Постановление от 1 октября 2025 г. по делу № А40-276144/2021

АРБИТРАЖНЫЙ СУД МОСКОВСКОГО ОКРУГА

ул. Селезнёвская, д. 9, г. Москва, ГСП-4, 127994, официальный сайт: http://www.fasmo.arbitr.ru e-mail: info@fasmo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

02.10.2025 Дело № А40-276144/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 18.09.2025 Полный текст постановления изготовлен 02.10.2025

Арбитражный суд Московского округа в составе: председательствующего-судьи Трошиной Ю.В.,

судей Каменецкого Д.В., Паньковой Н.М., при участии в заседании:

от ГК «АСВ»: представитель ФИО1 по доверенности от 31.07.2023;

от финансового управляющего ФИО2: представитель ФИО3 по доверенности от 23.12.2024;

от ФИО2: представитель ФИО4 по доверенности от 01.12.2023;

от АКБ «ОБПИ» (ПАО): представитель ФИО5 по доверенности от 14.02.2024;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»

на определение Арбитражного суда города Москвы от 12.02.2025

и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.06.2025

по заявлению финансового управляющего ФИО2 – ФИО6

к ФИО7, ФИО8

о признании недействительными договоров купли-продажи квартиры от 18.09.2014, 03.09.2018, о применении последствий недействительности сделок в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2,

УСТАНОВИЛ:

финансовый управляющий обратился с уточненным заявлением в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) о признании недействительной цепочки сделок, а именно: договора купли-продажи от 18.09.2024, заключенного между ФИО2 (далее – ФИО2) и ФИО7 (далее – ФИО7), договора купли-продажи от 23.10.2018, заключенного между ФИО7 и ФИО8 (далее – ФИО8), и применении последствий недействительности сделки в виде возвращения имущества в конкурсную массу должника: квартиры, находящейся по адресу: г. Москва, <...>, кадастровый номер: 50:54:0010103:829 (далее – квартира 248).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 12.02.2025, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.06.2025, в удовлетворении заявленных требований отказано.

Не согласившись с принятыми судебными актами, Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» обратилась в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит их отменить и принять новый судебный акт.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) информация о времени и месте судебного заседания опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Ранее от ФИО2 поступил отзыв на кассационную жалобу, который приобщен к материалам обособленного спора.

В судебном заседании представители ГК «АСВ», конкурсного управляющего АКБ «ОБПИ» (ПАО) и финансовый управляющий поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе. Представитель ФИО2 возражал против удовлетворения жалобы, ссылаясь на содержание своего отзыва, и просил оставить обжалуемые судебные акты без изменения.

Иные лица, участвующие в деле и извещенные надлежащим образом о месте и времени рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в судебное заседание суда кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 АПК РФ, не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы в их отсутствие.

Изучив материалы дела, заслушав лицо, явившееся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений на нее, проверив в порядке статей 286, 287, 288 АПК РФ правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

В соответствии с частью первой статьи 223 АПК РФ и статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

При рассмотрении обособленного спора по существу судами первой и апелляционной инстанций установлены следующие обстоятельства.

Первоначально между ФИО2 (далее – продавец) и ФИО7 (далее – покупатель) заключен договор купли-продажи от 18.09.2014, по условиям которого продавец продал квартиру № 248, а покупатель купил ее. Пункт 4 договора купли-продажи от 18.09.2014 устанавливает цену в размере 8 000 000 рублей, которую продавец получил до подписания договора. Расчеты между покупателем и продавцом будут произведены в течение одного дня с момента государственной регистрации перехода прав собственности на квартиру. При этом стороны определили, что в соответствии с пунктом 5 статьи 488 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) квартира до момента полной оплаты не будет находиться в залоге у продавца (пункт 5 договора купли-продажи от 18.09.2014). Согласно пункту 10 договора купли-продажи от 18.09.2014, на момент подписания настоящего договора в указанной квартире на временном регистрационном учете состоят ФИО2, ФИО9 (далее ФИО9), ФИО9 (далее – ФИО9) до 09.09.2019.

