Апелляционное определение от 6 марта 2019 г. по делу № УК-2-11/2018

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 85-АПУ 19-1


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ г. Москва 06 марта 2019 г.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего судьи Ботина А.Г., судей Абрамова С.Н. и Лаврова Н.Г. при ведении протокола секретарём Мамейчиком М.А.

с участием осуждённой ФИО1, оправданных ФИО2 и ФИО3, адвокатов Аксеновой О.В., Лавровой Е.В., Петрова А.Г. и Волобуева ВВ., потерпевшей Ш. государственного обвинителя Морозовой Н.А., прокурора Киселевой М.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным представлению государственного обвинителя Морозовой Н.А., жалобам потерпевшей Ш. адвоката Аксеновой О.В. в интересах ФИО1 на приговор Калужского областного суда от 19 декабря 2018 г., по которому

ФИО1, <...>

<...>

<...> несудимая,

осуждена по ч. 2 ст. 124 УК РФ на 2 года лишения свободы условно с испытательным сроком на 2 года, с лишением права заниматься медицинской деятельностью, связанной с приёмом родов, на 2 года;

Васильева Татьяна Леонидовна, <...>

<...>

<...> несудимая,

оправдана по пп. «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на основании п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с её непричастностью к преступлению, с признанием за ней права на реабилитацию;

ФИО2, <...>

<...>

<...>

<...> несудимый,

оправдан по ч. 4, 5 ст. 33, пп. «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием состава преступления, с признанием за ним права на реабилитацию.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Абрамова С.Н., изложившего доводы апелляционных представления и жалоб, возражений на представление государственного обвинителя и жалобу потерпевшей, обстоятельства дела, выступления государственного обвинителя Морозовой Н.А., прокурора Киселевой М.А., потерпевшей Ш. поддержавших доводы, изложенные в апелляционных представлении и жалобе потерпевшей, об отмене приговора и направлении дела на новое судебное разбирательство, осуждённой ФИО1 и адвоката Аксеновой О.В., просивших об оправдании ФИО1, оправданных ФИО3 и ФИО2 об оставлении приговора в отношении них без изменения, Судебная коллегия

установила:

ФИО1 признана виновной и осуждена за то, что, будучи лицом, обязанным оказать помощь больному в соответствии с законом, без уважительных причин не оказала такую помощь больному, что повлекло по неосторожности его смерть.

Преступление ею совершено во время и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

При этом, оправданы: ФИО2 - за подстрекательство и пособничество к убийству, ФИО3 - за убийство находившегося в беспомощном состоянии ребёнка, в составе группы лиц по предварительному сговору.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Морозова НА. выражает несогласие с переквалификацией действий осужденной Халиловой с умышленного преступления, предусмотренного пп. «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на преступление с неосторожной формой вины на ч. 2 ст. 124 УК РФ, а также с оправданием: Ругина по чч. 4, 5 ст. 33, пп. «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления; Васильевой по пп. «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления.

В обоснование ссылается на основное доказательство виновности подсудимых - аудиозапись телефонных переговоров между ФИО1 и ФИО2, имевших место 28 декабря 2015 г. в 10:26 час, 11:57 час, 14:02 час, которому, по её мнению, суд дал неверную оценку.

Полагает, что из смысла этих переговоров следует, что ФИО2, зная обстоятельства преждевременных родов Ш. и состояние родившегося ребёнка, дал указание ФИО1 оформить ребёнка как мертворожденного. При этом, ссылается на заключение комплексной фоноскопической и лингвистической экспертизы, согласно которому, ФИО2 своими советами и инструкциями предложил, а затем и потребовал от ФИО1 лишить ребёнка жизни.

Обращает внимание, что согласно заключению комиссии экспертов, в акушерском отделении ЦРБ Жуковского района имелись соответствующие условия и возможности, а также оборудование, для оказания первичной реанимационной помощи при рождении ребенка, и в случае оказания младенцу своевременной квалифицированной медицинской помощи медицинскими работниками, была не исключена возможность сохранения ему жизни.

