Постановление от 8 июня 2023 г. по делу № А27-27569/2019

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Тюмень Дело № А27-27569/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 05 июня 2023 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 08 июня 2023 года.


Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Шаровой Н.А.,

судей Бедериной М.Ю.,

ФИО1-

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Кемеровской области от 07.12.2022 (судья Вайцель В.А.) и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 08.02.2023 (судьи Сбитнев А.Ю., Апциаури Л.Н., Иващенко А.П.) по делу № А27-27569/2019 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Инвестстройком» (ОГРН <***>, ИНН <***>, далее - должник), принятые по заявлению конкурсного управляющего ФИО3 (далее – управляющий) о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО4.

Суд установил:

в деле о банкротстве должника управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц - ФИО2, ФИО4 (далее также - ответчики) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и взыскании в солидарном порядке денежных средств в размере 32 919 111,55 руб.

Определением суда от 07.12.2022, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 08.02.2023, признано доказанным наличие основанийдля привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности. Производство по заявлению управляющего в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчётов с кредиторами.

В кассационной жалобе ФИО2 просит определение от 07.12.2022 и постановление от 28.02.2023 отменить и принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления в отношения ФИО2, в обоснование ссылается на то, что управляющим не доказана существенная убыточность совершенных ФИО2 и признанных недействительными сделок, в порядке реституции имущество подлежит возврату и реализации, поэтому привлечение к субсидиарной ответственности означает двойное взыскание; судами не приняты во внимание обстоятельства длительного бездействия управляющего по возвращению земельных участков в конкурсную массу должника; нахождение ФИО2 в собственной процедуре банкротства ограничивает его влияние на этот возврат, что также обусловлено незаконными действиями судебного пристава-исполнителя, в настоящий период обжалуемые управляющим; определением суда от 09.06.2020 установлен факт неисполнения ФИО4 обязанности по передаче бухгалтерской и иной документации должника, поэтому в рамках настоящего обособленного спора суды пришли к противоположным и ошибочным выводам о фактическом нахождении у ФИО2 и сокрытии им документации должника, поскольку представление последним в материалы дела отдельных документов не подтверждает удержание всех остальных; дебиторская задолженность должника возникла к моменту подписания 02.04.2018 бухгалтерской отчётности за 2017 год и к моменту прекращения полномочий ФИО4 срок исковой давности по указанной задолженности с высокой степенью вероятности истёк; значительная часть включённых в реестр требований принадлежат аффилированным с ФИО2 лицам, в силу наличия корпоративных связей осведомлённых о финансово-хозяйственной деятельности должника, но не воспользовались возможностью в рамках корпоративных процедур влиять на управление должником, что исключает учёт их требований в размере субсидиарной ответственности; при включении в реестр требований кредиторов, аффилированных с ФИО2, последний был лишён возможности их оспаривания вследствие отсутствия статуса лица, участвующего в деле; срок исковой давности на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности за нарушение, совершённое в период с 22.03.2016 по 29.07.2017 заявителем пропущен.

В судебном заседании, назначенном на 10 часов 20 минут 05.06.2023 объявлялся перерыв в течение дня до 15 часов 00 минут для обеспечения подключения представителей ФИО5 и ФИО6 к сервису веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания).

После перерыва в судебном заседании, продолженном в 15 часов 00 минут, представители ФИО5 и ФИО6 техническое подключение к сервису веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания) не обеспечили, в связи с чем, суд округа перешёл к рассмотрению кассационной жалобы в общем порядке без использования системы веб-конференции.

От управляющего поступил отзыв на кассационную жалобу.

Учитывая надлежащее извещение иных участвующих в обособленном споре лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие в соответствии с положениями части 3 статьи 284 АПК РФ.

Изучив материалы обособленного спора, заслушав представителя, обеспечившего явку в судебное заседание, проверив в соответствии со статьями 286, 288 АПК РФ, в пределах доводов кассационной жалобы, законность обжалуемых определения и постановления, суд округа не находит оснований для их отмены.

Как следует из материалов дела и установлено судами, функции единоличного исполнительного органа должника исполняли: ФИО7 в период с 27.06.2011 по 21.03.2016, ФИО2 в период с 22.03.2016 по 04.02.2018, ФИО4 в период с 05.02.2018 по 20.08.2020.

