреждением здоровья, утраченный заработок за период с ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время в размере величины прожиточного минимума трудоспособного населения в целом по Российской Федерации, который на день направления искового заявления в суд составил 231 303 руб. 70 коп.; в счет возмещения расходов на приобретение костылей опорных металлических – 2 500 руб., на лечение и диагностические исследования 11 855 руб.; компенсацию морального вреда - 1 500 000 руб., штраф по защите прав потребителей.

Определением суда к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительного предмета спора, на стороне ответчика привлечены: ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, Министерство здравоохранения Республики Хакасия (далее - Минздрав Хакасии), Администрация города Абакана (далее - Администрация г. Абакана), Управление коммунального хозяйства и транспорта Администрации города Абакана (далее – УКХТ Администрация г. Абакана).

В судебном заседании истец ФИО2 поддержал исковые требования по основаниям, изложенным в иске.

Представитель ответчика ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» - ФИО9, возражала против удовлетворения исковых требований.

Представитель третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, Администрации г. Абакана, УКХТ Администрации г. Абакана ФИО10 разрешение дела оставила на усмотрение суда.

Дело на основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) рассмотрено в третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, Минздрава Хакасии, ФИО4, ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, извещенных о времени и месте судебного заседания.

Суд постановил решение, которым исковые требования удовлетворил частично, постановлено следующее.

Взыскать с ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 70 000 руб., утраченный заработок – 36 214 руб. 60 коп., всего 106 214 руб. 60 коп.

В остальной части иска отказать.

Взыскать с ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» в доход бюджета государственную пошлину - 7000 руб.

С решением не согласился истец ФИО2, ссылаясь на нарушение и неправильное применение норм материального и процессуального права, просил решение отменить, исковые требования удовлетворить в полном объеме.

В обоснование требований апелляционной жалобы указано, что ответчиком ему оказана некачественная медицинская помощь, в результате проведенной операции у него развились осложнения, для устранения которых ему рекомендовано платное лечение. Указывал, что его требование об исключении записи: «упал, катаясь на плюшке» не рассмотрено, поскольку внесенная ответчиком запись (согласно мед. документации: «упал на улице») не опровергает первоначальную запись. В том числе, ссылаясь на судебную экспертизу, указал, что при оказании медицинской помощи в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» имелись нарушения, которые повлекли длительность лечения, физической боли, нравственных страданий, увеличение периода нетрудоспособности. Вместе с тем, выразил несогласие с судебной экспертизой в части того, что он не нуждается в реконструктивной хирургии, оперативном лечении в рамках оказания высокотехнологической медицинской помощи в центре ФИО11 в г. Курган, отсутствия необходимости проведения анестезии при проведении перевязок, экспертами не дан ответ на вопрос № 3 в части, касающейся невротического расстройства, тревожно-депрессивного расстройства, полагал, что выводы эксперта носят вероятностный характер. Также, судом неверно рассчитан размер утраченного заработка, поскольку размер величины прожиточного минимума трудоспособного населения в целом по Российской Федерации на день направления в суд составлял 644 руб. 30 коп. Также указал, что ввиду некачественно оказанных услуг, он был вынужден обращаться в коммерческие медицинские учреждения, то есть нести расходы на диагностические исследования и на лечение, в том числе приобретение костылей. Кроме того, указывал, что судом в определении о возобновлении производства по делу неверно указана дата возобновления, поскольку обстоятельства, вызвавшие приостановление производство по делу были устранены ДД.ММ.ГГГГ, когда заключение поступило в суд.

Возражал против возврата частной жалобы на основании определения Абаканского городского суда Республики Хакасия от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку оно подписано другим судьей.

Также, полагал, что судом необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства от ДД.ММ.ГГГГ об исключении доказательств по делу и отказе в приобщении к материалам дела дополнительных доказательств опровергающих выводы судебной экспертизы.

Кроме того, полагал не рассмотренным его ходатайство о признании подложным и недопустимым доказательством – осмотр главного внештатного травматолога-ортопеда ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ.

В письменных возражениях относительно апелляционной жалобы представитель ответчика ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» - ФИО12 возразил против удовлетворения требований апелляционной жалобы.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец ФИО2 требования апелляционной жалобы поддержал.

Представитель ответчика ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» - ФИО9, представитель третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, Администрации г. Абакана, УКХТ Администрации г. Абакана ФИО10 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы.

Прокурор, участвовавший в деле, Тулина О.Е. полагала, что, решение суда в части компенсации морального вреда подлежит изменению.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, Минздрав Хакасии, ФИО4, ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, не явились. Дело в соответствии со ст. 167 ГПК РФ рассмотрено в их отсутствии.

Суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления (ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ).

В случае если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части. Суд апелляционной инстанции в интересах законности вправе проверить решение суда первой инстанции в полном объеме (ч. 2 ст. 327.1 ГПК РФ).

Рассмотрев дело по доводам и требованиям апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения суда в обжалуемой части, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также – ГК РФ) лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Согласно пп. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Законом или договором может быть установлена обязанность причинителя вреда выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда. Законом может быть установлена обязанность лица, не являющегося причинителем вреда, выплатить потерпевшим компенсацию сверх возмещения вреда.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце втором пункта 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Закон об основах охраны здоровья граждан).