Полагает доказанным наличие у ФИО1 мотива убийства ребенка - желание избежать повышения показателей детской смертности, за которые она отвечала, как заведующая акушерским отделением ЦРБ.

В обоснование своих выводов приводит показания свидетеля Л., ранее занимавшей должность заместителя отдела помощи детям и помощи родовспоможения Министерства здравоохранения Калужской области, о том, что детская смертность является одним из основных показателей отчётности, что такие отчёты представляли из районных больниц главные акушеры - гинекологи, в том числе ФИО1, а из областной больницы отчёты представлял ФИО2, работавший заместителем главного врача по акушерству и гинекологии. Кроме того, указывает, что о важности показателя детской смертности также сообщили суду свидетели М.К., Е.Г., Я..

Утверждает о заинтересованности ФИО2 в хороших показателях детской смертности, в связи с чем, он заставил ФИО1 сделать родившегося ребёнка Ш.й мертворожденным, высказывая ей неблагоприятные для неё последствия в случае установления факта

младенческой смертности, а Халилова, в свою очередь, понимая, что угрозы, высказанные Ругиным относительно важности статистического показателя, не голословны и могут повлечь за собой негативные последствия для нее, как заведующей акушерским отделением ЦРБ, согласилась с советами Ругина по неоказанию помощи ребенку.

По убеждению автора представления, ФИО1 самостоятельно совершить преступление в соответствии с рекомендациями ФИО2 не могла, поскольку в родах недоношенного ребенка в соответствии с нормативными документами Министерства Здравоохранения РФ должна принимать участие врач-педиатр ФИО3, а именно осматривать ребенка и устанавливать у него признаки живорождения. В связи с этим, ФИО1 еще до родоразрешения, то есть до совершения преступления, довела до ФИО3 указания вышестоящего руководителя о необходимости бездействовать в отношении ребенка, который должен родиться, а ФИО3, в свою очередь, дала согласие на участие в совершении преступления - не оказывать помощь ребенку Ш., то есть бездействовать. При этом, государственный обвинитель считает, что о наличии предварительного сговора между ФИО3 и ФИО1 свидетельствуют их согласованные действия - отсутствие подготовки к экстренным родам.

Так, принимающая роды ФИО1 после выхода ребенка из утробы матери видела признак живорождения - пульсацию пуповины, но в присутствии роженицы она о его наличии ФИО3 не сообщила, а та, поскольку не намеревалась оказывать помощь ребенку, о его наличии у ФИО1 не интересовалась, хотя была обязана сама установить признаки живорождения и провести ребенку реанимационные действия. Понимая, что ребенка необходимо спасать с самых первых секунд его жизни, она к нему даже не подошла. О том, что ФИО3 видела признаки живорождения у ребенка, но бездействовала, следует, как полагает государственный обвинитель, из последнего разговора ФИО1 и ФИО2 29 декабря 2015 г., в котором на вопрос ФИО2 ФИО1 ответила, что признаки живорождения у ребёнка видели все, в том числе ФИО3.

ФИО2, в свою очередь, понимая, что родился живорожденный ребенок, на момент разговора он жив, и ему незамедлительно требуется реанимационная помощь, без которой он погибнет в ближайшее время, дает указание ФИО1 не помогать ему дышать, то есть не использовать мешок для раздышивания легких. При этом ФИО2 заранее обещает ФИО1, что договорится с патологоанатомами о скрытии следов преступления.

Все трое осознавали, что после рождения ребенок был некоторое время жив, но вместе с тем, чтобы скрыть свое бездействие по спасению его жизни, ФИО1 и ФИО3, руководствуясь советами ФИО2, при оформлении необходимых медицинских документов указали, что ребенок

родился мертвым, без единого признака живорождения.

Таким образом, считает, что совокупностью представленных ею в судебном заседании доказательств, подтверждается обвинение ФИО1 и ФИО3 по пп. «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а ФИО2 по чч. 4, 5 ст. 33, пп. «в», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Кроме того, считает, что осуждённой ФИО1 назначено чрезмерно мягкое наказание.

Просит оправдательный приговор в отношении ФИО2 и ФИО3 и обвинительный в отношении ФИО1 отменить, а дело направить на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда.

