Постановление от 17 марта 2025 г. по делу № А57-29671/2022

АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ПОВОЛЖСКОГО ОКРУГА

420066, Республика Татарстан, г. Казань, ул. Красносельская, д. 20, тел. (843) 291-04-15

http://faspo.arbitr.ru e-mail: info@faspo.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции

Ф06-744/2024

Дело № А57-29671/2022
г. Казань
18 марта 2025 года
Резолютивная часть постановления объявлена 04 марта 2025 года

Полный текст постановления изготовлен 18 марта 2025 года.

Арбитражный суд Поволжского округа в составе:

председательствующего судьи Богдановой Е.В.,

судей Герасимовой Е.П., Самсонова В.А.,

при ведении протокола судебного заседания с использованием системы вебконференции (онлайн-заседание) секретарем судебного заседания Тютюгиной Т.С.,

при участии в судебном заседании с использованием информационной системы «Картотека арбитражных дел» (судебные онлайн-заседания) представителей:

финансового управляющего имуществом должника ФИО1 – ФИО1 (паспорт, лично),

ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 07.10.2024),

в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом,

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО2

на определение Арбитражного суда Саратовской области от 01.10.2024 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.12.2024

по делу № А57-29671/2022

по заявлению финансового управляющего имуществом должника ФИО1 о признании сделок должника недействительными и применении последствий их недействительности, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО4 (ИНН <***>)

УСТАНОВИЛ:

производство по деду о несостоятельности (банкротстве) ФИО4 (далее – ФИО5, должник) возбуждено определением Арбитражного суда Саратовской области от 18.01.2023 на основании заявления должника.

Определением Арбитражного суда Саратовской области от 27.06.2023 заявление ФИО4 признано обоснованным и в отношении него введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО1

В арбитражный суд 21.05.2024 поступило заявление финансового управляющего ФИО1 о признании недействительными сделок по отчуждению имущества должника  договоров купли-продажи недвижимого имущества от 23.04.2019, заключенных между ФИО4 и ФИО6 (далее – ФИО6), и договора купли-продажи недвижимого имущества от 22.05.2020, заключенного между ФИО6 и ФИО2 (далее – ФИО2, ответчик); применении последствий недействительности сделок в виде возврата в конкурсную массу должника являющегося их предметом недвижимого имущества (квартиры с кадастровым номером 64:48:010205:1487 и нежилого помещения с кадастровым номером 64:48:010320:189 по адресу: <...> (кв. 91)).

Определением Арбитражного суда Саратовской области от 01.10.2024, оставленным без изменения постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.12.2024, заявление финансового управляющего удовлетворено.

Не согласившись с принятыми по спору судебными актами, ФИО2 обратилась в Арбитражный суд Поволжского округа с кассационной жалобой, в которой, ссылаясь на неправильное применение судами норм права, на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам, просит обжалуемые судебные акты отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В обоснование жалобы ФИО2 указывает на наличие в конкурсной массе достаточно имущества для осуществления расчетов с кредиторами; считает, что судами не были приняты во внимание доводы о добросовестности приобретения ею спорного имущества, о том, что она не является заинтересованным (либо аффилированным) лицом ни по отношению к должнику, ни по отношению к ФИО6, и о неплатежеспособности должника не знала. Кроме того считает, что обособленный спор должен был быть рассмотрен с участием прокурора, с надлежащей оценкой заявления о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности для предъявления требования об оспаривании сделок.

Судебное заседание проведено путем использования системы вебконференции в порядке статьи 153.2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ).

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы, изложенные в жалобе; финансовый управляющий ФИО1 против удовлетворения кассационной жалобы возражал по основаниям, изложенным в объяснениях на нее, приводя доводы о том, что о фактической аффилированности ФИО2 свидетельствуют как сами обстоятельства совершения оспариваемой сделки (приобретение спорного имущества в отсутствие каких-либо экономических мотивов, безвозмездно), так и иные обстоятельства (фактический выкуп права требования Энергобанка к должнику, консолидация у ФИО2 практически всего отчужденного должником имущества), о совершении оспариваемой сделки при наличии у должника признаков неплатежеспособности (наличии неисполненных обязательств перед кредиторами  Энергобанком и обществом «Клувер») и возникновении у должника по результатам совершения оспариваемых сделок признаков недостаточности имущества (учитывая, что стоимость оставшегося у должника имущества не превышает 12 млн. руб.).

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Арбитражного суда Поволжского округа и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем на основании части 3 статьи 284 АПК РФ кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 35 АПК РФ.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, отзыва на нее, и проверив в соответствии с пунктом 1 статьи 286 АПК РФ правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, судебная коллегия считает, что кассационная жалоба удовлетворению не подлежит в силу следующего.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 23.04.2019 между ФИО4 (продавцом) и ФИО6 (покупателем) заключены договоры купли-продажи недвижимого имущества:

 квартиры площадью 33 кв.м., с кадастровым номером 64:48:010205:1487, расположенной на 1 этаже здания, по адресу: <...>,  по цене 2 100 000 руб.

