Постановление от 5 ноября 2018 г. по делу № А40-179002/2016

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

дело № А40-179002/2016

резолютивная часть объявлена 29.10.2018г.

в полном объеме изготовлено 06.11.2018г.

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Кузнецовой Е.Е.,

судей Комарова А.А., Семикиной О.Н.,

при ведении протокола секретарем ФИО1,

рассмотрев в открытом с/з апелляционные жалобы Истца, 2-го третьего лица

на решение Арбитражного суда г. Москвы от 03.08.2018г. (резолютивная часть от 27.07.2018г.)

по делу № А40-179002/2016,

принятое судьей Ведерниковым М.А.

по спору с участием:

истец АО «Бейкер хьюз» (ОГРН <***>, ИНН <***>, 125284, <...>)

ответчик ОАО «Инга» (ОГРН <***>, ИНН <***>, 628012, <...>)

третьи лица 1- АО «Руспетро» (ОГРН <***>, ИНН <***>, 125167, <...>), 2- ООО «Буровая Компания ПНГ» (ОГРН <***>, ИНН <***>, 117342, <...>, эт. 4, пом. XI, комн. 14)

о возмещении убытков,

при участии в судебном заседании:

от истца: ФИО2 по дов. от 11.12.2017г., ФИО3 по дов. от 11.12.2017г. (до перерыва), ФИО4 по дов. от 11.12.2017г., ФИО5 по дов. от 25.10.2018г. (после перерыва),

от ответчика: ФИО6 по дов. от 18.01.2018г., ФИО7 по дов. от 18.12.2017г., ФИО8 по дов. от 30.08.2018г.,

от третьих лиц: от 1-го: неявка, от 2-го: ФИО9 по дов. от 15.09.2016г., ФИО10 по дов. от 29.01.2018г.,

УСТАНОВИЛ:

АО «Бейкер хьюз» (подрядчик) предъявило ОАО «Инга» (заказчик) иск о взыскании возмещения убытков в размере 168 418 724,50рубhttp://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_5142/6e43c6357f144d66c67cc6322d32ace1b65568b4/ - dst101905., причиненных ненадлежащим исполнением обязательств из Договора от 07.11.2014г. и Заказа-наряда от 15.09.2015г. № 22.

В ходе производства по делу судом первой инстанции принято изменение иска на требование о взыскании неустойки в размере 163 896 603,65руб. в связи с ненадлежащим исполнением обязательств из Договора от 07.11.2014г. и Заказа-наряда от 15.09.2015г. № 22 (т. 16 л.д. 98-99).

Как пояснили обе стороны суду апелляционной инстанции, денежная сумма 163 896 603,65руб. была заявлена ко взысканию именно в качестве неустойки.

Судом первой инстанции принято решение об удовлетворении иска в полном объеме (т. 26 л.д. 55-68).

На состоявшееся решение Ответчиком и 2-м третьим лицом поданы апелляционные жалобы (т. 27 л.д. 3-13, 44-46).

В судебном заседании суда апелляционной инстанции заявители апелляционных жалоб требования и доводы жалоб поддержали, истец по ним возражал, неявившееся 1-е третье лицо уведомлено о времени и месте рассмотрения дела посредством размещения соответствующих сведений на официальном сайте суда в сети Интернет (т. 27 л.д. 80).

Суд апелляционной инстанции, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции, полагает его подлежащим отмене с принятием судебного акта об отказе в удовлетворении заявленных исковых требований в полном объеме.

Установлено, что между АО «Бейкер хьюз» (подрядчик) и ОАО «Инга» (заказчик) заключен Договор от 07.11.2014г. (т. 1 л.д. 49-76), поименованный договором подряда и оказания услуг, регулирующий общие права, обязанности, область ответственности каждой из сторон при привлечении заказчиком подрядчика для выполнения работ по бурению, др. сопутствующих работ (далее – рамочный Договор, Договор).

Конкретные условия обязательства согласовываются путем подписания сторонами заказов-нарядов, в т.ч. сторонами подписан Заказ-наряд от 15.09.2015г. № 22 (т. 1 л.д. 77-98), предусматривающий выполнение в период с 15.09.2015г. по 31.12.2016г. на Красноленинском месторождении работ по наклонно-направленному бурению с использованием компоновки низа бурильной колонны (КНБК), являющейся оборудованием подрядчика (Истца) и включающей ротерную управляемую систему (РУС).

П. 12 Заказа-наряда предусмотрено выполнение работы согласно подписанным программам/ процедурам заказчика (т. 1 л.д. 97).

Истцом, Ответчиком и 2-м третьим лицом согласована (подписана) Программа по бурению скважины 311 Красноленинского месторождения (т. 3 л.д. 15-97).

Бурильная колонна (КНБК, прикрепленная к буровым трубам) приводится в движение буровой установкой, являющейся оборудованием бурового подрядчика ООО «Буровая компания «ПНГ» (2-е третье лицо), привлеченного заказчиком (Ответчиком) для управления бурильной колонной.

17.06.2016г. осуществлялись работы по спуску компоновки низа бурильной колонны № 7 (КНБК № 7) в открытый необсаженный ствол скважины № 311.

