Постановление от 5 декабря 2020 г. 17 ААС (Семнадцатый арбитражный апелляционный суд)

СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, <...>

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru


П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-6/2020(1)-АК

Дело № А50-45259/2017
06 декабря 2020 года
г. Пермь


Резолютивная часть постановления оглашена 10 ноября 2020 года,

постановление в полном объеме изготовлено 06 декабря 2020 года .

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего Романова В.А.,

судей Герасименко Т.С., ФИО1

при ведении протокола судебного заседания секретарем Леконцевым Я.Ю.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в рамках дела № А50-45259/2017 о признании банкротом ФИО2 (ИНН <***>) по правилам, установленным для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции,

заявление конкурсного кредитора ООО «Ликада Плюс» о признании недействительным договора купли-продажи оборудования от 20.10.2016 между должником ФИО2 и ответчиком ФИО3,

третьи лица без самостоятельных требований в отношении предмета спора: ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9,

в судебном заседании приняли участие представители:

- должника: ФИО10 (паспорт, дов. от 22.05.2020),

- фин.управляющего: ФИО11 (паспорт, дов. от 13.10.2020),

- ООО «Ликада Плюс»: ФИО12 (паспорт, дов. от 02.12.2019),

- ФИО13: ФИО12 (паспорт, дов. от 11.12.2019)

(иные лица, участвующие в деле, в заседание суда не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично путем размещения информации на Интернет-сайте суда),

установил:

определением Арбитражного суда Пермского края от 02.03.2018 принято заявление ФИО2 (далее – ФИО2, Должник) о признании его банкротом, возбуждено настоящее дело о его банкротстве.

Решением арбитражного суда от 10.09.2018 Должник признан банкротом, ведена процедура реализации его имущества, финансовым управляющим утверждена ФИО14.

Конкурсный кредитор ООО «Ликада Плюс» (далее – общество «Ликада Плюс») обратился 30.04.2019 в арбитражный суд с заявлением о признании договора купли-продажи оборудования от 20.10.2016, заключенного между ФИО2 и ФИО3, мнимой сделкой по основаниям, предусмотренным статьями 10, 170 Гражданского кодека Российской Федерации (далее – ГК РФ).

К участию в споре суд определением от 11.06.2019 третьим лицом без самостоятельных требований относительно предмета спора привлек ФИО4, которому ответчик уступил свои права требования, происходящие из оспариваемого договора.

Определением арбитражного суда от 14.06.2019 финансовым управляющий утверждена ФИО15.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 12.12.2019 (судья Шемина Е.В.) в удовлетворении заявления Общества «Ликада Плюс» отказано.

Конкурсный кредитор ФИО13 обжаловал определение от 12.12.2019 в апелляционном порядке.

Определением от 26.02.2020 апелляционный суд перешел к рассмотрению заявления Общества «Ликада Плюс» о признании договора купли-продажи оборудования от 20.10.2016 недействительным по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации (далее – АПК РФ) для рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции и привлек к участию в споре третьим лицом ФИО5 (которому, как пояснял ФИО2, он продал спорное имущество), назначив рассмотрение спора на 18.03.2020.

Поскольку был установлен факт смерти ФИО5, апелляционный суд привлёк к участию в настоящем споре третьими лицами без самостоятельных требований в отношении предмета спора его наследников ФИО6, ФИО7 и несовершеннолетнего ФИО8 (определение от 11.06.2020), а также законного представителя последнего ФИО9 (определение от 04.08.2020).

В связи с тем, что финансовый управляющий ФИО15 была освобождена 03.07.2020 судом первой инстанции от исполнения обязанностей, апелляционный суд определением от 20.08.2020 приостановил рассмотрение заявления Общества «Ликада плюс» о признании договора от 20.10.2016 недействительным. В дальнейшем определением арбитражного суда от 22.09.2020 финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО16, в связи с чем апелляционный суд протокольным определением от 10.11.2020 возобновил производство по настоящему спору.

В заседании апелляционного суда представитель конкурсных кредиторов Общества «Ликада Плюс» и ФИО13 поддержал требования о признании договора от 20.10.2016 недействительным по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 170 ГК РФ. Представители должника ФИО2 и финансового управляющего ФИО16 возражали против удовлетворения заявленных требований, просили в удовлетворении заявления отказать.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в судебное заседание не направили, что в силу статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения апелляционной жалобы в их отсутствие.

Разрешая спор, апелляционный суд исходит из следующего.

Как следует из материалов дела, ФИО2 обратился 21.12.2017 в арбитражный суд с заявлением о признании его банкротом, ссылаясь на невозможность исполнить обязательства перед своими кредиторами; в перечне своих кредиторов ФИО2 помимо кредитных организаций указал только ООО «Инчермет» с требованиями в размере 27.052.934 руб. по соглашению о новации от 20.11.2017 и ООО «Архи-Ойл» с требованиями в размере 6.798.938 руб., подтвержденными вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Пермского края от 31.08.2017 о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по делу № А50-23608/2015.

