Постановление от 26 февраля 2026 г. 13 ААС (Тринадцатый арбитражный апелляционный суд)

АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ


27 февраля 2026 года

Дело №

А21-4268/2024


Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Кравченко Т.В., судей Троховой М.В. и

ФИО1,

при участии представителя ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 30.04.2025), ФИО6 (паспорт) и его представителя ФИО4 (доверенность от 10.02.2026), финансового управляющего ФИО5 (паспорт),

рассмотрев 12.02.2026 в открытом судебном заседании

кассационные жалобы ФИО2 и

ФИО6 на определение Арбитражного

суда Калининградской области от 29.07.2025 и постановление

Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.11.2025 по делу

№ А21-4268-4/2024,

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда Калининградской области от 08.04.2024 на основании заявления общества с ограниченной ответственностью (далее – ООО) «Автотехноком» возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) ФИО7.

Определением от 30.07.2024 в отношении ФИО7 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО5.

Решением суда от 16.12.2024 ФИО7 признана несостоятельной (банкротом), в ее отношении введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО5

Финансовый управляющий ФИО5 обратился 10.09.2024

в суд с заявлением о признании недействительной цепочки сделок в отношении нежилого здания с кадастровым номером 54:19:150102:346, расположенного на земельном участке с кадастровым номером 54:19:150102:44 по адресу: <...> (далее – Здание), оформленной следующими договорами купли-продажи:

– от 12.08.2022, заключенного ФИО7 и ФИО8

(ранее – ФИО9) Натальей Викторовной;

– от 19.09.2022, заключенного ФИО2 и ФИО10;

– от 15.11.2022, заключенного ФИО10 и ФИО11;

– от 23.11.2022, заключенного ФИО11 и ФИО6.

В порядке применения последствий недействительности сделок финансовый управляющий просил возвратить Здание в конкурсную массу должника.

Определением от 29.07.2025, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.11.2025, заявление удовлетворено.

В кассационной жалобе ФИО2 просит отменить определение от 29.07.2025 и постановление от 25.11.2025, направить обособленный спор на новое рассмотрение.

Выражая несогласие с выводом судов о возможности квалификации всех оспариваемых договоров в качестве единой цепочки взаимосвязанных сделок, податель жалобы настаивает, что суды не установили обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения настоящего спора, а именно взаимосвязанность всех участников оспариваемых сделок, притом что доказательства их аффилированности (заинтересованности) материалы дела не содержат. Как считает податель жалобы, финансовым управляющим не доказано, что ФИО7 является бенефициаром полученного по сделкам.

Податель жалобы отмечает, что сам по себе факт непродолжительного срока нахождения Здания в собственности

ФИО2, ФИО10 и ФИО11, обусловленный осуществлением последними инвестиционной деятельности в сфере объектов недвижимости, не может указывать на создание видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот.

Как полагает податель жалобы, судами не учтено, что предусмотренная договором купли-продажи от 10.08.2022 цена спорного имущества составляла 12 000 000 руб., что не свидетельствует о кратном занижении стоимости Здания в условиях его технического состояния; доказательства получения означенных денежных средств ФИО7 в полном объеме представлены в материалы дела при рассмотрении настоящего спора.

Податель жалобы обращает внимание на то, что на дату заключения договора от 10.08.2022 в отношении ФИО7 отсутствовали исполнительные производства, сведений о наличии арестов в отношении объекта недвижимости не имелось; ФИО2, будучи добросовестным приобретателем, не знала и не могла знать о наличии неисполненных обязательств должника перед кредиторами, в связи с чем оснований для вывода о причинении указанной сделкой вреда имущественным правам кредиторов у судов не имелось.

Подателю жалобы представляется ошибочным применение последствий недействительности сделок в виде обязания возвратить Здание в конкурсную массу должника, поскольку самостоятельного виндикационного иска финансовым управляющим не предъявлено.

Равным образом, как утверждает податель жалобы, суды необоснованно увеличили конкурсную массу ФИО7 на сумму произведенных ФИО6 улучшений характеристик спорного имущества.

В кассационной жалобе ФИО6 просит отменить определение от 29.07.2025 и постановление от 25.11.2025, принять по обособленному спору новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления финансового управляющего.