В апелляционной жалобе потерпевшая Ш. выражает несогласие с приговором, считает, что суд неправильно оценил фактические обстоятельства, что привело к необоснованному оправданию ФИО2 и ФИО3, незаконной переквалификации действий ФИО1 на менее тяжкую статью и назначение ей чрезмерно мягкого наказания. В обоснование приводит доводы, аналогичные доводам, приведённым в апелляционном представлении государственного обвинителя. Просит приговор в отношении ФИО2, ФИО3 и ФИО1 отменить, а дело направить на новое судебное разбирательство.

В апелляционной жалобе адвокат Аксенова О.В. считает приговор в отношении осуждённой ФИО1 незаконным, необоснованным и несправедливым, подлежащем отмене. По её мнению, выводы суда о том, что ФИО1 не выполнила свои обязанности по подготовке предстоящих родов и по организации помощи ребёнку, скрыла от других участников приёма родов рождение живого ребёнка, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, из которых следует, что она после поступления Ш. в акушерское отделение, после её осмотра дала распоряжение медицинскому персоналу подготовить родильный зал и детский реанимационный стол, включить в детской палате кувез. Обращает внимание, что в обязанности ФИО1 входило: принятие младенца у роженицы, перерезание пуповины и передача ребенка врачу педиатру, что собственно она и сделала, а врач-педиатр и медицинская сестра должны были выполнять свои обязанности после того, как приняли младенца. Просит приговор в отношении ФИО1 изменить, а ФИО1 оправдать за отсутствием в её действиях состава преступления.

Адвокат Лаврова Е.В. в возражениях на апелляционные представление государственного обвинителя Морозовой НА., жалобы потерпевшей Ш. и адвоката Аксеновой О.В., адвокаты Петров А.Г. и Волобуев ВВ., а также оправданный ФИО2 на апелляционные представление и жалобу потерпевшей, указывая на

несостоятельность приведённых в них доводах, просят оставить их без удовлетворения, а приговор без изменения.

Проверив по апелляционным представлению и жалобам законность, обоснованность и справедливость приговора, Судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии предусмотренных уголовно-процессуальным законом оснований для его отмены и изменения.

Всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив доказательства, сопоставив их друг с другом, оценив собранные доказательства в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела, правильно признав ФИО1 виновной в совершении преступления, дав содеянному ей правильную юридическую оценку, эти выводы изложил в приговоре, а принятое решение мотивировал.

Вопреки доводам, изложенным в апелляционном представлении государственного обвинителя и апелляционной жалобе потерпевшей, Судебная коллегия находит обоснованными выводы суда об отсутствии в действиях ФИО1 и Васильевой такого состава преступления, как убийство, а в действиях ФИО2 - подстрекательства к убийству и пособничества в убийстве.

Убийство - это умышленное причинение смерти другому человеку, которое совершается только с умышленной формой вины.

Каких-либо данных, свидетельствующих о том, что действия ФИО1 и ФИО3 были направлены на умышленное причинение смерти ребёнку, а также, что они имели реальную возможность предотвратить наступление смерти, в случае проведения реанимационных мероприятий, в судебном заседании не добыто.

Согласно заключению судебно-медицинских экспертов, хотя ребёнок и был живорожденным, он был нежизнеспособным, внутриутробный возраст и степень незрелости органов препятствовали самостоятельному продолжению его жизни вне материнского организма. Причиной его смерти явилась гипоксия (асфиксия), обусловленная наличием ряда заболеваний и состояния Ш., а также состоянием самого ребёнка. При этом, длительность его внеутробной жизни исчислялась секундами-минутами.

Заключение судебно-медицинских экспертов о возможности сохранения жизни младенцу при оказании ему своевременной квалифицированной медицинской помощи не могут служить основанием для вывода о наличии у Халиловой и Васильевой косвенного умысла на причинение смерти младенцу в результате их бездействия.