В силу части 3 статьи 98 Закона об основах охраны здоровья граждан вред, причинённый жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объёме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.п. 3, 9 ст. 2 Закона об основах охраны здоровья граждан).

В соответствии с п. 21 ст. 2 Закона об основах охраны здоровья граждан качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Закона об основах охраны здоровья граждан формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 Закона об основах охраны здоровья граждан, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Согласно ст. 19 Закона об основах охраны здоровья граждан каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (пункт 2).

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пациент имеет право на выбор врача и выбор медицинской организации в соответствии с настоящим Федеральным законом; профилактику, диагностику, лечение, медицинскую реабилитацию в медицинских организациях в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям; получение консультаций врачей-специалистов; облегчение боли, связанной с заболеванием и (или) медицинским вмешательством, доступными методами и лекарственными препаратами и др., в том числе, на отказ от медицинского вмешательства; возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 150 ГК РФ жизнь и здоровье являются нематериальными благам, принадлежащими гражданину от рождения, неотчуждаемыми непередаваемыми иным способом, которые защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В пункте 48 Постановления Пленума № 33 разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и частями 2, 3 статьи 98 Закона об основах охраны здоровья граждан).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Как установлено судом и следует материалов дела, в том числе из медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № (т. 1 л.д. 48-62), медицинской карты травмированного больного из травмпункта ГБУЗ РХ «АМКБ», ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ обратился в кабинет неотложной медицинской помощи в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» с жалобами на боль в 5-м пальце правой стопы, с его слов 4 часа до поступления упал, направлен в травмпункт, где под новокаином выполнена репозиция чрескостный остеосинтез 5 плюсневой кости спицей Киршнера, наложена гипсовая лангета.

В последующем, проходил лечение в травмпункте ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

Кроме того, по поводу травмы проходил амбулаторное и стационарное лечение в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, повторно осматривался врачом травматологом ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» в сентябре, ноябре, декабре 2024 года (т. 1 л.д. 63-86, т. 3 л.д. 2-3).

Определением суда по делу назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «<адрес>вое бюро судебно-медицинской экспертизы».

Исходя из заключения экспертизы №-ПЛ/2025 следует, что ФИО2, при обращении ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» с жалобой на боль <данные изъяты> после падения несколько часов назад. Объективно отмечались <данные изъяты>

Однако экспертами выявлены следующие недостатки оказания медицинской помощи: отсутствие информированного добровольного согласия пациента на оперативное вмешательство - нарушение ст. 20 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», п. 22 Положения об организации оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи, утвержденного приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 2 декабря 2014 г. № 796н.

В приказе Министерства здравоохранения Российской Федерации № 1177н от 20 декабря 2012 г. и в приказе Министерства здравоохранения Российской Федерации № 1051н от 12 ноября 2021 г. указано, что форма информированного добровольного согласия дается на виды медицинских вмешательств, включенных в Перечень определенных видов медицинских вмешательств, на которые граждане дают информированное добровольное согласие при выборе врача и медицинской организации для получения первичной медико-санитарной помощи, утвержденный приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 23 апреля 2012 г. № 390н. Указанным Перечнем не предусмотрено проведение оперативного вмешательства. Таким образом, на оперативное вмешательство должно быть получено отдельное информированное добровольное согласие пациента. Действующими нормативно-правовыми актами не предусмотрена конкретная форма информированного добровольного согласия на оперативное вмешательство. Однако необходимым предварительным условием медицинского вмешательства при оказании специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи является дача информированного добровольного согласия гражданина или его законного представителя на медицинское вмешательство на основании предоставленной медицинским работником в доступной форме полной информации о целях, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, о его последствиях, а также о предполагаемых результатах оказания медицинской помощи - п. 22 Положения об организации оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи, утвержденного приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 2 декабря 2014 г. № 796н, ст. 20 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Таким образом, действующее законодательство обязывает медицинские организации получать от гражданина информированное добровольное согласие на любое действие, которое отвечает признакам медицинского вмешательства, определенным в п. 5 ст. 2 Закона № 323-ФЗ.

- операция остеосинтез, которая относится к специализированной медицинской помощи, выполнена на амбулаторном этапе - нарушение п. 7 приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 2 декабря 2014 г. № 796н «Об утверждении Положения об организации оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи»; п. 11 приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 12 ноября 2012 г. № 901н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи населению по профилю «травматология и ортопедия»» (Специализированная, в том числе высокотехнологичная, медицинская помощь оказывается в следующих условиях: в дневном стационаре (в условиях, предусматривающих медицинское наблюдение и лечение в дневное время, но не требующих круглосуточного медицинского наблюдения и лечения); стационарно (в условиях, обеспечивающих круглосуточное медицинское наблюдение и лечение).

- <данные изъяты>

При оказании медицинской помощи ФИО2 в травмпункте ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, после осмотра и проведения рентгенографии больному был установлен диагноз «<данные изъяты>». ФИО2 направлен в приемное отделение ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ». При наблюдении в травмпункте после оказания медицинской помощи в приемном отделении ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» (репозиция, чрескожный остеосинтез перелома спицей от ДД.ММ.ГГГГ), с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ проводились осмотры и перевязки. ДД.ММ.ГГГГ (на 8-й день после операции) выполнена контрольная рентгенография, после чего пациент осмотрен главным внештатным травматологом Республики Хакасия, рекомендован открытый остеосинтез. Проведено предоперационное обследование. Дата госпитализации назначена на ДД.ММ.ГГГГ.