По состоянию на 12.02.2016 участниками должника являлись: ФИО2 и ФИО8 (по 50 % долей в уставном капитале у каждого); в период с 28.07.2016 по 25.01.2018 единственным участником являлся ФИО2, в дальнейшем единоличным участником являлась ФИО4

Как указано в пункте 1 статьи 61.10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника (подпункты 1 - 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несёт субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Определением суда от 25.02.2020 по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Строительная компания «Ремонтно-строительное управление № 10» (далее – ООО «СК «РСУ-№10») введено наблюдение, в реестр включено требование в размере 6 712 017,33 руб., временным управляющим утверждён ФИО9

Решением суда от 20.08.2020 должник признан банкротом, открыто конкурсное производство, утверждён управляющий; на руководителя должника возложена обязанность по передаче управляющему бухгалтерской и иной документации, печати, штампов, материальных и иные ценностей должника.

Таким образом, на момент введения процедуры наблюдения ФИО4 являлась единственным участником, руководителем должника и, следовательно, признаётся контролирующим его лицом.

В силу пункта 3.2 статьи 64 Закона о банкротстве не позднее пятнадцати дней с даты утверждения временного управляющего руководитель должника обязан предоставить временному управляющему и направить в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве, перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения; ежемесячно руководитель должника обязан информировать временного управляющего и арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве, об изменениях в составе имущества должника.

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращаются полномочия руководителя должника. Руководитель должника в течение трёх дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязан обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему. В случае уклонения от указанной обязанности руководитель должника несёт ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Вменяемым ответчикам нарушением являлась непередача документов бухгалтерского учёта и (или) отчётности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, документация должника управляющему не передана, что повлекло обращение с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения суда от 20.08.2020.

Впоследствии конкурсный управляющий поддержал требование о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности исходя из следующих обстоятельств.

Согласно бухгалтерскому балансу должника за 2017 год размер активов должника составил 108 292 000 руб. (64 276 000 руб. – материальные активы, 6 192 000 руб. – нематериальные финансовые и другие внеоборотные активы, 37 824 000 руб. дебиторская задолженность). За 2018 года и далее бухгалтерская отчётность должника не сдавалась.

Указанные активы скрыты от включения в состав конкурсной массы.

ФИО4, являясь руководителем должника в период с 05.02.2018 по 20.08.2020, была обязана принять меры к истребованию документации должника от ФИО2, однако доказательств принятия таких мер, в материалы дела не представлено.

Суды исходили из того, что в ходе рассмотрения настоящего заявления, а также заявления управляющего об оспаривании сделки должника (по отчуждению земельных участков) ФИО2 приобщались документы должника, фактически отсутствующие у управляющего по причине их непередачи последним руководителем (договоры займа № 83/2014 от 03.07.2014, № 29/03-РСУ-И от 29.03.2012, от 12.05.2011 с ФИО8 и иные), что свидетельствует о наличии у ФИО2 доступа к документации должника и её удержании (сокрытии); ФИО4 имеет признаки номинального руководителя, в её период хозяйственных операций не совершалось, доказательств наличия у неё доступа к счетам и совершения действий по распоряжению активами должника не имеется.

Пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несёт субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если документы бухгалтерского учёта и (или) отчётности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Указанные в подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве обстоятельства отсутствия документов бухгалтерского учёта и/или отчётности и прочих обязательных документов должника-банкрота, по сути, представляют собой лишь презумпцию, облегчающую процесс доказывания состава правонарушения с целью выравнивания процессуальных возможностей сторон спора; признаки презумпции не могут подменять обстоятельства самого правонарушения и момент наступления признаков презумпции может не совпадать с моментом правонарушения; смысл этой презумпции в том, что если лицо, контролирующее должника-банкрота, привело его в состояние невозможности полного погашения требований кредиторов, то во избежание собственной ответственности оно заинтересовано в сокрытии следов содеянного; установить обстоятельства содеянного и виновность контролирующего лица возможно по документам должника-банкрота; в связи с этим, если контролирующее лицо, обязанное хранить документы должника-банкрота, скрывает их и не представляет арбитражному управляющему, то подразумевается, что его деяния привели к невозможности полного погашения требований кредиторов; таким образом, правонарушение контролирующего должника лица выражается не в самом факте непередачи документации должника конкурсному управляющему, а в его противоправных деяниях, повлёкших банкротство подконтрольного им лица и, как следствие, невозможность погашения требований кредиторов.

В результате анализа трудовой деятельности ФИО4 (с 1999 года является работником кадровых подразделений различных организаций, руководящие должности не занимала), суды пришли к выводу о фактическом отсутствии у неё полномочий на принятие управленческих решений в отношении должника.