Податель жалобы также оспаривает вывод судов о том, что оспариваемые договоры представляют собой единую цепочку сделок. Податель жалобы отмечает, что в материалы дела не представлено как доказательств аффилированности ФИО6 и иных ответчиков по отношению друг к другу и к ФИО7, так и сохранения должником контроля над спорным имуществом, извлечения должником какой-либо выгоды от осуществляемой в Здании деятельности после его приобретения ФИО6

Как полагает податель жалобы, основываясь на непродолжительном владении Зданием предыдущими его собственниками, суды не приняли во внимание, что право собственности ФИО6 на спорный объект недвижимости зарегистрировано на протяжении более трех лет.

Податель жалобы утверждает, что доказательств номинального характера права собственности ФИО6 на Здание, равно как и недобросовестного поведения ответчика, материалы спора не содержат. Как указывает податель жалобы, заключенный 23.11.2022 договор

купли-продажи являлся реальным, ФИО6 приобрел спорное имущество для собственных нужд; после проведения в Здании ремонтных работ ФИО6 использует его с целью извлечения прибыли посредством привлечения арендаторов.

Податель жалобы обращает внимание на пассивное процессуальное поведение ФИО7, в чем ФИО6 усматривает злоупотребление правом со стороны должника.

По мнению подателя жалобы, поскольку финансовым управляющим не доказано наличие у оспариваемых сделок признаков единой цепочки, применение последствий недействительности сделок в виде возврата в конкурсную массу недвижимого имущества без предъявления виндикационного иска является недопустимым.

В дополнениях к кассационной жалобе ФИО6, причислив к ранее поименованным нарушениям судами норм материального и процессуального права отсутствие сведений о его надлежащем извещении о начавшемся судебном разбирательстве и непривлечение к участию в обособленном споре супруги ФИО6 – ФИО12, уточнил просительную часть жалобы, указав на необходимость направления дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В суд кассационной инстанции 11.02.2026 от ФИО6 также поступили письменные пояснения, в которых ответчик полагает, что производство по настоящему делу о банкротстве было инициировано мажоритарным кредитором искусственно, о чем ранее при рассмотрении спора не было заявлено.

В отзывах финансовый управляющий ФИО5 возражает против удовлетворения кассационных жалоб.

В судебном заседании ФИО6, его представитель, представитель ФИО2 поддержали доводы обеих кассационных жалоб, а финансовый управляющий ФИО5 возражал против их удовлетворения по мотивам, изложенным в отзывах.

Остальные участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о месте и времени судебного разбирательства, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения кассационных жалоб.

Законность обжалуемых судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как установлено судами, в ходе проведения мероприятий, предусмотренных в процедурах банкротства, финансовым управляющим ФИО5 получена выписка из Единого государственного реестра недвижимости (далее – ЕГРН), из которой усматривается, что с 06.12.2012 по 12.08.2022 ФИО7 являлась собственником Здания.

Основанием для государственной регистрации прекращения права собственности должника на указанный объект недвижимости послужил договор купли-продажи от 10.08.2022, заключенный ФИО7 с ФИО2

Как следует из выписки из ЕГРН, содержанием правоустанавливающего документа (договора от 10.08.2022) было предусмотрено, что стоимость Здания составила 3 000 000 руб.; цена окончательная, изменению не подлежит; указанную сумму покупатель полностью оплатил продавцу за счет собственных средств; расчет произведен полностью перед подписанием договора.

В последующем спорное имущество было отчуждено ФИО2

в пользу ФИО10 по договору купли-продажи от 19.09.2022 по цене

3 000 000 руб.; ФИО10 по договору от 15.11.2022 продал Здание ФИО11 за 3 100 000 руб., который, в свою очередь, 23.11.2022 продал спорный объект недвижимости ФИО6 по цене 3 100 000 руб.

Вышеуказанные договоры проходили процедуру государственной регистрации перехода права, о чем внесены соответствующие записи

от 12.08.2022 № 54:19:150102:346-54/164/2022-10, от 19.09.2022

№ 54:19:150102:44-54/178/2022-5, от 15.11.2022 № 54:19:150102:44-54/173/2022-7, от 23.11.2022 № 54:19:150102:44-54/163/2022-9.

Обращаясь в суд с рассматриваемым заявлением, финансовый управляющий, ссылаясь на положения пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»

(далее – Закон о банкротстве) и пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), указал, что перечисленные договоры заключены в короткий промежуток времени, в связи с чем представляют собой единую цепочку взаимосвязанных сделок, целью которых являлся вывод ликвидного актива в пользу заинтересованных лиц в ущерб интересам кредиторов должника.

