Решение № 2-3228/2025 2-3228/2025~М-2308/2025 М-2308/2025 от 7 сентября 2025 г. по делу № 2-3228/2025

Дело № 2-3228/2025

УИД 03RS0002-01-2025-003860-25


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

26 августа 2025 г. город Уфа

Калининский районный суд город Уфа Республики Башкортостан

в составе председательствующего судьи Рахимовой Р.В.,

при секретаре Федоровой Е.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, к НАО ПКО «ПКБ», ПАО «Банк Уралсиб» о признании недействительным договора уступки прав (требований),

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к НАО ПКО «ПКБ», ПАО «Банк Уралсиб» о признании недействительным договора уступки прав (требований) № УСБ00/ПАУТ2024-84 от ДД.ММ.ГГГГ в части передачи прав (требований) по кредитному договору №-RR3/00096 от ДД.ММ.ГГГГ, мотивируя свои требования тем, что при заключении с ПАО «Банк УралСиб» кредитного договора №-RR3/00096 от ДД.ММ.ГГГГ она отказалась от включения условия об уступке кредитором третьим лицам прав (требований) по договору. У НАО ПКО «ПКБ» отсутствует лицензия на банковскую деятельность. Она не была уведомлена о смене кредитора.

В судебном заседании истец ФИО1 иск поддержала.

Представитель ответчика ПАО «Банк Уралсиб» ФИО2 иск не признал.

Представитель ответчика НАО ПКО «ПКБ», представитель третьего лица <адрес> отдела судебных приставов <адрес> ГУФССП по РБ в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом. В силу части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие указанных лиц.

Исследовав материалы дела, проверив все юридически значимые обстоятельства по делу, выслушав явившихся лиц, суд приходит к следующему.

Установлено, что ДД.ММ.ГГГГ между ПАО «Банк Уралсиб» и ФИО1 заключен кредитный договор №-RR3/00096, в соответствии с которым заемщику предоставлен кредит в сумме 120 000 руб. под 9,90 % годовых сроком по ДД.ММ.ГГГГ включительно.

Свои обязательства по оплате кредита заемщик исполнял ненадлежащим образом, в связи с чем вступившим в законную силу решением Калининского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по делу № с ФИО1 в пользу ПАО «Банк Уралсиб» взыскана задолженность по кредитному договору 107 521,08 рубль, из которых: по кредиту – 98 894,77 рублей, по процентам – 8 248,54 рублей, неустойка, начисленная в связи с нарушением сроков возврата кредита в размере 170,05 рублей, неустойка, начисленная в связи с нарушением сроков уплаты процентов за пользование заемными денежными средствами в размере 207,72 рублей.

Во исполнение названного судебного акта ДД.ММ.ГГГГ судебным приставом-исполнителем Калининского РОСП <адрес> ГУФССП по <адрес> возбуждено исполнительное производство №-ИП, которое в настоящее время находится на исполнении).

ДД.ММ.ГГГГ между ПАО «Банк УралСиб» (цедент) и НАО ПКО «ПКБ» (цессионарий) заключен договор № УСБ00/ПАУТ2024-84 уступки права требования (цессии), по условиям которого цедент уступил права требования цессионарию, в том числе по кредитному договору №-RR3/00096 от ДД.ММ.ГГГГ, заключенному с ФИО1

Проверяя доводы истца ФИО1 о том, что кредитный договор содержит запрет на уступку права, при этом, отсутствует ее согласие на уступку прав по договору, она не уведомлена об уступке права требования, что свидетельствует о недействительности договора цессии, суд приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 819 Гражданского кодекса Российской Федерации по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты за пользование ею, а также предусмотренные кредитным договором иные платежи, в том числе связанные с предоставлением кредита.

В силу пункта 1 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

В соответствии с пунктом 1 статьи 388 названного Кодекса уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону.

Соглашение между должником и кредитором об ограничении или о запрете уступки требования по денежному обязательству не лишает силы такую уступку и не может служить основанием для расторжения договора, из которого возникло это требование, но кредитор (цедент) не освобождается от ответственности перед должником за данное нарушение соглашения (пункт 3 указанной статьи).

Признавая необходимость повышенной защиты интересов граждан как потребителей соответствующих финансовых услуг при заключении ими кредитных договоров, Верховный Суд Российской Федерации в пункте 51 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" указал на то, что, разрешая дела по спорам об уступке требований, вытекающих из кредитных договоров с потребителями (физическими лицами), суд должен иметь в виду, что Законом о защите прав потребителей не предусмотрено право банка, иной кредитной организации передавать право требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, если иное не установлено законом или договором, содержащим данное условие, которое было согласовано сторонами при его заключении.

По смыслу указанного разъяснения возможность уступки права требования зависит, в том числе, от согласия потребителя. Соответственно, запрет на уступку прав требования должен содержаться либо в договоре, либо в законе.