Определением арбитражного суда от 02.03.2018 данное заявление ФИО2 принято, возбуждено настоящее дело о его банкротстве.

Рассмотрение обоснованности заявления ФИО2 о признании его банкротом арбитражным судом неоднократно откладывалось, в том числе определением от 05.07.2018 отложено на 07.09.2018.

В этот период, а именно 23.07.2018, в Добрянский районный суд Пермского края с иском о взыскании с ФИО2 задолженности обратился ФИО3, который в обоснование исковых требований представил составленные между ФИО2 и ФИО3 договор купли-продажи оборудования от 20.10.2016 и акта приема-передачи имущества от 22.10.2016.

Согласно данного договора купли-продажи оборудования от 20.10.2016, ФИО3 (продавец) обязался передать ФИО2 (покупатель), а тот принять и оплатить бывшее в употреблении оборудование согласно Спецификации, являющееся приложением № 1 к договору, стоимость которого в соответствии с пунктом 2.1 Договора составляет 11.154.000 руб.

Спецификацией установлен перечень продаваемого имущества:

- контейнерная АЗС КАЗС-103 с открытыми отсеками, комплектация молниеотвод, контур заземления, система пожарной сигнализации, инструкция по монтажу и запуску (стоимостью 1.590.000 руб.);

- контейнерная модульная автозаправочная станция повышенной вместимости КАЗС 20.3Д, ТУ 4547-001-81017117-2007, общая вместимость 60 куб.м.(стоимостью сумму 2.560.000 руб.),

- контейнерная автозаправочная станция повышенной вместимости на 20 куб.м. 2 шт. на общую сумму 1.840.000 руб.

- контейнерная АЗС КАЗС 12.5.2 Комплектация: система учета топлива, молниеотвод, контур заземления, система пожарной сигнализации, инструкция по монтажу и запуску (стоимостью 1.680.000 руб.),

- мини АЗС прицеп топливозаправщик 5м3. Год выпуска 2015 (стоимостью 774.000 руб.)

- контейнер хранения топлива объемом в 40 куб.м., изготовитель ЗАО «АлтайСпецИзделия» стоимостью 1.110.000 руб.

- резервуар горизонтальный стальной наземный, изготовитель ЗАО «Алтай СпецИзделия» 2 шт. 1.600.000 руб.,

В пункте 2.1 договора стороны согласовали график оплаты оборудования, согласно которому 1.000.000 руб. уплачивается покупателем при подписании договора, денежные средства в размере по 1.600.000 руб. уплачиваются ежемесячно не позднее 20.11.2016, 20.12.2016, 20.01.2017, 20.02.2017, 20.03.2017, 20.04.2017; 554.000 руб. - не позднее 20.05.2017.

В приложении № 2 к договору содержатся заверенные подписями ФИО3 и ФИО2 рукописные записи о получении продавцом от покупателя в счет оплаты оборудования денежных средств 20.10.2016 в сумме 1.000.000 руб. и 20.11.2016 в сумме 400.000 руб.

Также ФИО3 и ФИО2 составлен акт приема-передачи вышеуказанного имущества от 22.10.2016.

Ссылаясь на неисполнение ФИО2 обязательств по оплате оборудования в полном объёме, ФИО3 23.07.2018 обратился в суд общей юрисдикции с иском о взыскании с ФИО2 задолженности.

Определением Добрянского районного суда Пермского края от 23.07.2018 исковое заявление ФИО3 принято, заведено гражданское дело № 2-1024/18, заседание суда для его рассмотрения назначено 31.07.2018.

В судебном заседании суда общей юрисдикции 31.07.2018 представитель ответчика ФИО2 признал исковые требования.

По результатам заседания Добрянским районным судом Пермского края принято решение от 31.07.2018, в соответствии с которым исковые требования удовлетворены в полном объёме, с ФИО2 в пользу ФИО3 подлежит взысканию 9.724.000 руб. по договору купли-продажи оборудования от 20.10.2016 и расходы по уплате госпошлины в сумме 56.820 руб.

Данное решение не обжаловалось, вступило в законную силу.

Подтвержденные судебным решением от 31.07.2018 права требования к ФИО2 по договору цессии от 14.09.2018 ФИО3 уступил ФИО4 по цене 195.616,40 руб.

Между тем, решением арбитражного суда от 10.09.2018 вышеуказанное заявление ФИО2 о его банкротстве признано обоснованным, ФИО2 признан банкротом, ведена процедура реализации его имущества, финансовым управляющим утверждена ФИО14.

В последующем полномочия финансового управляющего осуществляли ФИО15 (утверждена определением от 14.06.2019) и ФИО16 (утвержден определением от 22.09.2020).

