Постановление от 10 октября 2024 г. по делу № А13-15170/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10 октября 2024 года

Дело №

А13-15170/2019

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Чернышевой А.А., судей Кравченко Т.В. и Мирошниченко В.В.,

при участии от ФИО1 представителя ФИО2 (доверенность от 26.09.2024), от общества с ограниченной ответственностью «КАМАЗ центр» представителя ФИО3 (доверенность от 03.04.2023), от ФИО4 представителя ФИО5 (доверенность от 09.01.2024), от общества с ограниченной ответственностью «НАБИ» представителя ФИО5 (доверенность от 09.01.2024), от ФИО6 представителя ФИО7 (доверенность от 30.08.2024),

рассмотрев 30.09.2024 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Вологодской области от 14.02.2024 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.07.2024 по делу № А13-15170/2019,

у с т а н о в и л:

Определением от 05.08.2019 по заявлению общества с ограниченной ответственностью «НАБИ» (далее – ООО «НАБИ»; ОГРН <***>, ИНН <***>) возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Камаз-лидер», адрес: 160014, <...>, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество).

Определением от 30.09.2019 в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утверждена ФИО8.

Решением от 30.07.2020 Общество признано несостоятельным (банкротом), конкурсным управляющим должника утверждена ФИО8

Общество с ограниченной ответственностью «Лотос» (далее – ООО «Лотос») 28.07.2023 обратилось в суд с заявлением о привлечении ФИО9, ФИО6 и ООО «НАБИ» к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

Определением от 03.10.2023 ФИО1 привлечен к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

Определением от 13.11.2023 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено общество с ограниченной ответственностью «Камаз-Центр-Вологда» (далее – ООО «Камаз-Центр-Вологда»).

Определением от 18.12.2023 кредитор – ООО «Лотос» заменен на его правопреемника – индивидуального предпринимателя ФИО1 в реестре требований кредиторов Общества в размере 33 335 167,42 руб., проведена замена заявителя по настоящему обособленному спору.

Определением от 14.02.2024, оставленным в силе постановлением Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.07.2024, в удовлетворении требований было отказано.

В кассационной жалобе ФИО1, ссылаясь на неправильное применение норм материального и процессуального права, а также неустановление юридически значимых обстоятельств, просит определение от 14.02.2024 и постановление от 08.07.2024 отменить, вынести по делу новый судебный акт – об удовлетворении требований заявителя.

По мнению подателя жалобы, им представлены достаточные доказательства, подтверждающие, что деятельность Общества была переведена на ООО «НАБИ», которое имеет признаки зеркального юридического лица, в то же время судами не проанализирована финансово-хозяйственная деятельность должника, неверно распределено бремя доказывания.

В обоснование кассационной жалобы конкурсный кредитор также указал на ошибочные выводы судов об отсутствии у заявителя права на обращение с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

В отзывах на кассационную жалобу ФИО6, ФИО9 и ООО «НАБИ» просят оставить определение от 14.02.2024 и постановление от 08.07.2024 в силе, в удовлетворении кассационной жалобы – отказать.

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержала кассационную жалобу, представитель общества с ограниченной ответственностью «КАМАЗ центр» (далее – ООО «КАМАЗ центр») просила кассационную жалобу удовлетворить, представители ФИО6, ФИО9 и ООО «НАБИ» возражали против ее удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, однако представителей в судебное заседание не направили; их отсутствие в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалобы.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

В обоснование заявления кредитор сослался на положения пункта 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), полагая, что ответчики подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в связи с переводом бизнеса должника на другое юридическое лицо – ООО «НАБИ», которое затем стало центром прибыли, а в должнике проводились мероприятия по созданию центра убытков.

Как усматривается из материалов дела и установлено судами, с ноября 2012 года по ноябрь 2015 года ФИО6 являлась единственным участником Общества, с ноября 2015 года и до последнего времени участниками Общества являются ФИО6 (доля 90 %), ФИО10 (доля 10 %).

ФИО9 (брат ФИО10) руководил Обществом с 03.04.2017, ФИО6 – с 06.06.2018 до открытия в отношении должника конкурсного производства. Таким образом, ФИО9 и ФИО6 являлись лицами, контролирующими деятельность должника.

Кроме того, ФИО9 с 18.03.2010 является единственным участником, а с 26.08.2016 – руководителем ООО «НАБИ», которое, по мнению кредитора, является выгодоприобретателем банкротства должника и в пользу которого были выведены активы Общества.

ФИО6 и ФИО9 имеют общего ребенка, в браке никогда не состояли.