Экспертная комиссия установила, что ФИО2 проведена контрольная рентгенография в положенные сроки (7-9 день), после чего был осуществлен рациональный выбор лечебной тактики в пользу открытой репозиции.

Экспертами выявлены следующие недостатки оказания медицинской помощи: при проведении контрольной рентгенографии: ДД.ММ.ГГГГ не указано наличие вторичного смещения костных отломков, что подтверждается при изучении экспертной комиссией рентгенограмм от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ и, соответственно, не скорректирован диагноз с указанием вторичного смещения - нарушение п.п.2.1.-ж приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 мая 2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»;

- несвоевременное направление больного на плановое оперативное лечение (через 6 недель после получения травмы, через 5 недель после рентгенологически подтвержденного вторичного смещения отломков). В случае ФИО2 - отсрочка в проведении оперативного лечения могла привести к неправильной консолидации перелома, укорочению кости, необходимости поведения более сложного оперативного вмешательства и пр. Согласно принципов лечения переломов, при необходимости открытой репозиции, операцию следует проводить в неотложной форме, не позже 2-3 недель после травмы. Таким образом, в данном случае имело место нарушение п.п.9-а приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 2 декабря 2014 г. № 796н «Об утверждении Положения об организации оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи», а также нарушение принципов лечения переломов, описанных в специальной литературе по травматологии.

Из медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в стационарных условиях, в условиях дневного стационара № ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ следует, что ФИО2 находился на лечении в травматологическом отделении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, куда поступил планово на оперативное лечение с жалобами на боль в правой стопе, нарушение функции конечности. Обследован амбулаторно. При объективном осмотре отмечалась болезненность при пальпации и отек правой стопы. Последняя рентгенография правой стопы была проведена ДД.ММ.ГГГГ на амбулаторном этапе (за 15 дней до операции), на которой консолидации перелома не зафиксировано. Был установлен диагноз: «<данные изъяты> Пациентом ДД.ММ.ГГГГ подписано согласие на медицинские вмешательства, операции, анестезиологическое пособие с указанием возможных осложнений, без конкретных названий вмешательств. ДД.ММ.ГГГГ ему была удалена спица из 5 плюсневой кости правой стопы, а также проведена открытая остеоклазия (искусственный перелом) и остеосинтез 5 плюсневой кости правой стопы пластиной с использованием костной пластики ксенотрансплантантом. При операции указано, что перелом неконсолидированный, оскольчатый со смещением и участками остеолизиса. В выписном эпикризе указан диагноз: «<данные изъяты>». ДД.ММ.ГГГГ проведена контрольная рентгенография, согласно которой ось кости восстановлена, имелся <данные изъяты>. Послеоперационный период протекал без осложнений. Истец выписан с рекомендациями иммобилизации гипсом до 5 недель, ходить с костылями без нагрузки на правую ногу, рентгенологический контроль через 5 недель с последующим ЛФК и разработкой суставов в реабилитационном центре.

Эксперты пришли к мнению, что оперативное лечение проведено по показаниям и технически верно. Использование ксенотрансплантанта обоснованное, согласно установленных оперативных находок (остеолизис костных фрагментов до 1 см половины трубки кортикальных слоев). Ведение послеоперационного периода и рекомендации при выписке даны адекватные.

При оказании медицинской помощи на данном этапе имелись следующие недостатки: при описании локального статуса при поступлении пациента в стационар отсутствуют данные о наличии спицы и состоянии мягких тканей вокруг нее - нарушение оформления медицинского документа - нарушение п.п. 2.2. «б» приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 мая 2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»;

- не проведена контрольная рентгенография непосредственно перед операцией (последняя рентгенография проведена за 15 дней до операции);

- несоответствие проведенного оперативного вмешательства - остеоклазии (искусственный перелом кости для коррекции неправильно сросшегося или деформированного костного отломка) описанным оперативным находкам (наличие неконсолидированного перелома). Несоответствие выставленного в медицинской карте № клинического диагноза (неконсолидированный перелом 5 плюсневой кости), диагнозу из выписного эпикриза (неправильно консолидирующийся перелом 5 плюсневой кости). Вышеуказанные несоответствия, наряду с отсутствием контрольной рентгенографии непосредственно перед операцией, не позволило экспертной комиссии достоверно и объективно установить, имела ли место неправильная консолидация (сращение) перелома на момент проведения операции или перелом был неконсолидированным - нарушение оформления медицинского документа - п.п. 2.2. «д», «з» приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10 мая 2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» /формирование плана лечения при первичном осмотре с учетом предварительного диагноза, клинических проявлений заболевания, тяжести заболевания или состояния пациента, лабораторных и инструментальных методов исследования...; установление клинического диагноза на основании данных анамнеза, осмотра, данных лабораторных и инструментальных методов обследования.../;