В ходе процедуры банкротства к ФИО2 были заявлены и включены в реестр требований его кредиторов следующие требования:

- ПАО «Росбанк» (далее – Росбанк) в размере 300.000 руб. долга, включены в реестр должника определением арбитражного суда от 27.11.2018;

- ПАО «Сбербанк России» (далее – Сбербанк) в размере 279.839,14 руб. долга, включены в реестр определением арбитражного суда от 27.11.2018;

- ООО «Ликада Плюс» (правопреемник ООО «Архи-Ойл») в размере 6.798.938,54 руб. основного долга, основаны на определении Арбитражного суда Пермского края от 31.08.2017 о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по делу № А50-23608/2015 о признании банкротом ООО «Архи-Ойл» и соглашении об отступном от 05.02.2018, включены в реестр определением арбитражного суда от 13.12.2018 по настоящему делу;

- ФИО13 в размере 300.000 руб. основного долга по договору займа от 01.04.2013, основаны на вступившим в силу решении Свердловского районного суда г. Перми от 11.09.2015 по делу №2-2956/2015, включены в реестр определением арбитражного суда от 13.12.2018;

- ФИО4 (правопреемник ФИО3) в размере 9.724.000 руб. долга, основаны на указанном решении Добрянского районного суда Пермского края от 31.07.2018 и договоре цессии от 14.09.2018, включены в реестр должника определением арбитражного суда от 11.12.2018).

Апелляционный суд отмечает, что при подаче ФИО2 заявления о признании себя банкротом он помимо упоминания долга перед кредитными организациями указал на наличие у него задолженности только перед ООО «Архи-Ойл» (6.798.938,54 руб.) и перед ООО «Инчермет» (27.052.934 руб.). Однако, со стороны последнего требования к ФИО2 в рамках настоящего дела о его банкротстве не заявлялись. На запрос финансового управляющего ФИО15 со стороны ФИО2 были представлены письменные пояснения, согласно которым решением Свердловского районного суда г. Перми от 16.05.2018 по делу № 2-1597/2018 установлено, что денежные средства по договору займа между ФИО2 и ООО «Инчермет» не передавались, договор займа был безденежным (л.д. 90 т. 1).

Исходя из состава реестра требований кредиторов ФИО2, ФИО4 (правопреемник ФИО3 по ныне оспариваемому договору) является мажоритарным кредитором, ему принадлежит более половины всех требований, включенных в состав реестра должника ФИО2

Полагая, что договор купли-продажи оборудования от 20.10.2016 между ФИО2 и ФИО3 и его исполнение представляют собой мнимую сделку, а указанное в договоре оборудование фактически ФИО2 не передавалось, договор и акт приема-передачи оборудования были совершены с целью злонамеренного контроля над процедурой банкротства, конкурсный кредитор Общество «Ликада Плюс» обратилось 30.04.2019 в арбитражный суд с заявлением о признании названного договора ничтожной (мнимой) сделкой по основаниям статей 10, 170 ГК РФ.

Как ответчик ФИО3, так и должник ФИО2 обращенные против них требования Общества «Ликада Плюс» не признали, полагая их надуманными. Ответчик ФИО3 и его правопреемник ФИО4 в первоначальных отзывах выражали мнение, что, поскольку факт передачи оборудования от ФИО3 к ФИО2 установлен вступившим в законную силу судебным решением, оспариваемая сделка не может быть признана мнимой (соотв. л.д. 45-46, 47-48 т. 1).

На запрос финансового управляющего ФИО15 должник ФИО2 сообщил (л.д. 89-90 т. 1), что из числа приобретенного им у ФИО3 оборудования девять контейнеров он продал ФИО5 без оформления договора купли-продажи, получив от того деньги по расписке; один резервуар остался на земельном участке по адресу: <...>.

Также представитель ФИО2 сообщил апелляционному суду, что документов о передаче оборудования ФИО5 нет, так как договор купли-продажи между ними не составлялся, а расписка ФИО2 о получении денег за оборудование осталась у ФИО5

Ввиду таких пояснений наряду с привлечением к участию в деле третьим лицом ФИО5 апелляционный суд, руководствуясь пунктом 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22.06.2012 № 35, определением от 26.02.2020 предложил ответчику ФИО3 представить в апелляционный суд в срок до 11.03.2020 документально обоснованные письменные пояснения о следующих обстоятельствах: на каких основаниях и с какого времени ФИО3 владел оборудованием, отчужденным по оспариваемому договору от 20.10.2016 ФИО17, где находилось и эксплуатировалось ли данное оборудование до его отчуждения ФИО17, имелись ли у ФИО3 разрешительные документы, допускающие эксплуатацию взрыво-пожаро-опасного оборудования; какими целями и мотивами обусловлено отчуждение оборудования ФИО17, каким образом осуществлялась его передача транспортировка к месту передачи, как ответчик распорядился средствами, полученными от ФИО17 в качестве частичной оплаты за оборудование. Те же вопросы были поставлены перед ФИО2

После этого со стороны ФИО2 в апелляционный суд были представлены пояснения о том, что ФИО5 умер 06.11.2018, а также копия выполненной ФИО2 и датированной 30.08.2017 расписки. Согласно данного документа, ФИО2 получил от ФИО5 7.000.000 руб. в счет оплаты за оборудование. При этом представителем ФИО2 даны пояснения, что копия расписки передана ему представителем ФИО5, сведения о личности такого представителя и обстоятельств передачи копи расписки апелляционному суду не были предоставлены.

