Определение от 14 июня 2016 г. по делу № А61-2409/2010

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


ОПРЕДЕЛЕНИЕ от 14 июня 2016 года № 308-ЭС16-1443

г. Москва Дело № А61-2409/2010

Резолютивная часть определения объявлена 06 июня 2016 года. Полный текст определения изготовлен 14 июня 2016 года.

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего судьи Букиной И.А., судей Капкаева Д.В. и Кирейковой Г.Г.

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Водолей» (далее – общество) на определение Арбитражного суда Республики Северная Осетия-Алания от 01.07.2015 (судьи Сидакова З.К., Бекоева С.Х. и Акимцева С.А.), постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.10.2015 (судьи Егорченко И.Н., Казакова Г.В. и Луговая Ю.Б.) и постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 21.12.2015 (судьи Гиданкина А.В., Андреева Е.В. и Илюшников С.М.) по делу № А61-2409/2010 о несостоятельности (банкротстве) закрытого акционерного общества «РАЛ-2000» (далее – должник).

В судебном заседании приняли участие конкурсный управляющий ФИО1, ФИО2, а также представители:

общества – ФИО3 по доверенности от 02.06.2016; ФИО2 – ФИО4 по доверенности 03.06.2014.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Букиной И.А. и объяснения представителей лиц, участвующих в деле, Судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

в рамках дела о банкротстве должника общество обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании незаконными действий конкурсного управляющего должником ФИО1, выразившихся в исключении из реестра требований кредиторов должника требований общества, и обязании конкурсного управляющего устранить допущенные нарушения.

Определением суда первой инстанции от 01.07.2015, оставленным без изменения постановлением суда апелляционной инстанции от 06.10.2015, жалоба удовлетворена частично: признаны незаконными действия ФИО1, выразившиеся в исключении из третьей очереди реестра требований общества в сумме 145 975 905 руб. задолженности и 18 483 165 руб. неустойки. Суд обязал конкурсного управляющего внести данные требования в третью очередь реестра как не обеспеченные залогом. В остальной части в удовлетворении жалобы отказано.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 21.12.2015 названные судебные акты отменены в части удовлетворения жалобы. В указанной части в удовлетворении жалобы отказано. В остальной части судебные акты оставлены без изменения.

В кассационной жалобе, поданной в Верховный Суд Российской Федерации, общество просило состоявшиеся по обособленному спору судебные акты отменить в части отказа в удовлетворении заявленных требований и принять новый судебный акт об удовлетворении жалобы на действия конкурсного управляющего должником в полном объеме.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 12.05.2016 (судья Букина И.А.) кассационная жалоба вместе с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации.

В отзывах на кассационную жалобу конкурсный управляющий ФИО1, конкурсный кредитор ФИО5 и союз арбитражных управляющих «Саморегулируемая организация «Дело» (далее – саморегулируемая организация) просили оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

В судебном заседании 06.06.2016 до и после перерыва представитель общества просил кассационную жалобу удовлетворить, а

конкурсный управляющий Аминова А.Р., Гогичаева Э.Э. и ее представитель возражали против удовлетворения кассационной жалобы.

Саморегулируемая организация и Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Северной Осетии-Алании, извещенные о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей в суд не направили, в связи с чем дело рассмотрено в их отсутствие.

Проверив материалы обособленного спора, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и отзывах на нее, выслушав представителей участвующих в деле лиц, Судебная коллегия считает, что постановление суда округа подлежит отмене, а судебные акты судов первой и апелляционной инстанций – изменению по следующим основаниям.

Как установлено судами, 28.09.2006 между акционерным коммерческим банком «Славия» (ЗАО) (далее – банк) и обществом с ограниченной ответственностью «Карвен» заключен договор о предоставлении кредитной линии.

В обеспечение исполнения обязательств по данному договору должник предоставил поручительство и обязался солидарно отвечать перед банком при неисполнении или ненадлежащем исполнении заемщиком обязательств по кредитному договору.

Кроме этого, в обеспечение исполнения тех же обязательств должник предоставил в залог банку объект недвижимости общей площадью 483,2 кв.м, расположенный по адресу: <...>.

Впоследствии банк уступил обществу все права требования по договору о предоставлении кредитной линии, а также по договорам, которыми обеспечено основное обязательство.

В рамках дела о банкротстве заемщика ( № А61-16/2011) определением Арбитражного суда Республики Северная Осетия- Алания от 07.06.2011 требования общества в сумме 146 057 402,99 руб. включены в реестр требований кредиторов ООО «Карвен».

Требования общества на аналогичную сумму определениями суда первой инстанции от 22.06.2011 и от 25.05.2012 по настоящему делу признаны обоснованными и подлежащими включению в третью очередь реестра требований кредиторов как обеспеченные залогом имущества должника.