ФИО5 указал, что на дату отчуждения ФИО7 принадлежавшего ей Здания у должника имелись признаки неплатежеспособности ввиду наличия задолженности перед

ООО «Автотехноком» в размере 12 320 000 руб., подтвержденной вступившим в законную силу заочным решением Советского районного суда г. Новосибирска от 17.05.2023 по делу № 2-515/23.

В подтверждение аргумента о неравноценности встречного предоставления по указанной сделке финансовый управляющий представил отчет об оценке от 02.09.2024 № 210824-1-1, согласно которому рыночная стоимость Здания по состоянию на 12.08.2022 составила 15 335 000 руб.

Финансовый управляющий полагал, что с учетом занижения предусмотренной договором цены покупатель прямо или косвенно осведомлен о противоправной цели должника.

Возражая против удовлетворения заявления, ФИО2 и ФИО6 отрицали наличие признаков заинтересованности ответчиков по отношению к должнику и, как следствие, полагали невозможным квалифицировать рассматриваемые договоры как единую цепочку взаимосвязанных сделок.

Помимо этого, ФИО2 полагала, что на дату заключения договора от 10.08.2022 стоимость принадлежащего ФИО7 имущества была эквивалентна сумме, взысканной заочным решением Советского районного суда г. Новосибирска от 17.05.2023 по делу

№ 2-515/23.

Оспаривая ссылки финансового управляющего на отсутствие равноценного встречного предоставления по сделке, ФИО2 ссылалась на то, что причитающаяся ФИО7 за счет продажи Здания сумма не была ограничена предусмотренной договором от 10.08.2022 стоимостью и подлежала определению с учетом заключенного названными лицами в ту же дату договора купли-продажи неотделимых улучшений.

Как следует из материалов дела, по условиям договора купли-продажи неотделимых улучшений от 10.08.2022 ФИО7

обязалась передать в собственность ФИО2, а ФИО2 – принять и оплатить неотделимые улучшения в Здании, произведенные ФИО7, общую стоимость которых стороны оценили

в 9 000 000 руб. (пункты 1 и 4 договора).

В пункте 4 означенного договора стороны предусмотрели следующий порядок проведения расчетов: 3 500 000 руб. покупатель передает продавцу в виде автомобиля; 5 000 000 руб. покупатель передал продавцу перед подписанием договора, подписанием договора продавец подтверждает факт получения денежных средств.

ФИО2 настаивала на доказанности факта проведения расчетов по договорам от 10.08.2022 на оговоренных сторонами условиях и неудовлетворительном техническом состоянии Здания ввиду произошедшего в нем 21.07.2022 пожара, что обусловило снижение его стоимости до 12 000 000 руб., которое не является кратным.

Суд первой инстанции, с выводами которого согласился апелляционный суд, удовлетворил заявленные требования.

Изучив материалы дела и проверив доводы кассационных жалоб, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Доводы ФИО6 о наличии предусмотренных пунктами 2 и 4 части 4 статьи 288 АПК РФ безусловных оснований для отмены судебных актов признаются судом кассационной инстанции несостоятельными.

Об осведомленности ФИО6 о нахождении в производстве суда обособленного спора № А21-4268-4/2024 свидетельствует представление 30.04.2025 в материалы дела письменных объяснений

(том дела № 1, листы дела 72-74).

Как усматривается из материалов дела, в судебных заседаниях суда первой инстанции, состоявшихся 06.05.2025 и 10.06.2025, а также в суде апелляционной инстанции, состоявшемся 20.11.2025, принимал участие представитель ФИО6 – ФИО13 на основании доверенности от 03.03.2025, удостоверенной нотариально.

Ссылки ФИО6 на то, что названная доверенность выдана сотруднику агентства недвижимости «НОВАКТИВ», а сам ответчик не был осведомлен о характере рассматриваемого спора, признаются судом кассационной инстанции несостоятельными. Указанная доверенность выдана на три года и содержит широкий объем полномочий представителя (в том числе правомочия на полный или частичный отказ от требований, обжалование судебного акта, представление интересов в рамках настоящего дела о банкротстве (№ А21-4268/2024) и т.д.), об отзыве указанной доверенности податель жалобы сообщил после принятия кассационной жалобы ФИО6 к производству.