Не основаны на доказательствах утверждения государственного обвинителя о том, что ФИО1 и ФИО3 заранее договорились на совершение преступления - причинение смерти новорождённому путём бездействия. При этом ссылка автора представления на их согласованные действия, как на доказательство предварительного сговора, несостоятельна, а каких-либо других объективных данных, свидетельствующих о их договорённости на причинение смерти новорождённому, в материалах дела не содержится.

Ссылка государственного обвинителя на разговор ФИО1 с ФИО2, состоявшийся 29 декабря 2015 г., в котором ФИО1 указала, что ФИО3 присутствовала при родах Ш. как на доказательство осведомлённости ФИО3 о живорождённости ребёнка и, следовательно, умышленного её бездействия, с целью причинения смерти ребёнку, является неубедительной.

Судебная коллегия находит необоснованными утверждения государственного обвинителя о совершении ФИО2 подстрекательства к убийству ребёнка и пособничестве в его совершении.

Правильно установив все фактические обстоятельства дела и, в частности, содержание телефонных разговоров ФИО1 и ФИО2 28 декабря 2015 г. в 10 часов 26 минут и в 11 часов 57 минут, суд пришёл к обоснованному выводу об отсутствии в них указаний ФИО2 ФИО1 на причинение смерти ребёнку после его рождения, приведя мотивы, обусловившие такой вывод, не согласиться с которыми оснований не имеется.

Вопреки доводам государственного обвинителя, приведённые в апелляционном представлении доказательства, не образуют совокупность доказательств, позволяющую сделать вывод о виновности ФИО2 в инкриминированном ему преступлении.

При таких обстоятельствах оправдание ФИО3 и ФИО2 является обоснованным.

Аналогичные доводы, приведённые в апелляционной жалобе потерпевшей Ш., также являются необоснованными по тем же основаниям, что и доводы государственного обвинителя.

Вместе с тем, Судебная коллегия соглашается с осуждением ФИО1 по ч. 2 ст. 124 УК РФ по основаниям, подробно приведённым в приговоре.

Суд обоснованно пришел к выводу о том, что осуждённая ФИО1, зная о предстоящих родах Ш., являясь лицом, руководящим приёмом родов, без уважительных причин, не выполнила своих обязанностей по организации своевременной медицинской помощи новорождённому, который в течение короткого времени скончался.

В качестве доказательств виновности ФИО1 суд обоснованно привёл в приговоре допустимые доказательства в той части, в которой они признаны достоверными, в частности, заключения судебно-медицинских экспертов, их показания в судебном заседании, аудиозаписи телефонных разговоров, показания потерпевшей и свидетелей.

Всем доказательствам, приведённым в приговоре, как обвиняющим ФИО1, так и оправдывающим ФИО3 и ФИО2, суд дал правильную оценку, приведя мотивы, по которым он признал достоверными одни доказательства и отверг другие, не согласиться с которой оснований у Судебной коллегии не имеется.

Доводы адвоката Аксеновой о невиновности ФИО1 Судебная коллегия находит необоснованными, противоречащими материалам дела и исследованным в судебном заседании доказательствам.

Как следует из приговора, при назначении осуждённой ФИО1 наказания, в соответствии с положениями ст. 6 и 60 УК РФ, суд учитывал характер и степень общественной опасности совершённого ею преступления, данные о её личности, а также влияние наказания на её исправление и на условия жизни её семьи, наличие смягчающих наказание обстоятельств и отсутствие отягчающих.

Выводы суда о назначении наказания мотивированы, каких-либо новых обстоятельств, влияющих на вид и сроки назначенного ФИО1 наказания Судебная коллегия не находит, а назначенное наказание признаёт справедливым.

Судебное разбирательство по делу проведено с соблюдением принципов состязательности сторон и презумпции невиновности, нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора из материалов дела не усматривается. Приговор соответствует фактическим обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 38920 и 38928 УПК РФ, Судебная коллегия

определила:

приговор Калужского областного суда от 19 декабря 2018 г. в отношении осуждённой ФИО1, оправданных ФИО3 и ФИО2 оставить без изменения, а апелляционные представление государственного обвинителя Морозовой Н.А., жалобы потерпевшей Ш. и адвоката Аксеновой О.В. - без удовлетворения.

Председательствующий судьяСудьи