Также в апелляционный суд были представлен письменный ответ представителя ФИО2 на запрос финансового управляющего. Согласно ответа, полученные от продажи оборудования денежные средства потрачены ФИО2 на исполнение обязательств по ежемесячным платежам и погашение задолженности по кредитным картам, а также на содержание своего ребенка и прочие семейные нужды.

На запрос апелляционного суда Управлением по вопросам миграции УМВД России по Кировской области в сообщении от 04.03.2020 была представлена информация о том, что ФИО5 умер 06.11.2018.

ФИО3 определение от 26.02.2020 не было исполнено.

В связи с этим апелляционный суд определением от 18.03.2020 повторно предложил ФИО3 представить обоснованные письменные пояснения об обстоятельствах, указанных в определении от 26.02.2020, а также принял меры к установлению наследников ФИО5

Согласно поступивших в апелляционный суд 12.05.2020 письменных пояснений ФИО3, спорное оборудование он приобрел в 2015 году у некоего частного лица по объявлениям на «авито», до продажи ФИО2 оборудование находилось по ул. Юбилейная, 45 в г. Белая Холуница, разрешительной документации, допускающей эксплуатацию оборудования, у ФИО3 нет, так как оборудование не эксплуатировалось. Также ФИО3 указал, что был заинтересован в совместном бизнесе с ФИО18, который приобрел в г. Киров земельный участок для строительства АЗС, для которой ФИО3 и собирался поставить спорное оборудование; когда у ФИО2 возникли сложности с завершением строительства АЗС, он по предложению ФИО3 выкупил у него спорное оборудование, о чём и был заключен договор от 20.10.2016. Поскольку с признанием ФИО2 банкротом щансы на получение полной оплаты оборудования стали ничтожны, ФИО3 продал его долг ФИО4

В тех же письменных пояснениях ФИО3 указал, что в связи со сложившейся в стране эпидемиологической обстановкой не имеет возможности представить документацию, подтверждающую изготовление оборудования. Тем не менее, указал, что в одной из проданных им АЗС техником ФИО19 были проведены работы по замене колонки, в связи с чем ФИО3 представил в материалы дела копии техпаспорта на старую колонку 1КЭД-50-0 и на электродвигатель колонки АИМ71А4-1, копию паспорта ФИО19

Применительно к указанным пояснениям апелляционный суд посчитал, что его требования о представлении документально обоснованных пояснений не исполнены, в связи с чем определением от 12.05.2020 вновь обязал ФИО3 исполнить требования определений от 26.02.2020 и 18.03.2020.

В связи с этим ответчиком в апелляционный суд 01.06.2020 представлены копии пяти товарных накладных ООО «Нефтепродукт и ремонт» за период с 15.10.2015 по 18.09.2016 (на передачу ТРК «нара-27М1С», пульта управления, раздаточного крана, фитинга для топливораздаточного рукава, 2 шлангов, насоса, узла торцевого уплотнения для насоса, раздаточного крана), которые, как полагает ФИО3, подтверждают замену колонки.

В последующем, получив от нотариуса сведения о наследственной массе и наследниках ФИО20, апелляционный суд привлек к участию в споре его наследников - ФИО6, ФИО7 и несовершеннолетнего ФИО8, законного представителя последнего ФИО9

ФИО6 и ФИО7 представили отзыв.

Разрешая спор, апелляционный суд исходит из следующего.

Исходя из специфики дел о банкротстве (конфликт между кредиторами и должником ввиду недостаточности средств, конкуренция кредиторов, высокая вероятность злоупотребления правом) в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 N 1446/14 изложен подход о справедливом распределении судом бремени доказывания, которое должно быть реализуемым. Из определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2016 N 309-ЭС15-13978 также следует, что бремя доказывания тех или иных фактов должно возлагаться на ту сторону спора, которая имеет для этого объективные возможности и, исходя из особенностей рассматриваемых правоотношений, обязана представлять соответствующие доказательства в обоснование своих требований и возражений.

Верховный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что для подтверждения обстоятельств, подтверждающих позицию истца или ответчика, как правило, достаточно совокупности доказательств (документов), обычной для хозяйственных операций, лежащих в основе спора. Однако в условиях банкротства ответчика и конкуренции его кредиторов интересы должника-банкрота и «дружественного» кредитора в судебном споре могут совпадать в ущерб интересам прочих кредиторов. Для создания видимости долга в суд могут быть представлены внешне безупречные доказательства исполнения по существу фиктивной сделки. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Реальной целью сторон сделки может быть, например, искусственное создание задолженности должника-банкрота для последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора (определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.09.2017 по делу N 301-ЭС17-4784).

