Постановление от 15 апреля 2025 г. по делу № А40-254860/2021

ПОСТАНОВЛЕНИЕ


г. Москва

16.04.2025                                                                          Дело № А40-254860/2021


Резолютивная часть постановления объявлена 15.04.2025

Полный текст постановления изготовлен 16.04.2025


Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Трошиной Ю.В.,

судей Калининой Н.С., Каменецкого Д.В.,

при участии в заседании:

от конкурсного управляющего АО МПФК «Укрросметалл» - ФИО1: представитель ФИО2 по доверенности от 03.02.2025;

от ФИО3: представитель ФИО4 по доверенности от 15.01.2024;

от конкурсного управляющего АКБ «Легион» (АО) - ГК «АСВ»: представитель ФИО5 по доверенности от 02.08.2023;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

конкурсного управляющего акционерного общества Международная промышленно-финансовая компания «Укрросметалл» - ФИО1 Игоревны

на определение Арбитражного суда города Москвы от 18.10.2024

и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.02.2025

по заявлению конкурсного управляющего акционерного общества Международная промышленно-финансовая компания «Укрросметалл» - ФИО1 Игоревны

к Пелевину Александру Николаевичу, Меркушеву Олегу Васильевичу

о признании сделок недействительными, применении последствий их недействительности,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) акционерного общества Международная промышленно-финансовая компания «Укрросметалл»,

УСТАНОВИЛ:

конкурсный управляющий акционерного общества Международная промышленно-финансовая компания «Укрросметалл» (далее - АО МПФК «Укрросметалл», должник, застройщик) - ФИО1 (далее - конкурсный управляющий, заявитель) обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлением (с учетом принятых судом первой инстанции уточнений заявленных требований) со следующими требованиями:

признать недействительной сделкой договор участия в долевом строительстве от 27.02.2020 № ОТ-240, заключенный между должником и ФИО3 (далее - ФИО3);

признать недействительной сделкой передачу нежилого помещения (условный номер: 240, кадастровый номер: 77:02:0021011:1493, площадь: 83,8 кв. м., адрес: <...>), оформленную актом приема-передачи нежилого помещения от 01.07.2020;

признать недействительной сделкой соглашение о зачете встречных однородных требований от 31.07.2020, заключенное между АО МПФК «Укрросметалл» и ФИО3;

признать недействительной сделкой договор беспроцентного займа от 25.12.2019, заключенный между ФИО8 (далее - ФИО8) и ФИО3;

признать недействительной сделкой соглашение о переводе долга от 01.07.2020, заключенное между АО МПФК «Укрросметалл», ФИО8 и ФИО3;

взыскать с ФИО3 в конкурсную массу АО МПФК «Укрросметалл» денежные средства в размере 27 506 680 рублей;

взыскать с ФИО3 в конкурсную массу АО МПФК «Укрросметалл» проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 14 000 000 рублей за период с 03.11.2020 по 17.04.2024 в размере 4 440 049,60 рублей;

взыскать с ФИО3 в конкурсную массу АО МПФК «Укрросметалл» проценты за пользование чужими денежными средствами размере 14 000 000 рублей за период с 18.04.2024 по дату признания сделок недействительными;

взыскать с ФИО3 в конкурсную массу АО МПФК «Укрросметалл» проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 27 506 680 рублей за период с даты признания сделок недействительными по дату фактического возвращения денежных средств в конкурсную массу должника.

В ходе рассмотрения обособленного спора конкурсным управляющим заявлено о фальсификации доказательства - расписки от 25.12.2019.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 03.06.2024 в целях проверки заявления конкурсного управляющего о фальсификации доказательств назначена судебно-техническая (физико-химическая) экспертиза.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18.10.2024, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.02.2025, к материалам обособленного спора приобщено заключение эксперта от 06.08.2024 № 4401/07-3-24; Федеральному бюджетному учреждению Российский Федеральный центр судебной экспертизы имени профессора А.Р. Шляхова при Министерстве юстиции Российской Федерации (далее - ФБУ РФЦСЭ имени профессора А.Р. Шляхова при Минюсте России) с депозитного счета Арбитражного суда города Москвы на основании счета от 06.08.2024 № 01384 перечислены денежные средства в размере 75 600 рублей, внесенные для проведения экспертизы АО МПФК «Укрросметалл» по платежным поручениям от 13.03.2024 № 3 (67 500 рублей), от 13.03.2024 № 4 (67 500 рублей); конкурсному управляющему отказано в удовлетворении ходатайства об исключении расписки от 25.12.2019 из числа доказательств и в удовлетворении заявления о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности.