Утверждение ФИО6 о том, что представитель не раскрывал перед ним информацию о движении дела, не может быть принято во внимание, поскольку является декларативным. Более того, выдача письменного уполномочия не снимала с подателя жалобы возложенной на него обязанности по соблюдению процессуальных требований.

Лицо, выдавшее доверенность, несет риск наступления соответствующих последствий от совершения либо несовершения представителем юридически значимых действий. Ответчик не был лишен возможности изначально поручить представительство своих интересов профессиональному представителю, несовершение таких действий является его риском по смыслу статьи 9 АПК РФ.

Перечисленные обстоятельства в своей совокупности опровергают содержащийся в дополнениях к кассационной жалобе ФИО6 довод о его ненадлежащем извещении о рассмотрении дела.

Поскольку вопросы о правах и об обязанностях супруги ответчика -Веретено С.В. в обжалуемых судебных актах не разрешались, препятствия для осуществления принадлежащих ей прав по отношению к сторонам спора определением и постановлением не созданы, права названного лица относительно предмета спора не установлены, какие-либо обязанности на нее не возложены, доводы ФИО6 о необходимости участия Веретено С.В. в процессе и нарушении судами требований процессуального законодательства подлежат отклонению. Более того, из материалов дела не следует, что участвующими в деле лицами было заявлено ходатайство о привлечении Веретено С.В. к участию в настоящем споре.

Как следует из материалов дела и установлено судами, в обоснование заявленных требований финансовый управляющий ссылался на то, что сделка между ФИО7 и ФИО2, а также последующая цепочка сделок являются недействительными, поскольку направлены на сокрытие активов должника от обращения взыскания по задолженности перед кредиторами.

Соглашаясь с этими доводами и удовлетворяя заявленные требования, суды исходили из того, что на момент отчуждения Здания ФИО2 должник обладал признаками неплатежеспособности; спорное имущество отчуждено по значительно заниженной стоимости.

При рассмотрении настоящего спора суды выяснили, что Здание находилось в собственности ФИО2 в течение 38 дней, ФИО10 – в течение 57 дней, ФИО11 – в течение 8 дней.

Признавая договоры купли-продажи от 12.08.2022, от 19.09.2022, от 15.11.2022 и от 23.11.2022 недействительными как единую цепочку сделок по заявленным финансовым управляющим основаниям, суды указали, что названные договоры заключены заинтересованными лицами в непродолжительный период времени с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Отклоняя возражения ФИО14 и ФИО6, суды отметили, что приобретатели использовались для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому, тогда как в действительности совершена единственная (прикрываемая) сделка по выводу активов ФИО7

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 ГК РФ признаком притворности сделки является отсутствие волеизъявления на исполнение заключенной сделки у обеих сторон, а также намерение сторон фактически исполнить прикрываемую сделку.

В связи с этим для целей признания сделок недействительными по означенному основанию в предмет доказывания входит факт заключения сделки, действительное волеизъявление сторон именно на совершение прикрываемой сделки, обстоятельства заключения договора и доказательства несоответствия волеизъявления сторон их действиям.

По признаку притворности недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно (пункт 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015

№ 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части

первой Гражданского кодекса Российской Федерации»;

далее – Постановление № 25).

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 Постановления № 25, притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок.

Таким образом, по смыслу приведенных разъяснений цепочкой последовательных сделок с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов: лицу, числящемуся конечным покупателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества. Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ.

Исчерпывающие критерии взаимосвязанности сделок действующим законодательством не установлены. Судебной практикой выработаны определенные критерии, применяемые для квалификации сделок в качестве взаимосвязанных, к которым, в числе прочих, относятся: преследование единой хозяйственной цели при заключении сделок, в том числе общее хозяйственное назначение проданного (переданного во временное владение или пользование) имущества, консолидация всего отчужденного (переданного во временное владение или пользование) по сделкам имущества у одного лица, непродолжительный период между совершением нескольких сделок.

Следовательно, существенное значение для правильного рассмотрения данного обособленного спора, исходя из заявленных оснований оспаривания, имеют обстоятельства, касающиеся установления наличия (отсутствия) факта притворности последовательных сделок купли-продажи, реальности передачи фактического контроля над Зданием конечному покупателю, для чего необходимо определить намерения сторон: соответствовала ли их воля волеизъявлению, выраженному во вне посредством оформления документов, формально свидетельствующих о совершении не одной, а нескольких сделок.