Там же сформулирована правовой подход, согласно которому в рамках дела о банкротстве судебное исследование обстоятельств спора должно отличаться большей глубиной и широтой, по сравнению с обычным спором. Для этого требуется исследование не только прямых, но и косвенных доказательств и их оценка на предмет согласованности между собой и позициями, занимаемыми сторонами спора. Суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов установленным законом формальным требованиям, необходимо принимать во внимание и иные доказательства. В случае представления доказательств нестандартных, отличающихся от обыкновений гражданского оборота, отношений между должником и его контрагентами, а равно доказательств, вызывающих обоснованные сомнения в доводах должника и связанного с ним контрагента, на последних переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства; судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе её исполнения (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.09.2016 N 308-ЭС16-7060; от 30.03.2017 N 306-ЭС16-17647 (1); от 30.03.2017 N 306-ЭС16-17647 (7); от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056 (6)).

При рассмотрении настоящего спора именно на нестандартный характер обязательств между должником ФИО2 и ответчиком ФИО3, а также многочисленные противоречия в их позиции, ссылались конкурсные кредиторы ООО «Ликада Плюс» и ФИО13

Анализируя доводы и документы, представленные со стороны ФИО3 и ФИО2 об обстоятельствах приобретения, пребывания у каждого из них спорного оборудования и последующего его отчуждения, апелляционный суд обращает внимание на следующее.

При том, что отчуждение ФИО3 оборудования в пользу ФИО2 сопровождалось совершением ныне оспариваемого договора от 20.10.2016, который представляет собой отдельный документ с подробнейшим описанием самого оборудования, условий его купли-продажи и реквизитов сторон, указанные граждане утверждают, что иные совершавшиеся ими сделки с этим оборудованием (по его приобретению ФИО3 в 2015 году у неназванного «частного лица», а также по отчуждению оборудования ФИО2 в пользу ФИО5 якобы 30.08.2017) такого оформления не имели. При этом ФИО3 вообще не представляет документы о приобретении оборудования и не называет его продавца (ограничиваясь замечанием, что нашел его по объявлению на «авито»), а ФИО2 в подтверждение факта сделки по отчуждению оборудования ФИО5 (умершему 06.11.2018) представляет только копию написанной самим же ФИО2 расписки.

Между тем, предметом сделок выступает высокотехнологичное специализированное оборудование – контейнерные автозаправочные станции и резервуары для хранения топлива. Всё оборудование является продуктом серийного производства на соответствующих предприятиях, имеет соответствующие идентификационные данные и безусловно сопровождается значительным объёмом технической и разрешительной документации, что согласно обыкновениям гражданского оборота требует оформления договора купли-продажи с подробным описанием как предмета, так и условий сделки, а также сохранения у продавца копий наиболее значимых документов (например, технических паспортов), оригиналы которых передаются новому владельцу.

Ввиду этого описанное поведение ФИО3 и ФИО18, которые якобы приобрели сложное и дорогостоящее оборудование, а затем распорядились им без обычно принятого оформления сделки, вызывает сомнения в достоверности сообщаемых указанными гражданами сведений.

Отмеченное контрастрирует с социально-возрастными характеристиками и ФИО2, и ФИО3, которые, к тому же, позиционируют себя как лиц, занимающихся организационно-распорядительной и предпринимательской деятельностью (ФИО2 осуществлял такую деятельность, что следует из содержания определения от 31.08.2017 по делу № А50-23608/2015 о его привлечении к субсидиарной ответственности, а ФИО3 давал пояснения о намерении заниматься с ФИО2 совместным бизнесом по реализации топлива на АЗС).

Вместе с тем на указанном противоречия не завершаются.

Так, ФИО3 представил в материалы дела товарные накладные, по которым он якобы получил новую колонку, а также детали, использовавшиеся для замены старой колонки на одной из спорных контейнерных АЗС. При этом ответчик не представил какие-либо доказательства об оплате с его стороны приобретенных колонки и деталей, а равно об оплате работ по ремонту.

ФИО3 сообщает о производстве только одного ремонта - замене старой колонки (её техпаспорт он представил в дело) на новую. Однако, представленные накладные имеют разные даты, относящиеся к значительному – почти годичному - промежутку времени (15.10.2015, 24.11.2015, 19.04.2016, 23.06.2016, 18.09.2016), что противоречит доводам об одном ремонте (для него обычно в одно и то же время приобретается некий комплект деталей и расходных материалов) и могло бы свидетельствовать о нескольких ремонтах соответствующего оборудования в ходе его эксплуатации. Но ФИО3 отрицает факт эксплуатации оборудования, что, по-видимому, объясняется стремлением избежать необходимости представления затребованных от него апелляционным судом разрешительных документов на эксплуатацию взрыво-пожароопасного оборудования автозаправочных станций.