 нежилого помещения площадью 71,1 кв. м, с кадастровым номером 64:48:010320:189, расположенного на 1 этаже здания, номера на поэтажном плане 1-8, по адресу: <...>  по цене 7 000 000 руб.;

В соответствии с условиями указанных договоров денежные средства в размере цены договоров получены продавцом до их подписания.

Государственная регистрация права собственности ФИО6 на указанные объекты недвижимости произведена 27.06.2019 и 26.06.2019 соответственно.

В последствии на основании договора купли-продажи от 22.05.2020 вышеуказанные квартира и нежилое помещение ФИО6 были отчуждены ФИО2 по цене 2 100 000 руб. и 7 000 000 руб. соответственно.

В соответствии с условиями указанного договора на момент его подписания расчеты между сторонами произведены в полном объеме.

Государственная регистрация права собственности ФИО2 на указанные объекты недвижимости произведена 18.06.2020.

Полагая, что указанные выше договоры купли-продажи (цепочка сделок) отвечают признакам недействительных сделок по основаниям, предусмотренным статьям 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), финансовый управляющий ФИО1 обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявленное финансовым управляющим требование, руководствовался положениями пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, статей 10, 170 ГК РФ с учетом разъяснений, данных в пунктах 86-88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее  постановление Пленума от 23.06.2015 № 25), правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678, и исходил из того, что оспариваемые договоры купли-продажи являются цепочкой взаимосвязанных сделок, совершенных безвозмездно между аффилированными (заинтересованными) лицами, цепочка оспариваемых сделок имела единый результат, направленный на вывод (легализацию вывода) имущества должника.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.

Суд кассационной инстанции оснований для отмены обжалуемых судебных актов не усматривает.

Сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона сделки знала об этом, если она признана заинтересованным лицом, либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Согласно пункту 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статей 10, 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 этого же Кодекса).

Гражданский кодекс исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, и притворных сделок, то есть сделок, совершенных с целью прикрыть другие сделки (статья 170 ГК РФ). Совершая мнимые (притворные) сделки, их стороны, заинтересованные в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся, поэтому при наличии в деле о банкротстве возражений о мнимости (притворности) договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям закона, суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

В соответствии с пунктом 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку  ту сделку, которая действительно имелась в виду; именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 постановления Пленума от 23.06.2015 № 25, притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю.

В рассматриваемом случае, как установлено судами и следует из материалов дела, оспариваемые договоры заключены 23.04.2019 и 22.05.2020, регистрация права собственности на спорные объекты недвижимости произведена, соответственно, по первоначальным сделкам  26, 27 июня 2019 года, по последующей сделке  18.06.2020, т.е. в пределах сроков подозрительности, установленных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В обоснование заявленного требования финансовый управляющий ссылался на то, что оспариваемые договоры представляют собой цепочку взаимосвязанных сделок, совершенных в целях вывода активов должника.

Исходя из изложенного, при установлении обстоятельств рассмотрения данных сделок как единой, они могут быть оспорены и признаны недействительными по основаниям, предусмотренным главой III.1 Закона о банкротстве.

При рассмотрении настоящего спора суды пришли к выводу о наличии признаков фактической аффилированности должника и ФИО6 (контрагента по первоначальным сделкам купли-продажи), обусловленной не только их совместным участием в уставном капитале одного хозяйствующего общества (ВИСО»), но и высокой степенью доверительных отношений между ними в спорный период, свидетельством чего является выдача ФИО7 должником 13.10.2017 (сроком на пять лет) «генеральной» доверенности (нотариальной) на совершение от его имени любых значимых действий, в том числе, связанных управлением, пользованием и распоряжением всем его имуществом, корпоративными правами, счетами, включая совершение любых сделок, постановку и снятие с регистрационного учета объектов недвижимости.

Кроме того, суды сочли недоказанной возмездность оспариваемых сделок купли-продажи (как по первоначальным, так и последующей), учитывая, что указание на факт осуществления оплаты (расчетов) лишь в договоре (договорах) само по себе не может служить бесспорным доказательством исполнения обязательств покупателем, а объективных доказательств оплаты контрагентами (покупателями) по оспариваемым сделкам стоимости имущества, наличия у них в спорный период финансовой возможности произвести оплату в определенном договорами размере (9 100 000 руб.), в материалы дела не представлено.

Апелляционным судом было указано на занятие ФИО6 при рассмотрении настоящего пассивной процессуальной позиции: не представление каких-либо отзывов или возражений на иск, равно как относимых, допустимых и достоверных доказательств наличия у него финансовой возможности для осуществления оплаты должнику стоимости имущества по оспариваемым договорам.

Также суды критически отнеслись к доводам ФИО2 о формировании у нее наличных средств для оплаты стоимости спорного имущества за счет средств, полученных в период 2013-2019 гг от отца и брата, и представленным в их подтверждение доказательствам (выпискам по счетам последних), учитывая нахождение указанных лиц в родственных отношениях, а также отметив, что предполагаемая передача денежных средств от родственников ФИО2 произошла за 2 – 5 лет до заключения ею договора с ФИО6, и недоказанность факта их сохранения ФИО2 на дату заключения оспариваемой сделки (20.05.2020), равно как и самого факта передачи указанных денежных средств ФИО2 ее родственниками.