- неадекватное оформление ИДС на оперативное вмешательство и анестезиологическое пособие, без указания конкретных видов вмешательств - нарушение ст. 20 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», п. 22 Положения об организации оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи, утвержденного приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 2 декабря 2014 г. № 796н (действующее законодательство обязывает медицинские организации получать от гражданина информированное добровольное согласие на любое действие, которое отвечает признакам медицинского вмешательства, определенным в п. 5 ст. 2 Закона № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

При оказании медицинской помощи ФИО2 в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ указано, что при наблюдении ФИО2 в травмпункте после проведения оперативного вмешательства ДД.ММ.ГГГГ, ему проводились осмотры и перевязки. Через 4 недели, 6,5 недель, 10,5 недель после операции проведены контрольные рентгенографии. Гипсовая иммобилизация закончена ДД.ММ.ГГГГ. При осмотре ДД.ММ.ГГГГ отмечено, что отека стопы нет, рекомендовано ходить без костылей с эластичной повязкой, больной направлен на реабилитацию. ДД.ММ.ГГГГ без осмотра, больной был выписан к труду, запланирован контрольный смотр на октябрь-ноябрь 2024 года. В сентябре, ноябре, декабре 2024 года истец повторно осматривался врачом травматологом с жалобами на умеренные боли, дискомфорт в области правой стопы. При объективном осмотре отека не зафиксировано, установлено, что ФИО2 ходил самостоятельно, слегка прихрамывая на правую ногу, признаков воспаления не имелось, послеоперационные рубцы состоятельны. На контрольных рентгенограммах консолидированный перелом. Была рекомендована консультация главного внештатного травматолога <адрес>, в связи с сохраняющимся болевым синдромом, для решения вопроса об удалении металлоконструкции, проведении ВМП (высокотехнологической медицинской помощи).

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 получал лечение у хирурга поликлиники ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» (первичная хирургическая обработка раны, перевязки) с диагнозом: «Лигатурный свищ правой стопы в области 5 плюсневой кости».

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, согласно представленным документам, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, по данным заявления об изменении оснований иска и дисков с видеозаписями из «Гнойной перевязочной» поликлиники ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ», получал лечение у хирурга (санация, дренирование, перевязки) с диагнозом: «Нагноение лигатурного свища». Сведений об удалении лигатуры ни в январе, ни в апреле 2025 года в медицинских документах нет.

Экспертная комиссия отметила, что у взрослых пациентов в послеоперационном периоде рекомендовано определять сроки начала опорной нагрузки на оперированную стопу, разработки движений в смежных суставах, продолжительности иммобилизации в зависимости от стабильности фиксации костных отломков, данных рентгенографии, при необходимости дополнительных методов исследований, результатов клинического осмотра с целью достижения лучших функциональных результатов, поэтому не влияет на длительность иммобилизации и трудоспособность, при условии стабильной фиксации костных отломков и наличии консолидации.

Согласно Рекомендаций для руководителей лечебно-профилактических учреждений и лечащих врачей, специалистов-врачей исполнительных органов Фонда социального страхования Российской Федерации «Ориентировочные сроки временной нетрудоспособности при наиболее распространенных заболеваниях и травмах» (в соответствии с МКБ-10) (утв. Минздравом РФ и Фондом социального страхования РФ от 21.08.2000 № 2510/9362-34, 02- 08/10-1977П), при переломе плюсневых костей со смещением, ориентировочные сроки временной нетрудоспособности, как правило, составляют 45-50 дней.

Из данных специальной медицинской литературы следует, что причиной развития лигатурного абсцесса и свища является реакция отторжения инородного тела – нити, использованной для ушивания глубоких и поверхностных тканей в процесс оперативного вмешательства. Обычно со временем вокруг нерассасывающихся нитей образуется слой рубцовой соединительной ткани, нити оказываются заключенными в капсулу. При реакции иммунного отторжения, как в ближайшее время после операции, так и через несколько лет после нее, инкапсуляции не происходит, вокруг нити формируется абцесс. В последующем полость гнойника вскрывается в зоне послеоперационного рубца, с формированием лигатурного свища (отверстия из которого выделяется серозно-гнойное отделяемое).

Экспертная комиссия установила, что послеоперационное ведение больного на амбулаторном этапе в травмпукте ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» в целом было адекватным. Контрольные осмотры, рентгенографические исследования проводились в положенные сроки. Снятие гипса ДД.ММ.ГГГГ было обоснованным, учитывая консолидирующий перелом, стабильность его фиксации металлоконструкцией. Ранняя активизация больного с дозированной нагрузкой улучшает кровообращение и ускоряет консолидацию переломов. ДД.ММ.ГГГГ пациент обоснованно и своевременно направлен для проведения реабилитационных мероприятий, ЛФК.

Сроки временной нетрудоспособности истца составили 72 дня с момента операции от ДД.ММ.ГГГГ и 116 дней с момента травмы. На ДД.ММ.ГГГГ у больного согласно данных рентгенографии отмечалась выраженная костная мозоль. Поэтому при условии самостоятельного передвижения пациента, отсутствия ограничений движений в суставах (объективный статус от ДД.ММ.ГГГГ в медицинской карте не описан) даже при условии сохраняющегося умеренного болевого синдрома, выписка к труду допустима, если труд не сопряжен с тяжелым физическим трудом и пр.