Также приняты во внимание пояснения самой ФИО4 об обстоятельствах приобретения статуса руководителя и единственного участника должника (в этом качестве назначена в январе 2018 года по просьбе своего непосредственного руководителя – ФИО10 (вице-президента общества с ограниченной ответственностью «Холдинговая компания «Кем-Ойл Групп»), пояснившей, что ФИО11 (конечный бенефициар группы компаний «Кем-Ойл») просит занять на время должность руководителя должника в целях оперативного подписания документов, должность ФИО4 будет занимать формально, заработная плата не предусмотрена, рабочие места ФИО4, ФИО10 и ФИО11 находились в одном здании). По утверждению ФИО4, она согласилась оформить на себя статус участника и руководителя должника под страхом потери работы и в связи с нахождением на иждивении двух несовершеннолетних детей.

Как указал управляющий, непередача документации должника не позволила установить состав отражённых в бухгалтерском балансе за 2017 год активов, а также основания их выбытия, осуществлять иные права и обязанности конкурсного управляющего.

Кроме того, в ходе процедуры конкурсного производства оспорены сделки по отчуждению должником земельных участков с кадастровыми номерами 42:24:0101030:17165, 42:24:0101030:17166 в пользу ФИО2 и ФИО12 при неравноценном встречном предоставлении сторон в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Определением суда от 16.09.2021 признаны недействительными договоры купли-продажи от 30.05.2016 № 003/16-АГ, от 17.05.2018 № 001/18-АГ, от 24.09.2018, дополнительное соглашение от 14.06.2018 к договору залога имущества (ипотеки) № 021/01з-2017 от 23.02.2017, исполнительная надпись нотариуса о переходе прав собственности на земельный участок с кадастровым номером 42:24:0101030:17166, соглашение о зачёте встречных однородных обязательств от 06.08.2018, соглашение о расторжении договора недвижимого имущества (земельного участка с кадастровым номером 42:24:0101030:17166 от 12.07.2019, применена реституция в виде обязания ФИО12 и ФИО2 возвратить в конкурсную массу должника спорные земельные участки.

Кроме того, при оспаривании сделок установлено, что ФИО2 реализована схема, по которой на подконтрольное лицо – общество с ограниченной ответственностью «Компания Бизнес Альянс» (далее – ООО «КБА») выдан кредит под залог имущества должника, в условиях отсутствия экономических правоотношений между последним и указанным обществом, и систематического неисполнения кредитных обязательств последним (оплата производится третьими лицами, а именно обществом с ограниченной ответственностью «АМП Сбыт», которая также входит в группу компаний подконтрольных семье Юган), экономическая целесообразность для должника указанного поведения ФИО2 не раскрыта.

В последующем, ФИО2 на основании договора уступки приобретает у акционерного общества «Кемсоцинбанка» (далее - банк) остаток права требования к ООО «КБА», обеспеченное залогом подконтрольного ему юридического лица, а после вносит изменения в договор ипотеки и во внесудебном порядке истребует у своего подконтрольного лица – должника, земельный участок, который ранее отдал в залог банку.

На момент совершения сделок должник прекратил исполнение своих денежных обязательств перед следующими кредиторами:

- обществом с ограниченной ответственностью «СМУ-5» (12 215 000 руб. - основной долг по договору займа от 15.04.2015 № 36/2014, 9 952 380,41 руб. - проценты за пользование займом за период с 17.04.2015 по 31.10.2018, 2 667 014,78 руб. - проценты за пользование чужими денежными средствами с 15.04.2016 по 31.10.2018, взысканы решением суда от 04.02.2019 по делу № А27-26661/2018);

- ООО «СК «РСУ № 10» (5 478 000 руб. - задолженность по договорам займа от 29.03.2012, от 27.12.2012, от 03.07.2014, 1 234 017, 33 руб. - проценты за пользование заёмными средствами, взысканы решением суда от 30.04.2019 по делу № А27-1501/2019).

С учётом установленных обстоятельств, суд пришёл к выводу о том, что в результате совершения цепочки сделок, должник фактически лишился единственного актива, за счёт которого могли быть погашения требования кредиторов, в связи с чем, признал оспариваемые сделки недействительными на основании пункта 2 статьи 61.1 Закона о банкротстве.

Доводы кассатора о «двойном взыскании» и о том, что сделки по отчуждению земельных участков оспорены, в порядке реституции должны быть возвращены в конкурсную массу должника, не опровергают выводы судов, поскольку данное обстоятельство может быть учтено при определении размера субсидиарной ответственности.

