Постановление от 22 сентября 2020 г. 13 ААС (Тринадцатый арбитражный апелляционный суд)

ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru



ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-66862/2016
23 сентября 2020 года
г. Санкт-Петербург
/з18

Резолютивная часть постановления объявлена 17 сентября 2020 года

Постановление изготовлено в полном объеме 23 сентября 2020 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Тойвонена И.Ю.

судей Морозовой Н.А., Юркова И.В.

при ведении протокола судебного заседания: ФИО1

при участии:

от конкурсного управляющего: ФИО2 по доверенности от 13.01.2020

ФИО3, паспорт

от Таврический Банк (АО): ФИО4 по доверенности от 16.03.2020

от иных лиц: не явились, извещены

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-19379/2020) Таврический Банк (АО)

на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.06.2020 по делу № А56-66862/2016/з18 (судья Покровский С.С.), принятое по заявлению конкурсного кредитора Таврический Банк (АО) о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

установил:

19 октября 2016 года Арбитражным судом города Санкт-Петербурга и Ленинградской области по заявлению кредитора БАНК «Таврический» (ОАО) возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) ООО «Барион» (далее – общество, должник).

21 декабря 2016 года суд признал заявление кредитора обоснованным, применил к обществу процедуру банкротства наблюдение, временным управляющим должника утвердил ФИО5 (определение суда в окончательной форме изготовлено 27.12.2016).

19 апреля 2017 года решением арбитражного суда общество признано банкротом, в отношении Общества открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО5 (решение в полном объеме изготовлено 24 апреля 2017 года).

31 июля 2019 года конкурсным управляющим должника утверждена ФИО6 (определение в полном объеме изготовлено 01.08.2019). Срок процедуры банкротства продлен в установленном законом порядке.

25 декабря 2019 года конкурсный кредитор Таврический Банк (АО) (далее – кредитор, заявитель, банк) обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении единственного учредителя (участника) ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества, непогашенным в конкурсном производстве, в размере 488 167 727 руб.

Предъявленное требование основано на нормах статей 61.10 - 61.11 Закона о банкротстве и мотивировано доводами об одобрении сделки по передаче недвижимого имущества общества в залог для обеспечения обязательств в размере 305 000 000 руб. другого юридического лица – ООО «Юпитер», что для должника не имело разумной экономической цели и повлекло его банкротство. При этом заявитель также ссылался на то, что для общества соответствующий договор ипотеки от 18.09.2013 №770/1 отвечал критериям крупной сделки и сделки с заинтересованностью, поскольку было передано все наличное имущество должника, а привлекаемое лицо в момент возникновения спорных отношений являлось единственным участником ООО «Юпитер».

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.06.2020 отказано конкурсному кредитору Таврический Банк (АО) в удовлетворении заявления о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам ООО «Барион».

В апелляционной жалобе Таврический Банк (АО) просит определение суда первой инстанции от 26.06.2020 отменить, ссылаясь на то, что имеются основания для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по денежным обязательствам должника. Банк полагает, что должник знал о том, что третье лицо ООО «Юпитер» не намерено было возвращать денежные средства, поскольку у последнего отсутствовали денежные средства и имущество, позволяющее произвести расчеты. Полагает, что ФИО3 отвечает признакам контролирующего должника лица и в результате того, что привлекаемое лицо совершило спорную сделку и одобрило его заключение 18.09.2013, это в последующем привело к банкротству Общества. По мнению Банка, им не пропущен срок исковой давности на подачу заявления о привлечении лица к субсидиарной ответственности, исчисляя начало течения срока с того момента, когда у должника появились признаки неплатежеспособности, не позволяющие произвести расчеты с кредиторами. Кроме того, ссылается на то, что годичный срок не истек для обращения в суд с заявлением (25.12.2019), равно как и не истек трехлетний срок с момента введения процедуры конкурсного производства. Выражает несогласие с выводом суда о том, что Банк и иные участники спорной сделки от 18.09.2013 входят в одну группу лиц и являются аффилированными лицами. Полагает, что требование Банка к должнику включается в размере субсидиарной ответственности.