Впоследствии данная квартира перепродана ФИО8 (договор купли-продажи от 23.10.2018).

Позднее квартира № 248 перепродана ФИО8 (договор купли-продажи от 23.10.2018). В пункте 4 договора купли-продажи от 23.10.2018 стороны установили цену договора в сумме 7 000 000 руб., указав, что указанная сумма получена продавцом до подписания договора. Расчеты между покупателем и продавцом будут произведены в течение одного дня с момента государственной регистрации перехода прав собственности на квартиру (пункт 5 договора купли-продажи от 23.10.2018). При этом стороны определили, что в соответствии с пунктом 5 статьи 488 ГК РФ право залога у продавца на указанную квартиру не возникает (пункт 6 договора купли-продажи от 23.10.2018). Пунктом 7 договора купли-продажи от 23.10.2018 предусмотрен полный и окончательный расчет за квартиру, оформляемый распиской продавца, подтверждающей получение им денежных средств в соответствии с условием настоящего договора. Согласно пункту 9 договора купли-продажи от 23.10.2018, стороны признают, что на момент подписания настоящего договора в квартире

на временном регистрационном учете состоят ФИО2, ФИО9, ФИО9 до 13.08.2020.

20.12.2021 в отношении должника возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве), решением суда от 04.04.2022 должник признан банкротом.

Финансовый управляющий, полагая, что ФИО7 и ФИО8, являясь фактически аффилированными лицами по отношению к должнику, не могли не знать о причинении вреда имущественным правам кредиторов, поскольку у должника на дату заключения оспариваемого договора купли-продажи имелись признаки неплатежеспособности, вследствие чего из конкурсной массы гражданина-должника выбыла квартира № 248, обратился в суд с заявленными требованиями на основании статей 10, 168, 170 ГК РФ.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции, с которым согласилась апелляционная инстанция, руководствуясь статьями 10, 168, 170 ГК РФ, а также разъяснениями, изложенными в пунктах 6, 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25), принимая во внимание Определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.01.2016 № 307-ЭС15-20344, исходил из того, что финансовым управляющим не доказано совершение сделки в период неплатежеспособности должника с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

Суды указали, что в рассматриваемом случае доказательств того, что спорные сделки совершены в обход норм закона, не представлено. Более того, материалы дела не содержат свидетельств отсутствия реальных правоотношений между ответчиком и должником на момент заключения оспариваемых договоров. Не доказано, что стороны не имели намерения на возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, или что их волеизъявление не соответствовало заявленной цели сделки.

Суды также не усмотрели в оспариваемых сделках признаков злоупотребления правом. Суды отметили, что само по себе наличие задолженности не является признаком неплатежеспособности должника.

Касательно доводов о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10, ФИО2 и ФИО11, суды пришли к выводу, что они недостаточны для признания цепочки сделок ничтожными. В частности, факт одобрения ФИО2 кредитных договоров с техническими организациями в прошлом не свидетельствует о совершении им мнимой сделки в 2014 году. Кроме того, привлечение к субсидиарной ответственности не является основанием для признания сделок недействительными, поскольку недопустима двойная ответственность за одно нарушение.

Суды отметили, что сохранение регистрации должника и его детей в квартире после продажи является законным условием договора, направленным на сохранение социальных гарантий (посещение школ, поликлиник и т.п.), что не означает злоупотребления правом или сохранения прав владения, пользования, распоряжения за продавцом, поэтому доводы о заинтересованности покупателя несостоятельны.

Между тем судами не учтено следующее.

По общему правилу, выраженному в положениях статьи 10 ГК РФ, действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах не допускаются.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 7, 8 постановления № 25, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1, 2 статьи 168 ГК РФ). К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10, пунктов 1, 2 статьи 168 ГК РФ.

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пункте 1 Постановления № 25, добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и

законные интересы другой стороны, содействующей, в том числе, в получении необходимой информации.