Не достигнув уровня забоя (дна) скважины и не приступив к наклонно-направленному бурению, 19.06.2016г. КНБК № 7 была поднята на поверхность со следами внешних повреждений, в т.ч., как указывает Истец, повреждены следующие 4 единицы оборудования: 1- телесистема пористо-плотностного каротажа SDN (№ 12382063) стоимостью 45 637 923,50руб., 2- генератор-пульсатор ВСРМ (№ 10265191) стоимостью 15 784 360,15руб., 3- телесистема OnTrak (№ 13129649) стоимостью 40 087 320руб., 4- ротерная управляемая система (РУС) AutoTrak (№ 11596277) стоимостью 62 387 000руб., итого общей стоимостью 163 896 603,65руб.

Истец полагает, как он указал суду апелляционной инстанции, что причиной повреждения явилось допущенное при спуске бурильной колонны превышение допустимой нагрузки на долото и превышение допустимой осевой-поперечной нагрузки.

Поскольку управлением спуском бурильной колонны осуществлял буровой подрядчик ООО «Буровая компания «ПНГ», привлеченный заказчиком (Ответчиком), Истец (подрядчик) со ссылкой на п. 9.4. рамочного Договора требует взыскать с Ответчика денежную сумму, которую Истец квалифицирует как неустойку, в размере, определяемом стоимостью поврежденного оборудования, в сумме 163 896 603,65руб.

Суд первой инстанции пришел к выводу о возникновении у подрядчика права требования к заказчику уплаты неустойки в заявленном размере, в связи с чем удовлетворил иск в полном объеме.

Суд апелляционной инстанции с решением суда первой инстанции не соглашается.

Абз. 1 п. 9.4. рамочного Договора предусмотрено, что если оборудование подрядчика утеряно или повреждено в скважине при выполнении или попытке произвести РАБОТЫ, подразумевается, что заказчик должен предпринять разумные меры для возврата утерянного или поврежденного оборудования. Достаточными условиями выловить оборудование будет считаться, по крайней мере, три завершенные попытки выловить утерянное оборудование. Заказчик берет на себя ответственность за такие операции по ловле утерянного или поврежденного оборудования (т. 1 л.д. 58).

Абз. 2 п. 9.4. рамочного Договора предусмотрено, что если заказчику не удастся выловить оборудование, утерянное в скважине, или оборудование утеряно или повреждено при его ловле, или извлечено, но не подлежит ремонту, заказчик обязан возместить подрядчику стоимость замены такого оборудования, указанную в заказ-наряде, или возместить стоимость ремонта поврежденного оборудования, в зависимости от того, что применимо. Устранимый ущерб возмещается по себестоимости плюс 15 % процентов.

Абз. 5 п. 9.4. рамочного Договора предусмотрено, что условия п. 9.4. применяются в равной мере к скважинному оборудованию подрядчика, поврежденному в результате несоблюдения технических условий использования оборудования и/ или подтвержденных документально рабочих параметров и условий, находящихся вне прямого контроля подрядчика (т. 1 .л.д. 59).

Применительно к п. 9.4. в абз. 1 сформулирована гипотеза для диспозиции, сформулированной в абз. 2, а в абз. 5 п. 9.4. сформулировано общее условие, при котором абз. 1 и 2 подлежат применению, а именно:

если оборудование подрядчика утеряно или повреждено в скважине при выполнении или попытке произвести РАБОТЫ, и заказчик предпринял разумные меры для возврата утерянного или поврежденного оборудования посредством ловли утерянного или поврежденного оборудования, но заказчику не удалось выловить оборудование, утерянное в скважине, или оборудование извлечено, но не подлежит ремонту, или оборудование утеряно или повреждено при его ловле, то заказчик обязан возместить подрядчику стоимость оборудования, если оно было повреждено в результате несоблюдения технических условий использования оборудования и/ или подтвержденных документально рабочих параметров и условий, находящихся вне прямого контроля подрядчика.

Т.е. заказчик отвечает не за любое повреждение оборудования подрядчика, а только если оно было утеряно или повреждено в скважине при выполнении или попытки выполнения РАБОТЫ, и при этом по причине утери или повреждения оборудования его возврат требовал ловли (возврат оборудования производился посредством его ловли), и при этом повреждение оборудования явилось следствием несоблюдения технических условий использования и/ или рабочих параметров и условий, находящихся вне прямого контроля подрядчика.

Тогда как по настоящему делу отсутствуют сразу 3 (три) обязательных условия ответственности заказчика, при том, что отсутствие хотя бы 1 (одного) такого условия влечет невозможность применения к заказчику ответственности, а именно:

1- КНБК № 7 была извлечена из скважины в штатном режиме (путем поднятия бурильной колонны), а не посредством ловли;

2- заказчиком в лице привлеченного им бурильщика не допущено несоблюдения технических условий использования и/ или рабочих параметров и условий;

3- в период, когда КНБК № 7 находилась в скважине и была повреждена, РАБОТЫ не выполнялись и попытки их выполнения не предпринимались;

В абз. 1 п. 9.4. рамочного Договора речь идет о РАБОТАХ (слово написано заглавными буквами).