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО3 просит определение суда первой инстанции от 26.06.2020 оставить без изменения, считая судебный акт законным и обоснованным.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда. Надлежащим образом извещенные о времен и и месте судебного разбирательства иные лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное заседание не направили, в связи с чем, в порядке ст.156 АПК РФ дело рассмотрено в их отсутствие.

Представитель Банка и конкурсного управляющего доводы, изложенные в апелляционной жалобе, поддержали.

ФИО3 против удовлетворения апелляционной жалобы возражала. Просила судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Законность и обоснованность судебного акта проверены в апелляционном порядке.

Из материалов дела следует, что в качестве обоснования привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий ссылался на те обстоятельства, что ФИО3 являлась участником должника с 08.08.2011 с долей участия 80 % и в результате заключения договора ипотеки в последующем это привело к банкротству должника.

Учитывая приведенные заявителем основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника применению подлежат положения статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ (далее – Закон № 134-ФЗ).

Таким образом, в настоящем обособленном споре судом верно указано на применение положений пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ (с учетом их нумерации, установленной Федеральным законом от 23.06.2016 № 222-ФЗ), закрепившего материально-правовые основания для наступления субсидиарной ответственности по обстоятельствам, возникшим в период с 30.06.2013 (со дня вступления в силу Закона № 134-ФЗ) и до 30.07.2017 (до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ).

Данный подход согласуется с правовой позицией, изложенной в пункте 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее – ВАС РФ) от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Согласно абзацу первому пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих его лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

При этом в определениях ВС РФ от 21.04.2016 № 302-ЭС14-1472 и от 20.07.2017 № 309-ЭС17-1801 подчеркивается, что субсидиарная ответственность по правилам статьи 10 Закона о банкротстве наступает за совершение контролирующим должника лицом действия (бездействия), повлекшего наступление объективного банкротства.

Исходя из разъяснений пунктов 16-18 постановления Пленума ВС РФ № 53, элементами состава гражданского правонарушения, влекущего наступление субсидиарной ответственности по обязательствам должника за невозможность полного погашения требований кредиторов, являются: статус субъекта как контролирующего должника лица; совершение действия (бездействия), включая принятие делового решения, не отвечающего требованиям добросовестности и разумности; наличие прямой причинной связи между данным действием (бездействием), включая деловое решение, и наступившим объективным банкротством должника; наличие вины контролирующего должника лица.

При этом в силу пункта 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и абзаца девятого пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве отсутствие вины доказывает лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Согласно абзаца второму и третьему пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, перечисленные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершения должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества (абзац 35 статьи 2 Закона о банкротстве).

В абзаце втором пункта 16 постановления Пленума ВС РФ № 53 подчеркивается, что неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам.

В абзаце седьмом пункта 2 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» отмечается, что под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

Судом первой инстанции установлено, что по сведениям ЕГРЮЛ ФИО3 является участником ООО «Барион» с 08.08.2011 и единственным участником (с долей в размере 100% уставного капитала) с 12.02.2015 года.

На дату заключения договора ипотеки 18.09.2013 материальные основания субсидиарной ответственности контролирующих лиц регулировались положениями абз. 34 статьи 2 и статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 23.07.2013 № 251-ФЗ.

Согласно ст. 2 Закона о банкротстве (ред. от 23.07.2013) контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Суд принял заявление Банка о признании Должника банкротом 19.10.2016.

Договор ипотеки был заключен в сентябре 2013, то есть ранее трех лет до даты возбуждения дела о банкротстве Должника и, таким образом, исходя из установленных законом сроков, причастность к совершению данной сделки по смыслу Закона о банкротстве не может быть квалифицирована для целей привлечения к субсидиарной ответственности, как деяние контролирующего лица.

Суд первой инстанции верно отметил, что договор ипотеки мог расцениваться как акт контролирующего лица (либо с его участием) при условии возбуждения дела о банкротстве не позднее 30.09.2015 года.

Суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии причинно-следственной связи между заключением договора ипотеки и банкротством должника, исходя из того, что 27.09.2016 Банк подал в арбитражный суд заявление о признании должника банкротом. Дело о банкротстве должника возбуждено по причине неисполнения должником обязательств по кредитным договорам, заключенным должником с Банком.

07.04.2017 в реестр требований кредиторов должника были дополнительно включены требования Банка к ООО «Юпитер», обеспеченные залогом имущества должника. До этого момента (30.01.2017) Банк не предъявлял к должнику требований, как к залогодателю по договору ипотеки.

Таким образом, основанием для возбуждения судом процедуры банкротства и последующего признания должника банкротом послужило неисполнение должником своих обязательств перед Банком по кредитным договорам, заключенным Банком с должником. Одобрение ответчиком договора ипотеки само по себе не является причиной, без которой объективное банкротство не наступило бы.

Из приобщенных к материалам дела документов следует, что Банк и ФИО3 являлись группой лиц в период с даты проведения собрания акционеров Банка 07.06.2013 до даты проведения следующего годового общего собрания акционеров Банка 06.06.2014 на основании подпунктов 6, 7, 8 пункта 1 ст. 9, Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции» (ред. от 23.07.2013), с учетом того, что ФИО3 являлась супругой ФИО7 Правления АО Банк «Таврический» ФИО8

Кроме того, как обоснованно указывала ФИО3, ответчик, должник и ООО «Юпитер», наряду С Банком, также фактически входили в одну группу лиц

Согласно подпункту 1 п.1 ст. 9 Федерального закона от 26.07.2006 N 135-ФЗ «О защите конкуренции» (ред. от 23.07.2013) группой лиц признаются хозяйственное общество и физическое лицо, если такое физическое лицо имеет в силу своего участия в этом хозяйственном обществе более чем пятьдесят процентов общего количества голосов, приходящихся доли в уставном капитале этого хозяйственного общества.

В сентябре 2013 ФИО3 владела долей размером 80% в уставном капитале должника и 100% в уставном капитале ООО «Юпитер», следовательно, ответчик, должник и ООО «Юпитер» являлись группой лиц, в связи с чем, в случае доказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности отсутствуют требования, которые должны удовлетворяться за счет средств, подлежащих взысканию с привлекаемого лица.

В своих мотивированных пояснениях и отзыве на апелляционную жалобу Банка ФИО3 обоснованно указывала на то, что само по себе одобрение договора ипотеки в 2013 году не выходило за пределы разумного предпринимательского и корпоративного риска, с учетом того, что залог предоставлялся со стороны юридического лица, аффилированного с ООО «Юпитер» по обязательствам ООО «Юпитер» перед АО Банк «Таврический», притом, что Банк был заинтересован в заключении данного договора, в условиях исходящей именно от Банка инициативы по его заключению. В свою очередь, предоставление залога, наряду с иными акцессорными обязательствами, при наличии определенных хозяйственных и внутрикорпоративных связей, может оцениваться в качестве мотивов относительно экономической целесообразности заключения подобного рода сделок участниками гражданского оборота. Следует отметить, что при одобрении сделки по заключению договора ипотеки, помимо имеющегося инвестиционного интереса в получении от Банка кредитных ресурсов на ООО «Юпитер», ООО «Барион», как и ФИО3 исходили из рыночной стоимости заложенного имущества, которая на момент заключения договора ипотеки составляла порядка 550 млн.руб., с учетом его ликвидности, обусловленной нахождением недвижимого имущества в центре г.Санкт-Петербурга, что позволяло в полной мере обеспечить исполнение соответствующих обязательств. Как полагает апелляционный суд, при одобрении договора ипотеки действия ответчика не выходили за рамки нормального делового риска и представлялись разумными, притом, что Банк своими фактическими действиями неоднократно подтверждал свою заинтересованность как в заключении, так и в сохранении данного договора, отказываясь от его прекращения, в том числе по предложению ответчика и кредиторов.

В пункте 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», указано: «Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве».