В последующем, при контрольных осмотрах в сентябре, ноябре, декабре 2024 г., апреле 2025 г. больному обоснованно проводилась рентгенография, он обоснованно направлялся на консультацию к главному травматологу для решения вопроса об удалении металлоконструкции.

Формирование у ФИО2 лигатурного свища могло быть обусловлено индивидуальной реакцией иммунной системы (в том числе с учетом нарушений системы крови и иммунной системы в связи с наличием злокачественного новообразования левой почки III ст., состояние после нефрэктомии от ДД.ММ.ГГГГ ХБП С3А). Лечение ФИО2 по поводу нагноения лигатурного свища в январе и апреле 2024 проведено в объеме санация, дренирование, перевязки, не указано об удалении лигатуры, которая в случае ее оставления в мягких тканях может приводить к повторным воспалениям.

Экспертная комиссия указала, что медицинская помощь ФИО2 в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» на всех ее этапах была оказана ненадлежащим образом, с нарушением нормативно-правовой документации и общепризнанных положений медицинской науки, отраженных в специальной медицинской литературе.

Согласно Методических рекомендаций «Порядок проведения судебно-медицинской экспертизы и установления причинно-следственных связей по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи», определение тяжести вреда здоровью, вызванного ненадлежащим оказанием медицинской помощи, возможно при наличии прямой причинно-следственной связи между недостатками оказания медицинской помощи и наступлением неблагоприятного исхода, и отсутствием иных причин, приведших к неблагоприятному исходу, а надлежащее оказание медицинской помощи однозначно позволило избежать наступления неблагоприятного исхода.

Как выше было указано, при переломе плюсневых костей со смещением, ориентировочные сроки временной нетрудоспособности, как правило, составляют 45-50 дней.

В данном случае временная нетрудоспособность по поводу полученной истцом травмы от ДД.ММ.ГГГГ составила 116 дней.

Удлинение сроков временной нетрудоспособности у ФИО2 было обусловлено как самим характером травмы и его локализацией (оскольчатый перелом кости переднего отдела стопы со смещением и угловой деформацией отломков), так и недостатками оказания медицинской помощи в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ», в частности отсутствием адекватной репозиции костных отломков от ДД.ММ.ГГГГ, несвоевременным оперативным лечением через 6 недель после травмы, что могло способствовать остеолизису кости с ее укорочением с установкой ксенотрансплантана.

Кроме того, сам по себе характер и локализация перелома, в том числе с учетом соматического статуса больного (стойкие значительные нарушения иммунной системы), даже при условии оказания своевременной и адекватной медицинской помощи, мог сопровождаться удлинением сроков временной нетрудоспособности.

Учитывая совокупность факторов, приведших к удлинению сроков временной нетрудоспособности. Экспертная комиссия считает, что прямой причинно-следственной связи меду недостатаками оказания медицинской помощи ФИО2 в ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» и удлинением сроков его временной нетрудоспособности нет.

Отсутствие прямой причинно-следственной связи между допущенными недостатками оказания медицинской помощи и ухудшением состояния здоровья ФИО2 не позволило экспертам расценить их, как причинивших вред здоровью, и указать соответствующий его степени тяжести квалифицирующий признак (основание: п. 24, 25 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека Приложения к приказу Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24.04.2008 № 194н).

Согласно экспертизе в настоящий момент, с учетом анализа экспертов, осмотра ФИО2 врачом-травматологом травмпункта ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» в июне 2025, главным внештатным травматологом-ортопедом Минздрава Республики Хакасия от ДД.ММ.ГГГГ, данных рентгенографии правой стопы от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ (перелом консолидированный, ось кости сохранена, ложного сустава нет), МСКТ стоп от ДД.ММ.ГГГГ (перелом консолидированный, сопоставление костных фрагментов адекватное, адекватная фиксация пластиной и винтами, отсутствие ложного сустава), у истца отсутствуют какие-либо стойкие последствия перелома 5-й плюсневой кости и проводимого по его поводу лечения (кроме укорочения 5-й плюсневой кости на 5 мм), которые бы привели к стойкой утрате общей трудоспособности, согласно «Таблицы процентов стойкой утраты общей трудоспособности в результате различных травм, отравлений и других последствий воздействия внешних причин», являющейся Приложением к «Медицинским критериям определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24.04.2008 № 194н.

По мнению экспертов, в настоящий момент показаний в оказании высокотехнологической медицинской помощи ФИО2 для удлинения 5 плюсневой кости на 0,5 см нет. Наличие ложного сустава у истца не подтверждено ни данными осмотра, ни данными рентгенографии.

Учитывая совокупность факторов, приведших к данному состоянию, экспертная комиссия сделала вывод, что прямой причинно-следственной связи между недостатками оказания медицинской помощи ФИО2 и укорочением 5 плюсневой кости на 0,5 см не имеется.

Наличие ложного сустава не подтверждено данными рентгенографии и МСКТ правой стопы от мая, июня 2025.

Этиология и патогенез лигатурного свища с нагноением, по поводу которого ФИО2 получал лечение в январе и апреле 2024 г. указан выше. Причинно-следственной связи между вышеуказанными недостатками оказания медицинской помощи и возникновением лигатурных свищей с нагноением нет.