В свою очередь ущерб для должника от изъятия у него активов не ограничивается их стоимостью, поскольку изъятие исключило получение должником дохода от коммерческой эксплуатации активов и направление его на расчёты с кредиторами.

Исследовав и оценив представленные в материалы дела документы, суды первой и апелляционной инстанций верно заключили, что ответчики создали ситуацию, при которой у конкурсного управляющего, конкурсных кредиторов отсутствуют сведения о хозяйственной деятельности должника в спорный период, что повлекло существенные затруднения при анализе причин выбытия активов и, как следствие, при формировании конкурсной массы.

Довод о том, что обязанность по передаче документации должника возложена, вступившим в законную силу судебным актом, на ФИО4, что образует преюдицию для настоящего обособленного спора, являлся предметом оценки судов и обоснованно отклонён, с учётом установленных обстоятельств представления ФИО2, отсутствующих у управляющего документов должника, в рамках обособленного спора по оспариванию сделок по отчуждению земельных участков, кроме того, доказательства передачи документации ФИО4 и мотивов её удерживать отсутствуют

Вместе с тем, признание за ФИО4 номинального статуса руководителя должника является основанием для применения правил пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве об уменьшении размера её ответственности, однако не освобождает её от ответственности за бездействие по принятию возможных мер по истребованию документации должника от предыдущего руководителя.

При указанных обстоятельствах выводы судов о доказанности управляющим наличия совокупности оснований для привлечения контролирующего должника лиц – ФИО2 и ФИО4 к субсидиарной ответственности на основании пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве являются правильными.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинён существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица, либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо учитывать следующие обстоятельства: наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника; реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведёт) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки); ответчик является инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее - постановление № 53).

Применительно к такому критерию, как значимость действий контролирующих лиц для результатов финансово-хозяйственной деятельности должника, Закон о банкротстве предусматривает презумпции существования причинно-следственной связи между поведением контролирующего лица и невозможностью погашения требований кредиторов. Одной из таких презумпций является совершение контролирующим лицом существенно убыточной сделки, повлёкшей нарушение имущественных прав кредиторов (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

При доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В настоящем случае судами установлено, что на конец 2017 года у должника имелись существенные активы, скрытые от включения в конкурсную массу вследствие непередачи в распоряжение управляющего документации должника, ФИО2 совершены сделки, причиняющие кредиторам должника.

Установленные нормами Закона о банкротстве презумпции доведения до банкротства кассатором не опровергнуты.

Ссылки на неликвидность дебиторской задолженности (вследствие истечения исковой давности) отклоняются как неподтверждённые первичными учётными документами должника.

Из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), следует, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание, является ли ответчик инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий. По смыслу абзаца третьего пункта 16 постановления № 53 к ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки и (или) получило (потенциальную) выгоду от её совершения.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинён существенный вред кредиторам (абзац второй пункта 23 постановления № 53).

Учитывая, что в реализации ФИО2 недобросовестных схем по выводу активов должника в ущерб интересам кредиторов непосредственное участие ФИО4 не принимала, однако государственная регистрация таких сделок осуществлена при её личном участии от имени должника, вывод судов о доказанности оснований для привлечения ответчиком к субсидиарной ответственности по обязательствам должника является правильным.

Доводы о пропуске срока исковой давности, явились предметом оценки суда первой и апелляционной инстанции и обоснованно отклонены, учитывая, что конкурсное производство открыто 20.08.2020, а настоящее заявление подано 02.08.2021, то есть в пределах годичного срока исковой давности. Течение исковой давности не может начаться ранее появления права на иск (в данном случае после открытия конкурсного производства).

В целом доводы, изложенные в кассационной жалобе, направлены на переоценку доказательств по делу, что в соответствии со статьёй 287 АПК РФ не входит в компетенцию суда кассационной инстанции.

Фактические обстоятельства установлены судами двух инстанций в результате полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 АПК РФ, выводы судов соответствуют установленным обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, нормы материального права применены правильно, нарушений норм процессуального права не допущено.

Поскольку оснований, предусмотренных статьёй 288 АПК РФ, для отмены обжалуемых судебных актов не имеется, кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение Арбитражного суда Кемеровской области от 07.12.2022 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 08.02.2023 по делу № А27-27569/2019 в обжалуемой части оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 АПК РФ.



Председательствующий Н.А. Шарова


Судьи М.Ю. Бедерина


ФИО1