Не согласившись с принятыми судебными актами, конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой просит их отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявления о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) информация о времени и месте судебного заседания опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Представители заявителя и конкурсного управляющего акционерного коммерческого банка «Легион» (акционерное общество, далее - АКБ «Легион» (АО)) - государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» в судебном заседании поддержали кассационную жалобу, представитель ФИО3 возражал против удовлетворения кассационной жалобы.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о месте и времени рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в судебное заседание суда кассационной инстанции не направили, что в силу части 3 статьи 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы в их отсутствие.

Законность судебных актов проверяется судом округа в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе (статья 286 АПК РФ).

Изучив материалы дела, заслушав лиц, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений на нее, проверив в порядке статей 286, 287, 288 АПК РФ правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ и со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как установлено судами и следует из материалов дела, в обоснование заявленных требований конкурсный управляющий указал, что 25.12.2019 между ФИО3 (заимодавец) и ФИО8 (заемщик) заключен договор беспроцентного займа от 25.12.2019, по условиям которого заимодавец передает в собственность заемщика денежные средства в размере 10 100 000 рублей. Срок возврата: 30.07.2020.

27.02.2020 между АО МПФК «Укрросметалл» (застройщик) и ФИО3 (участник долевого строительства) заключен договор участия в долевом строительстве от 27.02.2020 № ОТ-240. Объект долевого строительства - нежилое помещение, условный номер: 240, площадь: 83,8 кв. м., расположенное на 10 этаже здания. Цена:10 056 000 рублей из расчета 120 000 рублей за 1 кв. м. Срок оплаты: до 30.06.2020.

30.06.2020 в базе 1С проведена операция, согласно которой у АО МПФК «Укрросметалл» перед ФИО3 появилась задолженность в размере 10 100 000 рублей.

01.07.2020 между ФИО8 и АО МПФК «Укрросметалл» заключено соглашение о переводе долга от 01.07.2020, по условиям которого первоначальный должник передает, а новый должник принимает долг по договору беспроцентного займа от 25.12.2019. Сумма долга: 10 100 000 рублей.

В качестве оплаты за перевод долга по соглашению первоначальный должник обязуется уплатить новому должнику денежные средства в размере 10 100 000 рублей в срок до 31.12.2020.

Согласно заявлению конкурсного управляющего, обязательства первоначального должника по оплате за перевод долга на нового должника не исполнены.

01.07.2020 между АО МПФК «Укрросметалл» и ФИО3 подписан акт приема-передачи нежилого помещения (условный номер: 240, кадастровый номер: 77:02:0021011:1493, площадь: 83,8 кв. м., адрес: <...>).

29.07.2020 зарегистрировано право собственности ФИО3 № 77:02:0021011:1493-77/060/2020-1 (кадастровый номер: 77:02:0021011:1493).

31.07.2020 между АО МПФК «Укрросметалл» и ФИО3 заключено соглашение о зачете встречных однородных требований от 31.07.2020 на сумму 10 056 000 рублей по договору участия в долевом строительстве от 27.02.2020 № ОТ-240 и договору займа от 25.12.2019.

20.10.2020 между ФИО3 (продавец) и ФИО9 (покупатель) заключен договор купли-продажи помещения, по условиям которого продавец обязуется передать в собственность покупателя нежилое помещение (кадастровый номер 77:02:0021011:1493). Цена договора: 14 000 000 рублей.