Деформирующий остеоартроз тазобедренных суставов (коксартроз), диагностированный у ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ, является дегенеративно-дистрофическим заболеванием, относится к числу гетерогенных расстройств, причина которых окончательно неясна. Не выделен какой-то фактор, ответственный за развитие остеоартроза тазобедренного сустава. По современным представлениям, развитие коксартроза происходит вследствие сочетанного воздействия различных биологических и механических факторов, таких как метаболические расстройства, генетическая или наследственная предрасположенность, возраст, аномалии сосудов, наличие избыточного веса и неблагоприятные условия окружающей среды и труда, а также сопутствующих заболеваний. У больного имеются сопутствующие заболевания. Метаболические расстройства (в том числе гиперурикемия некомпенсированная), которые могут влиять на заболевания суставов. Таким образом, причинно-следственной связи между вышеуказанными недостатками и возникновением коксартроза у истца нет.

ДД.ММ.ГГГГ хирургом поликлиники ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» ФИО2 только на основании наличия отека в правой голени и стопе после физических нагрузок был установлен предварительный диагноз «Варикозное расширение вен нижних конечностей», рекомендовано проведение УЗИ вен нижних конечностей. Причины отека правой нижней конечности могут быть различные, в том числе и последствия травмы конечности. Без проведения УЗИ вен нижних конечностей и консультации ангиохирурга сделать какие-либо выводы о наличии или отсутствии варикозного расширения вен нижних конечностей у истца и его причинах невозможно.

ДД.ММ.ГГГГ терапевтом поликлиники ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» ФИО2, на основании жалоб на боли в шейном отделе позвоночника, иррадиирущих в левую руку, без описания неврологического статуса, был установлен посиндромный диагноз: «Цервикалгия». Экспертная комиссия считает необходимым отметить, что цервикалгия это симптом (боль в шейном отделе позвоночника). Причины данного симптома могут быть разные, одним из наиболее частных является остеохондроз шейного отдела позвоночника. Для выявления причин ее возникновения необходимо дообследование (консультация невролога, проведение рентгенографии, МСКТ шейного отдела позвоночника), которые не выполнены истцом. В связи с чем, сделать какие-либо выводы о причинах данного симптома по представленным данным невозможно.

При обращении ФИО2 к неврологу от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, медицинскому психологу ДД.ММ.ГГГГ ему устанавливались диагнозы: «<данные изъяты> Экспертная комиссия считает необходимым отметить, что установление наличия или отсутствия невротического расстройства, тревожно-депрессивного расстройства находится в компетенции психиатра. Установление причинно-следственной связей психических расстройств с определенными событиями относится к компетенции судебно-психиатрической экспертизы.

ФИО2 самостоятельно, по собственному желанию получил консультацию врача травматолога-ортопеда ООО МЦ «Долголетие» ДД.ММ.ГГГГ, а также неоднократно проходил КТ правой стопы ДД.ММ.ГГГГ в ООО «ДЦ Абакан», ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ РХ «РКПД».

Показаний для данных обследований у ФИО2 не было. Он регулярно находился под наблюдением врачей-травматологов травмпункта ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ», ему проводились в положенные сроки рентгенологические исследования.

Экспертами отмечено, что для оценки костной мозоли после проведения металлоостеосинтеза наиболее информативным методом исследования является именно рентгенография, так как наличие металлоконструкции вызывает значимые артефакты наведения при проведении МСКТ и затрудняет их правильную интерпретацию.

Кроме того, частое проведение истцом МСКТ, в том числе иногда незадолго до или после проведения рентгенографии правой стопы, увеличивало радиологическую нагрузку, что при сопутствующем заболевании истца («Злокачественное новообразование левой почки III (T3N0M0). Состояние после радикальной нефрэктомии от ДД.ММ.ГГГГ Хр. пиелонефрит единственной правой почки. ХБП СЗА. Киста правой почки...») нежелательно.

Проведение рентгенологического обследования левого тазобедренного сустава от ДД.ММ.ГГГГ в ЧУЗ «Поликлиника» РЖД-Медицина» было показано истцу в связи с наличием у него дегенеративно-дистрофического заболевания. Врачами ГБУЗ РХ «Абаканская МКБ» данное исследование не назначалось, так как с жалобами на боль в тазобедренных суставах истец в данное учреждение не обращался.

Использование ФИО2 костылей было ему показано в связи с травмой правой стопы, полученной им ДД.ММ.ГГГГ.

В экспертизе отражено, что, исходя из медицинских документов, имеющихся в них информационных согласий, нельзя считать, что ФИО2 был в полном объеме информирован об оказываемой ему медицинской помощи ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ.

Информированное добровольное согласие при оказании ФИО2 медицинской помощи на амбулаторном этапе (осмотр, рентгенография) имеется в медицинской карте травмированного больного и оформлено надлежащим образом.

Информированное добровольное согласие на первичную хирургическую обработку лигатурного свища и перевязки на экспертизу не предоставлено.