В преамбуле рамочного Договора (т. 1 л.д. 49) дано понятие слова РАБОТЫ, написанного заглавными буквами, а именно: работы, для выполнения которых заказчик привлекает подрядчика, которые необходимы заказчику для ведения деятельности и которые описаны в Приложении А.

Приложение А к рамочному Договору является бланком формы заказа-наряда (т. 1 л.д. 72), содержащего графу «описание РАБОТ».

В подписанном сторонами Заказе-наряде от 15.09.2015г. № 22 (т. 1 л.д. 77-98) применительно к графе «описание РАБОТ» указано: услуги по наклонно-направленному бурению, телеметрическому сопровождению с предоставлением услуг геонавигации.

Следовательно, последствия, предусмотренные п. 9.4. рамочного Договора, в виде обязанности заказчика возместить подрядчику стоимость замены поврежденного оборудования, возникают, если оборудование было повреждено при выполнении или попытке произвести РАБОТЫ (т.е. работы по наклонно-направленному бурению), и при этом извлечение оборудования было произведено посредством ловильных работ, а повреждение произошло в результате несоблюдения технических условий использования оборудования и/ или рабочих параметров и условий, находящихся вне прямого контроля подрядчика.

Между тем в период с 17.06.2016г., когда осуществлялись работы по спуску КНБК № 7 в ствол скважины, и до 19.06.2016г., когда КНБК № 7 была поднята на поверхность со следами внешних повреждений, работы по наклонно-направленному бурению не выполнялись.

Как пояснили суду апелляционной инстанции представители Истца (подрядчика), при спуске КНБК № 7 не достигла забоя (дна скважины), в связи с чем инженер Истца (подрядчика) к выполнению работы по наклонно-направленному бурению не приступал.

Попыток произвести работы по наклонно-направленному бурению также не было, учитывая, что КНБК № 7 не достигла забоя.

Как указано экспертом в заключении по результатам проведенной по делу судебной экспертизы (т. 16 л.д. 15), управление модулей, предназначенных для работы в составе бурильных колонн для точного управляемого бурения со сложной траекторией происходит путем выбора угла траектории бурения.

Тогда как по настоящему делу КНБК № 7 спускалась в ранее пробуренный ствол скважины, поэтому выбор угла траектории бурения не производился, (РУС) для наклонно-направленного бурения не задействовалась.

КНБК № 7 спускалась в необсаженный ствол скважины, в силу чего она была подвержена влиянию различных геологических процессов (обсыпка, обвал, др.), ухудшающих характеристики скважины.

Как пояснили суду апелляционной инстанции участники процесса, при спуске ротерная управляемая система (РУС) в силу своих технических данных автоматически (без управления ею инженером) приводилась в движение как следствие спуска бурильной колонны, и, вращаясь, осуществляла проработку осложненного участка ствола скважины, но это не было наклонно-направленным бурением.

Следовательно, предусмотренная п. 9.4. рамочного Договора ответственность применению не подлежит, т.к. повреждение не было причинено при наклонно-направленном бурении (наклонно-направленное бурение не осуществлялось).

Предусмотренная п. 9.4. рамочного Договора ответственность не подлежит применению также по той причине, что вылов оборудования не производился (ловильные работы не производились).

Кроме того, требование о взыскании неустойки со ссылкой на п. 9.4. рамочного Договора удовлетворению не подлежит также в силу следующего.

Предусмотренная п. 9.4. ответственность в части условия о возмещении ущерба в размере 15% сверх себестоимости поврежденного оборудованиям является неустойкой, поскольку охватывается понятием неустойки, предусмотренным ст. 330 ГК РФ, а предусмотренная п. 9.4. ответственность в части условия о возмещении ущерба в размере себестоимости поврежденного оборудования является убытками, поскольку охватывается понятием убытков, предусмотренным ст. 15 ГК РФ.

Тогда как в настоящем деле Истец требования о взыскании 15% от стоимости поврежденного оборудования не заявляет.

В настоящем деле Истец заявляет требования о взыскании только стоимости поврежденного оборудования, не увеличенной на 15%.

При этом Истец в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции изменил исковые требования как в части размера, так и в части предмета иска с требования о взыскании возмещения убытков на требование о взыскании неустойки, что исключает в силу предусмотренного ст. 9 АПК РФ принципа переквалификацию судом по собственной инициативе предмета иска вопреки прямо выраженной при изменении иска позиции Истца и исключает удовлетворение требования о взыскании денежной суммы, заявленной Истцом в качестве договорной неустойки, если судом установлено, что та денежная сумма, которую требует Истец, договорной неустойкой не является.

Предусмотренная п. 9.4. рамочного Договора ответственность не подлежит применению также по той причине, что Истцом ни при рассмотрении дела судом первой инстанции, ни при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции не представлено доказательств того, что повреждение оборудования явилось следствием несоблюдения привлеченным Ответчиком бурильным подрядчиком при спуске бурильной колонны технических условий использования и/ или рабочих параметров и условий, в т.ч. превышение допустимой нагрузки на долото и превышение допустимой осевой-поперечной нагрузки.

