Постановление от 23 января 2024 г. по делу № А70-11750/2021

Арбитражный суд

Западно-Сибирского округа


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Тюмень Дело № А70-11750/2021


Резолютивная часть постановления объявлена 22 января 2024 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 23 января 2024 года.

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Доронина С.А.,

судей Ишутиной О.В.,

ФИО1 -

рассмотрел в отрытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 на определение от 30.08.2023 Арбитражного суда Тюменской области (судья Поляков В.В.) и постановление от 19.10.2023 Восьмого арбитражного апелляционного суда (судьи Зорина О.В., Горбунова Е.А., Дубок О.В.) по делу № А70-11750/2021 о несостоятельности (банкротстве) сельскохозяйственного потребительского снабженческо-сбытового кооператива «Аметист» (ИНН <***>, ОГРН <***>; далее – кооператив, должник), принятые по заявлению конкурсного управляющего ФИО3 о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Суд установил:

в рамках дела о банкротстве кооператива конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением, уточнённым в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 30.08.2023, оставленным без изменения постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 19.10.2023, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, производство по вопросу о размере субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчётов с кредиторами.

В кассационной жалобе ФИО2 просит определение суда от 30.08.2023 и постановление апелляционного суда от 19.10.2023 отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления.

Податель кассационной жалобы указывает на то, что искажение бухгалтерской документации осуществлялось не целенаправленно, умысла на совершение противоправных действий у бывшего руководителя должника не имелось; продажа транспортных средств в 2019 году была направлена на получение денежных средств для расчётов с кредиторами и не преследовала цели вывода активов, при этом общая стоимость отчуждённого имущества составляет 2 819 934,24 руб., а не как указано судами – 15 219 354,38 руб.; банкротство кооператива обусловлено объективными факторами – паводком в Тюменской области в 2017 – 2019 годах, а не действиями его бывшего руководителя.

Изучив материалы обособленного спора, доводы, изложенные в кассационной жалобе, проверив в соответствии со статьями 286, 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) законность обжалуемых определения и постановления, суд округа не находит оснований для их отмены.

1. Закон, подлежащий применению.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3)).

Совокупность юридически значимых действий, с которым конкурсный кредитор связывает наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, совершены в период с 2015 года по 2017 года, а также в 2019 году.

В обозначенный период времени отношения по привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности регулировались положениями статьи 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ и положениями статьи 61.11 Закона о банкротстве в действующей редакции.

Таким образом, применение судами двух инстанций положений статей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ и стать 61.11 Закона о банкротстве в действующей редакции является правомерным, соответствующему общему принципу действия закона во времени (статья 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ)).

Учитывая тот факт, что предусмотренное статьёй 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как «признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц» по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьями 61.11, 61.12 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), может быть применён к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ.

2. Статус лиц, контролирующих должника.

Согласно прежнему правовому регулированию (абзац тридцать четвёртый статьи 2 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) контролирующим должника лицом признавалось лицо, имеющее либо имевшее в течение не менее чем за два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания.

Названный двухлетний срок был направлен на исключение чрезмерной неопределённости в вопросе о правовом положении контролирующего лица в условиях, когда момент инициирования кредитором дела о банкротстве организации-должника, зависящий, как правило, от воли самого кредитора, значительно отдалён по времени от момента, в который привлекаемое к ответственности лицо перестало осуществлять контроль.

Федеральным законом от 23.06.2016 № 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» - срок был увеличен до трёх лет.

Данное положение вступило в силу с 01.09.2016, и, в силу прямого указания в пункте 9 статьи 13 Закона от 23.06.2016 № 222-ФЗ, применяется к поданным после 01.09.2016 заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности или заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к ответственности в виде возмещения убытков.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве, если иное не предусмотрено настоящим Законом, в целях настоящего Закона под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно подпункту 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо, в частности, являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 3 Постановления № 53, по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника лиц является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.).

В рассматриваемом случае ФИО2, вплоть до признания кооператива несостоятельным (банкротом), являлась его председателем размер участия которой 60 %.

Тем самым ФИО2 обладает статусом контролирующего лица применительно к положениям абзаца тридцать четвёртого статьи 2 Закона о банкротстве редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ и статьи 61.10 Закона о банкротстве в действующей редакции, пункта 3 Постановления № 53.

3. Привлечение контролирующего лица к субсидиарной ответственности за признание должника несостоятельным вследствие их поведения (невозможность полного погашения требований кредиторов вследствие действий контролирующих лиц).

В качестве оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника конкурсный управляющий указывал на искажение ответчиком бухгалтерской документации, приведшей к привлечению кооператива к ответственности за совершение налогового правонарушения, а также совершение им сделок по выводы активов должника в преддверии его банкротства.

Субсидиарная ответственность контролирующего лица, предусмотренная пунктом 4 статьи 10 ранее действующей редакции Закона о банкротстве (пункт 1 статьи 61.11 действующей редакции Закона о банкротстве), по своей сути является ответственностью данного лица по собственному обязательству - обязательству из причинения вреда имущественным правам кредиторов, возникшего в результате неправомерных действий (бездействия) контролирующего лица, выходящих за пределы обычного делового риска, которые явились необходимой причиной банкротства должника и привели к невозможности удовлетворения требований кредиторов (обесцениванию их обязательственных прав).