При этом, вопреки доводам кассационной жалобы ФИО2 само по себе совершение безвозмездных сделок свидетельствует о фактической аффилированности и заинтересованности сторон, а также о наличии у них совместных целей, скрытых от иных участников правоотношений.

Апелляционным судом также установлено, что в период совершения оспариваемых сделок у должника имелись неисполненные денежные обязательства перед кредиторами: АО «Экономбанк» и ООО «Клувер», в общей сложности на сумму 21 000 000 руб. (при том, что требования, вытекающие из кредитных обязательств, были заявлены к должнику и включены в реестр, требования общества «Клувер» (о взыскании убытков) также были заявлены и находятся на рассмотрении).

Кроме того, апелляционным судом были учтены пояснениям должника об обстоятельствах выбытия из его обладания спорных объектов недвижимости, согласно которым в период наличия у него финансовых трудностей ему ФИО6 было предложено формально сменить на указанный период титульного собственника спорного имущества, тем самым выведя данное имущество из под возможного обращения на него взыскания кредиторов, при этом передача каких-либо денежных средств за имущество не предполагалась и отметка о получении должником денежных средств за него носила формальный характер; денежных средств от ФИО7 либо от ФИО2 за спорное имущество он не получал.

При этом иных экономических мотивов совершения оспариваемых сделок по приобретению имущества должника, а также по последующему отчуждению данного имущества (по цене его приобретения) ФИО6 раскрыто не было.

Равным образом не было раскрыто и ФИО2 обстоятельств совершения оспариваемой сделки по приобретению спорного имущества (источника, из которого ей стало известно о его продаже, осуществления расчетов по сделке), а также разумного экономического обоснования совершения сделки по приобретению данного имущества (при проживании и осуществлении трудовой деятельности в ином населенном пункте), при том, что согласно пояснениям финансового управляющего спорные объекты недвижимости ФИО2 не эксплуатируются, которые последней надлежащими и достаточными доказательствами опровергнуты не были.

При таких обстоятельствах, судами по факту было установлено, что оспариваемые сделки купли-продажи представляют собой цепочку взаимосвязанных притворных (мнимых) сделок, направленных на вывод ликвидного актива из имущественной сферы должника (прикрываемая сделка), привели к причинению вреда имущественным правам кредиторов, выразившегося в соответствующем уменьшении размера потенциальной конкурсной массы в отсутствие встречного эквивалентного предоставления (что охватывается диспозицией пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве), что, в свою очередь, является основанием для признания их ничтожными по пункту 2 статьи 170 ГК РФ, а прикрываемой ими сделки  по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

С учетом изложенного судебная коллегия находит правомерным вывод судов о признании оспариваемых сделок недействительными и применении последствий их недействительности (как единой сделки), с учетом общих и специальных последствий недействительности сделок, предусмотренных пунктом 2 статьи 167 ГК РФ, пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве, в виде обязания ФИО2 возвратить в конкурсную массу спорное имущество.

Приведенный в кассационной жалобе довод о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности по заявленному им требованию, был предметом рассмотрения судов и правомерно отклонен ими как несостоятельный, исходя из соотношения даты судебного акта (определения) об открытии в отношении должника процедуры реструктуризации долгов  27.06.2023 и обращения финансового управляющего в суд с настоящим требованием  21.05.2024, состоявшегося в пределах годичного срока исковой давности.

Доводы ФИО2 о неподсудности рассмотрения требования управляющего об оспаривании совершенной ею с ФИО7 сделки данному суду, в том числе по причине не участия прокурора, судебная коллегия находит подлежащим отклонению. Предметом требований финансового управляющего является признание недействительной сделки по отчуждению объектов недвижимости как цепочки последовательно совершенных сделок по выводу активов должника, в связи с чем, заявление подлежит рассмотрению в рамках дела о банкротстве. При этом вопреки доводам ФИО2, применительно к обстоятельствам настоящего спора, основания для привлечения Прокуратуры для участия в настоящем споре отсутствуют.

Иные доводы, приведенные в кассационной жалобе, относительно добросовестности приобретения ФИО2 спорного имущества, подлежат отклонению, поскольку являлись предметом детального исследования судов первой и апелляционной инстанций и были ими аргументировано отклонены, касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы и вопросов их оценки, и, по сути, сводятся к несогласию заявителя жалобы с произведенной судами оценкой обстоятельств спора, исследованных доказательств и сделанных на их основании выводов.

При таких обстоятельствах основания для отмены обжалуемых судебных актов и удовлетворения кассационной жалобы отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом кассационной инстанции не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 286, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Поволжского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Саратовской области от 01.10.2024 и постановление Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.12.2024 по делу № А57-29671/2022 оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, установленном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судьяЕ.В. Богданова

СудьиЕ.П. Герасимова

В.А. Самсонов