Истец указывает, что при спуске КНБК № 7 бурильный подрядчик допустил превышение нагрузки на элементы РУС (нагрузки на долото) и превышение осевой-поперечной нагрузки.

Как Истец указал суду апелляционной инстанции, именно превышение бурильным подрядчиком двух вышеуказанных нагрузок, зафиксированное датчиками давления на элементы, установленными на РУС Истца, привело к повреждению оборудования Истца и положено Истцом в обоснование иска.

Однако обстоятельство повреждения оборудования Истца вследствие именно допущенного стороной Ответчика превышения допустимых нагрузок, Истцом не доказано.

Так, поскольку операции по спуску-поднятию КНБК осуществлялись посредством управления буровой установкой, приводящей в движение бурильную колонну, то бурильный подрядчик контролировал параметры производимых операций, руководствуясь штатными приборами буровой установки в кабине бурильщика, реагировавшими на датчики, установленные на буровой установке.

Однако датчики давления на элементы РУС на буровой установке отсутствуют.

Заказчик (Ответчик) для сбора геолого-технической информации (ГТИ) привлек в т.ч. ООО «СамараНефтеГеофизика», которым была предоставлена станция ГТИ (независимый внешний контроль).

Однако станция ГТИ не снабжена датчиками давления на элементы РУС, что сторонами не оспаривается.

Датчики давления на элементы РУС установлены на самой РУС.

Однако установленные на РУС датчики давления выдают контрольные параметры на рабочее место не подрядного бурильщика, за которого отвечает заказчик (Ответчик), а на рабочее место инженера подрядчика (Истца), и при этом Истец в режиме реального времени не уведомлял бурильщика о показаниях датчиков РУС.

Датчики на буровой установке и датчики независимого внешнего контроля (станции ГТИ) измеряют нагрузки не на элементы РУС, находящиеся глубоко в скважине, а на элементы верхнего силового привода подъемных узлов буровой установки, вследствие чего возможна фактическая разница текущих мгновенных показателей датчиков нагрузок на элементах РУС и датчиков на буровой установке; такая разница может быть обусловлена самим фактическим процессом движения бурильной колонны внутри ствола скважины, особенно внутри ее нижней, неукрепленной обсадными трубами части.

Поэтому контрольные данные о нагрузках при бурении скважины или при проработках ее осложненного ствола, измеренных наверху датчиками буровой установки, которыми располагает бурильщик, могут существенно отличаться от реальных мгновенных нагрузок на элементы КНБК (в т.ч. на РУС), заглубленные на тысячи метров. Данные об этих нагрузках, считываемые с датчиков, встроенных в РУС, получали только инженеры Истца.

Установленные на РУС датчики давления выдают контрольные параметры на рабочее место не подрядного бурильщика, за которого отвечает заказчик (Ответчик), а на рабочее место инженера подрядчика (Истца), и при этом Истец в режиме реального времени не уведомлял бурильщика о показаниях датчиков РУС.

То обстоятельство, что установленные на РУС датчики давления не выдавали контрольные параметры на рабочее место не подрядного бурильщика подтвердили в суде апелляционной инстанции представители Истца.

Буровая установка прибором записи данных, посылаемых датчиками буровой установки, не оснащена.

Следовательно, данные о нагрузках, которые видел бурильщик и на которые он мог повлиять с помощью органов управления буровой установки, и которые при этом можно воспроизвести (которые хранятся в памяти прибора), выдавала станция ГТИ.

Между тем Истец в подтверждение довода о том, что при спуске КНБК № 7 бурильный подрядчик допустил превышение допустимых параметров, которые он мог контролировать, и которые привели к повреждению оборудования Истца, при рассмотрении дела судом первой инстанции не ссылался на данные станции ГТИ, а ссылался на данные памяти датчиков РУС.

Кроме того, те данные, на которые Истец при рассмотрении дела судом первой инстанции ссылался как на данные памяти датчиков РУС, таковыми не являются.

Так, в суде первой инстанции Истец в подтверждение довода о превышении буровым подрядчиком нагрузки на долото, приведшем к повреждению РУС, представил документ, поименованный «Анализ причин нарушения целостности элементов КНБК в процессе проработки ствола скважины 311 куст 31 Красноленинского месторождения (рейс № 7)» (т. 3 л.д. 137-150, т. 4 л.д. 1-81), в котором приведены текстовые, цифровые, графические исходные данные, а также их анализ и выводы по результатам анализа.

Однако данный документ является ненадлежащим доказательством, т.к. не соответствует требованиям ст. 64 АПК РФ, а именно: в нем нет сведений ни об авторе исследования (документ является анонимным), ни об источниках, из которых взяты данные (графики) для исследования (не указано, с какого информационного носителя, кем, когда, каким способом извлечены данные, отраженные на графиках, положенных в основу исследования).