Полагая, что договор участия в долевом строительстве от 27.02.2020 № ОТ-240, заключенный между АО МПФК «Укрросметалл» и ФИО3, является притворной сделкой, совершенной с целью прикрытия сделки по дарению недвижимого имущества должника; договор беспроцентного займа от 25.12.2019, соглашение о переводе долга от 01.07.2020, соглашение о зачете встречных однородных требований от 31.07.2020, являются мнимыми, совершенными с целью придания видимости правовых оснований для совершения расчетов по договору участия в долевом строительстве от 27.02.2020 № ОТ-240; а вся совокупность сделок направлена на вывод имущества должника и является ничтожной в силу статьей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявленными требованиями, указав в качестве правового основания положения статей 10, 168, пунктов 1 и 2 статьи 170 ГК РФ, а также пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Конкурсный управляющий полагает, что каждая из сделок, входящая в цепочку сделок, направлена на вывод имущества должника и является ничтожной в силу статей 10, 168 ГК РФ.

По мнению конкурсного управляющего, ФИО3 не является добросовестным приобретателем имущества, поскольку не имеется надлежащих и достаточных доказательств его оплаты.

Конкурсный управляющий указывает на безденежность договора займа, так как у ФИО3 отсутствовали наличные денежные средства в достаточном размере для его выдачи.

Помимо это конкурсный управляющий считает, что ФИО3 является аффилированным по отношению к другим участникам спорной цепочки сделок лицом, поскольку в период с 01.01.2016 по 31.12.2019 являлся сотрудником АО МПФК «Укрросметалл», занимаемая должность - «Руководитель проекта»; также является генеральным директором общества с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Отражение», созданной в целях управления Жилищного комплекса «Отражение»; является супругом дочери ФИО8 - ФИО10.

В отношении ФИО8 конкурсный управляющий указал, что он является единственным акционером (участником) АО МПФК «Укрросметалл», то есть аффилированным по отношению к нему лицом.

Конкурсный управляющий полагает, что имеются очевидные сомнения в добросовестности лиц, являющихся участниками цепочки по выводу имущества АО МПФК «Укрросметалл», поскольку пороки совершенной цепочки сделки несвойственны для обычных участников гражданского оборота.

Также конкурсный управляющий ссылается на то, что по состоянию на даты совершения сделок, входящих в цепочку, направленных на вывод имущества, АО МПФК «Укрросметалл» отвечало признакам неплатежеспособности и несостоятельности, его финансовое состояние характеризовалось отрицательными значениями показателей и коэффициентов ликвидности, что обусловлено, в том числе, оспариваемой цепочкой сделок по выводу имущества без встречного предоставления.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции, руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исходил из того, что в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства, свидетельствующие о намерении сторон причинить вред имущественным интересам кредиторов должника, совершении сделок при злоупотреблении сторонами своим правом, в том числе, не доказано наличие аффилированности по отношению должнику со стороны ФИО3, и совершение их в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, не доказана мнимость сложившихся правоотношений между сторонами.

Суд первой инстанции указал, что доводы конкурсного управляющего о том, что в целом вся совокупная цепочка сделок совершена с целью создания правовых оснований безвозмездного выбытия имущества АО МПФК «Укрросметалл» в состоянии имущественного кризиса с целью причинения имущественного вреда кредиторам, не подтверждены надлежащими и достаточными доказательствами.

В частности, судом первой инстанции установлена оплата по спорным договорам долевого участия посредством проведения зачета встречных однородных требований; наличие у ФИО3 финансовой возможности предоставить сумму займа в размере 10 100 000 рублей.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев обособленный спор, с выводами суда первой инстанции согласился, дополнительно указав следующее.

Вступившими в законную силу постановлением Арбитражного суда Московского округа от 20.03.2023 установлено, что АО МПФК «Укрросметалл» осуществлял строительство здания гостиничного комплекса как за счет кредитных средств АКБ «Легион» (АО), так и за счет средств дольщиков - граждан, с которыми заключены договоры участия в долевом строительстве.

По окончании строительства и ввода здания в эксплуатацию все нежилые помещения (апартаменты) переданы по актам приема-передачи участникам долевого строительства.

В период с апреля 2020 года АО МПФК «Укрросметалл» передавало помещения новым собственникам, основная передача происходила в период с апреля по октябрь 2020 года (передано более 90% помещений). В апреле 2020 года участникам долевого строительства были переданы 100 помещений, что составляет 34,36% от всех помещений в здании; в июле 2020 года - 202 помещения, что составляет 69,42% от всех помещений в здании; декабре 2020 года - 277 помещений, что составляет 95,19% от всех помещений в здании.