Ссылаясь на то, что Общество и ООО «НАБИ» имеют один вид деятельности (торговля прочими автотранспортными средствами), размещены по аналогичным адресам, используют единый интернет-сайт, осуществили перевод клиентской базы (совпадает список основных поставщиков и покупателей) и сотрудников должника, а также дилерских обязательств, изъяли и направили на деятельность ООО «НАБИ» имущество Общества и денежные средства, конкурсный кредитор обратился с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления, пришел к выводу о наличии корпоративного конфликта и предъявлении требования аффилированным лицом, недоказанности совокупности условий, необходимой для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, отсутствии причинно-следственной связи между деятельностью ООО «НАБИ» и возникновением неплатежеспособности должника.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции.

Проверив законность обжалуемых судебных актов исходя из доводов, приведенных в кассационной жалобе, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица.

Согласно пункту 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Из разъяснений пункта 17 Постановления № 53 следует, что в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, к недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.).

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.02.2022 № 305-ЭС21-14470(1,2), о переводе бизнеса на аффилированное лицо свидетельствуют, в частности, такие обстоятельства, как перевод работников от должника в компанию, не носящий для них добровольный характер, осуществление такого перехода по инициативе контролирующих лиц; безвозмездное пользование аффилированными компаниями имуществом должника в целях извлечения прибыли. Так, в результате перевода бизнеса должника на новую компанию последняя использует все предпринимательские возможности должника, то есть в более детальном приближении – фактически недобросовестно присваивает себе его прибыль. В таком случае вред для должника заключается в недополучении им потенциальной прибыли.

Между тем в данной ситуации такие обстоятельства судами установлены не были, из материалов дела не следуют и конкурсным кредитором не доказаны.

По итогам рассмотрения требований кредитора суды пришли к выводу, что банкротство должника обусловлено внешними обстоятельствами (утрата возможности взыскания дебиторской задолженности ФИО11 (более 50 млн. руб.) по договорам займа в связи с признанием его банкротом и завершением процедуры реализации имущества (дело № А13-8724/2016); наличие значительной кредиторской задолженности перед покупателями транспортных средств в связи с расторжением ими договоров купли-продажи и требованием возврата уплаченных денежных средств из-за аннулирования Государственной инспекцией по безопасности дорожного движения паспортов транспортных средств) и не связано с действиями (бездействием) контролирующих должника лиц, в том числе и не обусловлено деятельностью ООО «НАБИ».

Доводы заявителя о том, что ФИО9, ФИО6 и ООО «НАБИ» имели намерение создать и фактически реализовали схему работы, согласно которой осуществлен перевод бизнеса должника на ООО «НАБИ», что привело к прекращению производственной деятельности Общества, отклонены судами двух инстанций как не подтвержденные соответствующими доказательствами.

Судами не установлена диспропорция между затратами Общества на исполнение договоров с поставщиками и его доходами от продаж. Доказательств того, что Общество приобретало автомобили и технику по рыночной цене, а затем продавало ее ООО «НАБИ» по цене значительно ниже рынка, а последнее реализовывало их конечным покупателям по рыночной цене, в материалы дела не представлено.

Суды первой и апелляционной инстанций учли, что правовых оснований для признания совершенных должником в пользу ООО «НАБИ» платежей недействительными на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве суды при рассмотрении соответствующего обособленного спора не усмотрели, установив совершение платежей в сумме 37 753 395,65 руб. в рамках обычной хозяйственной деятельности и при наличии равноценного встречного предоставления.

Суды, оценивая существенность влияния действий ООО «НАБИ» на положение должника и проверяя наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика и фактически наступившим объективным банкротством, пришли к выводу о том, что приобретение ООО «НАБИ» имущества должника не могло являться причиной объективного банкротства.

В настоящем случае недвижимое имущество (двухэтажное здание общежития площадью 591,1 кв. м, расположенное по адресу: <...>; одноэтажное здание котельной № 2 площадью 63,1 кв. м, расположенное по адресу: <...>, земельные участки площадью 1954 кв. м и 147 кв. м, расположенные по адресам: <...> и д. 50) приобретено ООО «НАБИ» у акционерного общества «Банк «Вологжанин» (далее – Банк) по результатам торгов 16.09.2021 и уже после признания должника банкротом.

Как правомерно отмечено судами, условия сделки по приобретению ООО «НАБИ» имущественного комплекса, переданного должником Банку по отступному, не предусматривали приобретение имущества безвозмездно и получение ООО «НАБИ» за счет должника необоснованной выгоды.

Смена юридического адреса Общества в связи с выбытием из собственности объектов недвижимости, как обоснованно указали суды, не свидетельствует в данном случае о намерении скрыться от кредиторов, ввести их в заблуждение.