При этом в данном документе нет и вывода, из которого следовало бы, что на основе данных, выгруженных из памяти датчиков РУС, составителем установлен факт допущенного бурильщиком при управлении бурильной колонной (при осуществлении спуско-подъемных операций (СПО)) в определенную дату и время нарушения предписанных режимов СПО, режимов бурения или дополнительных проработок ствола, определенных в Программе бурения скважины, в результате которых нагрузка на КБНК достигла критичной величины и привела к повреждению ее элементов.

Таким образом, данный документ не является информативным (не содержит сведений об обстоятельствах, имеющих значение для дела).

В суде первой инстанции была проведена судебная экспертиза, по результатом которой представлено экспертное заключение от 19.02.2018г. (т. 16 л.д. 1-79).

Применительно к вопросу № 5 (т. 16 л.д. 9-17) исследование, проведенное экспертами, состояло в следующем: идентификация оборудования, в т.ч. по сохранившимся на нем уникальным номерам, а также освидетельствование технического состояния посредством внешнего визуального осмотра, посредством подключения оборудования к стенду функционального контроля, посредством снятия крышек корпуса и осмотр электронных блоков, а также посредством опроса электронных блоков модуля со стенда.

Экспертами установлено, что исследованное оборудование (1- телесистема пористо-плотностного каротажа SDN (№ 12382063), 2- генератор-пульсатор ВСРМ (№ 10265191), 3- телесистема OnTrak (№ 13129649), 4- ротерная управляемая система (РУС) AutoTrak (№ 11596277)) имеет механические повреждения, вызванные приложением изгибающих сил на корпусные элементы системы, под действием приложенных сил у корпусных деталей наблюдается остаточная деформация изгиба (т. 16 л.д. 15).

Однако данное обстоятельство само по себе не является спорным, т.к. наличие механических повреждений было установлено всеми сторонами в ходе совместного осмотра, по результатам которого составлен Акт комиссионного осмотра оборудования от 19.07.2016г. (данные которого приведены в т.ч. в экспертном заключении).

Также экспертами посредством опроса электронных блоков модуля со стенда установлено, что обмен информацией с электронными блоками:

- для телесистемы пористо-плотностного каротажа SDN (№ 12382063) – невозможен по причинам наличия короткого замыкания цепи; отсеки с электронными блоками не сохранили герметичность и заданную производителем геометрию паза – имеются следы потеков бурового раствора, что с высокой вероятностью могло стать причиной короткого замыкания в системе опроса электронных блоков (т. 16 л.д. 10);

- для генератора-пульсатора ВСРМ (№ 10265191) – невозможен по причинам наличие замятия контактного кольца (т. 16 л.д. 12);

- для телесистемы OnTrak (№ 13129649) – производится; электронные блоки модуля не имеют внешних повреждений, отсеки с электронными блоками сохранили герметичность и заданную производителем геометрию паза – не имеется следов потеков бурового раствора (т. 16 л.д. 13);

- для ротерной управляемой системы (РУС) AutoTrak (№ 11596277) – невозможен; в результате опроса электронных блоков ротерной системы со стенда установлены некорректные показания давления третьего отклоняющего ребра – значение контрольных давлений в гидравлической системе находятся вне пределов нормы, установленной производителем.

Однако данное обстоятельство само по себе также не является спорным, т.к. наличие короткого замыкания для телесистемы пористо-плотностного каротажа SDN (№ 12382063), отсутствие коммуникации с генератором-пульсатора ВСРМ (№ 10265191) и наличие некорректных показаний давления третьего отклоняющего ребра для ротерной управляемой системы (РУС) AutoTrak (№ 11596277) было установлено сторонами в ходе совместного осмотра, по результатам которого составлен Акт комиссионного осмотра оборудования от 19.07.2016г. (данные которого приведены в т.ч. в экспертном заключении).

Основываясь на характере выявленных механических повреждений, эксперты указывают, что изменение размеров сборочных единиц возникло при превышении предельных нагрузок, допускаемых материалом и конструкцией деталей, которые могли возникнуть при значительных статических, пульсирующих и циклических знакопеременных нагрузках. В связи с тем, что модели предназначены для работы в составе бурильных колонн для точного управляемого бурения со сложной траекторией, а управление в таких системах происходит путем выбора угла траектории бурения, то искривление корпусов модулей может приводить к неточному размещению ствола скважины; также искривление корпусных деталей модулей приводит к большим нагрузкам в местах их соединения; существенным искривлением модуля следует считать искривление в 1мм на 1м длины корпуса (т. 16 л.д. 15). В связи с чем исследованное оборудование признано экспертами неработоспособным, т.к. оно не способно выполнять заданные функции (т. 16 л.д. 16).

Эксперты указывают, что при анализе возможных причин повреждения модулей они с наибольшей степенью достоверности исключают нарушение правил хранения, перевозки, разбора оборудования после извлечения из скважины, и приходят к выводу о том, что превышение допустимых изгибающих нагрузок на корпуса модулей возможно только в процессе проработки ствола скважины; констатировать факт имевшего место аварийного режима работы при погружении оборудования в скважину в категорической форме эксперты могут по факту обнаружения ими соответствующих материальных следов. К такому вещественному материальному следу следует отнести обнаруженный срез металла корпуса телесистемы пористо-плотностного каротажа SDN (№ 12382063) (т. 16 л.д. 16). Такой срез металла может быть получен только при эксплуатации изделия в условиях, не предусмотренных изготовителем изделия. Таким образом, как указывают эксперты, непосредственной технической причиной возникновения повреждения оборудования явилось превышение предельных нагрузок, допускаемых материалом и конструкцией деталей при проработке ствола скважины (т. 16 л.д. 17).