После введения комплекса в эксплуатацию и передачи 22.04.2020 большей части нежилых помещений (апартаментов и коммерческих площадей) участникам долевого строительства, уволены начальник юридического отдела, бухгалтер, менеджеры, дизайнер, советник.

Фактически АО МПФК «Укрросметалл» перестало вести активную хозяйственную деятельность. За 2021 год по счетам АО МПФК «Укрросметалл» проведено всего 10 операций.

09.11.2021 принято решение единственного акционера № 24 о добровольной ликвидации АО МПФК «Укрросметалл», которое 09.11.2021 в составе пакета документов на государственную регистрацию «принятия юридическим лицом решения о ликвидации» направлено в налоговый орган.

На протяжении анализируемого периода (2016-2020 годов) показатель размера заемных денежных средств варьировался от 484 348 тысяч рублей до 305 тысяч рублей (по итогам 2020 года); размер кредиторской задолженности от 251 150 тысяч рублей до 446 010 тысяч рублей (при этом наблюдается ежегодный рост задолженности).

В связи с регулярным переносом сроков окончания строительства комплекса со второго квартала 2017 года по апрель 2020 года на протяжении периода с 2016 года по 2020 год АО МПФК «Укрросметалл» наращивало задолженность перед участниками долевого строительства, в том числе по финансовым санкциям, что вызвало рост показателя обязательств по договорам участия в долевом строительстве.

Показатель непокрытого убытка в период с 2016 года по 2020 год принимал нарастающее отрицательное значение.

Несмотря на сдачу комплекса, строительством которого занималось АО МПФК «Укрросметалл», в эксплуатацию в 2020 году указанный показатель не достиг положительного значения (показателя чистой прибыли). На протяжении анализируемого периода (с 2016 года по 2020 год) показатель абсолютной ликвидности АО МПФК «Укрросметалл» ниже допустимой нормы.

АО МПФК «Укрросметалл» и контролирующими его лицами на протяжении более пяти лет не предпринимались действия, направленные на погашение ежегодно увеличивающейся задолженности в размере, превышающем 1 миллиард рублей (без учета требований участников долевого строительства), которая в последующем признана обоснованной и включена в реестр требований кредиторов, что свидетельствует о наличии признаков неплатежеспособности еще с 4 квартала 2016 года.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 № 305- ЭС21-19707 по делу № А40-35533/2018 при определении признаков осведомленности о цели причинения вреда сделкой, недобросовестности контрагента, следует руководствоваться критерием кратности, носящим явный и очевидный характер для любого участника рынка.

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что у должника имелись признаки неплатежеспособности, но в спорный период он продолжал активно передавать нежилые помещения (апартаменты и коммерческие площади) участникам долевого строительства.

Как верно отметил суд апелляционной инстанции, в данном споре обстоятельства, положенные конкурсным управляющим в обоснование вывода о недействительности сделок сводятся к тому, что ФИО3, являясь аффилированным лицом по отношению к должнику, заключил сделку по заниженной стоимости в условиях недостаточности имущества должника, причиняя тем самым вред кредиторам.

Вместе с тем, как указал суд первой инстанции, даже само по себе наличие признаков аффилированности сторон сделки, в отсутствие доказательств неравноценного встречного предоставления по сделке, отличия условий спорной сделки существенно в худшую для должника сторону от условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки, только образует опровержимые презумпции при оспаривании сделок и, в отсутствие совокупности оснований для признания сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, не является самостоятельным основанием для признания оспариваемого договора недействительным.

Основным доводом заявителя в обоснование недействительности сделок является довод об отсутствии оплаты со стороны ФИО3 спорного объекта недвижимости, в частности, конкурсный управляющий указывает на безденежность договора займа, обязательства у должника по которому зачтены в счет обязательств по спорному договору долевого участия.

Судами установлено, что наличие у ФИО3 денежных средств на выдачу займа подтверждается справками 2-НДФЛ за 2017-2019 годы, а также договорами купли-продажи транспортных средств от 15.10.2019 и 11.11.2019

ФИО3 и ФИО8 указали, что соглашение о переводе долга от 01.07.2020 инициировано ФИО8 в связи с невозможностью своевременного расчета с ФИО3 по договору займа.