Действующее законодательство обязывает медицинские организации получать от гражданина информированное добровольное согласие на любое действие, которое отвечает признакам медицинского вмешательства, определенным в п. 5 ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Согласно Алгоритма перевязки при гнойных заболеваниях кожи и подкожно-жировой клетчатки, описанного в Стандартной операционной процедуре (СОП) ДИ-02- 2017 «Процедура выполнения перевязки при гнойных заболеваниях кожи и подкожной клетчатки» (разработана «ЭкспертЗдравСервис»), перед проведением процедуры медицинскому сотруднику необходимо надеть очки, защитную одежду (фартук, маску). Проведение обезболивания (инфильтрационного, внутримышечного введения обезболивающих препаратов) при проведении перевязок не предусмотрено действующими стандартами (т. 2 л.д. 140-133).

Разрешая спор о взыскании компенсации морального вреда и частично удовлетворяя требования истца, суд первой инстанции исходил из доказанности факта оказания ответчиком медицинской помощи ненадлежащего качества, и нарушения прав истца, как потребителя медицинских услуг в рамках полюса ОМС, следовательно, о наличии оснований для взыскания с ГБУЗ РХ «АМКБ» в пользу истца компенсации морального вреда.

В такой ситуации судебная коллегия полагает возможным согласиться с выводами суда о возложении на ответчика обязанности компенсировать моральный вред.

Оценивая доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия полагает необходимым отметить следующее.

Судебная коллегия не усматривает оснований ставить под сомнение заключение данной экспертизы, поскольку она проведена с соблюдением установленного процессуального порядка, комиссией врачей, обладающих специальными познаниями для разрешения поставленных перед ними вопросов, экспертному исследованию был подвергнут необходимый и достаточный материал, содержащийся как в материалах дела, так и медицинских картах. Методы, использованные при экспертном исследовании и сделанные на их основе выводы научно обоснованы, Заключение составлено в соответствии с требованиями ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», содержит подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные вопросы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, доказательств, опровергающих выводы экспертов, лицами, участвующими в деле, в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представлено.

Таким образом, учитывая то, что комиссией экспертов в заключении указано, что имелись дефекты оказания медицинской помощи, которые причинили моральный вред истцу, однако, прямая причинно-следственная связь между недостатками оказанной медицинской помощи и наступившими неблагоприятными последствиями не установлена, вместе с тем, данное обстоятельство само по себе не может служить основанием для освобождения ответчика от гражданско-правовой ответственности за оказание некачественной медицинской помощи ФИО2

Относительно доводов апеллянта истца о несогласии с размером компенсации морального вреда, судебная коллегия полагает необходимым отметить следующее.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст.ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

В соответствии со ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно п. 22 Постановления Пленума № 33 моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (ст. 1101 ГК РФ).

В п. 25 Постановления Пленума № 33 разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26 Постановления Пленума № 33).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п. 28 Постановления Пленума № 33).

Согласно п. 30 Постановления Пленума № 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

Несмотря на то, что размер компенсации морального вреда является оценочной категорией, в то же время судебная коллегия отмечает, что при определении его размера недостаточно формально перечислить общие условия для наступления такого вида ответственности как возмещение морального вреда, необходимо учитывать взаимосвязь норм Конституции Российской Федерации с положениями статей 150, 151 ГК РФ, согласно которым моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством. Задача расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску. Суды должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В противном случае отсутствие мотивов, например, несоразмерно малой суммы компенсации, присужденной заявителю, будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Принимая во внимание изложенные обстоятельства, судебная коллегия, разрешая вопрос о компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу ФИО2 учитывает то, что жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита является приоритетной, основываясь на требованиях разумности и справедливости, принимая во внимание характер физических и нравственных страданий с учетом фактических обстоятельств получения травмы, свидетельствующих о случайном характере полученной травмы – вследствие падения, тяжесть причиненного истцу вреда здоровью, продолжительность его лечения вследствие полученных им травм, его состояние здоровья в настоящее время вследствие полученных травм, индивидуальные особенности истца (возраст ФИО2 – 47 лет на момент получения травмы).

При определении компенсации морального вреда судом не в достаточной степени учтена личность истца, поскольку как видно из материалов дела неврологом, медицинским психологом ФИО2 устанавливались диагнозы: «Астено-невротическое расстройство с вегетативными дисфункциями», «Тревожное расстройство», в связи с чем, судебная коллегия определяет денежную компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб., установление такого размера компенсации морального вреда отвечает требованиям соразмерности и принципам разумности и справедливости.

Оценивая доводы жалобы о несогласии с размером взысканного утраченного заработка, судебная коллегия полагает необходимым отметить, следующее.

Пунктом 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" определено, что в случае, когда потерпевший на момент причинения вреда не работал, по его желанию учитывается заработок до увольнения либо обычный размер вознаграждения., работника его квалификации в данной местности. Следует иметь в виду, что в любом случае рассчитанный среднемесячный заработок не может быть менее установленной в соответствии с законом величины прожиточного минимума трудоспособного населения в целом по Российской Федерации (п. 4 ст. 1086 ГК РФ).

Приведенное положение подлежит применению, как к неработающим пенсионерам, так и к другим, не работающим на момент причинения вреда лицам, поскольку в п. 4 ст. 1086 ГК РФ не содержится каких-либо ограничений по кругу субъектов в зависимости от причин отсутствия у потерпевших на момент причинения вреда постоянного заработка.