Действительно, в пункте 13 кредитного договора №-RR3/00096 от ДД.ММ.ГГГГ заемщик отказывается от включения в кредитный договор условия об уступке кредитором права (требования) к заемщику по кредитному договору третьим лицам.

Между тем, договор уступки прав (требований) от ДД.ММ.ГГГГ заключен на стадии исполнительного производства. То есть тогда, когда задолженность, возникшая у заемщика в связи с неисполнением им обязательств по кредитному договору, взыскана в пользу банка в судебном порядке. Следовательно, на заемщике (истце) в силу закона лежит обязанность по исполнению вступившего в законную силу судебного акта о взыскании с него задолженности по кредитному договору, объем данных обязательств с переходом права требования к новому взыскателю сохраняется. В связи с этим, личность кредитора для заемщика (должника по исполнительному производству) в рассматриваемых правоотношениях значения не имеет и не может быть существенной личность взыскателя, поскольку на стадии исполнительного производства исключается оказание банковских услуг, подлежащих лицензированию.

Условия и порядок принудительного исполнения судебных актов определяются в соответствии со статьей 1 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 229-ФЗ "Об исполнительном производстве". Исходя из смысла закона лицами, участвующими в исполнительном производстве, являются взыскатель и должник, к которым относятся как гражданин, так и организация вне зависимости от ее правовой формы или лицензируемой деятельности.

Поскольку кредитная задолженность с должника взыскана решением суда, то между кредитной организацией и должником возникли иные правоотношения, регулируемые Федеральным законом "Об исполнительном производстве", в связи с чем уступка права требования не может нарушить права физического лица, в том числе, на банковскую тайну. В связи с этим довод истца о недействительности сделки по уступке права требования (цессии) со ссылкой на Закон о защите прав потребителей является ошибочным.

К НАО ПКО «ПКБ» перешли права банка, установленные вступившим в законную силу судебным решением, исполнение которого производится в порядке, определенном Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации и положениями Федерального закона "Об исполнительном производстве", которые не предусматривают ограничение прав взыскателя заключить договор уступки права требования с любым третьим лицом.

В связи с этим, в данном случае разъяснения, изложенные в п. 51 постановления Пленума Верховного Суда Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №, не могут быть применены.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки", уступка требований по денежному обязательству в нарушение условия договора о предоставлении согласия должника или о запрете уступки по общему правилу, действительна независимо от того, знал или должен был знать цессионарий о достигнутом цедентом и должником соглашении, запрещающем или ограничивающем уступку (пункт 3 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Вместе с тем, если цедент и цессионарий, совершая уступку вопреки названному договорному запрету, действовали с намерением причинить вред должнику, такая уступка может быть признана недействительной (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе, в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Согласно пункту 7 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Сведений о заключении договора цессии с намерением причинить вред должнику либо со злоупотреблением правом не имеется. Истцом не указано, какие именно негативные последствия для истца повлекло заключение банком с третьим лицом оспариваемого договора, при том, что предметом договора цессии являлась передача права требования, взысканного судебным актом.

Само по себе включение в кредитный договор условия, запрещающего уступку права требования без согласия должника, не является безусловным основанием для признания договора цессии недействительным.

Учитывая, что уступленное требование возникло из правоотношений, связанных с принудительным исполнением судебного акта, одним из критериев для признания договора цессии недействительным, как заключенным со злоупотреблением правом, может быть и отсутствие реального экономического интереса в заключении этого договора.

Однако, сделка безвозмездной не является, так как стороны определили стоимость оплаты за уступленное право (требование) по спорному договору, которое оплачено цессионарием.

В рассматриваемом случае обстоятельств, безусловно свидетельствующих о злоупотреблении ответчиком и третьим лицом своими правами, что способствовало бы выводу о том, что стороны договора цессии действовали с намерением причинить вред должнику, не установлено. Истцом не доказано нарушение договором уступки прав требования своих прав и законных интересов, которые могут быть восстановлены путем удовлетворения рассматриваемых исковых требований. Для должника не имеет существенного значения, какое именно лицо выступает на стороне кредитора, за исключением прямо предусмотренных случаев, а также того, что перемена кредитора не прекращает обязательства должника и не влияет на возможность его исполнения.

Довод истца о наличии договорного запрета о передаче прав требований организации, не имеющей специальной лицензии, подлежит отклонению по следующим основаниям.