В данном случае, квалифицируя оспариваемые договоры в качестве цепочки взаимосвязанных сделок, суды соответствующие обстоятельства не исследовали, ошибочно ограничившись ссылками на их заключение в течение непродолжительного периода времени и при наличии у должника неисполненных обязательств перед ООО «Атотехноком».

В то же время судами не дана оценка тому, что спорное имущество принадлежит последнему покупателю (ФИО6) с 23.11.2022,

притом что обстоятельств, свидетельствующих о наличии доверительных отношений между должником, ФИО2, ФИО10,

ФИО11 и ФИО6 не установлено.

В обжалуемых судебных актах отсутствуют мотивы, послужившие основанием для вывода о заинтересованности сторон оспариваемых договоров, на что обоснованно указано в кассационных жалобах. Сами по себе факты непродолжительного нахождения Здания в собственности ФИО2, ФИО10 и ФИО11 об указанном обстоятельстве не свидетельствуют.

Аргументов о том, что спорное имущество фактически не выбыло из владения должника, при рассмотрении настоящего обособленного спора финансовый управляющий не приводил. Напротив, ФИО5 настаивал на состоявшемся выводе ликвидного актива должника, обусловленного стремлением избежать расчетов с кредиторами за счет денежных средств, полученных от реализации этого имущества.

Доказательства того, что у должника после отчуждения Здания имелась возможность пользоваться и распоряжаться им, определять судьбу имущества, материалы спора не содержат и на наличие таких доказательств финансовый управляющий не ссылался.

Вопросы о том, находится ли Здание в собственности у аффилированного (заинтересованного) лица, равно как и о действительной воли сторон при заключении всех договоров купли-продажи фактически не являлись предметом судебного исследования.

На протяжении всего рассмотрения настоящего спора ФИО14 и ФИО6 последовательно и не противоречиво приводили аргументы о мотивах и целях приобретения спорного имущества, которые оставлены судами без внимания.

Не дана оценка и доводам ответчиков об отсутствии у промежуточных собственников имущества намерения оставить Здание себе для личного использования ввиду осуществляемого ими характера предпринимательской деятельности; сделки являлись типичными для ответчиков; поведение ФИО14 и ФИО6 соответствует обычному поведению лиц, преследующих получение экономической выгоды, и противопоставляется поведению лиц, заключающих мнимые и притворные сделки.

Для правильной квалификации оспариваемых договоров как цепочки взаимосвязанных сделок судам необходимо, в том числе, проверить, реализует ли фактически действующий собственник принадлежащие ему права в отношении спорного имущества или является номинальным держателем титула.

Вместе с тем обстоятельства использования Здания и достижения целей, для которых оно приобреталось, судами не исследовались.

Несмотря на то, что оценка доказательств осуществляется судом по внутреннему убеждению, такая оценка не может быть произвольной и совершаться вопреки правилам, установленным законом.

Обеспечивая соблюдение принципа состязательности, суд также оказывает содействие в реализации процессуальных прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законов и иных нормативных правовых актов при рассмотрении дела (часть 3 статьи 9 АПК РФ).

При рассмотрении дела суды обязаны исследовать по существу его фактические обстоятельства и не должны ограничиваться только установлением формальных условий применения нормы, поскольку иное может привести к существенному ущемлению права на судебную защиту.

Правильная правовая квалификация спорных отношений сторон и правильное применение закона является не только правом, но и обязанностью суда, разрешающего спор по существу, так как одновременно является обязательным условием принятия законного и обоснованного решения.

В рассматриваемом случае суды, не дав необходимой оценки возражениям ответчиков, лишь ограничились формальным изучением и оценкой содержания заявления финансового управляющего, что не создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и нарушает принципы равноправия и состязательности.

Принимая во внимание, что в ходе рассмотрения настоящего обособленного спора финансовый управляющий настаивал на необходимости признания всех сделок в качестве взаимосвязанных, судам надлежало оценить доводы ответчиков о том, что предусмотренные договорами условия о порядке проведения расчетов соблюдены, договоры исполнены.

Кроме того, из материалов дела усматривается, что Здание выбыло из собственности ФИО7 в пользу ФИО2 на основании договора купли-продажи от 10.08.2022, вопреки аргументам финансового управляющего ФИО5 и выводам судов о его заключении 12.08.2022.