Вместе с тем ФИО3 стороной этого соглашения не является. Долг переведен с согласия ФИО3 на платежеспособное юридическое лицо, располагающее активами.

ФИО3 также представил подтверждение доходов у своей супруги.

Таким образом, ФИО3 представил доказательства того, что его финансовое положение позволяло ему передать ФИО8 на основании договора займа денежные средства.

Суд апелляционной инстанции обоснованно отметил, что вышеуказанные доказательства не были опровергнуты конкурсным управляющим в суде первой инстанции документально.

Доводы конкурсного управляющего со ссылкой на не представление доказательств аккумулирования денежных средств на счету ФИО3 судом апелляционной инстанции правомерно отклонены.

Суд апелляционной инстанции указал, что поскольку источник поступления средств на счет ответчика не имеет юридического значения для разрешения данного спора, источники происхождения доходов ФИО3 раскрыты, к ним относятся заработная плата, что следует из справок 2-НДФЛ, и доход от продажи имущества.

Довода конкурсного управляющего о нерассмотрении заявления о фальсификации расписки, как верно установлено судом апелляционной инстанции, противоречат фактическим обстоятельствам дела.

Так, из материалов дела следует, что определением Арбитражного ссуда города Москвы от 03.06.2024 в целях проверки заявления конкурсного управляющего о фальсификации расписки 25.12.2019, составленной ФИО8 о получении денежных средств в размере 10 100 000 рублей, назначена судебно-техническая (физико-химическая) экспертиза.

На разрешение эксперта поставлены следующие вопросы:

«1. Определить давность изготовления расписки от 25.12.2019. Если дата изготовления не соответствует дате указанной в расписке, определить период изготовления документа. Имело или нет место искусственного старения документа?».

Проведение экспертизы поручено экспертам БУ РФЦСЭ имени профессора А.Р. Шляхова при Минюсте России.

Согласно заключению эксперта, установить время выполнения рукописного текста, рукописной записи «Меркушев Олег Васильевич» и подписи от имени ФИО8 в расписке от имени ФИО8 о получении денежных средств в размере 10 100 000 рублей, датированной 25.12.2019, время (давность) выполнения (изготовления) самого документа, а также соответствует или не соответствует время (дата) выполнения (изготовления) этой расписки указанной дате (25.12.2019) не представляется возможным по причинам, изложенным в исследовательской части заключения. Расписка от имени ФИО8 о получении денежных средств в размере 10 100 000 рублей, датированная 25.12.2019, подвергалась химическому, световому, термическому и механическому воздействиям, что повлекло за собой существенное изменение свойств материала письма.

Конкурсный управляющий также заявлял ходатайство об исключении расписки из числа доказательств.

ФИО3 и ФИО8 против исключения расписки из числа доказательств возразили.

ФИО8 при этом пояснил, что расписка хранилась в условиях, в которых действительно могла быть подвергнута внешним воздействиям, в том числе тепловому воздействию (что соответствует выводам эксперта, изложенным в экспертном заключении).

Отклоняя доводы конкурсного управляющего о более позднем времени изготовления расписки в целях предоставления как доказательства в настоящем обособленном споре, суд апелляционной инстанции исходил из объяснений участников обособленного спора, а также из того, что заключение эксперта не содержит выводов об искусственном старении документа в целях невозможности установления времени его составления.

Эксперт указал, что результаты исследования могут быть обусловлены как рецептурным составом материала письма, временным фактором (результатом естественного «старения» штрихов реквизитов), так и результатом воздействия на документ.

В соответствии с частью 1 статьи 161 АПК РФ, если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд: разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления; исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу; проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу. В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры. Результаты рассмотрения заявления о фальсификации доказательства арбитражный суд отражает в протоколе судебного заседания.

Рассмотрев заявленное ходатайство об исключении расписки из числа доказательств, суд первой инстанции правомерно не нашел оснований для его удовлетворения, поскольку экспертом не установлено, что время (дата) выполнения (изготовления) этой расписки не соответствует указанной дате (25.12.2019).