Так, согласно части 1 статьи 5 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № "О банках и банковской деятельности" к банковским операциям, требующим наличие специальной лицензии, относятся: привлечение денежных средств физических и юридических лиц во вклады (до востребования и на определенный срок); размещение указанных в пункте 1 части первой настоящей статьи привлеченных средств от своего имени и за свой счет; открытие и ведение банковских счетов физических и юридических лиц; осуществление переводов денежных средств по поручению физических и юридических лиц, в том числе банков-корреспондентов, по их банковским счетам; инкассация денежных средств, векселей, платежных и расчетных документов и кассовое обслуживание физических и юридических лиц; купля-продажа иностранной валюты в наличной и безналичной формах; привлечение драгоценных металлов физических и юридических лиц во вклады (до востребования и на определенный срок), за исключением монет из драгоценных металлов; осуществление переводов по поручению физических и юридических лиц, в том числе банков-корреспондентов, по их банковским счетам в драгоценных металлах; осуществление переводов денежных средств без открытия банковских счетов, в том числе электронных денежных средств (за исключением почтовых переводов).

Кредитная организация помимо перечисленных в части первой настоящей статьи банковских операций вправе осуществлять следующие сделки: 1) выдачу поручительств за третьих лиц, предусматривающих исполнение обязательств в денежной форме; 2) приобретение права требования от третьих лиц исполнения обязательств в денежной форме; 3) доверительное управление денежными средствами и иным имуществом по договору с физическими и юридическими лицами; 4) осуществление операций с драгоценными металлами, монетами из драгоценных металлов, обработанными природными алмазами, в соответствии с законодательством Российской Федерации; 5) предоставление в аренду физическим и юридическим лицам специальных помещений или находящихся в них сейфов для хранения документов и ценностей; 6) лизинговые операции; 7) оказание консультационных и информационных услуг; 8) выдача банковских гарантий.

Кредитная организация вправе осуществлять иные сделки в соответствии с законодательством Российской Федерации. То есть, действующее законодательство не содержит норм, запрещающих банку уступить права требования по кредитному договору организации, не являющейся кредитной организацией и не имеющей лицензии на занятие банковской деятельностью.

Поскольку передача прав кредитора не требует наличие специальной лицензии, осуществление такой сделки банку не запрещено, то довод истца о невозможности уступки прав кредитора по спорному правоотношению является несостоятельным.

В данном случае, банк в спорном правоотношении свои обязательства по кредитному договору исполнил, какие-либо действия, связанные с осуществлением банковской деятельности банк не производит на стадии спорных правоотношений, возникших на стадии исполнительного производства.

При этом, уступка права требования взысканного судебным решением долга по кредитному договору не относится к числу банковских операций, указанных в статье 5 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № "О банках и банковской деятельности", в связи с чем, не может быть регламентирована данным федеральным законом.

Следует отметить, что в соответствии со ст. 7 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 152-ФЗ "О персональных данных" операторы и иные лица, получившие доступ к персональным данным, обязаны не раскрывать третьим лицам и не распространять персональные данные без согласия субъекта персональных данных, если иное не предусмотрено Федеральным законом. Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются (ч. 1 ст. 24 Конституции Российской Федерации).

В спорной ситуации сведения о должнике являются необходимой составной частью для надлежащего исполнения взыскателем своих обязательств, поэтому передача информации о должнике не может рассматриваться как распространение личных данных о конкретном лице.

Кроме этого, истец стороной оспариваемого договора уступки прав не является.

В силу пункта 1 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданское законодательство основывается на необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав и обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты, и по смыслу статей 2 и 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебной защите подлежат нарушенные права и охраняемые законом интересы, гражданское судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка.

Исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

Из искового заявления следует, что им предъявлен иск о признании недействительным договора цессии без требования о применении последствий недействительности сделки. Какие права истца нарушены данным договором, и какое право истца будет восстановлено при применении последствий недействительности сделки в иске не содержится.

В нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истец не доказал, что оспариваемый договор является ничтожным; не назвал тот охраняемый законом интерес, с наличием которого законодатель связывает право лица, не являющегося стороной по сделке, ее обжаловать в суде как ничтожную. Отсутствие заинтересованности в применении последствий недействительности сделки является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Кроме того, вопреки доводам истцам, непубличное акционерное общество «Первое коллекторское бюро» сменило свое наименование на непубличное акционерное общество Профессиональная коллекторская организация «Первое клиентское бюро» ДД.ММ.ГГГГ, а не ДД.ММ.ГГГГ, т.е. до заключения оспариваемого договора цессии, что подтверждается выпиской ЕГРЮЛ.

Учитывая изложенное, в удовлетворении иска ФИО1 следует отказать.

Руководствуясь статьями 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО1, к НАО ПКО «ПКБ», ПАО «Банк Уралсиб» о признании недействительным договора уступки прав (требований) № УСБ00/ПАУТ2024-84 от ДД.ММ.ГГГГ в части передачи прав (требований) по кредитному договору №-RR3/00096 от ДД.ММ.ГГГГ отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Башкортостан в течение месяца с даты принятия судом решения в окончательной форме путем подачи жалобы через Калининский районный суд <адрес>.

Председательствующий: Рахимова Р.В.

Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