Также ФИО3 утверждает, что использовал деньги, якобы полученные от ФИО18 в счет частичной оплаты оборудования, для исполнения своих обязательств перед Росбанком по кредитному договору. Ни договор с банком, ни доказательства его исполнения ответчик не представил.

Несмотря на многократные предложения апелляционного суда ФИО3 раскрыть сведения о том, у кого приобретено спорное дорогостоящее оборудование, как и за счет каких источников производилась за него оплата, как оно транспортировалось к месту размещения, такие сведения со стороны ФИО3 апелляционному суду не были представлены (ст. 65 АПК РФ).

Конкурсный кредитор ФИО13 давал пояснения апелляционному суду о том, что ФИО3 осуществляет оказание охранных услуг и с 2015 года являлся личным охранником ФИО2 Со стороны ФИО3 и ФИО2 эти доводы не отрицались, доказательства, их опровергающие (например, о месте работы или занятости ФИО3, источнике его дохода), в апелляционный суд не представлены (ст.ст. 65, 70 АПК РФ).

Отмеченные противоречия между пояснениями ФИО3 и материалами дела столь существенны и невосполнимы, что апелляционный суд приходит к убеждению, что к его доводам о пребывании у него во владении спорного оборудования следует относиться критически.

В позиции ФИО2 также имеются многочисленные противоречия.

Так, ФИО2 дал пояснения о том, как он расходовал якобы полученные от ФИО5 по расписке 7.000.000 руб.

Согласно письменным пояснениям представителя ФИО2, эти средства были ФИО2 потрачены на исполнение обязательств по ежемесячным платежам и погашение задолженности по кредитным картам, а также на содержание своего ребенка и прочие семейные нужды.

Исходя из материалов дела и иных письменных пояснений ФИО2, у него имелись обязательства перед Сбербанком по выданной в 2012 году кредитной карте с лимитом в 150.000 руб. под 17,9% с обязательством ежемесячного внесения на счет карты суммы минимального платежа в 5% от суммы основного долга; обязательство по ежемесячным платежам в погашение задолженности исполнялось ФИО2 вплоть до декабря 2017 года. Также ФИО2 по договорам от 06.09.2017 с Росбанком были получены кредитные карты на 300.000 руб. под 25,9% годовых и на 917.127,07 руб. под 19% годовых, которые, как следует из письменных пояснений ФИО2, использовались им для расчетов за товары в магазинах и прочих личных целях, необходимых в повседневной жизни.

В связи с этим апелляционный суд отмечает, что в материалах дела имеются сведения о соответствующих обязательствах ФИО2, представленные Росбанком и Сбербанком в связи с включением их требований в реестр должника (определениями от 27.11.2018 их требования в размере соответственно 300.000 руб. и 279.839,14 руб. долга включены в реестр должника). При этом из представленных названными банками материалов следует, что просрочка по исполнению ФИО2 обязательств по кредитной карте Сбербанка образовалась с 11.12.2017, Росбанка – с января 2018 года. Исходя из данных материалов и, в частности, сведений о движении денежных средств в выписках по счетам ФИО2, нужно признать, что в период с 30.08.2017 (дата в копии расписки ФИО2 о получении 7.000.000 руб. от ФИО5) до рубежа 2017-2018 гг. в счет исполнения обязательств ФИО2 перед названными банками внесено в любом случае менее 1 млн. руб. (даже с учетом погашения по карте на 917.127,07 руб.).

Сведений об ином расходовании ФИО2 средств после 30.08.2017 в материалах дела не имеется, равно о том, какие суммы были направлены им на обеспечение витальных потребностей себя и своих близких. Тем не менее, учитывая вышеприведенные пояснения ФИО2 о том, что расчеты за товары и повседневные траты осуществлялись посредством кредитных карт, нужно признать, что расходы на витальные потребности должника и его близких существенно не превышают суммы, находившиеся на картах. С учетом изложенного, в отсутствие иных доказательств расходования денежных средств после 30.08.2017, апелляционный суд может оценить общую сумму расходования должником денежных средств до возникновения настоящего спора в размере порядка 2 млн. руб.

Нужно отметить и то, что в случае, если бы ФИО2 действительно получил 30.08.2017 от ФИО5 7.000.000 руб. в качестве оплаты за переданное тому оборудование, у ФИО2 отсутствовала бы необходимость заключать с Росбанком договоры от 06.09.2017 на выдачу кредитных карт на 300.000 руб. под 25,9% годовых и 917.127,07 руб. под 19% годовых.

Следовательно, со стороны ФИО2 расходование якобы полученных им от ФИО5 наличных денежных средств в 7.000.000 руб. удовлетворительно не подтверждается.