Факт передачи денежных средств ФИО3 и ФИО8 подтвердили в судебном заседании.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО8 подтвердил, что им посредством личных займов привлекались денежные средства физических лиц, с которыми он был знаком, с условием последующего предоставления нежилых помещений.

Суд апелляционной инстанции установил, что конкурсным управляющим не приведено доказательств безденежности договора займа, довод о его безденежности основан на предположении, не соответствует действительности и опровергается фактическими обстоятельствами.

Кроме того, суд апелляционной инстанции отметил, что договор участия в долевом строительстве действительно предусматривает внесение взноса участника долевого строительства единовременным платежом на расчетный счет застройщика (пункт 5.1).

Однако договор предусматривает и условие о том, что участник долевого строительства имеет право оплатить долевое строительство (исполнить свое встречное обязательство) иными способами, не противоречащими законодательству Российской Федерации, по согласованию с застройщиком.

Как установлено судом апелляционной инстанции, вопреки утверждению конкурсного управляющего, (пункт 5.2) стороны не отступали от условий договора участия в долевом строительстве исходя из следующего.

Судом первой инстанции установлено, что обязательство ФИО3 по оплате участия в долевом строительстве прекратилось зачетом.

Глава 26 ГК РФ о прекращении обязательств предусматривает возможность прекратить обязательство как исполнением (статья 408 ГК РФ), так и зачетом (статья 410 ГК РФ).

Заключив соглашение о зачете, стороны избрали законный способ прекращения обязательства по оплате участия в долевом строительстве, что не противоречит условиям договоров участия в долевом строительстве, так как стороны договорились о том, что участник долевого строительства имеет право оплатить долевое строительство (исполнить свое встречное обязательство) иными способами, не противоречащими законодательству Российской Федерации, по согласованию с застройщиком.

Следовательно, довод конкурсного управляющего о нетипичном поведении застройщика и участника долевого строительства не соответствует фактическим обстоятельствам и подлежащим применению к ним нормам материального права.

Утверждение конкурсного управляющего о том, что застройщик не получил оплату по соглашению о переводе долга от ФИО8 за перевод на застройщика долга по договору займа не порочит отношения застройщика с ФИО3, так как в силу статьи 308 ГК РФ относительность обязательственной связи заключается в том, что обязательство не создает обязанностей для лица, которое не является стороной обязательства.

Судом апелляционной инстанции установлено, что в обязательстве по оплате за привативный перевод долга застройщик является кредитором, ФИО8 (бывший директор застройщика) является должником.

Поскольку ФИО3 стороной данного обязательства не является, он не является и обязанной стороной, факт неоплаты по соглашению о переводе долга не порочит его отношения с застройщиком.

В отношении доводов конкурсного управляющего о том, что застройщик - должник не получил денежные средства за переданный ответчику объект долевого строительства, суд апелляционной инстанции указал на необходимость учитывать, что на момент совершения сделок ФИО8 являлся генеральным директором, который действует без доверенности и в силу закона может совершать любые действия от имени общества, нормами материального права не запрещено принятие денежных средств руководителем юридического лица.

Такая форма расчетов за участие в строительстве - не напрямую в общество, а через заём директору с последующим переводом долга на общество и зачетом встречных требований дольщика и застройщика, была приемлема для ФИО3, так как позволяла ему получить тот же самый правовой и экономический результат, что и в случае непосредственного исполнения обязательства в пользу застройщика.

Перевод долга ФИО8 на застройщика, с которым у ФИО3 заключены договоры участия в долевом строительстве и которому он был обязан исполнить денежное обязательство, соответствовал интересам ФИО3, который получал возможность прекратить свое обязательство перед должником зачетом (легальным суррогатом исполнения). Такая форма расчетов избрана АО МПФК «Укрросметалл», в лице его законного представителя - ФИО8

Как верно указал суд апелляционной инстанции, сам по себе факт передачи денег ФИО8, последующий привативный перевод долга на застройщика, которому эти деньги фактически причитались, и зачет встречных требований между застройщиком и ФИО3 не нарушают законные интересы кредиторов.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции пришел к вводу, что исходя из сути доводов конкурсного управляющего, интересы кредиторов нарушает не способ расчета ФИО3 за участие в долевом строительстве, а предполагаемое нарушение ФИО8 своих фидуциарных обязанностей по ведению чужого дела. ФИО3 не может быть признан сопричинителем вреда только потому, что передал деньги в оплату участия в долевом строительстве генеральному директору должника, то есть его работнику, поскольку такое поведение ожидаемо от любого другого участника долевого строительства.