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.

Таким образом, для признания сделки недействительной на основании статей 10, 168 ГК РФ требуется установить два обстоятельства:

- направленность сделки на нарушение прав и законных интересов кредиторов;

- наличие в действиях сторон умысла на причинение вреда кредиторам при совершении оспариваемых действий.

Несмотря на то, что ФИО2 занимал должность Президента - Председателя Правления Банка с 03.08.2009 по 12.05.2014 и впоследствии установлено, что он одобрял или подписывал от имени Банка кредитные договоры, договоры перевода долгов и уступки прав требований с техническими организациями, суды пришли к выводу, что это не свидетельствует о совершении им мнимой сделки по состоянию на 2014 год. При этом суды исходили из того, что финансовым управляющим не доказано совершение сделки в период неплатежеспособности должника с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

Указанные выводы судов не соответствуют материалам дела, поскольку в данном случае ФИО2 привлечен к уголовной ответственности на основании приговора Мещанского районного суда г. Москвы от 22.02.2018, которым установлено, что ФИО2 и ФИО12, действуя группой лиц по предварительному сговору и используя свое служебное положение, совершили хищение денежных средств, принадлежащих АКБ «ОБПИ» (ПАО), в особо крупном размере – на общую сумму 17 498 922 рубля.

Кроме того, определением Арбитражного суда города Москвы от 23.11.2018 по делу № А40-137253/15 ФИО2 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам АКБ «ОБПИ» (ПАО), которым установлено, что ФИО2, занимая должность Президента – Председателя Правления

Банка (с 03.08.2009 по 12.05.2014), одобрял и подписывал от имени Банка кредитные договоры, договоры перевода долгов и уступки прав требований с техническими организациями, чем причинил кредитной организации ущерб в размере 1 153 305 392,20 руб.

Таким образом, обязанность по возмещению вреда возникла уже в 2009 году.

Изложенное позволило прийти к выводу, что ФИО2, осознавая противоправность и опасность своих деяний по одобрению необеспеченных кредитов и созданию фиктивной задолженности, предвидел наступление негативных последствий, что подтверждается отзывом лицензии на осуществление банковских операций у АКБ «ОБПИ» (ПАО) приказами Банка России, назначением временной администрации и признанием АКБ «ОБПИ» (ПАО) банкротом решением Арбитражного суда города Москвы от 15.10.2015 по делу № А40-13753/2015. ФИО2 знал, что будет привлечен к субсидиарной ответственности за свои неправомерные действия.

Следовательно, на дату совершения сделки должник отвечал признакам неплатежеспособности, и имелись неисполненные обязательства, включенные в реестр требований кредиторов должника, поэтому прекращение права собственности на квартиру № 248 совершено с целью отчуждения имущества для предотвращения возможного взыскания.

Суд округа, принимая во внимание несоответствие выводов нижестоящих судов материалам дела, соглашается с возражениями кредитора относительно финансовой состоятельности ФИО7

Так, ФИО7 представлены следующие документы, направленные на подтверждение его финансовой возможности оплатить договор купли-продажи от 18.09.2014: протокол опроса ФИО13; акт сверки взаиморасчетов ФИО13 с АО «Райффайзенбанк»; выписка АО «Райффайзенбанк» по счету ФИО13; оригинал заявления ФИО14

В судебном заседании представитель ФИО7 заявил, что имущество было приобретено за счет его личных денежных средств. Впоследствии позиция ФИО7 изменилась: наличие финансовой

возможности теперь обосновывается получением денежных средств по договору займа с ФИО13

Хотя акт сверки и банковская выписка формально могли бы указывать на наличие у ФИО13 финансовой возможности, фактически они демонстрируют обратное. Анализ акта сверки выявляет рост задолженности перед банком: с 1 742 337,29 руб. по состоянию на 01.01.2013 до 1 788 918 руб. на 01.01.2014. Банковская выписка также не свидетельствует о наличии достаточных средств, показывая остаток по счету на 2014 год в размере 117 013,34 руб. Следовательно, представленные документы не подтверждают, а напротив, опровергают наличие у нее финансовой возможности.