Как установили суды, сходную с должником деятельность ведут и аффилированные с ним и подконтрольные семье Прокопенко ООО «КАМАЗ центр» (ИНН <***>), ООО «Камаз-Центр-Вологда» (ИНН <***>), общество с ограниченной ответственностью «МБ Вологда» (ИНН <***>), а также другие юридические лица из сферы продаж и ремонта грузовых автомобилей.

Само по себе наличие одинаковых покупателей и поставщиков, обусловленное локальностью рынка продажи, не расценено судами как недобросовестное перераспределение прибыли. Кроме того, учтено, что таких же поставщиков и покупателей имеют аффилированные с должником ООО «КАМАЗ центр» и ООО «Камаз-Центр-Вологда».

Суды также не установили массового перевода работников из Общества в ООО «НАБИ».

Приняв во внимание противоречивые письма публичного акционерного общества «КАМАЗ» о причинах утраты дилерства должником, в отсутствие доказательств наличия положительного экономического эффекта от наличия указанного дилерства либо убытка в результате его утраты суды не признали указанное обстоятельство оказавшим влияние на банкротство должника.

При таких обстоятельствах, установив, что активы должника не выбыли из его собственности безвозмездно, отсутствуют признаки передачи ООО «НАБИ» бизнеса должника, в результате чего должник фактически прекратил свою деятельность, перестал получать прибыль, а приведенные кредитором обстоятельства не свидетельствуют именно о переводе бизнеса на подконтрольное должнику лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами (не доказано совершение бенефициарами согласованных действий, направленных на вывод принадлежащего должнику имущества), суды признали недоказанным вывод имущества должника (перевод бизнеса).

С учетом изложенного суды правомерно отказали в удовлетворении заявления о привлечении ФИО9, ФИО6 и ООО «НАБИ» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Кроме того, суды первой и апелляционной инстанций, отказывая в удовлетворении требований, также исходили из наличия признаков корпоративного спора.

Из совокупности представленных в материалы дела доказательств суды установили аффилированность ФИО1 с бенефициаром бизнеса ФИО11 через юридическое представление интересов и совместную экономическую деятельность.

Судами также установлено, что ООО «Лотос» и должник в период получения кредитов в 2016, 2018 годах в Банке контролировались одним и тем же конечным бенефициаром ФИО11, определяющим их действия, а также действия иных лиц, входящих в одну с ними группу, при этом в хозяйственной практике лиц, входящих в группу, имело место свободное перемещение денежных средств внутри данной группы, а заключение ООО «Лотос» договора залога было обусловлено наличием скрытого от суда договора о покрытии, являющегося соглашением о предоставлении должнику компенсации за изъятые из его оборота активы посредством осуществления компанией платежа в пользу внешнего кредитора должника.

Доводы заявителя жалобы о том, что ООО «Лотос», являясь залогодателем в обеспечение обязательства Общества, погасило задолженность перед Банком, в связи с чем указанное требование не может быть субординировано, подлежат отклонению, поскольку тождественны доводам, которые были предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций и получили надлежащую правовую оценку.

В соответствии с пунктом 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23.12.2020, требование о привлечении к субсидиарной ответственности в материально-правовом смысле принадлежит независимым от должника кредиторам и является исключительно их средством защиты. Именно поэтому в том числе абзац третий пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве в настоящее время устанавливает правило, согласно которому в размер субсидиарной ответственности не включаются требования, принадлежащие ответчику либо заинтересованным по отношению к нему лицам.

Таким образом, вопреки доводам жалобы, учет требований в составе третьей очереди реестра не исключает аффилированность кредитора с должником и не преодолевает правовые последствия такой аффилированности, установленные абзацем третьим пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Установив, что в основе заявленных требований лежит корпоративный конфликт, принимая во внимание вышеприведенные разъяснения о недопустимости использования механизма привлечения к субсидиарной ответственности для разрешения корпоративных споров, суды правильно констатировали отсутствие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, подлежат отклонению, так как тождественны доводам, которые являлись предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций и получили надлежащую правовую оценку, основания для непринятия которой у суда кассационной инстанции отсутствуют. Указанные доводы направлены на переоценку установленных судами фактических обстоятельств дела и принятых ими доказательств, что недопустимо в силу положений статьи 286 АПК РФ.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 АПК РФ), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Вологодской области от 14.02.2024 и постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.07.2024 по делу № А13-15170/2019 оставить без изменения, а кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Председательствующий

А.А. Чернышева

Судьи

Т.В. Кравченко

В.В. Мирошниченко