Факт передачи денег ФИО3 ФИО8 и наличие у него такой возможности подтверждены письменными доказательствами, его действия не причинили вред кредиторам.

Суд апелляционной инстанции отметил, что действительно, поиск активов должника становится затруднительным, когда имущество для вида оформляется гражданином на иное лицо, с которым у должника имеются доверительные отношения. В такой ситуации лицо, которому формально принадлежит имущество, является его мнимым собственником (пункт 1 статьи 170 ГК РФ), в то время как действительный собственник - должник - получает возможность владения, пользования и распоряжения имуществом без угрозы обращения на него взыскания по долгам со стороны кредиторов.

Однако, исходя из конкретных фактических обстоятельств настоящего обособленного спора, такие выводы не следуют, возможность владения, пользования и распоряжения спорным имуществом со стороны должника отсутствует.

Доводы заявителя о нетипичном поведении сторон, суд апелляционной инстанции счел несостоятельными, так как покупатель (участник строительства) является слабой стороной в возникающих правоотношениях и не может, не должен отвечать за действия контролирующих лиц со стороны застройщика.

Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что в материалах настоящего спора отсутствуют собственно доказательства безвозмездности оспариваемых сделок - договоров долевого участия, либо неравноценности встречного со стороны ФИО3

Доказательства того, что сделки со заключены по существенно заниженной стоимости, в материалы обособленного спора не представлены. Доводы относительно цены сделок в апелляционной жалобе не приведены.

В отношении соглашения о переводе долга от 01.07.2020 суд апелляционной инстанции отметил необходимым учитывать, что последующий перевод долга по договору займа на застройщика (должника) по его номинальной стоимости не является ни признаком аффилированности, ни тем более обстоятельством, как-либо порочащим волю по оспариваемым сделкам (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 08.02.2023 № 305-ЭС22-20515 по делу № А40-118601/2020).

Суд апелляционной инстанции с учетом вышеизложенного пришел к обоснованному выводу о том, что в результате реально совершенных сделок - договоров участия в долевом строительстве, займа и перевода на застройщика долга по возврату займа, между ФИО3 и должником возникли встречные однородные требования возможные к зачету.

В таком случае, соглашения о зачете встречных однородных требований между должником и ФИО3 также не являются фиктивными сделками и повлекли правовые последствия, предусмотренные статьей 410 ГК РФ, в виде прекращения взаимной задолженности сторон - ответчика по оплате права требования передачи помещения и должника по возврату займа ответчику.

Судом апелляционной инстанции принято во внимание, что судебная практика исходит из невозможности оценки на предмет действительности одной (нескольких) из взаимосвязанных сделок как элемента сложноструктурированных отношений сторон, поскольку в подобной ситуации необходимо исследовать и квалифицировать с правовой точки зрения условия всех взаимосвязанных опосредующих отношения сделок, принимая во внимание их общий экономический эффект.

Цепочкой последовательных сделок с разным субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара.

Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве. Признаками «цепочек сделок» являются: аффилированность последующих приобретателей с должником; отсутствие реального исполнения по договорам; отсутствие у приобретателя реальной возможности оплатить; сохранение имущества в фактическом обладании бенефициаром; существенно заниженная стоимость.

Ни один из вышеуказанных признаков конкурсным управляющим не доказан, соответствующие доказательства отсутствуют в материалах дела.

Доводы конкурсного управляющего о недобросовестности последующим приобретателей объектов недвижимости материалами дела не подтверждены.

Само по себе наличие должника признаков неплатежеспособности на даты совершения сделок не свидетельствует безусловно о недействительности спорных сделок, а направленность сделок на то, чтобы вывести имущество из оборота и не допустить обращение взыскания кредиторов лица, находящегося в преддверии банкротства, о недобросовестности приобретателя.