В материалы дела должник также представил договор о долевом участии в строительстве, датированный 27.03.2014, по которому ФИО9 (дочь должника) приобрела квартиру, исходя из объяснений должника, на средства, полученные от продажи. Ранее в дело также представлен трудовой договор должника, в котором указано, что его месячная заработная плата составляет 1 200 000 рублей. Таким образом, учитывая доходы должника, можно предположить приобретение квартиры за его средства, что, в свою очередь, не позволяет подтвердить оплату по договору купли-продажи от 18.09.2014.

Суды не учли, что ФИО8 также не представлены доказательства наличия у нее финансовой возможности покупки квартиры № 248 и передачи денежных средств в период, указанный в договоре купли-продажи от 23.10.2018.

С учетом вышеизложенного, расчеты по договору купли-продажи квартиры между ФИО7 и ФИО8 не производились.

Должник не представил доказательств получения и использования средств от продажи недвижимости. Необоснованной остается необходимость и целесообразность продажи квартиры № 248.

Ввиду того, что сделка по отчуждению вышеуказанного имущества совершена за счет должника после возникновения обязательств перед АКБ «ОБПИ» (ПАО) и в отсутствие доказательств оплаты и наличия финансовой

возможности у ФИО7 и ФИО8, сделка обладает признаками совершения со злоупотреблением правом.

В силу пункта 2 статьи 9 АПК РФ лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

Доказательства возможности предоставления денежных средств с учетом финансового положения покупателя на момент заключения договора купли-продажи отсутствуют, как и доказательства, подтверждающие поступление денежных средств на расчетные счета должника, а также расходование полученных должником денежных средств с учетом значительности суммы. Отсутствие оплаты по договору свидетельствует о его безвозмездности, что противоречит правовой природе договора купли-продажи. Соответственно, указанный договор является сделкой, прикрывающей договор дарения, а безвозмездная передача имущества свидетельствует о совершении сделки с целью отчуждения имущества для предотвращения возможного обращения на него взыскания.

Кроме того, о совершении сделки с целью злоупотребления правом свидетельствует тот факт, что до настоящего времени должник пользуется имуществом.

Указанное обстоятельство дополнительно свидетельствует о злоупотреблении правом, что подтверждается позицией Верховного Суда Российской Федерации, отраженной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2).

Следовательно, выводы судов не подтверждаются материалами дела, так как в оспариваемых сделках усматривается злоупотребление правом.

Поиск активов должника затрудняется, когда имущество для вида оформляется на другое лицо, с которым у должника имеются доверительные отношения. В такой ситуации лицо, которому формально принадлежит имущество, является его мнимым собственником (пункт 1 статьи 170 ГК РФ), в то время как действительный собственник – должник – получает возможность

владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом без угрозы обращения на него взыскания по долгам со стороны кредиторов. Чем выше степень доверия между должником и третьим лицом, тем больше вероятность осуществления последним функций мнимого собственника. Также на выбор мнимого собственника в существенной степени влияет имущественная зависимость третьего лица от должника.

Следует учитывать, что стороны такой сделки могут для вида осуществить ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на недвижимое имущество должника, заключить договоры купли-продажи или дарения и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль за ним. Само по себе осуществление сторонами мнимой сделки снятия недвижимости с регистрационного учета продавца и постановка на учет за покупателем является всего лишь одним из элементов состава мнимой сделки, без которого не могла быть достигнута преследуемая цель по введению в заблуждение участников оборота. Указанное обстоятельство не удостоверяет переход права собственности к покупателю и не является препятствием для квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ. Аналогичное разъяснение дано в абзаце третьем пункта 86 Постановления № 25.