Кроме того, апелляционный суд обращает внимание, что из числа оборудования, которое указано в качестве предмета спорного договора, финансовым управляющим в ходе инвентаризации обнаружен только один наземный стальной резервуар по адресу ул. Юбилейная, 49а в г. Белая Холуница Кировской области. Данный резервуар находится по указанному адресу, что подтверждается как размещенными в ЕФРСБ сведениями об инвентаризации имущества ФИО2 (сообщение от 06.02.2020 № 4672015), так и содержанием отчета об оценке от 06.02.2020 № 117-01/20.

В названом отчете, в частности, содержится акт осмотра и описи имущества от 15.01.2020, согласно которого резервуар находится на земельном участке, доступ на который свободный, находящиеся на участке люди представиться и дать пояснения о его принадлежности отказались.

Материалы дела сведений о принадлежности ФИО2 когда-либо имущественного комплекса по ул. Юбилейная, 49а в г. Белая Холуница Кировской области не содержат.

В то же время, как следует из материалов дела, у ФИО2 имелся объект по адресу <...> с кадастровым номером 43:05:310107:42, на котором было бы возможно использование соответствующего оборудования (доля ФИО2 в 1/2 в праве на данный объект была отчуждена им по договору купли-продажи от 11.12.2017 по цене 300.000 руб.). Тем не менее, каких-либо доказательств того, что спорное оборудование находилось когда-либо по ул. Юбилейная, 49а в г. Белая Холуница Кировской области, а равно о том, что ФИО2 предпринимал действия к его перемещению в пос. Полевой или монтажу спорного оборудования не имеется.

ФИО2 не обращался за получением разрешительных документов на эксплуатацию спорного оборудования (контейнерных АЗС), которые представляют собой взрыво-пожароопасное оборудование.

Апелляционный суд отмечает и то, что, в числе многочисленного наследственного имущества ФИО5, сведения о котором по запросу суда представлены нотариусом ФИО21, спорное оборудование не значится.

Более того, третьи лица ФИО6 и ФИО7 (наследники ФИО5) на запрос апелляционного суда представили письменные пояснения о том, что им не известно о нахождении спорного оборудования; по формировании и последующем распоряжении наследственной массы, указанное оборудование отсутствовало; какими-либо сведениями о самой сделке, её сторонах, обстоятельствах или оплате наследники ФИО22 не располагают.

Таким образом, сколько-нибудь удовлетворительных доказательств совершения сделки в отношении оспариваемого оборудования между ФИО2 и ФИО5 не имеется. Представленная стороной ФИО2 ксерокопия выполненной самим ФИО2 расписки о получении им денег от ФИО5 минимальным требованиям к доказательствам (статьи 65, 67, 68, 71 АПК РФ) не соответствует, её нельзя признать доказательством сделки по отчуждению спорного имущества от должника к ФИО5

Апелляционный суд, отмечая многочисленность перечисленных выше противоречий и отсутствие доказательств совершения сделок в отношении спорного оборудования в цепочке ФИО3 – ФИО18 – ФИО5, полагает необходимым отметить также следующее обстоятельство.

Как выше уже указано, ФИО2, обращаясь в арбитражный суд в декабре 2017 года с заявлением о своём банкротстве, указал, что помимо задолженности перед кредитными организациями (Росбанк и Сбербанк) у него имеется задолженность только перед двумя другими лицами: перед ООО «Архи-Ойл» (6.798.938 руб.) и перед ООО «Инчермет» (27.052.934 руб).

При этом на наличие у него долга перед ФИО3 по договору от 26.10.2016 ФИО2 не ссылался.

При этом из материалов настоящего дела о банкротстве следует, что в 2017 году, то есть непосредственно перед обращением ФИО2 в арбитражный суд с заявлением о признании его банкротом, ООО «Инчермет» обратилось в суд общей юрисдикции с иском о взыскании с ФИО2 указанной выше суммы задолженности по займу.

Исходя из объёма предъявленных к ФИО2 в рамках дела о банкротстве требований, можно предположить, что в случае предъявления указанной суммы требований (27.052.934 руб) со стороны ООО «Инчермет» для включения в реестр, ООО «Инчермет» являлось бы мажоритарным кредитором и в решающей степени определяло бы характер и результаты процедуры банкротства в отношении ФИО2 В случае же, если бы в рамках иска в суде общей юрисдикции состоялось решение о взыскании данной суммы в пользу ООО «Инвермет», то названное лицо избежало бы проверки обоснованности своих требований на предмет их включения в реестр требований кредиторов ФИО2 в рамках дела о банкротстве в силу положений статьи 13 ГПК РФ, статей 16, 69, 213.24 Закона о банкротстве.

Из содержания решения Свердловского районного суда г. Перми от 16.05.2018 по делу № 2-1597/2018 следует, что представитель ФИО2 признавал исковые требования ООО «Инчермет».

Однако, Свердловский районный суд г. Перми вынес решение от 16.05.2018 по делу № 2-1597/2018, согласно которого установил отсутствие доказательств передачи о договору займа денежных средств ФИО2 и отказал в удовлетворении исковых требований ООО «Инвермет».