Согласно абзаца 3 пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве не включаются в размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица требования, принадлежащие этому лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам. Такие требования не подлежат удовлетворению за счет средств, взысканных с данного контролирующего должника лица.

Суд первой инстанции в обжалуемом определении указал на отсутствие в деле о банкротстве ООО «Барион» независимых кредиторов. Все четыре кредитора должника аффилированы между собой и являются участниками одной группы.

В реестр кредиторов должника были включены четыре кредитора: Банк, ООО «Квадро», ООО «Энерготранс» и ФИО3

Ответчик и кредитор ООО «Квадро» входят в одну группу лиц в силу 100% участия Ответчика в уставном капитале ООО «Квадро» на момент одобрения договора ипотеки.

ООО «Энерготранс», заключая договор займа с должником, был осведомлен о финансовом состоянии должника и договорах залога имущества должника, в том числе о договоре ипотеки, о возможном банкротстве должника, что подтверждается заявлением генерального директора ООО «Энерготранс» от 27.06.2018. Кроме того, наличие корпоративных связей должника и ООО «Энерготранс» установлено по делу А56-66862/2016-3.8

Оценивая доводы относительно причинения вреда интересам Банка, как кредитора должника, апелляционный суд, с учетом вышеизложенного, полагает возможным согласиться с позицией ФИО3, что ее действия по одобрению договора ипотеки сами по себе не привели к ущемлению интересов Банка, притом, что действия самого Банка как на стадии заключения, так и последующего исполнения договора свидетельствовали о том, что Банку было выгодно как заключение, так и сохранение данного договора, в условиях обеспечения собственных интересов, наличия у Банка сведений о реальной рыночной стоимости данного имущества, при установлении фактической общегрупповой направленности действий соответствующих лиц, включая и Банк, по формированию условий договора, призванного обеспечить интересы хозяйствующего субъекта по кредитным обязательствам непосредственно перед АО Банк «Таврический», с учетом выгодности данной сделки на стадии ее заключения не только для Банка, но и соответствующих лиц, вступивших в обязательственные отношения с Банком. Какой-либо противоправности при совершении вышеназванной сделки со стороны ФИО3 по имеющимся сведениям и доказательствам судом не установлено, как и оснований для ее привлечения к субсидиарной ответственности в деле о банкротстве ООО «Барион» в связи с ее одобрением.

Как полагает апелляционный суд, суд первой инстанции также обоснованно применил в настоящем деле положения абзаца 4 п.5 ст. 10 Закона о банкротстве (в ред. закона от 28.06.2013 г. № 134-ФЗ), согласно которому заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано | течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом.

Судом верно отмечено, что требование Банка о привлечении к субсидиарной ответственности подано в суд 25.12.2019, то есть спустя шесть лет с даты возникновения спорных отношений и двух с половиной лет после открытия конкурсного производства (19.04.2017). Кроме того, суд верно отметил, что Банку было известно об обстоятельствах, которые Банк указал в обоснование требования о субсидиарной ответственности, не позднее даты подписания договора ипотеки 18.09.2013 г.

Банк полагает, что момент начала течения срока исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности исчисляется не ранее даты окончательного формирования конкурсной массы.

Должник обладает всеми признаками неплатежеспособности на дату открытия конкурсного производства, что само по себе свидетельствует о неплатежеспособности должника и невозможности рассчитаться с кредиторами.

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что требования Банка были заявлены с пропуском годичного срока исковой давности, установленного абз. 4 п. 5 ст. 10 Закона о банкротстве (в ред. от 23.07.2013), который начал течь не позже даты открытия конкурсного производства, т.е. 19.04.2017 и закончился 19.04.2018.

При изложенных обстоятельствах, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности.

С учетом изложенного, оснований для отмены (изменения) судебного акта судом апелляционной инстанции не установлено, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 268-271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 26.06.2020 по делу № А56-66862/2016/з18 оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.


Председательствующий


И.Ю. Тойвонен


Судьи


Н.А. Морозова


И.В. Юрков