Кроме того, определением суда первой инстанции от 12.03.2013 признаны обоснованными и подлежащими включению в третью очередь реестра требований кредиторов должника требования общества в сумме 18 483 165 руб. неустойки.

Определением Арбитражного суда Республики Северная Осетия– Алания от 18.06.2013, оставленным без изменения постановлением Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 14.10.2013, по делу № А61-16/2011 о банкротстве ООО «Карвен» (заемщика) утверждено мировое соглашение, производство по делу о банкротстве прекращено.

По условиям мирового соглашения обязательства ООО «Карвен» перед обществом уменьшались до 81 498,38 руб. Суды установили, что обязательство по оплате данной суммы заемщиком исполнено.

04.05.2015 конкурсный управляющий должником ФИО1 исключила общество из реестра требований кредиторов, расценив уплату ООО «Карвен» задолженности по мировому соглашению как исполнение основного новированного обязательства.

Полагая действия конкурсного управляющего по исключению общества из реестра незаконными, последнее обратилось в арбитражный суд с настоящей жалобой.

Разрешая спор, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что мировым соглашением изменен порядок исполнения кредитного договора (порядок погашения задолженности), однако сам договор не расторгнут и продолжает действовать, ввиду чего нет оснований считать кредитное обязательство исполненным.

Также суды, сославшись на положения статьи 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, отметили, что задолженность по кредитному договору взыскана в общеисковом порядке в рамках дел №№ А40-68667/08, А40-25791/09 и А40-85584/08, в связи с чем исключение требований общества, основанных на вынесенных по этим делам решениях, противоречит принципу обязательности судебных актов.

Придя к выводу, что должником не представлено соглашения о прощении его долга как поручителя и залогодателя по кредитному договору, суды сделали вывод о том, что ФИО1 необоснованно исключила из третьей очереди реестра требований кредиторов должника требования общества в сумме 145 975 905 руб. и 18 483 165 руб. неустойки, и обязали ее устранить допущенные нарушения.

При этом суды признали действия конкурсного управляющего в части исключения из реестра требований общества как обремененных залогом недвижимого имущества законными в силу того, что на момент рассмотрения обособленного спора в ЕГРП отсутствовала запись о государственной регистрации прав общества как залогодержателя, а в результате предпринятой обществом попытки

зарегистрировать ипотеку им был получен отказ от Управления Росреестра по Москве, который признан законным в судебном порядке.

Отменяя судебные акты судов первой и апелляционной инстанций в части удовлетворения жалобы, суд округа отметил гражданско-правовую природу мирового соглашения как сделки, на основании которой могут изменяться права и обязанности сторон договора.

Указав на то, что в силу особенностей правового регулирования главы VIII Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) заключение мирового соглашения возможно даже при отсутствии согласия всех конкурсных кредиторов должника, суд округа пришел к выводу, что заключением мирового соглашения объем обязательств кредитора был фактически уменьшен, в связи с чем прекратилось и дополнительное обязательство поручителя (ООО «РАЛ-2000), а поэтому действия конкурсного управляющего, исключившего общество из реестра в связи с исполнением обязательства, являются правомерными.

При этом суд округа согласился с выводами судов в части признания законными действий ФИО1 по исключению из реестра требований общества, обладающих залоговым статусом, при отсутствии соответствующей регистрационной записи в ЕГРП.

Между тем как судом округа, так и судами первой и апелляционной инстанций не учтено следующее.

В рамках настоящего обособленного спора на разрешение судов фактически передан вопрос о том, какой эффект в отношении обеспечительных обязательств имеет утверждение мирового соглашения в деле о банкротстве заемщика, если таким соглашением уменьшается объем основного обязательства, с учетом того, что согласно положениям подпункта 1 пункта 1 статьи 352 и пункта 1 статьи 367 Гражданского кодекса Российской Федерации поручительство и залог прекращаются с прекращением основного обязательства.

При разрешении данного вопроса судебная коллегия исходит из следующего.

Регулятивная функция частного права направлена на поддержание и охрану тех отношений, которые были установлены самоопределяющимися субъектами своей волей и в своем интересе (пункт 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Исходя из такого понимания нормативного смысла гражданского

законодательства должно осуществляться и толкование составляющих его содержание правовых предписаний.

Договорная (как правило) природа отношений поручительства и залога требуют от правоприменительной практики такой интерпретации положений закона, которая бы обеспечивала сохранение баланса экономических интересов сторон договора исходя из распределенных ими юридических прав и обязанностей на момент достижения соглашения.