После вынесения данного судебного решения и ФИО2 на запрос финансового управляющего был вынужден признать, что денежные средства по договору займа между ФИО2 и ООО «Инчермет» не передавались, договор займа был безденежным (л.д. 90 т. 1).

Рассматривая вышеизложенные обстоятельства в их фактической и хронологической совокупности, апелляционный суд приходит к убеждению, что в условиях, когда злонамеренные действия ФИО2 и ряда иных лиц по искусственному формированию задолженности и попытке её облачения в форму судебного акта посредством предъявления в Свердловский районный суд г. Перми иска от имени ООО «Инвермет» не удались, со стороны ФИО2 была вновь предпринята по существу аналогичная попытка реализовать свой злонамеренный умысел на формирование искусственной задолженности и её просуживание в рамках искового производства с тем, чтобы в последующем через мажоритарного «дружественного» к должнику кредитора влиять на ход и результаты процедуры банкротства ФИО2

Именно с этой целью уже после возбуждения в отношении ФИО2 настоящего дела о банкротстве между ФИО2 и ФИО3 были оформлены ныне оспариваемый договор купли-продажи оборудования от 20.10.2016 и якобы подтверждающий его исполнение одной из сторон акт приема-передачи имущества от 22.10.2016, а затем ФИО3 в Добрянском районном суде Пермского края было инициировано исковое производство о взыскании с ФИО2 задолженности.

Иск ФИО3 к ФИО2 (последний заявил о признании иска) был разрешен названным судом в 7-дневный срок с даты подачи иска.

При этом помимо ФИО3 и ФИО2 иных участников в деле Добрянского районного суда Пермского края не имелось, доводы о мнимости договора от 20.10.2016 не заявлялись и судом не исследовались.

В связи с этим, учитывая иной предмет настоящего спора и иной состав его участников, решение Добрянского районного суда Пермского края от 31.07.2018 по делу № 2-1024/18 в силу положений статьи 13 ГПК РФ и статьи 16 АПК РФ вопреки доводам ФИО3 и ФИО2 преюдиции для настоящего спора не образует и не может рассматриваться как безусловное доказательство факт владения ФИО3 спорным оборудованием, а равно и факта передачи от него этого оборудования к ФИО2

С учетом изложенного, учитывая, что ни ФИО2, ни ФИО3 свою добросовестность не подтвердили, обоснованных сомнений в их недобросовестности не опровергли, апелляционный суд приходит к убеждению, что оспариваемый договор купли-продажи оборудования от 20.10.2016 представляет собой мнимую сделку, совершенную посредством злоупотребления её сторонами своими гражданскими правами в целях злонамеренного причинения вреда интересам третьих лиц, а именно кредиторов ФИО2 посредством влияния на ход дела о его банкротстве и уменьшения или невозможности удовлетворения их требований за счет его имущества.

Фактически спорное оборудование во владении ФИО3 не находилось и в собственность ФИО2 не передавалось. Соответственно, у ФИО2 обязательства по оплате оборудования не возникали.

В связи с этим требования о признании оспариваемой сделки недействительной по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 170 и статьями 10, 168 ГК РФ, подлежат удовлетворению в полном объёме.

Договор купли-продажи оборудования от 20.10.2016 подлежит признанию недействительным (ничтожным).

При инвентаризации имущества должника ФИО2 финансовым управляющим применительно к оспариваемому договору из числа перечисленного в нём имущества обнаружен только один наземный стальной резервуар (указан в сведениях об инвентаризации и в указанном выше оценочном отчете). Однако, при изложенных выше обстоятельствах не усматривается оснований полагать, что он поступил к должнику именно от ФИО3 и именно по признанному недействительным договору. Поэтому оснований для применения последствий недействительности данной сделки в отношении обозначенного резервуара не имеется.

Ввиду допущенного судом первой инстанции нарушения норм процессуального права, повлекшего необходимость для апелляционного суда перейти к рассмотрению настоящего спора по правилам суда первой инстанции, определение от 12.12.2019 подлежит отмене по основаниям пункта 4 части 1 статьи 270 АПК РФ.

Судебные расходы относятся на ответчика согласно положениям статьи 110 АПК РФ, пункта 18 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35.

Руководствуясь ст.ст. 110, 176, 258-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определением Арбитражного суда Пермского края от 12.12.2019 по делу № А50-45259/2017 отменить.

Заявление удовлетворить:

договор купли-продажи оборудования от 20 октября 2016 года между ФИО2 и ФИО3 признать недействительным.

Взыскать с ФИО3 в пользу ООО «Ликада Плюс» 6.000 руб. в возмещение расходов по уплате госпошлины по иску.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО13 3.000 рублей в возмещение расходов по уплате госпошлины за подачу апелляционной жалобы.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.

Председательствующий

ФИО23

Судьи

ФИО24

ФИО1