Однако и данные обстоятельства сами по себе также не являются спорными, т.к. Ответчик и 2-е третье лицо не оспаривают, что оборудование Истца было повреждено в период нахождения его с 17.06.2016г. по 19.06.2016г. в скважине, и что в процессе проработки ствола скважины оборудование испытало внешние нагрузки на корпус, превышающие допускаемые их материалом и конструкцией, в результате чего оборудование было повреждено.

Спорным является вопрос о том, что именно передало на корпус оборудования Истца нагрузки, превышающие допускаемые их материалом и конструкцией: нарушения буровым подрядчиком предписанных параметров СПО или природный фактор.

И экспертное заключение не отвечает на указанный вопрос, не дает ответа, вследствие каких причин оборудование Истца испытало внешние нагрузки на корпус, превышающие допускаемые их материалом и конструкцией.

Буровой подрядчик при осуществлении спуско-подъемных операций в отношении бурильной колонны, к нижней части которой прикреплено различное оборудование, включая принадлежащую Истцу РУС, имеет возможность задавать и контролировать (с помощью органов управления и контрольных приборов бурильной установки) следующие параметры операций, заданные в Программе бурения: скорость вращения бурильной колонны, предельный момент ее вращения, нагрузка на породоразрушающий инструмент (долото Истца), литраж прокачки через бурильную колонну промывочной жидкости (буровой раствор).

Ответчик утверждает и судом апелляционной инстанции признана обоснованность данных возражений, что Истцом не представлено доказательств того, что в процессе проработки ствола скважины оборудование Истца испытало внешние нагрузки на корпус, превышающие допускаемые их материалом и конструкцией, причиной которых явилось именно нарушение бурильщиком предписанных правил, в т.ч. параметров, заданных Программой бурения, а не вследствие иных причин, в т.ч. действия природных факторов.

Ответчик утверждает и судом апелляционной инстанции признана обоснованность данных возражений, что Истцом не представлено доказательств того, какие именно параметры были превышены бурильщиком и насколько, повлекшие повреждение оборудования Истца.

И экспертным заключением по результатам судебной экспертизы также не установлено превышение бурильщиком каких-либо нормативных или иных предписанных параметров.

Так, эксперты указывают, что основываясь на характере выявленных механических повреждений, ими сделан вывод о превышении предельных нагрузок, допускаемых материалом и конструкцией деталей исследованного оборудования Истца, которые могли возникнуть при значительных статических, пульсирующих и циклических знакопеременных нагрузках. (т. 16 л.д. 15). Эксперты по факту обнаружения таких материальных следов, как обнаруженный срез металла корпуса телесистемы пористо-плотностного каротажа SDN, пришли к выводу о том, что превышение допустимых изгибающих нагрузок на корпуса модулей произошло в процессе проработки ствола скважины при аварийном режиме работы при погружении оборудования в скважины (т. 16 л.д. 16); непосредственной технической причиной возникновения повреждения оборудования явилось превышение предельных нагрузок, допускаемых материалом и конструкцией деталей при проработке ствола скважины (т. 16 л.д. 17).

Однако при этом эксперты не указывают, что превышение предельных нагрузок, допускаемых материалом и конструкцией деталей исследованного оборудования Истца, было вызвано действиями привлеченного Ответчиком бурильного подрядчика.

Поэтому вышеуказанные выводы экспертов нисколько не подтверждает обоснованность доводов Истца и нисколько не опровергает обоснованность возражений Ответчика в силу следующего.

В экспертном заключении эксперты указывают на сам факт превышения предельных нагрузок, допускаемых материалом и конструкцией деталей.

Тогда как данное обстоятельство Ответчиком и 2-м третьим лицом не оспаривается.

Коль скоро оборудование подверглось внешней деформации (искривление корпусов), то очевидно, что нагрузки, допускаемые материалом и конструкцией данного оборудования, были превышены.

Однако нигде в экспертном заключении эксперты не указывают, что предельные нагрузки на оборудование Истца, допускаемые материалом и конструкцией деталей, были превышены как следствие нарушения бурильщиком каких-либо предписаний, в частности, нагрузки на долото, осевой-поперечной нагрузки.

Между тем аварийная нагрузка на оборудование КНБК может быть обусловлена в т.ч. самим физическим процессом движения бурильной колонны внутри ствола скважины, особенно внутри ее нижней, неукрепленной обсадными трубами части, меняющейся змеевидной формой самой колонны внутри ствола, ее упругими свойствами, влиянием сил трения бурильной колонны о стенки скважины, особенно на наклонных и горизонтальных участках ствола, реальной литологией разреза, его расслоениями, чередованиями абразивности и прочности пород, проявлениями различных геологических факторов осложнений этого процесса из-за возможных осыпей или обвалов стенок открытого ствола скважины, проявлениями скважинных жидкостей или аномальных давлений, др.