В результате осуществления судом функции толкования закона ни одна из сторон договора не должна быть поставлена в менее выгодное положение по сравнению с тем, на что она вправе была справедливо рассчитывать, вступая в договорные отношения (за исключением случаев выхода участников отношений за пределы свободы договора).

Обращаясь в суд с настоящим заявлением, общество ссылалось на то, что обеспечительные обязательства должника (ООО «РАЛ-2000») не прекратились, поскольку в деле о банкротстве заемщика (ООО «Карвен») воля общества была направлена против заключения мирового соглашения.

Возражая против указанного довода, конкурсный управляющий ФИО1 отмечала, что в собрании кредиторов, на котором было принято решение заключить мировое соглашение, общество не участвовало, чем выразило свое безразличное отношение к судьбе как основного, так и обеспечительных обязательств.

Вместе с тем из определения Арбитражного суда Республики Северная Осетия-Алания от 18.06.2013 по делу № А61-16/2011 об утверждении мирового соглашения следует, что в реестр требований кредиторов заемщика были включены требования трех кредиторов. Единственным кредитором, голосовавшим за одобрение мирового соглашения, была международная коммерческая компания «Дивита Коммершал Инк» с общим количеством голосов более 70 %. Общество, обладавшее приблизительно 29 % голосов, по сути, не могло повлиять на решение собрания кредиторов, однако имело возможность приводить свои доводы о незаконности данного соглашения при его утверждении в суде.

Из указанного определения следует, что представитель общества в судебном заседании возражал против утверждения мирового соглашения. Более того, общество обратилось с заявлением о признании решения собрания кредиторов о заключении мирового соглашения недействительным, данное заявление рассматривалось совместно с вопросом об утверждении мирового соглашения. После

принятия судом первой инстанции определения об утверждении мирового соглашения общество обжаловало данный судебный акт.

Таким образом, следует признать, что общество явно возражало против мирового соглашения на дату его утверждения судом (то есть на дату придания соглашению юридической силы применительно к делу о банкротстве).

Особенность правового регулирования банкротных отношений состоит в том, что само по себе заключение мирового соглашения при отсутствии воли всех кредиторов не противоречит действующему законодательству, устанавливающему в качестве критерия для принятия соответствующего решения необходимость получения большинства голосов от общего числа голосов конкурсных кредиторов и уполномоченных органов в соответствии с реестром требований кредиторов (пункт 2 статьи 150 Закона о банкротстве).

Указанное означает, что меньшая часть кредиторов, возражающих против заключения соглашения, может оказаться принужденной оставшимся большинством к уменьшению объема своих прав в отношении должника в целях восстановления платежеспособности последнего (пункт 18 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20.12.2005 № 97 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с заключением, утверждением и расторжением мировых соглашений в делах о несостоятельности (банкротстве)»).

Однако такое принуждение не должно затрагивать и изменять права и обязанности возражающего против утверждения мирового соглашения кредитора в его отношениях с иными лицами, в том числе, когда такие отношения обеспечивают требование кредитора к должнику.

Иной подход означал бы, что кредиторы, голосовавшие за утверждение мирового соглашения, имели бы возможность в одностороннем порядке, вторгаясь в имущественную сферу кредитора, оставшегося в меньшинстве, произвольно изменять соотношение его юридических прав и обязанностей с третьими лицами, что недопустимо (пункт 1 статьи 310 и пункт 1 статьи 450 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Природа обеспечительных обязательств состоит в том, что кредитор, должник и гарантирующее лицо заранее осознают возможность неисполнения должником основного обязательства. Поэтому, выдавая обеспечение, поручитель (или залогодатель) принимает на себя все риски неисправности должника, в том числе связанные с банкротством последнего. В число указанных рисков

входит и возможность принуждения кредитора в рамках процесса о несостоятельности к заключению мирового соглашения, с которым такой кредитор не согласен.

С целью оградить себя от невозможности исполнения должником возложенных на него обязательств кредитор использует различные правовые механизмы. Одним из таких механизмов является заключение с третьими лицами обеспечительных сделок, страхующих кредитора от риска неоплатности должника. Поэтому освобождение в подобной ситуации поручителя (залогодателя) от ответственности противоречило бы самому смыслу обеспечительного обязательства как установленного на случай невозврата полученного блага.

В связи с этим для применения положений подпункта 1 пункта 1 статьи 352 и пункта 1 статьи 367 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотренные данными нормами случаи прекращения основного обязательства должны, по общему правилу, охватываться волей действующего добросовестно и разумно кредитора (например, надлежащее исполнение, новация, получение отступного, зачет и т.д.).

Отсутствие воли кредитора на изменение (или прекращение) основного обязательства ведет к ослаблению свойства акцессорности поручительства и залога (имущества третьего лица), обеспечение должно считаться сохранившимся.