Необходимо отметить, что при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок возможна ситуация, когда создается лишь видимость вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзия последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по выводу активов во избежание обращения взыскания со стороны кредиторов; имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем бенефициара данной сделки, он принимает решения относительно данного имущества.

Таким образом, цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица; такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная.

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной.

Данный правовой подход отражен в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678.

Как установили суды, и лица, участвующие в деле, не отрицают, наличие временной регистрации в спорной квартире № 248 у ФИО2, ФИО9, ФИО9, что также предусмотрено в оспариваемых договорах.

Следовательно, спорная квартира № 248 не вышла из фактического владения должника даже после заключения договоров купли-продажи и регистрации перехода права собственности на нее к иным лицам.

Более того, указанные обстоятельства свидетельствуют о доверительных отношениях и фактической аффилированности сторон, поскольку подобные условия не являются типичными для обычного гражданского оборота и недоступны для рядовых участников рынка.

Принимая во внимание наличие на момент заключения договора задолженности перед кредитором, установленной судебным актом, у должника имелся мотив на сокрытие принадлежащего ему имущества от обращения на него взыскания. Иных причин передачи в дар фактически аффилированным лицам, как указано выше, ни должником, ни ответчиками не приведено.

При таких обстоятельствах выводы судов об отсутствии при заключении договора цели причинения вреда кредиторам не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Осведомленность об этом обстоятельстве другой стороны сделки, фактически аффилированного по отношению к должнику лица, исходя из разъяснений пункта 7 Постановления № 63, презюмируется.

Положения о недействительности сделок, совершенных при наличии признаков злоупотребления правом, предусмотренные статьями 10 и 168 ГК РФ, представляют собой общие основания их недействительности по отношению к специальным основаниям недействительности, установленным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Поэтому довод должника о пропуске срока не принят во внимание.

С учетом изложенного имеются основания для признания договора купли-продажи от 18.09.2024, заключенного между ФИО2 и ФИО7, договора купли-продажи от 23.10.2018, заключенного между ФИО7 и ФИО8, ничтожной сделкой в соответствии со статьями 10, 168 и 170 (пунктом 1) ГК РФ.

В связи с этим квалификация в рамках дела о банкротстве сделки как недействительной по основаниям статей 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае, если пороки ее совершения выходят за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Соответствующая правовая позиция отражена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, определениях Верховного Суда Российской Федерации от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.12.2020 № 305-ЭС20-4668(4).

Поскольку судами первой и апелляционной инстанций установлены все обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения судебного спора, однако выводы суда сделаны при неправильном применении и толковании норм материального права, судами сделан ошибочный вывод об отказе в удовлетворении заявленных требований, на основании пункта 2 части 1 статьи 287 АПК РФ суд кассационной инстанции вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт.

Принимая во внимание вышеизложенное, в отсутствие оснований для направления дела на новое рассмотрение в соответствующий суд, обжалуемые судебные акты подлежат отмене с принятием по спору нового судебного акта об удовлетворении требования финансового управляющего о признании недействительными договора купли-продажи от 18.09.2024, заключенного между ФИО2 и ФИО7, договора купли-продажи от 23.10.2018, заключенного между ФИО7 и ФИО8, и о применении последствий недействительности сделки в виде возвращения ФИО8 в конкурсную массу должника квартиры, находящейся по адресу: г. Москва, <...>, кадастровый номер 50:54:0010103:829.

Руководствуясь статьями 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 12.02.2025 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.06.2025 по делу № А40-276144/2021 отменить.

Признать недействительными договор купли-продажи от 18.09.2024, заключенный между ФИО2 и ФИО7, договор купли-продажи от 23.10.2018, заключенный

между ФИО7 и ФИО8.

Применить последствия недействительности сделки в виде возвращения ФИО8 в конкурсную массу должника: квартиры, находящейся по адресу: г. Москва, <...>, кадастровый номер 50:54:0010103:829.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судья Ю.В. Трошина Судьи Д.В. Каменецкий

Н.М. Панькова