Несмотря на это, принимая во внимание, что для соотнесения с периодом подозрительности даты совершения сделки, переход права на основании которой подлежит государственной регистрации, учету подлежит дата такой регистрации, суды верно указали на возможность оспаривания указанного договора купли-продажи по основаниям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Признавая первый в цепочке сделок договор, заключенный ФИО7 и ФИО2, недействительным, суды исходили из наличия у должника в юридически значимый период признаков неплатежеспособности, осведомленности ответчика об указанном обстоятельстве, а также из недоказанности фактов равноценного встречного предоставления.

Изложенное, а также последующее отчуждение имущества в течение непродолжительного времени, позволило судам прийти к выводу о злоупотреблении сторонами правом по статьям 10 и 168 ГК РФ.

Однако вопрос о выходе перечисленных финансовым управляющим обстоятельств за пределы диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, предусматривающей недействительность сделки, совершенной в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны сделки об указанной противоправной цели, фактическое причинение вреда в результате совершения сделки, судами не изучен.

Более того, при разрешении подобных споров суду в том числе следует оценить добросовестность контрагента должника, сопоставив его поведение с поведением абстрактного среднего участника хозяйственного оборота, действующего в той же обстановке разумно и осмотрительно. Стандарты такого поведения, как правило, задаются судебной практикой на основе исследования обстоятельств конкретного дела и мнений участников спора. Существенное отклонение от стандартов общепринятого поведения подозрительно и в отсутствие убедительных доводов и доказательств о его разумности может указывать на недобросовестность такого лица.

По общему правилу бремя доказывания совершения подозрительных сделок с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов лежит на оспорившем их заявителе.

Делая вывод о неравноценности встречного предоставления по названному договору, суды руководствовались представленным финансовым управляющим отчетом об оценке от 02.09.2024 № 210824-1-1, согласно которому рыночная стоимость Здания по состоянию на 12.08.2022 составила 15 335 000 руб., в то время как предусмотренная договором цена – 3 000 000 руб.

Между тем утверждения ФИО2 о том, что за отчуждение спорного имущества ФИО7 получила 12 000 000 руб., равно как и о соответствии согласованной при совершении сделки цены техническому состоянию Здания (в условиях наличия в материалах дела сведений о произошедшем 21.07.2022 пожаре), какой-либо оценки не получили.

При этом без анализа всей совокупности правоотношений невозможно со всей очевидностью сделать вывод о том, что договор являлся экономически убыточным для ФИО7

Финансовая возможность ответчиков оплатить спорное имущество поставлена под сомнение лишь на стадии апелляционного производства.

Пассивное процессуальное поведение ФИО10 и ФИО11, выразившееся в не проявлении интереса к рассмотрению настоящего спора, не блокирует возможность для вывода о доказанности факта оплаты по договорам.

Помимо прочего, суды не изучили аргументы ФИО2 и ФИО6 о том, что конечный приобретатель имущества произвел значительные вложения в благоустройство Здания и улучшение его характеристик.

Поскольку приведенные ответчиками доводы и представленные в их обоснование доказательства не получили правовой оценки судов, в обжалуемых судебных актах отсутствуют ссылки на указанные документы, мотивы, по которым такие документы не исследовались судами при рассмотрении дела, не приведены, круг обстоятельств, подлежащих исследованию и доказыванию с применением верного стандарта доказывания, судами не определен, существенные характеристики, необходимые для квалификации оспариваемых сделок в качестве единой цепочки, судами не установлены, выводы о наличии оснований для удовлетворения заявленных требований являются преждевременными и не могут быть признаны законными и обоснованными.

Изложенное в силу статьи 288 АПК РФ является основанием для отмены обжалуемых судебных актов и направлении дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела судам следует принять во внимание изложенное, с учетом доводов и возражений участвующих в деле лиц установить все имеющие существенное значение для правильного разрешения настоящего спора обстоятельства, по результатам чего повторно проверить наличие оснований для признания оспариваемых сделок недействительными.

Кроме того, судам надлежит в соответствии с принятым решением правильно распределить судебные расходы, включая расходы по настоящим кассационным жалобам.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда Калининградской области от 29.07.2025 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.11.2025 по делу № А21-4268-4/2024 отменить.

Дело направить в Арбитражный суд Калининградской области на новое рассмотрение.


Председательствующий

Т.В. Кравченко

Судьи


М.В. Трохова

ФИО1