При этом, когда по желанию потерпевшего для расчета суммы возмещения вреда учитывается обычный размер вознаграждения работника его квалификации (профессии) в данной местности и (или) величина прожиточного минимума трудоспособного населения в целом по Российской Федерации, суд с целью соблюдения принципов равенства, справедливости и полного возмещения вреда вправе учесть такие величины на основании данных о заработке по однородной (одноименной) квалификации (профессии) в данной местности на день определения размера возмещения вреда.

Если к моменту причинения вреда потерпевший не работал и не имел соответствующей квалификации, профессии, то применительно к правилам, установленным п. 2 ст. 1087 ГК РФ и п. 4 ст. 1086 ГК РФ, суд вправе определить размер среднего месячного заработка, применив величину прожиточного минимума трудоспособного населения в целом по Российской Федерации, установленную на день определения размера возмещения вреда.

Прожиточный минимум для трудоспособного населения в целом по Российской Федерации на момент принятия (в 2024 года) составлял 16 844 руб. (согласно ч. 4 ст. 8 Федерального закона от 27.11.2023 № 540-ФЗ (ред. от 12.07.2024) «О федеральном бюджете на 2024 год и на плановый период 2025 и 2026 годов»).

Установив, что на момент причинения вреда истец не работал, суд первой инстанции обоснованно применил вышеприведенные положения закона и за период 66 дней (116 дн. - 50 дн.), определил сумму утраченного заработка в размере 36 214 руб.

Судебная коллегия выводы суда первой инстанции в указанной части признает правильными, расчеты, основанные на разъяснениях Верховного Суда РФ, обоснованными.

Отказывая в удовлетворении исковых требований в части взыскания расходов на медицинские изделия, медицинские исследования, суд, руководствуясь положениями ст. 1085 ГК РФ, пришел к правильному выводу о том, что приобретение костылей обусловлено характером травм, а не имевшимися дефектами оказания медицинской помощи, истец не представил доказательства, свидетельствующие о необходимости несения им расходов на оплату консультации врачей.

В соответствии с п. 1 ст. 1085 ГК РФ возмещению подлежат расходы на оказание потерпевшему поименованной в названной статье помощи, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

Учитывая, что приобретение медицинских изделий было рекомендовано, а также их приобретение возможно в рамках ОМС, а консультации в рамках амбулаторного лечения и не входили в комплекс необходимой медицинской помощи, не были обоснованы или рекомендованы, могли быть проведены в рамках оказания бесплатной медицинской помощи, то в удовлетворении требований в части возмещения расходов отказано правомерно.

Также, довод жалобы о том, что запись в медицинской карте «упал, катаясь на плюшке» не была исправлена ответчиком, подлежит отклонению, поскольку судом установлено, что в медицинскую карту внесены исправления: «упал на улице».

Учитывая, что настоящий спор связан с оказанием безвозмездных услуг на эти правоотношения действие Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей" не распространяется и соответственно штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя взысканию с ответчика не подлежит.

Применительно к процессуальным нарушениям в остальной части апелляционная жалоба не содержит указаний на конкретные действия суда, являющиеся незаконными, существенно нарушающими права заявителя.

Доводы жалобы о том, что судом неверно определена дата возобновления производства по делу, подлежит отклонению как основанные на ошибочном понимании норм материального и процессуального права.

Судебная коллегия обращает внимание на то, что суд первой инстанции в соответствии со ст. 219 ГПК РФ вправе по своей инициативе возобновить производство по делу в случае необходимости.

Кроме того, обжалование определения суда о возобновлении производства по делу в вышестоящий суд нормами Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не предусмотрено, поскольку возобновление производства не препятствует движению дела.

Доводы жалобы истца о том, что судом необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства от ДД.ММ.ГГГГ об исключении доказательств по делу и отказе в приобщении к материалам дела дополнительных доказательств опровергающих выводы судебной экспертизы, не рассмотренным его ходатайство о признании подложным и недопустимым доказательством - осмотр главного внештатного травматолога-ортопеда ФИО4 от ДД.ММ.ГГГГ, указанные ходатайства не разрешены, не свидетельствует о нарушении норм процессуального права.

Вопреки доводам жалобы все заявленные ходатайства истца разрешены судом первой инстанции в соответствии с положениями ст. 166 ГПК РФ, несогласие с результатами рассмотрения судами ходатайств само по себе, применительно к обстоятельствам данного дела, не свидетельствует о нарушении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Вопрос взыскания государственной пошлины разрешен судом по правилам ст. 103 ГПК РФ, доводов о несогласии с решением суда в этой части апелляционная жалоба также не содержит.

Таким образом, решение суда в части размера компенсации морального вреда подлежит изменению, в остальной части решение суда является законным и обоснованным, оснований для его отмены или изменения по доводам апелляционной жалобы не имеется.

На основании изложенного, судебная коллегия, руководствуясь статьями 328 – 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Абаканского городского суда Республики Хакасия от ДД.ММ.ГГГГ по настоящему делу в части размера компенсации морального вреда изменить.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Хакасия «Абаканская межрайонная клиническая больница» (ИНН <***>) в пользу ФИО2 (паспорт № №) компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб.

В остальной части это же решение оставить без изменения, а апелляционную жалобу истца ФИО2 - без удовлетворения.

Настоящее апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции.

Председательствующий А.С. Топоев

Судьи Ю.Н. Коноплёва

В.Н. Морозова

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 29.01.2026