Нигде в экспертном заключении эксперты не указывают, что предельные нагрузки на оборудование Истца, допускаемые материалом и конструкцией деталей, были превышены как следствие каких-либо нарушений со стороны бурильного подрядчика, привлеченного Ответчиком, каких-либо нарушений при осуществлении спуско-подъемных операций.

Эксперты не исследовали причины превышения предельных нагрузок на оборудование Истца, допускаемые материалом и конструкцией деталей, а ограничились лишь констатацией факта, что причиной повреждения оборудования явилось превышение предельных нагрузок на оборудование Истца, допускаемые материалом и конструкцией деталей, при осуществлении проработки ствола скважины (при погружении оборудования в скважину, а не во время хранения, перевозки, разбора оборудования после извлечения из скважины), что Ответчиком и не оспаривается.

Причем эксперты и не могли исследовать причины превышения предельных нагрузок на оборудование Истца, допускаемые материалом и конструкцией, поскольку при назначении экспертизы судом первой инстанции при отсутствии соответствующего ходатайства Истца не было определено об истребовании и предоставлении в распоряжение экспертов первичных данных учета нагрузок, зафиксированных прибором ГТИ.

В суде апелляционной инстанции Истец указал, что в ходе экспертизы эксперты исследовали в т.ч. хранящиеся в электронном виде в памяти РУС данные о нагрузках, оказанных на РУС при осуществлении спуско-подъемных операций и зафиксированных датчиками РУС.

Однако данный довод Истца судом апелляционной инстанции проверен и признан необоснованным.

В экспертном заключении не указано, что эксперты исследовали данные памяти РУС о нагрузках, зафиксированных установленным на ней датчикам; соответственно, в экспертном заключении не указано, что какие-либо данные памяти РУС о нагрузках были воспроизведены экспертами и использованы при исследовании.

В экспертном заключении четко указано, каким способом производилось исследование.

Применительно к РУС, как и к другому оборудованию, эксперты помимо визуального внешнего осмотра и разбора корпуса производили опрос электронных блоков модуля со стенда функционального контроля для установления возможности обмена информации с электронными блоками и корректности показаний.

На доступ экспертов к данным из памяти приборов РУС, на их воспроизведение (прочтение), на их исследование (интерпретацию), в экспертном заключении не указано, как не приведены и данные, зафиксированные памятью приборов РУС.

Таким образом, довод об исследовании экспертами данных из памяти приборов РУС и об определении экспертами на их основе величин нагрузок, оказанных на РУС при выполнении бурильным подрядчиком СПО, является домыслом Истца.

При этом оснований для проведения дополнительной экспертизы не имеется, т.к. отсутствуют объективные первичные данные учета нагрузок, которые могли бы быть предоставлены в распоряжение экспертов, в частности, зафиксированные прибором ГТИ.

Более того, в т.ч. при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции Истцом не представлено и доказательств наличия у него первоначального носителя информации – прибора, зафиксировавшего и сохранившего данные о переданных на РУС № 11596277 нагрузках, могущего быть предоставленным в распоряжение специалистов для непосредственного исследования, в т.ч. для исключения вероятности последующего внесения в данные памяти изменений.

Суду апелляционной инстанции Истец представил протокол осмотра нотариусом доказательств от 26.10.2018г. (т. 28 л.д. 15-125), приложением № 22 к которому является график (т. 28 л.д. 47-125), который, как указывает Истец, является копией, переложенной на бумажный носитель, с документа в электронном виде, хранившегося в памяти прибора телесистемы OnTrak (№ 13129649), зафиксировавшего и сохранившего, как указывает Истец, данные о переданных на РУС № 11596277 в период 16-19.06.2016г. нагрузках.

Данное доказательство (приложение № 22 к протоколу осмотра) судом апелляционной инстанции признано ненадлежащим в силу следующего.

Как следует из протокола осмотра нотариусом доказательств от 26.10.2018г., все осмотренные нотариусом доказательства, включая график, представленный в приложении № 22, хранились в электронном виде на сервере Истца АО «Бейкер Хьюз», т.е. источником данных о нагрузках является не непосредственное доказательство (собственно память прибора, входившего в состав КНБК), а косвенное, перемещенное на сервер Истца; при этом нотариусом не осматривались доказательства, подтверждающие, что информация на сервер Истца была перемещена с прибора, непосредственно зафиксировавшего данные о нагрузках, и в процессе перемещения не подверглась изменению; при этом ряд документов, открытие которых предшествовало открытию графика, представленного в приложении № 22, содержат отметки об их изменении («date modified») в период после 16-19.06.2016г.

Также Истец представил суду апелляционной инстанции внесудебное заключение специалиста от 27.10.2018г. (т. 28 л.д. 126-138), которым, как в нем указано, сделана выборка полученных от Истца в цифровом формате параметров станции ГТИ и их сравнение с параметрами, отраженными в представленном Истцом в материалы документе, поименованном «Анализ причин нарушения целостности элементов КНБК в процессе проработки ствола скважины 311 куст 31 Красноленинского месторождения (рейс № 7)» (т. 3 л.д. 137-150, т. 4 л.д. 1-81).