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника является формой ответственности контролирующего должника лица за доведение до банкротства, вред в таком случае причиняется кредиторам в результате деликта контролирующего лица - неправомерного вмешательства в деятельность должника, вследствие которого должник теряет способность исполнять свои обязательства.

Судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника. Удовлетворение подобного рода исков свидетельствует о том, что суд в качестве причины банкротства признал недобросовестные действия (бездействие) ответчиков, исключив при этом иные (объективные, рыночные и т.д.) варианты ухудшения финансового положения должника (определения Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, от 18.08.2023 № 305-ЭС18-17629(5-7)).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 Постановления № 53).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощён законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Согласно одной из таких презумпций предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в ситуации, когда имущественным правам кредиторов причинён существенный вред в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, абзац первый пункта 23 Постановления № 53).

Второй из таких презумпций предусмотрено, что отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур банкротства, предполагает наличие вины руководителя.

Третья презумпция устанавливает взаимосвязь между действиями контролирующих лиц и банкротством должника, в случае если последний либо его единоличный исполнительный орган привлечён к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения и сумма этой ответственности превышает пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, определённой на дату закрытия реестра требований кредиторов.

Стоит отметить, что формулирование законодателем презумпций субсидиарной ответственности контролирующего лица призвано облегчить процесс доказывания, а не ограничить истца в возможности ссылаться и на иные обстоятельства, свидетельствующие о наличии основания ответственности за доведение организации до банкротства.

Судами установлено, что решением Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 12 по Тюменской области от 14.08.2020 № 2.9-22/66/4 кооператив привлечён к ответственности за совершение налогового правонарушения.

Данным актом установлено, что в 2015 - 2017 годах должник под управлением ФИО2 последовательно осуществлял занижение налогооблагаемой базы (в 2015 году на сумму 60 651 484 руб., в 2016 году на сумму 70 113 680 руб., в 2017 году на сумму 53 100 842 руб.), в связи с чем с кооператива впоследствии взыскан неуплаченный налог по упрощённой системе налогообложения в общем размере 6 909 472 руб. и неуплаченный транспортный налог в общем размере 198 256 руб.

Впоследствии требование Федеральной налоговой службы в общем размере 12 006 214,73 руб. (7 451 205,54 руб. основного долга) решением суда от 22.08.2021 по настоящему делу включено в реестр требований кредиторов должника.

Кроме того, определениями суда от 22.12.2021 и от 21.02.2022 признаны недействительными - договор купли-продажи нежилого помещения от 23.04.2019 № 2, а также договоры купли-продажи транспортных средств от 09.07.2019 № 2, от 09.07.2019 № 3, от 19.07.2019 № 3, от 19.07.2019 № 6, совершённые под контролем ФИО2

Судами отмечено, что минимальная стоимостная оценка выбывших из имущественного комплекса должника активов, в связи с совершением ФИО2 неправомерных действий, составляет 15 219 354,38 руб., что является крайне существенной суммой применительно к масштабам деятельности кооператива.

С учётом изложенного, поскольку материалами обособленного спора подтверждается совершение ФИО2 действий по сокрытию хозяйственных операций должника, неправомерному получению ею необоснованной налоговой выгоды в ущерб публичным интересам Российской Федерации, а также совершение ответчиком противоправных действий по выводу активов в пользу аффилированных лиц из имущественного комплекса кооператива в условиях его объективного банкротства, стоимостная оценка которых является крайне существенной применительно к масштабам деятельности кооператива, суды двух инстанций пришли к обоснованному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Совокупность названных обстоятельств, с учётом даты возбуждения настоящего дела о банкротстве (2021 год), опровергает доводы ответчика о том, что причинами банкротства кооператива являются объективные факторы – паводки в Тюменской области в 2017 – 2019 годах. Презумпция невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие действий бывшего руководителя, ответчиком в установленном законом порядке не опровергнута (статья 65 АПК РФ).

Ссылки ФИО2 на отсутствие у неё умысла на искажение бухгалтерской отчётности кооператива противоречат существу совершённых ею действий и объективной стороне состава данного правонарушения.

Иные доводы, приведённые кассатором в жалобе, не могут быть приняты во внимание на данной стадии процесса, поскольку они направлены на переоценку доказательств и установление фактических обстоятельств по делу, что находится за пределами полномочий судебной коллегии (статья 286 АПК РФ).

Суд округа считает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами первой и апелляционной инстанций установлены, доказательства исследованы и оценены по правилам статьи 71 АПК РФ, обособленный спор разрешён верно.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью 4 статьи 288 АПК РФ основаниями для отмены судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено, в связи с чем кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение от 30.08.2023 Арбитражного суда Тюменской области и постановление от 19.10.2023 Восьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А70-11750/2021 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.


Председательствующий С.А. Доронин


Судьи О.В. Ишутина


ФИО1