Именно на данном подходе основаны разъяснения Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенные в пункте 21 постановления от 12.07.2012 № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством», согласно которым прекращение основного обязательства вследствие ликвидации должника по основному обязательству, не прекращает поручительство, если кредитор до исключения должника из названного реестра реализовал свое право в отношении поручителя посредством предъявления иска.

Таким образом, неоплаченная заемщиком (ООО «Карвен») сумма кредитной задолженности продолжает быть обеспеченной поручительством и залогом имущества должника по настоящему делу (ООО «РАЛ-2000»), в связи с чем у конкурсного управляющего ФИО1 не было оснований для погашения в реестре требований кредиторов ООО «РАЛ-2000» записи о требованиях общества, за исключением той суммы, которая действительно была выплачена ООО «Карвен» по условиям мирового соглашения (81 498,38 руб.). Остальная же сумма подлежит удовлетворению в порядке, предусмотренном законодательством о несостоятельности.

Поскольку судами допущены существенные нарушения норм материального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов общества в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, постановление суда округа на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации подлежит отмене, а судебные акты судов первой и апелляционной инстанций – изменению.

Так, суды первой и апелляционной инстанций, по сути, признав поручительство сохранившимся, указали на прекращение ипотеки исходя из отсутствия в ЕГРП на момент рассмотрения спора соответствующей записи.

Между тем суды ошибочно не приняли во внимание причины, по которым запись об ипотеке в отношении спорного имущества погашена.

После утверждения в деле о банкротстве ООО «Карвен» ( № А61-16/2011) мирового соглашения правопредшественник ФИО1 конкурсный управляющий ФИО6 обращался в арбитражный суд в рамках настоящего дела с заявлением о признании обязательств должника перед обществом прекращенными и обязании конкурсного управляющего исключить требования общества из реестра требований кредиторов.

Определением Арбитражного суда Республики Северная Осетия- Алания от 30.10.2013, оставленным без изменения постановлением Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 04.02.2014, требования конкурсного управляющего удовлетворены.

На основе данных судебных актов была внесена запись о погашении ипотеки.

Однако постановлением Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 15.04.2014 названные судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении обособленного спора определением от 23.03.2015 производство по заявлению конкурсного управляющего ФИО6 прекращено в связи с отказом от заявленных требований.

Впоследствии определением суда первой инстанции от 04.12.2015 произведен поворот исполнения судебных актов, суд признал за обществом право залогодержателя в отношении спорного имущества.

В связи с этим действия конкурсного управляющего по исключению требований в сумме 145 975 904,61 руб. как обеспеченных залогом имущества должника из реестра также являлись

неправомерными. Каких-либо оснований для размежевания юридической судьбы залога и поручительства в рассматриваемом случае не имелось.

Кроме того, в обоснование законности своих действий ФИО1 сослалась на разъяснения, изложенные Пленумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в пункте 31 постановления от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», согласно которым при полном или частичном погашении требований кредиторов правило об исключении требований из реестра исключительно на основании судебного акта не применяется, арбитражный управляющий вносит в реестр сведения о погашении требований самостоятельно (пункт 10 статьи 142 Закона о банкротстве).

Однако будучи правопреемником ФИО6, ФИО1 не могла не знать о том, что по вопросу о статусе требований общества имелся спор, в котором от своего заявления конкурсный управляющий отказался. В такой ситуации односторонние действия ФИО1 по исключению требований общества из реестра требований кредиторов не могут быть признаны соответствующими стандарту добросовестного и разумного поведения арбитражного управляющего, (пункт 4 статьи 20.3 Закона о банкротстве), что судами также не учтено.

Руководствуясь статьями 291.11 – 291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации

О П Р Е Д Е Л И Л А:

постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 21.12.2015 по делу № А61-2409/2010 Арбитражного суда Республики Северная Осетия-Алания отменить.

Определение Арбитражного суда Республики Северная Осетия- Алания от 01.07.2015 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.10.2015 по тому же делу изменить.

Признать незаконными действия конкурного управляющего ЗАО «РАЛ-2000» ФИО1, выразившиеся в исключении 04.05.2015 из третьей очереди реестра требований кредиторов ЗАО «РАЛ-2000» требований ООО «Водолей» в сумме 145 975 904 рубля 61 копейка как обеспеченных залогом имущества должника и 18 483 165 рублей неустойки.

Обязать конкурсного управляющего Аминову Альбину Рафаиловну устранить допущенные нарушения.

В остальной части в удовлетворении требований ООО «Водолей» отказать.

Настоящее определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации в трехмесячный срок.

Председательствующий-судья И.А. Букина

судья Д.В. Капкаев

судья Г.Г. Кирейкова