Данное заключение специалиста является ненадлежащим доказательством, т.к. оно основывается на документе под названием «Анализ причин нарушения целостности элементов КНБК в процессе проработки ствола скважины 311 куст 31 Красноленинского месторождения (рейс № 7)» (т. 3 л.д. 137-150, т. 4 л.д. 1-81), признанном судом апелляционной инстанции ненадлежащим доказательствам по причинам, изложенным выше.

При этом в данном заключении специалиста не содержится какого-либо вывода, направленного на разрешение спора по настоящему делу, а именно: вывода о нагрузках, причинивших повреждения оборудованию, и явившихся следствием несоблюдения подрядным бурильщиком предписаний, обязательных для него и(или) Ответчика в силу условий Договора, Заказа-наряда, Программы бурения, др.

Также суду апелляционной инстанции Истец представил CD-диск (т. 28 л.д. 14), на котором, как указывает Истец, записаны в цифровом виде данные с датчиков ГТИ, предоставленных ОАО «Самарнефтегеофизика», в т.ч. по нагрузкам, по скважине 311 в период 14-21.06.2016г.

Данный CD-диск является ненадлежащим доказательством, поскольку на основании имеющихся в деле сведений установить его достоверность нельзя, учитывая, что, как указал Истец суду апелляционной инстанции, информация на данный CD-диск была перенесена с сервера Истца, т.е. исходит не от первоначального ее источника, тогда как Ответчик указал, что он также не располагает данными с датчиков ГТИ, в связи с чем не имеет возможности оценить информацию на представленном Истцом CD-диске на предмет ее соответствия первичным данным, зафиксированным датчиками ГТИ ОАО «Самарнефтегеофизика»; при этом ходатайства об оказании содействия в истребовании от ОАО «Самарнефтегеофизика» данных датчиков ГТИ Истец не заявлял.

Кроме того, Истец не указал, какие именно имеющие значение для настоящего дела сведения содержит данное доказательство (Истец не указал, что он сам исследовал содержание данного CD-диска и обнаружил на нем информацию, свидетельствующую о нарушении при спуске бурильной колонны обязательных для бурильщика предписаний, и не указал путь к записи соответствующей информации, не привел выдержки из нее на бумажном носителе).

В связи с чем суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что представленные Истцом суду апелляционной инстанции дополнительные доказательства, как и представленные Истцом суду первой инстанции доказательства не дают на их основе установить соответствие обстоятельств, положенных в обоснование исковых требований, обстоятельствам дела.

В суде апелляционной инстанции Истец также заявил ходатайство о проведении по делу дополнительной судебной экспертизы (т. 28 л.д. 139-143) в организации, от которой представлено согласие о готовности провести экспертизу (т. 28 л.д. 144-151).

В удовлетворении данного ходатайства судом апелляционной инстанции отказано, т.к., как пояснил Истец суду апелляционной инстанции, для ответа на вопросы, по которым Истец просит провести дополнительную экспертизу (о сопоставимости показаний датчиков ГТИ и датчиков контроля на оборудовании Истца, об отражении датчиками ГТИ и датчиками Истца превышения предельных параметров использования оборудования), Истец просит передать в распоряжение эксперта CD-диск (т. 28 л.д. 14) и протокол осмотра нотариусом доказательств (т. 28 л.д. 15-125), признанные судом апелляционной инстанции ненадлежащими доказательством по вышеизложенным основаниям.

Кроме того, вопросы на направлены на рассмотрение спора по существу, не направлены на установление обстоятельств, имеющих значение для дела, а именно: Истец не ходатайствовал об определении посредством экспертизы причинно-следственной связи между аварийными нагрузками на оборудование КНБК, приведшими к его повреждению, и соблюдением подрядным бурильщиком предписанных технических условий, рабочих параметров при выполнении СПО исходя из поступавшей ему информации, зафиксированной данными из памяти прибора ГТИ.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необоснованности исковых требований и отказе в их удовлетворении, и отмене решения суда первой инстанции, поскольку оно принято при неполном выяснении обстоятельств, имеющих значение для дела (в т.ч. в части отсутствия состава, влекущего применение договорных условий наступления ответственности), и поскольку имеющие значение для дела обстоятельства, которые суд первой инстанции счел установленными, не доказаны Истцом (в т.ч. в части нарушения привлеченным Ответчиком бурильным подрядчиком технических условий, рабочих параметров использования оборудования), и поскольку, как следствие, выводы, изложенные в решении суда первой инстанции, не соответствуют обстоятельствам дела.

Руководствуясь ст.ст. 176, 266-271 АПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда г. Москвы от 03.08.2018г. по делу № А40-179002/2016 отменить.

В удовлетворении исковых требований отказать.

Постановление может быть обжаловано в течение двух месяцев со дня изготовления в полном объеме в Арбитражном суде Московского округа.

Председательствующий: Кузнецова Е.Е.

Судьи: Комаров А.А.

Семикина О.Н.