Как установлено судом апелляционной инстанции, никакими доказательствами, имеющимися в материалах дела, не подтверждаются данные обстоятельства ввиду чего, применительно к настоящему делу о банкротстве, не доказана недействительность указанных сделок по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Заявителем не доказано порока воли при заключении сделок, оспариваемых по основаниям статьи 170 ГК РФ.

Признаков того, что сделки являются звеньями цепочки притворных взаимосвязанных сделок не выявлено. Злоупотребления в действиях ФИО3 и ФИО8 при совершении оспариваемых сделок не установлено, равно как и доказательств наличия у них намерения достичь посредством их заключения противоправного интереса, выражающегося в причинении вреда кредиторам должника.

Таким образом, правовые основания для признания сделок недействительными в силу статей 10, 168 и 170 ГК РФ отсутствуют.

Как указал суд апелляционной инстанции, в отсутствие заинтересованности сторон сделок именно на конкурсном управляющем лежит бремя доказывания обстоятельств, на которые он сослался в обоснование заявленных требований.

Согласно абзацу 35 статьи 2 Закона о банкротстве, пункту 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63) под вредом имущественным правам кредиторов понимаются уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Вместе с тем судом апелляционной инстанции установлено, что в материалах настоящего спора отсутствуют доказательства безвозмездности оспариваемых сделок, либо неравноценности встречного исполнения со стороны ФИО3

Кроме того, суд первой инстанции правомерно отметил, что в силу разъяснений, изложенных в абзаце 4 пункта 4 Постановления № 63, наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК).

Однако в упомянутых разъяснениях речь идёт о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

Таким образом, для признания сделки недействительной необходимо установить наличие у сделки пороков, выходящих за пределы дефектов подозрительных (предусмотренных статьями 61.2 и 61.3), для квалификации сделки, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожной (статьи 10 и 168 ГК).

Наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ.

Квалифицирующим признаком таких сделок является наличие вреда кредиторам, умаление конкурсной массы в той или иной форме, что также говорит о том, что данная сделка по заявленным основаниям может быть оспорена лишь с применением норм специального законодательства.

Согласно сложившейся судебной практике, применение статьи 10 ГК РФ возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

Закрепленные в статье 61.2 Закона о банкротстве положения о недействительности сделок, направленные на пресечение возможности извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, причиняющего вред кредиторам должника, обладают приоритетом над нормами статьи 10 ГК РФ исходя из общеправового принципа «специальный закон отстраняет общий закон», определяющего критерий выбора в случае конкуренции общей и специальной норм, регулирующих одни и те же общественные отношения.». В отношении данного подхода сформирована устойчивая судебная практика.

В данном споре вмененные нарушения в полной мере укладывались в диспозицию статьи 61.2 Закона о банкротстве, подлежащей применению в качестве специального средства противодействия недобросовестным действиям в преддверии банкротства, нарушающим права кредиторов.

С учетом изложенного, как верно указал суд апелляционной инстанции, оснований для применения к спорным отношениям статей 10, 168 ГК РФ не имелось.

Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что оснований для признания оспариваемых сделок недействительными у суда первой инстанции не имелось.

Оснований для иных выводов судом округа не установлено.

В целом доводы, изложенные в кассационной жалобе, являлись предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций при рассмотрении спора и по существу выражают несогласие с оценкой доказательств, положенных судами в основу принятых по делу судебных актов. Вместе с тем переоценка доказательств выходит за рамки полномочий суда кассационной инстанции (глава 35 АПК РФ).

Иная оценка заявителем кассационной жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Судами первой и апелляционной инстанций полно и всесторонне исследованы обстоятельства дела, оценены доводы и возражения сторон и имеющиеся в деле доказательства, выводы судов соответствуют установленным фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, судами правильно применены нормы материального и процессуального права; судебные акты содержат мотивированное обоснование отклонения доводов заявителя, с которыми суд округа соглашается.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 18.10.2024 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 04.02.2025 по делу № А40-254860/2021 оставить без изменения, кассационную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий-судья                                                             Ю.В. Трошина

Судьи:                                                                                                         Н.С. Калинина

                                                                                                                      Д.В. Каменецкий